Кот из храма у реки Ханагава

Утро предпоследнего дня выдалось угнетающим. Погода в префектуре Яманаси казалась более суровой, чем в Токио, но большая часть лета была тёплой и солнечной. Сегодня же серые тучи столпились над нашей маленькой деревенькой, дождь лился, тяжёлыми, крупными каплями обрушиваясь на землю. Моё сердце предчувствовало нечто не очень хорошее. В последние дни мы с Рином проводили столько времени вместе, сколько было возможно, наполняя «копилку» общих воспоминаний новыми, ещё более яркими и врезающимися в память надолго. Больше о моём отъезде мы не говорили, хотя Рин точно знал дату, я указывала её в дневнике, будто бы заранее догадываясь, что не смогу поговорить об этом с духом сама. Иногда казалось, что я вовсе и не уезжаю, мы смеялись и улыбались более открыто, чем раньше, смотря на Рина, я чувствовала спокойствие и умиротворение, совершенно забывая о скором расставании. Дух щедро исполнял все возможные мои желания, даря нам обоим незабываемые истории… Вот только, как бы хорошо он не маскировал свои чувства, но мне-то они хорошо видны и известны. Кроме счастья от совместных долгих прогулок и желания быть со мной рядом, в сердце Рина жила и боль, о которой он не мог со мной поговорить, даже если хотел. Мы оба понимали, как непросто нам будет теперь, и самым лучшим выходом было просто отложить печаль до того дня, когда она неминуемо нас настигнет. В последний день в уже полюбившейся школе Рин поприветствовал меня как-то неожиданно серьёзно и даже сухо. Будто бы слишком много мыслей крутилось в его сознании в тот момент, я видела напряжение и грусть в его лице, в его ещё более чем обычно, тёмных глазах. Казалось, что дождевые капли наполняли его сердце, делая его тяжёлым… Но разве я могу сделать что-то ещё, кроме как успокоить его на некоторое время?.. Мираи, до сих пор радостная от встречи со мной, но и немного грустная после новости о моём переводе обратно в Токио, подбегает к нам с Рином, замечая некоторую натянутость, повисшую в воздухе паузой. — Кстати, Хитоми, — начинает она бодро, как и обычно (в этом была вся Мираи), будто бы причин печалиться вовсе нет, — Мой брат иногда ездит в Токио, могу я тебя навещать? — О, конечно, я буду очень рада увидеть тебя, Мираи! — отвечаю как можно более сдержанно, чтобы не обидеть Рина, который не сможет приехать ко мне так же легко, как другие одноклассники, — Могу показать тебе Токио. — Было бы здорово! — продолжает Мираи, как вдруг её прерывает парень из класса помладше. На лице его отражалась паника и сильное волнение, тяжело дыша, он старался как можно громче передать нам важное сообщение, то и дело размахивая руками в сторону окон: — Там! Там, она сейчас прыгнет! Скорее! Места у окон моментально не стало: мои одноклассники, ученики других классов и даже учителя спешно столпились, закрывая друг другу обзор. Наконец, подобравшись как можно ближе, я устремляю взгляд на крышу школы. Девушка, вся до нитки промокшая от дождя, по мокрым волосам которой стекает дождевая вода, она держится за перила и вся дрожит. Одна её нога внезапно оказывается уже на выступе стены… Пытаясь узнать в девушке хоть кого-то знакомого, я вдруг замечаю спавшие с её лица очки, с почти незаметным треском упавшие куда-то вниз, на мокрую землю. Будто молния, мысль озаряет моё сознание, но когда я понимаю, что происходит, Рин уже мчится на крышу школы. Не успевая подумать, я бегу за ним, преодолевая один лестничный пролёт за другим, пока не достигаю двери на крышу, оказавшейся запертой. Чёрт! Рину снова придётся действовать в одиночку… как бы я ни хотела помочь, сейчас моё появление лишь усугубит ситуацию. Несмотря на капли, которые то и дело тарабанят по внешней стороне двери, прислонившись, я внимательно прислушиваюсь к каждому слову, которое изо всей сил выкрикивает Нисимура Юи, и наблюдаю за происходящим из маленького дверного окошка. Рин, теперь уже серьёзный, не отводит холодного взгляда от Нисимуры. По его напряжённому телу и позе была явно видна готовность в любую секунду рвануть на помощь девушке, но пока он лишь выжидал. Его лицо непривычно строгое, а дождевые капли стекают вниз, с подбородка к шее. Но парень их будто бы вовсе не замечает, он полностью сосредоточен на девушке, которая вот-вот совершит непоправимое. Девушке, которой он когда-то причинил боль, хотя так хотел избежать этого… Теперь же она собирается причинить Рину куда большие страдания, заставив тем самым всю жизнь винить за случившееся самого себя. А ведь он и до этого жил с этим чувством вины внутри… Выражение лица Нисимуры говорило о страдании, её глаза даже издалека казались заплаканными и красными. Создавалось ощущение, что весь тот период моего восстановления она жила в беспокойном одиночестве, не имея возможности поделиться своими чувствами ни с кем… ведь Рин был вынужден ходить в школу, он был всегда рядом, и тоже один… но Юи не могла поговорить с ним, зная, как отстранённо Рин поведёт себя с ней. И Нисимура не выдержала. — Почему? Почему ты так со мной поступаешь?! — кричит Нисимура Рину, сжимая пальцами перила от злости и отчаяния, — Ведь я так искренне заботилась о тебе… Зачем ты делаешь мне больно снова, находясь рядом с ней каждый день, даже если сам получаешь лишь холод в ответ?.. Зачем, Рин?.. Может она и может тебя увидеть, но её сердце никогда не станет твоим! Когда она уедет… ты не позволишь мне утешить тебя даже тогда, верно?.. «Так добр, как ты, никто и никогда ко мне не был…» Вижу, как дух нервно сглатывает, упорно храня молчание. Но я теперь вижу его насквозь — каким бы сильным Рин не казался со стороны, внутри у него была буря, порождённая долгим страданием. Он не хотел огорчать Юи, он пытался сделать всё возможное, чтобы она жила счастливо. И всё-таки, остался крайним. Не получив ответа на многочисленные вопросы, терзавшие девушку уже долгие годы, Нисимура перекидывает вторую ногу через ограждение и, оглянувшись на Рина, произносит что-то почти неслышно, шёпотом… По движению её губ я различаю лишь: «Я любила тебя больше, чем она». На мгновение раздаётся грохот молнии, и когда я в панике выискиваю силуэт Нисимуры, понимаю, что её уже нет на крыше. Моё сердце замирает в груди от осознания, что это конец. Неужели… это произошло из-за меня?.. Не в силах совладать с переполняющими меня чувствами, и лишь отворачиваюсь и, уже не сдерживая слёз отчаяния и горя, сползаю по стене к холодному полу. Не знаю, сколько времени прошло. В чувство меня привела Мираи, рассказавшая, что с Нисимурой все в порядке и она жива. Никто не видел, что именно произошло, но Рин её спас. Облегчение заполнило моё сердце, и я со всех ног помчалась к медицинскому кабинету, где дежурил старенький учитель географии, постоянно ворчавший на всех ему неугодных. Нисимура лежала под одеялом на кушетке, а рядом сидел, весь промокший и необычно безмолвный, Рин. Весь он казался мне теперь каким-то тусклым, будто бы тот «огонёк» духа в нём застелил серый туман печали. — Рин… — шепчу я, надеясь увидеть его лицо, хоть чем-то поддержать в такую непростую минуту, — Рин… как т. — Уходи отсюда, Хитоми, — бросил он мне резко и колко, даже не обернувшись, и каждое слово его было ударом по моему сердцу. Я замечаю, как Рин держит Юи за руку, поглаживая её ладонь большим пальцем. Сердце больно кольнуло, будто кто-то вонзил в него нож. Обида нахлынула на меня, хоть я и понимала, что это для блага нашей одноклассницы. Теперь было так несправедливо видеть их вместе, было так тошно и горько, будто бы меня предали… на сегодня с меня достаточно, не хочу даже думать обо всём, что произошло. Произошло в наш последний день вместе. Мой мир вновь перевернулся, вернув мысли к прежнему руслу. Прежняя, отстранённая и равнодушная ко всему Хитоми завладела разумом, заставляя то сильнее ощущать обиду, то наоборот, закрывала двери сердца на замок и вынуждала сдерживать тяжёлые всхлипы. «Несправедливо»… теперь я понимаю, что чувствовала та, кто в тайне любила моего самого близкого человека. Медленно бредя, куда глаза глядят, я дошла до знакомой каменной лестницы, ведущей к храму. Дождь кончился, но ступени оставались всё ещё мокрыми и даже скользкими, однако это меня не останавливало. Бездумно поднимаясь к тяжёлой двери храма, я вдруг замечаю, как же там темно, как зыбко и неуютно… как же там плохо без него. Без Рина. В течение последних дней, втайне от духа, я собирала для него книгу наших воспоминаний, вклеивая туда отрывки листов из дневника, рисуя забавные картинки и украшая некоторые страницы тематическими деталями. Не найдя, чем себя занять в этом сыром и прохладном помещении, от которого одни лишь развалины и остались, я достаю самодельную книжку и листаю, стараясь впитать в себя те эмоции радости, с которыми её составляла. Наша первая встреча в храме, когда я боялась, что новые одноклассницы хотят неудачно подшутить надо мной… И вторая встреча, когда мы наконец столкнулись лицом к лицу. Тогда Рин доверился мне, пускай и с опаской, и защитил от обрушившегося потолка. Хотя, признаюсь честно, я всё ещё уверена в том, что он это подстроил специально. Его «перевод» в мою школу, наши первые уроки, проведённые практически за одной партой… Как он надоедал мне своими выходками, вечно находил, как заставить меня чувствовать неловкость, делал то, без чего можно было бы обойтись… Мой сон о нём… Смахнув наворачивающиеся слёзы, рассматриваю страницу, на которой остановилась. Белая бабочка из бумаги, от лёгкого головокружения казалось, что она размеренно взмахнёт крылом и снова успокоится… свет, освещающий небольшое пространство вокруг неё, уже не виделся мне таким волшебным, даже к бабочкам я, мало-помалу, привыкла и перестала бояться их. Внезапно рядом появляется ещё одна бабочка, и ещё, и ещё, с едва уловимым трепетом крыльев они летят ко мне, садясь на руки и одежду. Вслед за ними раздаются тяжёлые, грузные шаги, я слышу глубокое дыхание позади… Это он. Оборачиваюсь. Дух падает на колени обессиленный, и я тут же подхватываю его, садясь рядом. Тело Рина слишком горячее, частое и тяжёлое дыхание обжигает кожу, но я всё равно обнимаю его. Понимаю, насколько ему было сложно… но иного выбора не было — несмотря на всю свою хитрость, Рин добрый и очень мягкий человек… ах, точно, я всё время забываю… — То.ми. — шепчет он из последних сил, чуть приподнимаясь, — Прости меня… Подняв глаза к небу, которое так незаметно стало ясным и голубым, я лишь молчу, не давая парню возможности отвечать на мои слова. Сейчас Рину нужен покой, нужно отдохнуть и прийти в себя. Было всё ещё больно от воспоминаний о сегодняшнем дне, разрушивших единственную возможность как следует попрощаться с тем, кто мне так дорог. Было так неприятно, когда перед глазами всплывали руки Рина, так мягко держащие руки Нисимуры… Но после всего, после всех тех слов, которые наговорила ему девушка, принёсшая столько беспокойства и разъедающих чувств, он всё же вернулся ко мне. Он нашёл меня… — То, что ты видела, — начал вдруг Рин, взяв меня за руку, пока мы сидели, прислонившись к прохладной стене храма и всё ещё пытались забыть сегодняшний ужас, который нам пришлось пережить, — Я стёр Нисимуре всю память. — Что? Как?! — неужели Рин и такое может? Но… обязательно ли было держать Юи за руку в таком случае.? — Если бы она увидела тебя хоть на секунду, твой образ остался бы в её воспоминаниях. Теперь же, после твоего отъезда, она не будет таить злобы внутри, а меня начнёт воспринимать как одноклассника. Врач сказал, что после обморока Юи может не вспомнить некоторые моменты из школьной жизни, и я воспользуюсь этим моментом, чтобы стать для неё не более чем одноклассником. Не переживай об этом больше, Томи. «Завтра ты уедешь, поэтому не стоит забирать с собой тревожные моменты и мысли, понимаешь?» О чём это он говорит? Сегодняшний день был самым пугающим в моей жизни, забыть которой просто невозможно. Девушка, так долго носившая боль в своём сердце, из-за меня не смогла больше держать переживания в душе. Пока меня не было в Яманаси, Юи было легче, но моё возвращение заставило ненависть в её душе разгореться с новой силой, будто бы я не нарочно добавила к костру ещё поленьев. Как бы я ни хотела, но этот день уже стал частью моей жизни, даже если на самом деле вины моей в произошедшем вовсе не было. Почему же тогда…? Повернувшись ко мне, Рин, всё ещё уставший и печальный, вдруг ласково улыбнулся. Обычно радостного парня было так непривычно видеть расстроенным, и потому его первая за сегодня, самая искренняя и проникновенная его улыбка была для меня желаннее всего на свете. Не могу поверить, что это последний наш день вместе. Так быстро пролетела неделя, так скоро мы должны будем попрощаться, встретившись с неизвестностью… Когда в следующий раз мне доведётся увидеть эти тёмные, полные интригующих тайн, глаза? Когда мы вновь сможем вот так взяться за руки и просто молчать, улыбаясь друг другу неловко? Столько ещё мы вместе не успели попробовать… — Знаю, ты не такого подарка ждала, — произнёс Рин, опустив глаза на секунду, хотя обычно любил разглядывать меня, наблюдая пристально за реакцией, пока не закончит сказанное, — Но это лучшее, что я могу дать тебе в этот день. Не успеваю я опомниться, как тёплая и мягкая рука духа закрывает мои глаза. Единственное, что успеваю заметить, так это внезапный рой бабочек, вновь мельтешащих вокруг нас, и светящийся колокольчик на шее любимого. Мимолётная надежда на нечто приятное вдруг сменяется глубокой сонливостью, отчего перед глазами всё плывёт. Однако, внутри вдруг стало заметно легче, будто бы кто-то забрал мои печали и ревность, освободив в душе место для новых, более ярких и радостных эмоций. Чувствую, как Рин гладит меня по руке, и уже через пару минут даже вспомнить не могу, о чём же печалилась всё утро…