Кот из храма у реки Ханагава

Что же я вчера сделала?.. Моё безрассудство, прежде совершенно нехарактерное для меня, зашло слишком далеко, даже если иначе я поступить не могла. Но теперь Рин узнает всё сам, узнает так, как я действительно чувствовала, как боялась и надеялась всё это время. Этим утром я проснулась с тяжёлым сердцем. Рина вновь не было рядом, отчего-то он никогда не навещал меня по утрам, перед школой. Я даже не знаю, чем он обычно занимается по ночам… Но сегодня его отсутствие порождало больше вопросов, чем когда-либо раньше. На последних страницах дневника… теперь он знает, что я снова уеду, что это не моя воля. И предсказать эмоции духа-кота будет сложнее, но я постараюсь провести оставшиеся пять дней так, чтобы вспоминать их на протяжении долгих, холодных месяцев, без душевного тепла Рина рядом. Сегодня выходной день. В моей прежней, городской школе, я проводила все свободные дни за учёбой, практически ничем более не занимаясь. Это был один из немногих дней в моей школьной жизни, когда я могла спокойно выйти на улицу, вдохнуть свежий, утренний воздух и просто порадоваться новому дню. Вот только, не успела я выйти на крыльцо и задуматься, как вдруг незнакомый звук колокольчика откуда-то поблизости отвлёк меня от размышлений. Перед самыми ступенями, сидя на велосипеде, меня уже ждал Рин, улыбаясь как никогда ярко, несмотря на то, что прочёл вчера. Одет он был тоже по-здешнему: вместо привычной школьной формы или своей шёлковой рубашки, на нём были футболка, штаны и кроссовки, как и у многих деревенских парней, которых я иногда видела за работой в полях, раскинувшихся неподалёку от окраины. Рин… казался, на удивление, счастливым. — Знаю, не карета, но для современной принцессы ведь и велик сойдёт? — подмигнув, Рин похлопал по второму сидению позади него, приглашая меня сесть. Неужели он совсем не расстроен? Или, может быть, не стал читать дневник?.. Завороженная такой неожиданной картиной, я сажусь к нему, с трудом удерживая равновесие, так как кататься на велосипеде ни разу не приходилось. Как-то скованно и неловко обхватив Рина, тихо произношу «привет», уткнувшись почти в самое его плечо и, как только он отталкивается ногой от земли и начинает крутить педали, прижимаюсь к нему всем телом. Это вызывает у парня милый короткий смешок, который лечит мою душу, несмотря на тяжесть, хранящуюся в её недрах. Мимо нас проносились деревья, кусты с только-только созревшими ягодами, полевые цветы… мы проезжали мимо храма у реки, исследовали закоулки старой маленькой деревни и доехали до её окраины, где заканчиваются большие дома и начинается строй маленьких избушек, давно брошенных на произвол судьбы и уже почти разрушенных ветром и дождями. Солнце согревало нас, а я, наконец-то, ничего не ожидая, просто наслаждалась временем, которое пока что могу проводить с тем, кто стал таким дорогим и близким… Наслаждалась последними днями в этой маленькой, но чудесной деревне, куда так не хотела ехать сначала… Остановились мы на небольшой зелёной поляне, где я прежде никогда не была. Прислонившись спинами к огромному раскидистому дубу, мы с Рином, угадывая предметы в постоянно сменяющихся очертаниях облаков, переговаривались: — Так сколько же тебе лет? Ты никогда об этом не говорил, — замечаю я, не отрывая взгляда от синего неба, проглядывающего сквозь зелень листвы над нашими головами, — Когда у тебя день рождения? — Секрет, — ответил Рин, щёлкнув меня по носу, и тут же добавил, смеясь: — Скажу лишь одно, я старше тебя не меньше чем на сто лет. Давай считать, что мне уже сто восемнадцать. — И тут лишь бы быть ещё хоть на год старше меня, — процедила я, вспоминая, как Рин набрал, будто бы специально, на один балл больше за тест по математике. Вздохнув как-то протяжно и сладко, парень закрыл глаза, а я в это время совершенно бесстыдно наблюдала за солнечными зайчиками, бегающими по его щекам и губам. — Хочется во всём быть выше тебя, — продолжил он спустя пару минут, — Знать, что может случиться, наперёд, чтобы защитить тебя и помочь. Теперь твоя очередь, Томи! Ну и кто был твоей первой любовью? Кто украл твоё сердце? Ты так скромно отказалась от ответа на этот вопрос Мираи… Неудобный, такой неожиданный вопрос застал меня врасплох, но мы с Рином договорились сегодня узнать друг друга настолько хорошо, как не знали никого прежде. Что ж, ты сам напросился! — Раз уж ты так хочешь услышать… — начинаю я со вздохом, немного отойдя от дерева, чтобы не дать парню увидеть появившийся на щеках розоватый румянец, — Он постоянно впутывает меня в неприятности и нелепые ситуации! С ним просто невозможно находиться рядом, чтобы ничего не произошло. Этот самодовольный негодяй подстроил всё так, чтобы я упала на него при первой же встрече. И с тех пор, представляешь, почти ничего не поменялось! Почти… — И что же стало идти по-другому? — Рин, ловко поймав за руку, дёрнул меня к себе, из-за чего я падаю в его объятия, теперь уже любуясь давно знакомой самодовольной ухмылочкой. Не отвечая на вопрос, лишь смотрю ему прямо в глаза. Они всё такие же тёмные, но теперь, совсем близко, я вижу в них едва заметный свет, его тонкие и частые ресницы, подрагивающие при каждом лёгком порыве ветра, замечаю, что чёлка ни капли не отросла за тот месяц, что меня не было рядом… Закрыв глаза Рина ладонью, я приближаюсь к его щеке, оставив на ней спешный, почти незаметный поцелуй. Отстранившись немного, ловлю его растерянный взгляд, и ложу сорванную ромашку ему за ухо, еле заметно покрасневшее от неожиданного проявления чувств с моей стороны. Его приоткрытые розовые губы смыкаются, то ли от неловкости, то ли от сомнений, на секунду по ним пробегает тень довольной улыбки, и уже через мгновение они нежно и осторожно целуют мои. Этого дня я ждала так долго… — Желание под номером 15, «прокатиться на велосипеде с особенным человеком», — процитировал Рин размеренно, с чувством наслаждения, провожая меня к бабушкиному дому, — В твоём дневнике был прикреплён листочек с желаниями… Можно считать это выполненным? Или есть ещё какой-то «особенный человек»? — Как сказать… — протягиваю я играючи, останавливаясь около уже знакомых ступеней старенького крылечка, но не успеваю подняться, как Рин, придерживая за талию сзади, сам поднимает меня к верхней ступени, — С.спасибо… Конечно же, нам обоим было хорошо известно, кто является особенным человеком для каждого из нас. И всё-таки, в отличие от Рина, который частенько, невпопад, проявлял свои тёплые чувства ко мне, мои мысли о нём стали открываться парню совсем недавно. Понимая, что времени у нас осталось не так уж и много, я медленно и осторожно беру Рина за руку, вновь ощущая его тепло и уют, стараюсь запомнить до мельчайших деталей каждое прикосновение и его завораживающую улыбку… И наконец, собравшись духом, произношу: — Ты… — Ты… — вторит мне парень, не ожидав подобной синхронности, и продолжает улыбаясь: — Ты что-то хотела сказать? Нас вновь озаряют лучи закатного солнца, как тогда, в последний день перед моим отъездом в Токио для проверки состояния здоровья. Но в этот раз всё иначе. И если тогда Рин мог верить мне на слово, что вернусь через неделю, и наше общение продолжится, то теперь мы оба не можем быть уверены в нашем будущем. — Ты ведь… — продолжаю я боязливо, стараясь не задеть чувства дорогого мне человека, — …читал мой дневник, верно? Улыбка на мгновение сошла с его губ. Ответив мне лишь короткое, немного скомканное «угу», Рин на секунду взглянул в сторону, отведя взгляд от меня. Его лицо залило жёлто-оранжевой краской закатного солнца, и кожа будто бы заблестела золотистым перламутром. Стало понятно — говорить об отъезде ему хотелось бы меньше всего, не получится подробнее всё объяснить и успокоить его… Тогда, скажу то, чего он не ожидал. — Но кое-чего там не было точно, — выдавливаю немного виноватую улыбку, возвращая внимание парня к себе, и продолжаю: — Рин… Рин, ты особенный для меня. Единственный, кто подобрал ключ к моему сердцу. Вернее, не так… он будто бы уже был у тебя, ещё до моего переезда в Яманаси. Наша встреча стала самым волшебным, нет, самым прекрасным моментом в моей жизни, и… Не успеваю договорить слова, которые то и дело путаются, превращая заготовленную речь в слабую попытку оправдать свой отъезд, как Рин, приобняв меня, кладёт голову мне на плечо, глубоко и протяжно вздыхая. Рука сама тянется к его мягким каштановым волосам, которые из-за лучей уходящего солнца ещё больше проявляют свой необычный рыжеватый блеск. — Хитоми, спасибо тебе, — шепчет он, и его приятный голос заполняет всё пространство моих мыслей, — Спасибо за всё. Миру духов издревле не было суждено соприкасаться близко с миром человеческим, все люди в моей жизни были лишь короткими историями, сменявшимися одна за другой на протяжении долгих лет… Не всегда мои чары приносили счастье и радость даже тем, кто получил свою заветную мечту, это терзало мои душу и сердце. «В этом мире… я был совсем одинок, я не ждал встречи с кем-то и просто делал то, что должен». «Пока не пришла ты, навсегда оставшись в моей памяти, моём сердце, в моей длинной истории». Горячие слезинки сами покатились из моих глаз, но Рину я старалась их не выдать, продолжая медленно поглаживать его по голове. И в правду, во всём он на голову выше, даже после такого сложного для меня признания, его слова, повисшие эхом в нашем безмолвии, навсегда отпечатаются в душе. Так может только он один. И как же я счастлива, что сумела найти его, сумела спасти от одиночества.