Кот из храма у реки Ханагава

— Моё имя — Рин, — произносит он, легко улыбаясь, и пристально наблюдает за моей реакцией. Вот только я, словно забыла все слова на свете, забыла, как вообще говорить, стою, не в силах сделать хоть какое-нибудь движение, и безотрывно смотрю на кошачьи уши на голове странного парня. Если его можно так называть, что он вообще такое? Так вот, как люди с ума сходят… нужно было делать перерывы между зубрёжкой. — Э-это. как ты… — пытаюсь я составить из возникающих в уме слов предложение, всё ещё пялясь на его макушку, — Они настоящие? Без слов, Рин наклоняет голову ко мне, как самый настоящий кот, будто показывает, что позволяет мне убедиться самой. Медленно, я касаюсь пальцами сначала его мягких полос, а потом аккуратно, с большой осторожностью, легко дотрагиваюсь до уха, покрытого тёмной шерстью. Как это бывает у котов, оно тут же дёрнулось в сторону, как только моя рука оказалась рядом с шерстью. За его спиной, живя будто бы своей жизнью, двигался размеренно из стороны в сторону пушистый хвост. — Поаккуратнее, я же всё чувствую, — сообщил Рин каким-то самодовольным тоном, отчего мне захотелось проворчать что-нибудь колкое, но в голову не приходило ничего, кроме «это же просто невозможно». Убираю руку. Они настоящие, тёплые, неразрывно связаны с организмом парня и точно мне не мерещатся. Но, точно так же, как это не может быть сном (ведь я точно не сплю), это не может быть и реальностью. Всё, что я слышала о подобных существах — не более чем мифы и сказки. Кроме того, верить я в них перестала гораздо раньше своих сверстников, а потому сейчас столкнулась со стеной непонимания. Хотя, признаться честно, я уже почти готова принять всё, что происходит, за правду. — Ну, так как тебя зовут, странная девочка точно-не-отсюда? — наклоняет Рин голову на бок, снова нацелив на меня свой пристальный взгляд, с интересом пожирающий моё лицо и тело. — Хитоми, — отвечаю я кратко, — И я совершенно не странная, в отличие от тебя. Наконец Рин отстраняется. Пройдясь неспешно по пустому храму, всё ещё держа руки в карманах, он выдаёт, будто в пустоту между нами, слова, заставившие всё внутри меня перевернуться: — Нет, Хитоми, ты странная. Ведь разве это не странно — видеть того, кого не может увидеть ни один обычный человек? И снова эти глупости. Хотя, возвращаясь к вопросу о кошачьих ушах, стоит всё же принять во внимание некоторую нереальность происходящего… и всё-таки, не может быть такого, что только я его вижу. Только я, и Нисимура Юи… Нисимура… интересно, если она видела кота, которым на самом деле, по всей видимости, является этот Рин, значит, могла видеть его и в человеческом обличии? Кажется, в классе никто при мне не говорил об этом, но… ведь это же очевидно. И возможно, что именно по этой причине другие девушки не видели Рина — в человеческом обличии, в этой темноте храма, любой бы его принял за такого же старшеклассника. Если этот Рин так легко показался мне, значит, наверняка и Нисимуре открыл своё «перевоплощение», или что-то типа того. Но как это связано с тем, что одноклассники её недолюбливают? Почему она не хочет, чтобы другие знали об этом? Видимо, что-то здесь всё же не чисто, и связано именно с ним. С Рином. — Ты о чём-то задумалась, Хитоми, — произносит он снова утверждающим тоном, будто бы прямо сейчас читает мои мысли, как строки открытой книги, — Поделишься? — Не-а, не поделюсь, — складываю я руки на груди, наблюдая за бесцельными перемещениями парня из одного угла в другой, — Ты ведь и так можешь всё узнать, верно? — Только, если ты этого пожелаешь, — останавливается Рин, обращая свой проницательный взгляд ко мне, — А твои желания для меня в приоритете, Хитоми. — Прекрати постоянно звать меня по имени, это немного раздражает, — и что это он имеет в виду? Это из-за того, что я могу его видеть, а другие нет? Хотя этот факт всё ещё под сомнением. Пару минут тишина наполняет здание храма. Я чувствую, как постепенно становится прохладно, а солнце всё быстрее скрывается за высокими горами. Мне пора домой. Уже очень давно пора. Заметив, как начинают подрагивать от холода мои открытые коленки, Рин, всё ещё находясь далеко, у стены, и не отрывая взгляда, произносит тихо: — Приходи ко мне завтра. Завтра выходной в школе, мы можем встретиться, когда ты пожелаешь. Я расскажу тебе всё, что захочешь. В нерешительности (ведь я уже обещала больше не приходить, только сегодня!), немного погрустнев из-за чего-то, я лишь слегка киваю головой и, ступив на первую ступень лестницы, всё же поворачиваюсь к парню, провожающему меня одним взглядом: — А как же ты? Когда ты будешь здесь завтра? — Просто приходи, и мы встретимся. Обязательно. Следующим утром я чувствовала себя, откровенно говоря, разбито. Чем дальше я углубляюсь в происходящее в этой деревне, тем сложнее становится спать, учиться, даже просто думать о чём-то отдалённом. Все мысли заняты загадочными делами, творящимися вокруг, и постепенно затягивающими и меня саму в это болото. Это не хорошо, очень не хорошо, Хитоми. Вчера вечером у нас с родителями был разговор по телефону — спрашивали, как дела в школе, как бабушка и чувствую ли я себя лучше в Яманаси. Мы очень тепло общались, я ужасно соскучилась по их голосам… но сосредоточиться полностью никак не удавалось. Как же мне хотелось поделиться с кем-нибудь, спросить совета… но ведь это настолько абсурдно. К тому же, кажется, я уже знаю, что бы мне ответили. «Не неси чепухи, такого не бывает». И всё же, раз я уже ступила одной ногой в эту историю, придётся ступить и другой — чтобы выяснить все детали и помочь Нисимуре. И самой себе. И когда это я стала так беспокоиться о ней? — А ты и сегодня отличилась, — раздаётся позади меня голос, в очередной раз до ужаса напугав меня, одиноко стоящую у крыльца храма, — Я же говорил, что ты не местная. Одежда совсем не как у деревенских. Пришла с утра пораньше? — Эй, хватит меня пугать, — злюсь я на Рина, осматривая его. Но в нём со вчерашнего дня будто бы ничего и не поменялось, даже одежда та же, в отличие от моего внешнего вида, — Ну, рассказывай. Кончено, было наивным полагать, что странный парень-кот вот так просто сядет на ступени и начнёт повествование обо всём, что здесь происходит. Вместо этого он, наблюдая за мной приятным взглядом, наполняющим атмосферу теплотой, протягивает руку. С минуту я раздумываю, стоит ли мне дать свою, но всё же протягиваю — ведь я уже пришла, поэтому стоит откинуть страхи и просто следовать за Рином, подмечая всё необычное на нашем пути. На его лице появляется едва уловимая, милая, и вместе с тем хитрая улыбка. Я чувствую, как его рука крепко сжимает мою, но в то же время не сильно. И стоило мне только отвлечься на это, как мы уже бежим в самую гущу леса, только-только успевая перепрыгивать через камни и толстые, упавшие давным-давно ветки деревьев. Нет возможности даже оглянуться назад — в отличие от ловкого и быстрого парня-кота, мне приходится действовать интуитивно, всё время наблюдая за дыханием. Останавливаемся мы у широкого ручья, через который построен мост. Рин ведёт меня к его ступеням и сам садится на них, после чего, с тяжёлой отдышкой, плюхаюсь на ступени и я. Чёрт возьми, я даже на уроках физкультуры так быстро не бегала, как сейчас. По бегу с препятствиями у меня выше тройки никогда не было. И это уже с натяжкой! — Кажется, мы бежали слишком быстро, — заметил он, наконец, что что-то не так, с волнением наблюдая за моим кашлем, — Прости, Хитоми… я не знал. — Ниче…ничего, — вставляю я, всё ещё откашливаясь, — Но лучше. лучше мне не. не бегать. Моё здоровье не в самом лучшем состоянии. Одарив меня сочувствующим взглядом, Рин вгляделся вдаль, будто бы что-то заметил. Но спустя пару секунд, «отпустив» цель, вновь перевёл внимание на меня. — В этой маленькой деревеньке живут не больше пятисот человек, — неожиданно начал Рин, — Я знаю тут всех. Здесь всего одна школа, и старшеклассники часто приходят, чтобы загадать желания и помолиться в храме. Но они не могут меня увидеть, хотя знают, что именно благодаря мне их мечты становятся реальностью. — Ты — дух этого храма, не так ли? — продолжаю я его мысль, на что получаю согласительный кивок, — Да, мои одноклассники знают о тебе, и меня сюда привели, чтобы узнать, смогу ли я тебя увидеть… вот только, зачем им эта информация, пока не понятно. — Могу понять их интерес, ведь это — самая настоящая магия. Кому не хочется оказаться тем самым избранным, которому откроется обличие духа-защитника храма? Кошачьи уши Рина периодически подёргивались, а длинные волосы почти закрывали глаза. При каждом малейшем движении парня, колокольчик на его шее тихо звенел. Но этот необычный аксессуар интересовал меня сейчас меньше всего. Пора переходить к сути дела. — Значит, ты — дух кота, охраняющего этот храм, — размышляю я вслух, подводя к главному вопросу, — Понять это было несложно, вот только, почему именно я тебя вижу? И главное — зачем мне этот дар? Мой вопрос заставил его глубоко задуматься. Вероятнее всего, Рин и сам не знал ответа. А может быть, знал, но не собирался раскрывать все карты. Ладно, даже если и так, даже если я вижу его и для чего-то это мне или ему нужно, мы всё равно рано или поздно узнаем ответ. — Но ведь, тебя могу видеть не только я, верно? — спрашиваю я, почему-то, тише, чем раньше. По губам парня-кота пробежал лёгкий след ухмылки, будто бы я застала его врасплох вопросом, о котором не должна была узнать. Глядя на голубое небо, улыбнувшись чему-то, Рин, глубоко вздохнув, стал рассказывать: — Верно, Хитоми, — протянул он, коротко взглянув на меня, — Есть ещё одна девочка, которая меня видела. Но это вовсе не дар, как ты могла полагать. Это лишь проявление сострадания. — Неужели Нисимура увидела тебя случайно? — тут же переспрашиваю я и замечаю, как изменилось лицо парня, когда я произнесла эту фамилию. Улыбка сошла с его лица, а взгляд наполнился грустью, весьма умело скрываемой. — Нет, я сам позволил ей меня увидеть, — Рин отвернулся, и я поняла, что тема встречи с Юи его волнует не меньше, чем её саму, — Но вот ты — исключение, которое заставило меня по-настоящему удивиться за столько прожитых лет. Может, расскажешь уже о себе? Про меня-то ты много знаешь. Особенно теперь. Рассматривая кроссовки, я стала вспоминать разные аспекты своей жизни, перебирая, какой информацией могла бы поделиться с новым, всё ещё подозрительным знакомым. Вокруг шумел лес, шуршала зелёная листва деревьев, журчал ручей под нами. По одной из ступеней медленно ползла маленькая улитка, и ритм её движений был не быстрее, чем ход моих размышлений. В любом случае, он всё равно ничего не узнает, кроме того, что я смогу рассказать, он же ни с кем кроме меня и Нисимуры поговорить не может. А Юи пока не горит желанием сблизиться со мной, чтобы поделиться с котом историями из моей жизни. — Я приехала из большого города, Токио, — начала я, пытаясь избавиться от неловкости, заметив, как внимательно Рин на меня смотрит, почти не моргая, — Всю жизнь там прожила с родителями, ходила в хорошую школу… но из-за заболевания дыхательной системы, мой лечащий врач настоятельно рекомендовал ненадолго уехать из города в более чистое место… так я и оказалась здесь, в Яманаси. Но всё ещё с трудом привыкаю к здешним правилам, в основном потому, что живу не одна. — Твоя бабушка очень хорошая, и думаю, тебе скоро станет легче, — вставил Рин так, будто бы я уже говорила об этом, чем сильно меня удивил. Увидев выражение непонимания на моём лице, он пояснил, легко рассмеявшись: — Я знаю, где ты живёшь. В памяти всплывает силуэт у окна перед сном. Неужели… вот же, не милый котик, а самый настоящий хитрый лис. Как он вообще узнал? — Так ты ещё и следишь за мной? — перехожу я в наступление, — Мне и раньше-то было не по себе рядом с тобой, а теперь так ещё страшнее! — А мне наоборот, очень даже комфортно, — протянул Рин, сладко улыбаясь и сокращая расстояние между нами, но я в ответ отстраняюсь всё дальше, пока он не останавливается: — Ты единственная, кому я позволил коснуться меня, Томи. Что ещё за Томи? Точно настоящий кот — делает что хочет, и даже разрешения ни у кого не спросит. Ничего, как-нибудь он у меня за всё ответит. И всё же. Либо он пытается выделить меня, либо обманывает. Неужели Юи ни разу не прикоснулась к нему, если видела? Что-то тут всё же не сходится, и я это обязательно узнаю. — Во-первых, Хитоми, — произношу я напряжённо, нахмурившись, — А во-вторых, прекрати меня преследовать и так вести себя, будто в этом мире только я одна существую. Других интересов совсем нет? — Ты и есть мой основной интерес, — мне кажется, или он удивился сейчас? — Сама посуди — появилась из неоткуда, маячишь целыми днями рядом, ещё и можешь видеть меня и чем я занимаюсь. Думаешь, самому не интересно, почему так? Рин прав, если он действительно ничего не знает и тоже пытается разобраться во всём. Но если преследует корыстный интерес (что вполне вероятно), тогда дело заметно осложняется. Как же мне хочется поскорее расследовать эту историю и вернуться к прежней жизни… если теперь смогу. Интересно, почему вокруг нет больше никого? Разве старшие не приходят в этот храм, никто не поднимается на вершины гор, что расположены вокруг? Пару минут я наслаждаюсь приятными звуками природы, наблюдающей за нами. Становится как-то неловко после осознания, что мы в этом лесу совсем одни. Только мы — я, девушка со слабым здоровьем и неведомой способностью видеть духов, и загадочный кот. — Как называется эта река? — спрашиваю я Рина, не поворачиваясь к нему. — Ханагава, — отзывается он отстранённо, также задумавшись о чём-то своём. Я, и загадочный кот из храма у реки Ханагава. Время потихоньку близится к вечеру. Почему-то, мы оба замолчали и больше ни о чём не говорили. Но тишина между нами отчего-то кажется совсем не давящей, а вполне даже комфортной. Моя голова занята анализом и «раскладыванием по полочкам» полученной информации, а чем там занят Рин, о чём он думает, я не имею понятия. В прямом смысле — по его лицу было сложно понять, какая тема его беспокоит. А может, он думает о чём-то хорошем? Вспоминает моменты прошлого… Или не думает ни о чём вообще. Лишь его кошачьи уши иногда подёргивались, а хвост покоился на ногах. Я видела, как Рин периодически прикусывает нижнюю губу, словно хочет что-то сказать, начать разговор, но вместо этого лишь едва заметно, коротко вздыхает. Невозможность узнать, что происходит в его мыслях, немного раздражала меня, ведь я из тех, кто предугадывает чувства собеседника, «читает» его по лицу и движениям. Но ещё больше бесила невозможность быть уверенной, что он сам не слышит мои мысли прямо сейчас. — Томи, хочешь загадать желание? — вдруг прерывает Рин нашу молчанку, и я замечаю, как дрогнул его голос в самом начале, на моём имени. — Да, хочу, — перевожу взгляд на лицо парня и поворачиваюсь к нему всем телом, наблюдая, как он делает то же самое, будто бы специально копируя мои движения, — Перестань звать меня «Томи», я тебе не подружка. И прекрати следить за мной в окно по ночам! Это реально пугает, даже если мои слова этого не выражают… Рин лишь смеётся в ответ, понимая, что эти желания — совсем не настоящие. Не искренние, большие мечты, которые таятся глубоко внутри нас. Которые мы не станем раскрывать так просто даже тем, кому доверяем… и уж тем более тем, кому не доверяем вовсе. Наши взгляды встречаются. Я чувствую, насколько серьёзен и холоден мой взгляд сейчас. И прекрасно чувствую, что Рин его понимает правильно. Готова, я готова. Делаю глубокий вдох. Парень выставляет открытые ладони передо мной, и я осторожно кладу на них свои, ощущая пальцами тепло его тела, и даже едва различимую пульсацию биения его сердца. А может, это моё бьётся так сильно? «Можешь не произносить вслух, оно всё равно исполнится», шепчет Рин, угадав, что мне не хотелось бы говорить это при нём, учитывая, что именно он и исполнит моё желание. Правда, каким образом — не имею ни малейшего представления. Тем более, такое… если мою мечту не могла осуществить даже я сама, сможет ли это сделать дух кота? Что-то я сомневаюсь. Закрываю глаза. Как только желание было произнесено внутри, раздался тонкий звон колокольчика, того самого, висящего на шее у парня. Вдруг он начал светиться, будто тысячи маленьких ярких звёзд стали кружить вокруг. Также внезапно это свечение пропало, и колокольчик затих. — Ну, так, когда мне ждать исполнения? — спрашиваю я, собираясь уходить домой, хотя из-за чего-то с каждой минутой покидать храм хочется всё меньше. На улице заметно похолодало, и кончики пальцев начинают подмерзать. И постоянно разминаю их я только по этой причине, ни по какой другой! — Не могу сказать, ты ведь всё узнаешь, и будет уже неинтересно, не так ли? — довольно улыбается мне Рин, провожая вниз по лестнице. Из-за того, что лестница узковата (что, в целом, не критично для старого храма в маленькой деревеньке), нам приходится идти совсем рядом. Может быть, температура его тела, как и у котов, немного выше, чем у человека, поэтому я чувствую его тепло даже на расстоянии? И вообще, почему меня вдруг занимают мысли об этом? Хитоми, вспомни, зачем ты сюда приехала. — Завтра снова в школу, — выдаю я на последней ступени как-то рассеянно, не зная, как попрощаться с Рином, — А ты чем тут заниматься будешь?.. — А кто сказал, что я буду тут? — вдруг улыбнулся он игриво, бросив взгляд куда-то вдаль на секунду, — У духов свои заботы. А ты скорее беги домой, Томи, а то замёрзнешь. — Я Хитоми, Хи-то-ми! Пока, — закончив разговор, направляюсь быстрыми шагами в сторону бабушкиного дома. Обернувшись, вижу, что Рина на прежнем месте уже нет, но тут же вспоминаю его слова: «я знаю, где ты живёшь». Накатывает волна раздражения — ведь этот дух может теперь ещё чаще за мной наблюдать, а я даже знать об этом не буду! И почему он такой? Дома гораздо теплее, по сравнению с улицей. Бабушка на кухне готовит ужин, поэтому я скорее бегу помогать ей. В основном это из-за небольшого чувства вины, что ей приходится жить со мной и учить всему. Я понимаю, что приношу неудобства, да и сама бабушка не рассчитывала на старости лет делить дом с почти незнакомой родственницей… но мало по малу мы уживаемся, и даже чаще стали общаться. Наконец слово «дом» начинает звучать здесь по-домашнему уютно. — Хитоми, ты гуляла сегодня, да? — спрашивает бабушка, пока чистит овощи, сидя в кресле, — Утром вроде говорили об этом, но ты не сказала, куда хотела пойти… как тебе наша старая деревня? — Вполне неплохо, — слегка улыбаюсь я, сдерживаясь, чтобы бабушка не подумала чего-нибудь не того, — Деревня очень живописная, всё такое зелёное… и гор много, хоть мне и тяжело подниматься бывает, но они украшают это место. Уже чуть не начав рассказывать впечатления о полуразрушенном храме, я резко останавливаюсь, но бабушка, вроде бы, ничего не замечает. Нужно быть осторожнее! Внезапно почему-то чувствую присутствие Рина рядом. Но, оглядевшись, никого и ничего странного не замечаю, поэтому продолжаю нарезку овощей для ужина. Возможно, это чувство возникло из-за воспоминаний? И, признаюсь, весьма тёплых, что одновременно и радует, и пугает. Думаю, сейчас как раз нужный момент. Я долго сомневалась, стоит ли это делать, но всё же решилась. Ведь бабушка Момо живёт здесь, в префектуре Яманаси, всю свою жизнь, и наверняка сможет рассказать мне что-нибудь полезное. В любом случае, я же не собираюсь больше ничего раскрывать… — Бабушка, а что это за храм у реки, который на горе построен? — спрашиваю я, тщательно подбирая слова, и замечаю, как бабушка ненадолго останавливается, будто услышав важное слово, но потом снова продолжает готовку, — Видела его сегодня, проходила мимо. «Ну конечно, мимо» — проносится в голове тут же, но я стараюсь ничем в своём поведении эту мысль не выдать. — Ох, деточка, этот храм построили ещё когда меня не было, — рассказывает бабушка поучительным тоном, — Я туда редко ходила в свои годы, когда было легче, да он и популярностью не пользовался, честно говоря. Ходили слухи, что дух этого храма исполняет желания, и я сама однажды испытала такое. Но за храмом никто не ухаживал, он быстро потерял вид, а молодое поколение так и вообще про него не знало… Только сейчас, если память мне не изменяет, подростки иногда бегают, да и то, ради своей забавы… только гневают духа, дурные. — Духа? Духа этого храма? — переспрашиваю я, немного напрягшись. — У каждого храма есть дух, Хитоми, — продолжает спокойно бабушка, не оправдывая своим ответом моих ожиданий. Кажется, бабушка знает об этом месте немного… никакой особенно полезной информации, но и этого будет достаточно. В любом случае, теперь остался только один человек, чью историю, связанную с этим местом, я ещё не слышала. Но думаю, совсем скоро смогу всё узнать. День выдался интересный — таких у меня давненько не бывало… даже в Токио. Будто бы встретилась со старым другом. Вот только, парадокс в том, что Рин — никакой мне не друг, даже если пытается себя так подать. Нам даже не о чем разговаривать, мы совсем разные… У каждого своя жизнь и свои заботы. Ночь сегодня тёмная, как перед дождём. В воздухе чувствуется запах влажной травы, и я понимаю, что завтра будет не слишком солнечно… никогда не любила дождь. Эта серость навевает грусть, ностальгию, от которой хочется поскорее отделаться, но чаще всего остаётся только поддаваться такому настроению. Ложась спать, я всё время думаю о том, что Рин может быть где-то рядом, за окном. Эти навязчивые мысли не дают уснуть ровно до того момента, как, поднявшись в десятый раз, проверить, нет ли его, я успокаиваюсь и забиваю на это. Ну и пусть смотрит, сон для меня сейчас важнее, чем игры с духами.