Hübscher

      Танк схоронили в лесу, и танкисты выползли наружу отдышаться, захватив и Ягера, у которого Волчок отобрал пистолет, треснув по голове, за что Ивушкину до сих пор было совестно. Ягер присел у дерева, прислонившись спиной к стволу и подчёркнуто глядя в глубь леса. Ивушкин сам не заметил, как оказался рядом с ним, с беспокойством заглядывая в его хмурое лицо. — Ты в порядке? Ягер помолчал. — Тебе интересно? Ты же просто воспользовался мной… — Я не хотел брать тебя с собой, — напомнил Ивушкин сердито, облокотившись о то же дерево, которое уже подпирал спиной Ягер, — ты не можешь винить меня в том, что я сбежал оттуда. Ты на моём месте остался бы, как хороший послушный ариец, а? — Ивушкин ударил кулаком по шершавому стволу, содрав кожу, и отошёл к своим парням.       Ягер сжал зубы и украдкой проводил его взглядом. Конечно, он злился на Ивушкина и его так называемую команду, но больше всё-таки на себя. Он, штандартенфюрер Ягер, так идиотски позволил себя увезти! В самом деле, чего он ожидал от пленных, содержащихся в скотских условиях? Что, получив танк, те благополучно отдадут его без единой царапины и покорно вернутся в бараки? Кто, Ивушкин? Ну право слово… Нет, Ягер понимал, почему это произошло, и злиться на Ивушкина было глупо: сам предложил, не стал слушать возражений, сам полез в танк к военнопленным, так и кого же он мог винить? Сейчас волновало другое: чем всё кончится для него? Не попытаться ли сбежать? Конечно, если он сейчас даст дёру, об Ивушкине можно будет забыть. А ведь так хорошо начиналось… — Не хочешь помыться, герр Ягер? — поинтересовался Ивушкин, подойдя к нему через некоторое время и обратившись официально, что неприятно откликнулось в груди Ягера. — Парни пошли сейчас, а я тут с тобой посижу. Потом сможем мы. — Думаешь, сбегу? — усмехнулся Ягер, — Ко-ля. — Я бы сбежал, — Ивушкин адресовал ему наглую улыбку. — Что ты в итоге сделаешь со мной? Полагаю, ничего из того, что стоило бы, — посетовал Ягер, наблюдая за ним исподлобья. — Не волнуйся, потом я тебя отпущу. Да и куда тебе сейчас идти? — Ивушкин обвёл рукой лес. — Я у тебя погостил, теперь ты будь моим гостем. — Вы собираетесь пересечь границу на танке? Это безумие, Коля, — Ягер примерно понимал, в какую сторону они направились, и ему это не нравилось. Они помрут все, когда танк достанет-таки снаряд противотанковой пушки. Все козыри были не на стороне Ивушкина, но беглецов это, кажется, совершенно не волновало. — Мы не были бы тут, если бы не рискнули, — возразил Ивушкин серьёзно. — Не будь дураком, — взъелся Ягер, — если ты так старался не для того, чтобы поплескаться в озере и умереть, а выжить и прожить долгую жизнь назло нацистам, тебе нужен хороший план! — он что, действительно это сказал? Ивушкин посмотрел на него долгим взглядом. — План мы придумаем сами, спасибо большое. Советую всё же искупаться.

***

Ягер расстегнул китель и, сложив, положил на песок. За ним отправилась рубашка, майка и галифе. Он неспешно раздевался, повернувшись широкой спиной к Ивушкину и, чувствуя на себе его взгляд, старался быть медленнее и демонстративнее, красуясь. — Не думал, что это будет вот так, — он повернулся к Ивушкину обнажённым, расправив плечи и не зажимаясь, — что я разденусь перед тобой посреди леса, а не в своей постели. Ивушкин сглотнул и облизал взглядом его коренастую фигуру. — Советую искупаться, — бросил ему Ягер его же слова и побрёл в воду, вздрагивая от холода. Сзади послышался плеск — Ивушкин всё-таки решился и полез в воду за ним, быстро догнав Ягера. Тот опустил глаза, но не смог отчётливо рассмотреть член Ивушкина в толще воды. — Решился. Холодно? — Вода тёплая по сравнению с… душем, — буркнул Ивушкин и с удовольствием окунулся, отфыркиваясь. Ягер мог бы схватить его за плечи, дёрнуть вниз и удерживать под водой, пока тот не перестанет отбиваться. Вместо этого он провёл большим пальцем по острой челюсти Ивушкина, оказавшись совсем близко. — Мне нравится живопись, Коля. Но я не видел ничего красивее тебя. — В музеи надо ходить, а не в кабинете сидеть, — проворчал Ивушкин, но взглянул в ответ с хитрецой. Ягер засмеялся, чмокнул его мокрыми губами в губы и полез на берег. Ивушкин с наслаждением плескался ещё несколько секунд, пока не вспомнил, что в ворохе одежды он оставил пистолет, отобранный у Ягера. Обернувшись и побледнев, он поспешил туда, но было уже поздно — Ягер, накинувший рубашку, уже крутил ствол в руке, сидя задницей прямо на песке, и взгляд его отнюдь не был душевным. — Всё быстро меняется, не правда ли? — мягко и шероховато спросил Ягер, пройдясь взглядом по хлипкому, тощему телу Ивушкина, которое теперь не скрывало ничто. Отмерев, Ивушкин медленно нагнулся за штанами и натянул их под взглядом наполовину одетого Ягера, который совершенно не стеснялся своего члена, выглядывающего из-под подола его рубашки. — Ну, — сказал ему Ивушкин, выпрямляясь и вскидывая подбородок. Глаза его, ещё недавно искрящиеся смешинками, превратились в квадратики неба, видные из окошек барака. Ягер снова покрутил пистолет в пальцах, зная, что не сможет. Как выстрелить в Ивушкина снова? Недаром тот был похож на бога, может, его и вовсе нельзя убить. — Я нашёл его в песке. Нельзя так с оружием, оно того не любит, — сказал он наконец и, повернув пистолет дулом к себе, протянул его Ивушкину снизу вверх. Ивушкин машинально принял пистолет, заткнув его за пояс штанов и непонимающе взглянув на Ягера. Тот встал и потянулся, привстав на цыпочки, отчего рубашка задралась, обнажая бледный живот, поросль светлых волос в паху и среднего размера вялый член. — У тебя задница в песке. Отряхнись, раззява, — добавил по-русски Ивушкин, голос которого потеплел, и, не дожидаясь, пока Ягер сделает это сам, резким движением провёл ладонью по его голым ягодицам. Ягер замер, подался чуть назад, будто стремясь прижаться к руке Ивушкина. — Дальше сам. Парни могут прийти в любой момент, — Ивушкин напоследок сжал одну из его ягодиц в горсти и подхватил с песка свою робу.

***

— Эй, мы почти на границе с Чехословакией. Ещё один рывок… ну, или пара рывков… И мы дома, — воодушевился Волчок. — Получи медаль за самое огромное преувеличение и распишись, умник, — буркнул Василёнок. Ивушкин молчал, хмуря брови. Ягер сидел поодаль, завернувшись в свою шинель и нахохлившись от холода. Он не понимал почти ни слова, но даже ему было ясно, что дела у бывших пленников шли туго. — А какие у нас вообще варианты? — вмешался Ивушкин раздражённо. — Может, предложите вернуться обратно? Ягер вас поддержал бы. Все резко умолкли, когда заговорил командир, а после в упор посмотрели на Ягера, который навострил уши, расслышав свою фамилию. — Я лучше пойду утоплюсь, кто со мной? — подал голос Ионов, и атмосфера разрядилась смешками. Когда команда устроилась у дотлевающих углей, прижавшись друг к другу для сохранения тепла, Ягер нерешительно подошёл к Ивушкину и тронул его за плечо, привлекая внимание. — Коля, можно узнать, что вы решили? — Эй, не лезь к нему! — резко поднял голову со своего локтя Волчок, заставив Ягера отшатнуться. — Спокойно, ребят, — покачал головой Ивушкин, делая знак Ягеру и отходя с ним к краю поляны. — Я не знаю, что дальше, Клаус. Наверно теперь пойдём домой через границу. — Что, на танке? Глупо, Коля, — Ягер разочарованно покачал головой, — у вас тут нет преимуществ, и танк вам только мешает. Если тебя интересует мое мнение. Ивушкин тихонько чертыхнулся по-русски, чтобы не услышала команда. — Я никогда не думал, что делать дальше. Я никогда не заходил так далеко. Я знаю одно: обратно я не вернусь и не сдамся. Если ты выиграешь, я хочу, чтобы ты убил меня. Понимаешь? Ягер смотрел ему в глаза, и в темноте они казались ему чёрными. — Не уверен, что смогу. Ты слишком хорош, — честно ответил он, поймав его руку и проведя по ней от локтя до кисти. — Не дай лагерным собакам сожрать лицо, которое тебе так нравится, — прошептал Ивушкин практически ему на ухо, и Ягера пробрало до костей от звука его голоса. — Ты сможешь довериться мне? — спросил он так же тихо, лихорадочно прокручивая в уме варианты решения сложившейся ситуации. Ивушкин нахмурился, будто не был уверен в своём переводе сказанного. — В чём? — Я не хочу возвращать тебя туда. И убивать не хочу. Но нам нужен не менее сумасшедший план, чем таранить границу на танке. В твоём плане должен быть я, понимаешь? — Ягер спрятал лицо в ложбинке между костлявым плечом и жилистой шеей Ивушкина и прихватил кожу мягкими губами. — Ты согласен помочь нам? — неверяще переспросил Ивушкин. — Я согласен помочь тебе, — с прохладцей в голосе поправил его Ягер, шумно вдохнув его запах, — ты удивлён? Я эгоист, Коля, и хочу получить своё в конце концов. Спросишь, что именно? — То, что не досталось московским красавицам. Ты не удивляешь, — фыркнул Ивушкин, — смешной ты, штандартенфюрер. За эдакое вшивое сокровище уцепился… — Эй, немчура, тут люди спать пытаются! — раздался недовольный голос Волчка от погасшего костра, и Ягер с Ивушкиным резко отстранились друг от друга. — Какая я тебе немчура, охренел? — поинтересовался Ивушкин обманчиво ласковым тоном. — Ну так меньше балакай на ихнем! — отрезал Волчок, переворачиваясь на другой бок. Переглянувшись с Ягером и усмехнувшись, Ивушкин жестом пригласил его устроиться под деревом для сна. Дождавшись, пока от костра не раздастся грубый храп членов экипажа, Ягер приподнял голову и вгляделся в ночь. — Коля, — позвал он шёпотом силуэт дежурившего командира. Тот шевельнулся и подполз к нему, усевшись на колени у головы лежавшего Ягера. — Что? — спросил он напряжённо. Ягер отметил, какими скованными были его движения рядом с ним. Это его совсем не устраивало. — Коля, ты доверишься мне? — поймав его руку, Ягер начал успокаивающе перебирать его пальцы в своих. — А у меня есть выбор? Я не знаю, что ты задумал, но ясно, что без тебя мне не справиться. Забавно: я в Германии третий год, и почти ничего о ней не знаю… Спать с тобой — не худшее, что ты мог бы потребовать, — Ивушкин выглядел смущённым, несмотря на показную браваду, и Ягеру остро захотелось успокоить его любыми силами. — Я не… Коля, можно коснуться тебя? Ивушкин смерил его непонимающим взглядом сверху вниз. — Ты уже касаешься. — Не рукой, — и Ягер, не дожидаясь позволения, дотянулся губами до его колена, обтянутого лагерными штанами, ткань которых была отнюдь не приятной на ощупь. — Я хочу, чтобы ты решил сам. Я могу сделать тебе так чертовски хорошо прямо сейчас, но только если ты сам захочешь. Ивушкин нахмурился, не веря услышанному. — Похоже, мой немецкий не так хорош, я тебя не понимаю… — Всё ты понимаешь, — Ягер улыбнулся и, чуть приподнявшись на локте, поднялся поцелуями по его колену, потеревшись носом о пах. Ивушкин отстранил его, придавив за плечо к земле. Даже в темноте было видно, как жарко он покраснел. — Ты должен достать свой член и сунуть мне его в глотку, если хочешь и доверяешь. Обещаю не кусаться, со своей стороны, — Ягер лукаво стрельнул глазами на своего смущённого красавца и демонстративно облизнулся, — я в настроении ублажать, умоляю, не вынуждай меня переключиться на твоих друзей… Такого позора я не вынесу… Я желаю унизиться только перед моим прекрасным пленителем… Ивушкин коснулся его губ, прерывая поток смущающей похабщины, и Ягер немедленно воспользовался этим, поймав губами сразу два пальца и попытавшись втянуть их в рот, быстрыми движениями языка собирая солоноватый привкус кожи. Ивушкин понятливо погрузил пальцы глубже, и Ягер охотно принял их, обхаживая языком и втягивая щёки. — Что же ты делал, когда был в настроении, а меня не было рядом? Играл со своим помощником? Или рыжим ублюдком? — поинтересовался Ивушкин, чьё дыхание заметно сбилось. — О, я находил компанию на вечер вне лагеря. Мне не нужны были сплетни в рядах эсэс, — поведал Ягер, выпустив изо рта его пальцы и замерев в ожидании, — но уверяю, никогда прежде Клаусу Ягеру не приходилось умолять, чтобы его отымели в глотку… После этих слов Ивушкин не выдержал. Член уже явственно натягивал штаны, чего не мог не замечать Ягер, лежавший головой у самых его коленей. Горячий орган, торопливо вытащенный из штанов, обожгло прохладой ночного леса. — Да… — проскулил тихонько Ягер, потянув его за ногу на себя, — сядь мне на грудь, давай же… Ивушкин, крепко закусив губу, перекинул ногу через него, упираясь коленями в землю по обе стороны от Ягера, и рукой направил член вниз, в приоткрытый навстречу рот немца. Почувствовав Ивушкина в своём рту, Ягер прикрыл глаза, пытаясь запомнить его вкус, которым ему на язык сочилась упругая головка. Плотно обхватив губами ствол, он уложил ладони на сухопарые бёдра Ивушкина, позволяя иметь себя в рот так, как хотелось им обоим. Он предавался этому занятию с таким упоением, будто пытался сожрать Ивушкина, хлюпая слюной и почти давясь. Неудивительно, что Ивушкин продержался совсем недолго, кончая глубоко в гостеприимное горло. — Что ты представлял с закрытыми глазами? Какого-нибудь чистенького арийского любовника? — поинтересовался Ивушкин, скатываясь с него и наблюдая за тем, как Ягер ласкает себя, расстегнув штаны и нимало не смущаясь желанного зрителя. — Как ты вытаскиваешь меня из танка за грудки тогда, в первую нашу встречу, и раскладываешь прямо на броне… С ненавистью и страстью… Горячий и злой… — тяжело дыша, ответил Ягер, изливаясь на траву. Ивушкин, вопреки его фантазиям, поцеловал его нежно, и Ягер ответил на поцелуй, вполне удовлетворённый. — Видишь, ты доверил мне самое дорогое, что у тебя сейчас есть, и не пожалел ведь, правда? — хрипло спросил Ягер, прочистив саднящее горло. — Я слишком очарован, чтобы представлять угрозу для тебя… и чтобы ни разу не взять у тебя в рот. — Самое дорогое, что у меня сейчас есть — это наш танк. И его ты точно не получишь.