Лагерь «Ласточка»: Просто добавь воды

Прошло двадцать лет. Известный композитор и пианист Юрий Конев вновь приезжает в лагерь, где обрёл свою первую любовь и рыбий хвост со способностями в придачу. Погода была пасмурная. Мужчина вышел из машины перед развалившимися воротами в лагерь, достал из багажника лопату и зонт и направился по местам своей юности, попутно вспоминая все яркие моменты второй смены 86-го года. Он бродил по разрушенной «Ласточке» несколько часов. За это время дождь успел несколько раз начинаться и заканчиваться. Вскоре Юра добрался до пляжа. Река, в которой они с Володей так любили плавать в конец обмелела и больше походила на болото. Мужчина пытался придумать, как добраться на тот берег и не промокнуть. Он направил руку на воду и та за считанные секунды покрылась толстой коркой льда, создавая небольшой переход на ту сторону. Конев наступил одной ногой на лёд, проверяя его прочность и убедившись в его безопасности, направился на другой берег. Дальше его путь лежал к той самой иве. Он надеялся, что от неё ещё хоть что-то осталось. Увидев заветное дерево, у мужчины словно камень с плеч упал и он оживленный направился к нему. За эти годы ива стала только больше и ещё плотнее закрывала от дождя. Юра принялся откапывать капсулу времени. Вскоре та самая коробочка оказалась у него в руках. Внутри оказалась стопка писем от Володи. Он их писал после того, как Юра с семьёй переехали в Германию. Каждая строчка отдавалась в душе сильной болью и тоской. Чувство вины сжирало изнутри. Он не пришёл сюда десять лет назад. Опоздал. Попросту забыл. Сейчас было противно от самого себя. Юра потерял дорогого своему сердцу человека. В письмах Володя писал, как сильно он скучает и не понимает, почему Конев перестал отвечать. Рассказывал о своей жизни, как пару раз чуть не попался, как их с семьёй преследовали бандиты и им пришлось уехать в Харьков. По щекам медленно текли слёзы. В последнем письме было указано два номера. Мужчина принялся судорожно по ним звонить. Внутри зажегся маленький огонёк надежды. По первому он позвонил не туда и стал звонить по второму. Он напоминал городской. С той стороны ему ответили спустя несколько гудков. — Офис компании «Эл-Ви-Девелопмент», приёмная. Здравствуйте. — С Воло…димиром Давыдовым соедините. — Владимира Львовича сегодня нет на месте. Оставьте свои контакты, он перезвонит вам позже. — Позже мне не нужно, надо сейчас, это срочно! Дайте его мобильный. — Представьтесь, пожалуйста. — Конев. Юрий. — Будьте добры отчество. — Ильич. Последовало несколько секунд молчания. — Юрий Ильич, к сожалению, я не могу дать вам личный номер директора. Пожалуйста, оставьте свой… Юра уже начал закипать. Вежливо, но максимально настойчиво он сказал: — Пожалуйста, позвоните ему сейчас сами и скажите, что звонит Конев, дайте мой номер. Пусть немедленно мне наберет. Я действительно не могу ждать, это очень срочно и важно — и для него тоже! Скажите, что насчёт «Ласточки»… то есть «Ласточкиного гнезда».- Он продиктовал номер и предупредил, что, если ему не перезвонят в течении десяти минут, он сам снова позвонит. Казалось, что минуты тянулись целую вечность. Конев ходил под ивой из стороны в сторону и смотрел на фотографию. Звонок мобильника был словно раскат грома. Мужчина ответил на вызов. — Юра? Он замер на несколько секунд, забыв как дышать. — Да… Да! Володя, это я! — Юрка… — Как же я рад тебя слышать! Я читал письма… Володя, прости, я всё просрал! Мы обещали не потеряться, но потерялись, я слишком поздно стал тебя искать. Володя ничего на это не ответил, лишь спросил: — Ты в «Ласточке»? — Да, под нашей ивой. Всё вокруг разрушено, река пересохла, а ива стоит, будто… — Нас ждёт.- закончил за него Володя. — Каким ты стал? — негромко спросил Конев. — Ну… Явно не о деньгах и болячках спрашиваешь. Каким стал? Повзрослел… — Ты далеко отсюда? — Ближе, чем можно подумать. Ты хочешь увидеться? Юра проглотил подступивший к горлу ком. — Хочу. — А разочароваться не боишься? — Конечно, боюсь. А ты? — Ты стал пианистом? — Не поверишь, Володь, стал! Стал! — Значит я не боюсь.- пауза.- Ладно, тогда подожди… Фраза оборвалась и в трубке послышались короткие гудки. Юра принялся перезванивать, но абонент был вне зоны доступа. Мужчина начал переживать. Он собрал все письма и хотел положить их в капсулу, но заметил ещё один лист бумаги. Развернув его, он понял, что это были ноты «Колыбельной». Внезапно он заметил за ивовыми ветками чей-то силуэт. Конев отодвинул ветки, но выйти не решался. На улице снова начинал накрапывать дождь. Метрах в десяти от него стоял высокий человек под зонтом. Капли словно огибали его, не попадая на тело. Он обернулся к Юре и стал приближаться. Когда расстояние сократилось до пары метров, Конев узнал те самые глаза, которые теперь не скрывались за стеклами очков. Но это точно были они. Это был Володя. — Как? И тут он вспомнил фразу из письма: «Юра, я здесь! Поверить не могу — здесь, и это всё моё!» Володя смотрел на Юру и улыбнулся. В этот момент Коневым овладели эмоции. Он бросился к Давыдову, что даже сбил его с ног. Зонт отлетел куда-то в сторону. Они упали на землю и через несколько секунд у обоих появились хвосты, но им было все равно. Они крепко обнялись и Юра поцеловал Володю в губы. Это был буквально секундный порыв, но видимо никто не возражал. Пианист отстранился и Володя теперь мог рассмотреть его подробнее. В этом взрослом мужчине всё ещё прослеживались те юношеские черты. Затем Володя посмотрел на стиснутые ноты в его руке, улыбнулся, заглянул в глаза и спросил: — Ты сыграешь мне «Колыбельную»? — Да! Снова крепкие объятия и поцелуй. Тучи стали медленно расходиться и показались яркие солнечные лучи. Они теперь вместе и на этот раз уж точно не потеряют друг друга.