Кот из храма у реки Ханагава

Еле распахнув глаза, с трудом понимая, что происходит, я выключаю будильник. Только через пару минут удаётся вспомнить, что он звонит уже долгое время. Смотрю на время и тут же подскакиваю — проспала! На первый урок я уже опоздала — придётся сразу же идти на физкультуру… я даже ничего поесть не успела, но придётся забыть про еду до обеда, раз встала так поздно… Машинально собравшись, я бегу к школе, периодически останавливаясь из-за кашля. В своей жизни я написала ни одну объяснительную по поводу опозданий. Но все они были оправданы плановым посещением врача, учителя знали о моей болезни. А вот прогул из-за сна был в моей жизни первым… Неужели вчерашний день был настолько насыщенным? Или… «Точно, Рин» — проносится в голове, когда я закрываю шкафчик в раздевалке. Я что, уснула у него на руках?.. И вообще, что он делал, пока я спала? Слабо верится, что он просто ушёл, оставив меня отдыхать. И снова вопросы, на которые нет ответа. Это так раздражает… но я начинаю привыкать, что именно эта тенденция становится неизменной частью моей жизни. — Хитоми, ты сегодня пропустила первый урок — ко мне, как и раньше, бодрая и весёлая, подходит Мираи, только теперь в её глазах проглядывает еле уловимая тревога, и я тут же вспоминаю о её словах в храме. Напряжение отражается у меня на лице, но я стараюсь ответить как можно добрее: — Проспала, — улыбаюсь я натянуто, и чувствую, как начинает краснеть лицо от осознания факта, что проспала я, скорее всего, именно из-за Рина, — Плохо чувствовала себя вчера… но сейчас всё в порядке. Правда. Мы выходим на спортивную площадку на заднем дворе школы. Открытые руки и ноги неприятно обдаёт свежим, холодным летним ветерком, отчего кожа тут же покрывается марашками. Наш класс уже готовится к уроку, столпившись около учителя. Пока мы с Мираи неспеша шли к одноклассникам, я никак не могла перестать думать о том, что сказал мне Рин: «создавать возможности, чтобы желание исполнилось». Получается, к примеру, Мираи сейчас идёт вместе со мной из-за того, что задержалась в раздевалке, а задержалась она по какой-то причине, которую создал ей дух? Если так, то теперь, кажется, я лучше понимаю, как работают чары этого кота. Кстати говоря, о коте… где он? Трудно различить его среди одноклассников, они слишком далеко… Интересно, как Рин будет вести себя сегодня? — Кстати, мы сегодня бежим километр на время, — вдруг неловко начинает Мираи, — Хитоми, хочешь побежать со мной в паре? — О, к сожалению, я не смогу, — и, хотя отказывать девушке было неприятно, мне пришлось это сделать, — Из-за проблем со здоровьем я буду бежать отдельно. Учитель уже знает об этом. — Вот как? — хотя я прекрасно видела небольшое разочарование Мираи, всё же её интерес был искренним: — Прости за такой вопрос, может быть, это личное… а что у тебя случилось? — Это всё легкие. Иногда мне будто бы не хватает воздуха, особенно если сильно волнуюсь… Поэтому-то я и переехала сюда, в Яманаси — здесь гораздо чище воздух, и сама жизнь спокойнее. Постепенно становится легче. Улыбнувшись Мираи, я внимательно слушаю учителя — мы уже подошли к беговым дорожкам. Вместо километра я буду бежать всего 400 метров, но даже это расстояние кажется мне ужасно большим. И всё же, вместе со всеми, я бегу, постоянно выискивая взглядом Рина, будто занять голову больше нечем. Однако уже через пару минут бега приходится полностью сконцентрироваться на себе, так как проблемы с дыханием дают о себе знать. Закончив бег, отправляюсь на лавочку, чтобы перевести дыхание, пока остальные ребята заканчивают бежать общую дистанцию. Наконец выходит солнышко, становится тепло и приятно. Наслаждаясь своим отдыхом, я откланяюсь назад, закрыв глаза. Вдруг прямо над головой появляется что-то, загораживающее доступ солнца к моему лицу. — Ну ты и соня, конечно, — слышу я знакомый смех, и как только открываю глаза, вижу тёмные, но теперь уже радостные, будто бы возбуждённые глаза Рина, — Хорошо поспала? К лицу приливает кровь, и парень это заметил, что вызвало у него очередную самодовольную ухмылку. Он был, как и я, в спортивной форме, и сейчас я отчётливо слышу его короткую одышку после бега. Глазами случайно цепляюсь за родинку на его ключице и вдруг понимаю, что нас может увидеть кто-нибудь из одноклассников. — Солнце загораживаешь, — бурчу я недовольно на парня, — Не мешай мне греться! — А я-то думал, это я тебя грею, — произнёс Рин, как бы к слову, сев рядом со мной и нарочно приблизившись к самому лицу с той самой, уже порядком поднадоевшей мне, одновременно тёплой и тем более раздражающей улыбкой, — Сама же вчера так сказала… — Чего? — тут же возмущаюсь я, ещё больше смущаясь, — Ничего подобного не было! И вообще, что ты делал после того, как я уснула? Небось, воспользовался удобным случаем? Будто вспоминая вчерашнюю ночь, Рин отвёл взгляд, рассматривая проплывающие на небе маленькие облачка. Вот только, к моему удивлению, никаких неприятных ощущений эти воспоминания у него не вызвали, хотя история, которую он рассказывал, была очень тяжёлой. Казалось, что, поделившись ею со мной, Рин освободился от сковывающего чувства вины, которое так долго носил глубоко внутри, а теперь ему легче. От этих мыслей полегчало и мне. — Вчера… — протянул парень, наблюдая за всё ещё бегущими дистанцию одноклассниками, — Честно говоря, я не сразу понял, что ты уснула… Пытался поговорить с тобой, но всё, что ты выдала, было: «ты такой тёплый». Пришлось тебя уложить, сон был уже слишком крепким, да и не хотелось будить. Вчерашний день был слишком сложным даже для меня, хоть быть духом в целом гораздо сложнее, чем тесты, теоремы и домашнее задание. Закусывая губу, я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь из того, что рассказывает Рин, но ничего не выходит. Неужели, я действительно сказала ему такое?.. Наверняка это было в бреду, а он и рад. На всю жизнь теперь запомнит… — Ясно, — и, хотя я искренне рада, что больше никаких казусов не случилось прошлой ночью, на душе вдруг стало как-то тоскливо, — Тогда скажи, как ты пробежал дистанцию быстрее, чем другие ребята? Неужели такой быстрый? — У меня был стимул, — Рин снова одарил меня своей любимой улыбочкой, вскинув бровь, отчего я уже, по привычке, начала внутренне беситься. Одноклассники, один за другим, заканчивали выполнять задание и подводить итоги вместе с учителем. Как выяснилось, Рин действительно прибежал самым первым, поставив даже школьный рекорд… однако, пока все радовались за него, мне хотелось, наоборот, предостеречь духа от подобных ситуаций. Ему стоит быть аккуратнее, не отличаться слишком от остальных. Иначе самому же тяжелее будет притворяться обычным учеником… Отдышавшись немного, к нам подходит Мираи. Прежде, чем она начала говорить с нами, я успеваю заметить заинтересованный взгляд Рина, будто бы девушка начинает исполнять составленный им «план» действий, и сейчас он увидит, как всё воплощается в реальности. Единственной, кому было немного не по себе от осознания всей ситуации, была я. — Ребята, у меня есть предложение, — начинает Мираи каким-то победным тоном, будто бы мы уже заочно на всё согласны, — На выходных, перед первым промежуточным тестом по математике, может, позанимаемся все вместе у меня? Родители уедут в город, никого не будет. Я уже позвала Акиру и Сато. — Акира… это твоя подруга, которой нравится Сато? — пытаюсь я понять, о ком идёт речь, как вдруг осознаю, что только что произнесла в слух то, о чём должна была молчать. Сердце забилось быстрее, лицо побледнело, Мираи смотрит на меня непонимающим взглядом и на лице её будто бы написано «откуда ты знаешь?..». Вдруг, очень уверенно, хотя я вижу тот же страх в его глазах, Рин вставляет: — Её чувств невозможно было не заметить, — улыбается он, будто бы всё действительно так и было, — Я не против собраться. Хитоми? — Я… я тоже, не против, — бормочу я всё ещё в шоке от того, что чуть не выдала нас с Рином. «Отлично, тогда в воскресенье собираемся у меня, часов в 6 вечера», произносит девушка прежде, чем уйти, и теперь кажется, что она почти не обратила внимание на странный момент в разговоре. Поверила, или вообще ничего не заметила необычного? Хоть иногда Мираи и кажется мне простой, но иногда мне действительно интересно, о чём она думает на самом деле, сталкиваясь с подобным. — Ты нас спас… — вздыхаю я обречённо, понимая, что стоит и мне быть поосторожнее, а не только Рину, — Чёрт, почему я это сказала?.. — Что же, придётся меня отблагодарить, — парень расплывается снова в тёплой, будто бы кошачьей улыбке, но сами его слова так и заставляют ответить ему что-нибудь едкое, колкое. Вот же… Уроки проходили более спокойно, несмотря на мой утренний прогул и вчерашний, очень странный день, полный впечатлений. Казалось, что теперь, сидя совсем рядом, мы с Рином больше не зацикливаемся друг на друге, а ведём себя как самые обычные ученики — слушаем, конспектируем, решаем. И даже когда наши руки соприкасаются вновь и вновь, меня это уже почти не бесит. Даже наоборот… Не понимаю. Что такого вчера произошло, из-за чего моё отношение к этому парню так поменялось? Почему теперь мне хочется постоянно с ним поговорить о чём-нибудь, пусть даже это будет какая-то ерунда? Раньше мне было немного пусто без него, а теперь, если мы не говорим, я чувствую себя одиноко, даже сидя всего лишь в двадцати сантиметрах от него… Эти чувства внутри меня так утомляют… Но я не спешу их прогнать, хотя бы потому, что догадываюсь — не смогу. Они — уже часть меня, даже если принять эти ощущения пока сложновато. Как и выяснить причину их появления… Но, кажется, я уже знаю эту причину. Просто не хочу признавать. Наступает время обеда, большая перемена. Пока одноклассники лениво складывают учебники в сумки, Рин, всё также бесцеремонно, как и прежде, неожиданно кладёт свою руку прямо на мою, и нас тут же окружает стая волшебных светящихся бабочек. Через пару секунд она исчезает, и мы оказываемся на пустой крыше школы. — Ты совсем сдурел?! — кричу я на Рина, шлёпая его рукой по животу, от чего он только смеётся, и не думая стать хоть немного серьёзнее, — А если кто-нибудь успел увидеть, как мы испарились в воздухе? — Томи, не кричи так, а то точно кто-нибудь узнает, — смеётся Рин, потирая глаза, и я вижу, что все мои попытки вразумить его будут тщетными, — Поверь, нас бы уже давно рассекретили, был бы я таким неосторожным, каким ты меня считаешь. — «Нас»? — переспрашиваю я, скрестив руки на груди, — Вообще-то, я тут абсолютно ни при чём. Кто же виноват, что я тебя могу видеть, в отличие от остальных? Подойдя чуть ближе ко мне, но ничего не отвечая на мои вопросы, Рин лишь, с заботливым выражением лица протягивает мне коробку, появившуюся в его руках из неоткуда. — Из-за меня ты вчера не выспалась… — говорит он с опущенным взглядом, — Но не хочу, чтобы ещё и голодала по моей вине. И спасибо за вчера, Томи. Для меня это было очень важно, даже не представляешь, насколько. Придумывая ответные слова, пока принимаю коробку, я случайно касаюсь руки парня и уже через секунду мы сидим за своими партами, в классе, полном учеников. Если бы Рин только знал, как всё внутри меня переворачивается, когда он так делает… даже чувствую, как волосы шевелятся, и бледнеет лицо, но кажется, никто кроме меня всё ещё не замечает наших странных перемещений. И зачем было вообще переносить нас на крышу, только чтобы отдать коробку? Опять его странные шуточки… К нам вновь подходит Мираи и предлагает сдвинуть наши парты, чтобы пообедать вместе. Не думала, что в деревенских школах ученики обедают таким же образом, как и в городских… но так даже лучше, привычнее для меня. — Так, как вам обоим наша школа? — спрашивает Мираи, открывая свой обед, — Уже освоились? — Здесь вполне неплохо, — произношу я, косясь на Рина, который тоже достаёт из сумки свой обед. В моей голове всего один вопрос — откуда он их достал? Неужели сам готовил?.. Да нет, наколдовал, скорее всего. — Ребята в классе очень хорошие, — произносит Рин, оглядываясь, и я замечаю, как на миг его губы дрогнули, но он тут же возвращается к еде. Оглянувшись за его плечо, я понимаю, почему парень так отреагировал — Нисимура не пришла сегодня, её парта пуста, но никто этого не замечает. Никто, кроме него… — Это да, мы тут все друг друга чуть ли не с яслей знаем… — протягивает Мираи, ковыряя еду палочками, и я представляю, насколько одноклассники уже приелись друг другу за эти годы, — Знаем, кто чем интересуется, кто кому нравится… А что на счёт вас двоих? Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Неловкость повисла между нами троими, но Рин вновь спас положение, ответив без капли сомнений или стеснения: — У меня раньше не было сильных чувств к кому-то, — этот ответ заставил меня вспомнить историю о Юи, но то, как он ответил сейчас, его бесстрастность никак не вяжется с теми чувствами, которые он испытывал на самом деле, рассказывая мне, что произошло с ними пару лет назад. — Хитоми, а ты? — интересуется Мираи, с явным подозрением рассматривая наши одинаковые с Рином обеды. Не мог додуматься сделать их хоть в чём-то разными? Или специально такие «создал»? Ситуация действительно немного неловкая. Мираи для меня не близкая подруга, а Рину вообще такое знать ни к чему — будет ещё потом дразнить, или мысли попытется прочитать… Однако, было бы слишком просто посвятить его в такие подробности моей жизни. Мираи, в очередной раз, прости. — Секрет, — улыбаюсь я загадочно, и всем телом чувствую, как мой ответ разозлил новоиспечённого соседа по парте. Однако он лишь ухмыльнулся куда-то в сторону, будто бы кому-то другому или себе самому, и продолжил есть. Кстати говоря, обед, который он нам «сделал» получился, на удивление, съедобным и даже вкусным. В любом случае, это слишком личное, и если он может говорить на подобные темы с кем угодно, то я — только с тем, кому доверяю. В таком духе и прошли наши учебные дни — более-менее спокойно, без ярких всплесков и эмоций. Частенько меня захлёстывала волна какой-то тупой грусти, непонятно по чему, или по кому, но я старалась подавить её и углубиться в учёбу, воспользовавшись тем, что Рин больше не посещал меня. Что, кстати говоря, не менее странно, ведь он просил меня помочь ему с математикой… неужели сам разобрался? Нисимуры в школе последние дни тоже не было. Её парта пустовала, но по какой-то неведомой причине, даже мне эта пустота казалась совсем не давящей. Она будто бы освобождала всех учеников от чего-то, больше не сковывала… и только Рин иногда поглядывал в сторону места Юи, задумавшись о чём-то глубоко. Но спрашивать я не спешила — если захочет, расскажет всё сам. Не хочу заставлять его снова переживать неприятные чувства. И только к выходным волнение внутри меня снова поднялось. С самого утра, а встала я сегодня раньше, чем обычно, в голове творился какой-то бардак, было тяжело собраться с мыслями и подготовиться к совместным занятиям с одноклассниками. Ведь там будут не только они, но и Рин, у которого прямо какая-то необъяснимая тяга к впутыванию меня в дурацкие истории. Уверена, он и в этот раз не упустит возможности. Время до вечера пролетело быстро, Мираи прислала СМС с её адресом. Но, только выйдя из дома я осознала, что нужно было заранее узнать где находится её дом, чтобы добраться без приключений и поиска нужных дорог… Благо, Мираи живёт недалеко от нашей школы — поэтому половину пути я уже знаю. Вот только даже это не спасло меня, и в конечном итоге я всё же заблудилась, пару раз возвращаясь обратно к школе. Эта ситуация начала изматывать, жутко хотелось позвать Рина на помощь, но такой приём работает только на его территории — в храме. Удивительно, у него ведь даже телефона не было, как он узнает, где живёт Мираи? И ещё более интересно то, как он будет объяснять, каким образом нашёл её дом. Наконец, с горем пополам, я прихожу к нужному месту, где меня и встретила уже порядком обеспокоенная одноклассница. Опоздала всего лишь на пять минут, а ощущение, что на два часа… в следующий раз мне следует быть предусмотрительнее. — Ох, Хитоми, я уже стала волноваться за тебя, — тараторит девушка, ведя меня в свою комнату, — Акира и Сато придут только через час, они предупредили, что задержатся… поэтому мы с Рином только тебя ждали. — Правда? — удивляюсь я, и чувствую, как вдруг, почему-то, неприятно кольнуло в груди от услышанных слов, — Как давно он пришёл? — Минут двадцать назад, — ответила девушка, открывая дверь, — Рин, Хитоми пришла! Однако, вместо тёплого приветствия с моей стороны, я лишь одариваю его злым взглядом и бурчу что-то похожее на «привет». И, видя его счастливое лицо, хочется прибить духа ещё сильнее, чем раньше. И чем они тут двадцать минут занимались вдвоём, пока я беспомощно плутала по деревне? Первый час занятий проходит в безмолвии, только Мираи пару раз с лёгкой неуверенностью в голосе что-то спрашивает, но чувствует напряжение между мной и Рином. Я и сама не понимаю толком, отчего оно, но почему-то остановить свои чувства не могу. Какого чёрта он сидел здесь и ждал, прекрасно ведь понимал, что эта местность для меня новая, ещё не изученная полностью! Вот так всегда — как только всё хорошо, он так и лезет со своей помощью, а как действительно что-то идёт не по плану, так его и днём с огнём не сыщешь. В одном из заданий у меня возникают сложности, разобраться в теории получается с трудом, и это замечает Рин. Понаблюдав за мной пару минут, что немного напрягало меня (и так не получается сообразить, что нужно сделать, а он ещё и взглядом сверлит!), он берёт мою руку, которой я держу ручку, и, негромко озвучивая решение уравнения, чертит какие-то схемы. Но его объяснений я почти не слышу, заворожено рассматривая его внимательные глаза и тонкие ресницы. Как только Рин отстраняется, Мираи замечает моё легкое смущение и, ехидно улыбаясь, произносит, как бы самой себе: — А между вами, кажется, что-то есть… Вот только, Рин, даже не отвлекаясь от своей задачи, отвечает ей без всякого интереса: — Совсем ничего, — уголки губ слегка поднимаются на последнем слове, но возможно, мне это только кажется. Стараясь даже не думать об этом, я как можно скорее погружаюсь в свои занятия, и наше молчание продолжается. «Ничего»… С приходом Акиры и Сато, которые, к слову сказать, выглядели невероятно счастливыми (видимо, задержались где-то вместе и, вероятно, вовсе не случайно), атмосфера в комнате наполнилась радостью и весельем. И Мираи, и Рин, стали что-то активно и увлечённо обсуждать с ребятами, и только я одна продолжала сидеть за учебниками, абсолютно не принимая в их разговорах участия. Я видела, как ему хорошо. Видела, как он смеётся, и каждый раз внутри будто что-то сжималось. И даже когда он украдкой поглядывал в мою сторону, я почему-то уже заранее знала, что он ничего мне не скажет, а лишь отвернётся и снова продолжит эти бесполезные разговоры. Я чувствовала себя лишней среди них. Ночь близилась, и я, не собираясь и дальше наблюдать за всеобщим весельем, тихо собрала свои вещи и встала. Только тогда-то на меня все обратили внимание, одновременно замолчав и даже опешив. — Простите, мне пора домой, — тихо пробормотала я, уходя и даже не оглядываясь на них, — Мираи, спасибо за приглашение. — Д-да, это тебе спасибо… — только и выдавила девушка, собираясь то ли проводить меня в коридор, то ли остановить, но никак не могла сдвинуться с места, — Хитоми, уже темно, может тебя проводить? — Нет, я сама дойду, — бросаю я с нескрываемой обидой, и закрываю за собой дверь, добавив негромко в воцарившуюся тишину: — Обойдусь и без помощи. Дорогу мне освещало ночное небо. Оно было тёмным, но десятки ярких, белых звёздочек светили надо мной, будто бы говоря: «ты не одинока». Но отчего-то чувствовала я себя совсем иначе. Меня разрывало между желанием скорее прийти домой и забыть обо всём, как я делала раньше, и желанием вернуться и поругаться со всеми. Но понять, почему всё сложилось именно так, мне не удавалось. Почему я испытывала такие чувства… И только воспоминания о городской жизни успокаивали — это всё было привычным. Поднялся ветер, трава шуршала вокруг, из-за чего посторонние звуки изредка проезжающих вдалеке машин или шаги прохожих были почти неслышны. Становилось всё холоднее, и я уже откровенно замёрзла, но продолжала идти неспеша. Хотелось подумать обо всём, что было, докопаться до причин, или хотя бы попробовать. Вдруг мне резко захотелось обернуться, и я не прогадала — позади кто-то настойчиво шёл прямо за мной, но было слишком темно, чтобы угадать, кто это. Страх начал разливаться по телу всё быстрее, я ускоряла шаг, но преследователь делал то же самое, пугая меня всё больше. И только когда я перешла на бег, этот человек догнал меня и схватил сзади. Попытки вырваться и кричать были блокированы — он держал меня слишком сильно, да и душевное неспокойствие, отнявшее немало сил, давало о себе знать. Но незнакомец не пытался ничего сделать, а только прижимал меня к себе. — Что вам нужно? — пытаюсь кричать я, чувствуя, как дрожит голос, и понимаю, что вот-вот начну плакать, — Что? Что? — Во-первых, перестань вырываться, я тебе ничего плохого сделать не хочу, — произносит преследователь, и его голос кажется мне знакомым, но слишком серьёзным и низким, — А во-вторых, объясни, что произошло. Наконец он отпускает меня и разворачивает к себе привычными, мягкими движениями. Приглядевшись в темноте к лицу, я узнаю Рина, и, с одной стороны, обрадовавшись, что это не реальный преследователь, с облегчением выдыхаю, но с другой — вспоминаю всё то, что хотела бы ему высказать ещё в гостях у одноклассницы. А пока я лишь глубоко дышу, периодически кашляя, парень без тени сомнений снимает с себя кофту и накидывает на мои плечи. Ощущение теплоты, передавшейся от него ко мне, раздаётся в моей душе ностальгической грустью. — Иди к ним, — только и выдавливаю я, укутываясь его кофтой, — А мне лучше пойти домой. — Томи, мы тебя чем-то задели? — спрашивает парень, придерживая меня за плечо, — Я всё хотел что-нибудь сказать, но ты казалась такой отстранённой… будто бы тебе и одной хорошо. Это… из-за меня? Да, он прав. Именно то, что я показывала ему с самого первого дня знакомства… то поведение, которое хотела показать классу. Вот только, именно из-за него всё изменилось, и теперь мои чувства, неподвластные даже мне самой, заставляют желать всего того, от чего я прежде отгораживалась. Того, что пыталась забыть и отпустить вместе с прошлой жизнью. Наконец, не выдержав, я кричу, что есть сил: — НЕТ, не хорошо мне одной! — Рин неосознанно отстраняется, и я делаю то же самое, понимая, что глаза уже на мокром месте, и он вот-вот это заметит. Вытирая лицо рукой, я делаю небольшие шаги назад, один за другим, но парень ещё некоторое время стоит неподвижно. Это злит меня только больше, пока он всё-таки не подходит — Это из-за тебя! Мои глаза опущены, и поднимать взгляд на парня я не хочу. Я вновь оказываюсь в его объятиях, но теперь уже приятных, не удерживающих. Мои слёзы впитываются в его рубашку, но Рин не обращает на это внимания, и только крепче прижимает меня к себе, закрывая от порывов ветра. — Пойдём, тебе нужно согреться, — шепчет Рин мне на ухо, и по голосу слышно, что он тоже расстроен. Не произнеся ни слова, я лишь позволяю ему взять меня за руку и повести неизвестно куда. Мы идём медленно и молча, периодически я всхлипываю, вспоминая то события сегодняшнего вечера у Мираи, то уже давно забытые эпизоды моей школьной жизни в Токио. Только теперь приходит осознание, что, как бы не поменялась моя жизнь, я всё ещё остаюсь той же Ито Хитоми, которая когда-то жила в Токио. Все мои проблемы приехали в Яманаси вместе со мной… Довольно скоро мы оказываемся у какой-то закрытой беседки возле огромного озера. Рин заводит меня внутрь и, уже как по привычке, щёлкает пальцем в сторону лампы, забытой здесь кем-то давно, судя по её внешнему виду. Она тут же загорается, и тепло окутывает меня, пусть и совсем немного. Парень садится на лавочку рядом со мной и, всё ещё не произнеся ни слова, рассматривает каким-то грустно-радостным взглядом. Понять, что творится в его мыслях, я до сих пор не могу, но единственное что знаю — ему на меня не всё равно. Аккуратно взяв меня за руку, Рин, заглядывая в моё лицо, закрытое волосами, шёпотом спрашивает: — Томи, расскажешь мне, что случилось? Но что мне ему рассказать, когда я сама не могу понять этого? Теперь, кажется, я попала в ту ситуацию, из-за которой обижалась на него пару дней назад. Теперь мне сложно сказать то, что ему важно услышать. И всё же, поразмышляв пару минут, собравшись с мыслями, я соглашаюсь.