Добро пожаловать на кинопленку

Трех дней достаточно. Точнее, достаточно даже двух. Чимин любит балет. Хранит его глубоко в сердце и оберегает, и, наверное, будь у него возможность заниматься в тишине и одиночестве раньше, он бы обрадовался. Но не здесь. Как бы сильно Чимину ни хотелось верить в сказки, но он осознает, что заниматься здесь ему просто незачем. Никто не даст ему ведущую роль. Не поднимет занавес. Здесь некому смотреть на него и некому рукоплескать. Чимин может танцевать для себя, но это не накормит его и не поможет выжить. Поэтому, когда Юнги заскакивает к нему на третий день после завтрака, Чимин одет, причесан и собран. — Я могу начать работать сегодня? Юнги поправляет лацканы своего пальто и хмыкает. — Похвальное рвение, — говорит с одобрением, а после смотрит на наручные часы. — Ладно, ходить быстро умеешь? Чимин воодушевленно кивает: — Даже летать! — Летать не надо, подстрелят. Куртка, обувь — и на выход. Чимин выскакивает в коридор первым и почти бежит к лифту, застегиваясь на ходу. А потом оборачивается и смотрит, как Юнги закрывает его дверь на ключ. — Нужно было мне? Юнги ничего не отвечает, говорить начинает только в кабине лифта. — Тебе может показаться, что красть у тебя нечего. Но когда останешься без шампуня и белья до следующей выдачи, начнешь ценить, что имеешь. Чимин сникает и опускает голову, как побитый щенок. — Но это мелочи. Потому что некоторым могут понадобиться не твои вещи, а ты сам. — Что? — Твое лицо, твое тело, твое недолгое нахождение здесь. Ты — лакомый кусочек, Пак Чимин. До сих пор этого не понял? Ты отличаешься, выбиваешься из общей массы и привлекаешь внимание. Запирай дверь, когда находишься в комнате, запирай дверь, когда выходишь из нее. Здесь нет камер, нет тревожных кнопок, нет смотрителей. Помощи ждать не от кого. Никому нет дела до тебя. Понял? Чимин сглатывает и больше ничего не может сделать, даже кивнуть. Его будто парализует. Снова. И это продолжается еще несколько долгих секунд, пока лифт, дернувшись, не останавливается и не открывает со скрипом двери. Тогда Юнги выходит первым, и Чимин, судорожно вдохнув, отмирает и спешит за ним. — Ты мне помогаешь, тебе есть дело? — Ты моя работа, Чимин. Ты не преступник и не совсем пропащий экземпляр с несчастным десятком процентов. У тебя есть потенциал. Но еще у тебя должен быть мозг, потому что думать за двоих я не стану. Чимин не отвечает, он переваривает и осмысливает, спеша за широким шагом Юнги. Чимину нужно думать. Думать наперед, а еще совсем не так, как раньше. Это сложно, потому что даже в самых страшных снах он не мог представить, что может оказаться здесь. Он ничего не знает об этом месте, о нынешних законах и правилах. И после всего сказанного Юнги Чимин даже не понимает, как ему здесь выживать. — Просто будь внимательным. Каждую минуту и каждую секунду. Даже когда спишь. Юнги будто читает мысли, даже не оборачиваясь к нему. Чимин натягивает рукава куртки и прикусывает губы до боли, чтобы подавить панику и страх. Чтобы не дать глазам намокнуть. По всей видимости, слезы здесь не в почете. Ни от горя, ни тем более от счастья. Чимин читал в какой-то статье, что человек — вершина эволюции, что может справиться с любыми преградами в любой ситуации. — Человек — тварь живучая, хуже тараканов, приспосабливается к любой среде обитания. Твоя задача приспособиться раньше, чем твой счетчик обнулится, ясно? Звучит гораздо грубее, чем крутилось в мыслях самого Чимина, но отчего-то такая постановка ему нравится больше, точнее, она больше подходит к реалиям, в которых Чимин оказался. — Я все понял. Спасибо тебе. Юнги останавливается и оборачивается. Щурится и прикладывает палец к губам. — Тш. Никаких «спасибо» и «пожалуйста». Мотай на ус молча. Чимин сжимает рукава куртки сильнее и понижает голос до шепота. — Никому не говорить так? — Никому и никогда, пока не вернешься. Чимин хочет улыбнуться, но сдерживается. Единственное, что он понял за эти дни, — Юнги не надо бояться. Что бы он ни говорил и как бы это ни делал, на данный момент он — единственная ниточка, связывающая с возможностью остаться на плаву. Чимин обдумывает эту мысль еще раз и понимает, что, кажется, сделал первый шаг в правильном направлении. Юнги стоило слушать с самого начала. С самой первой минуты. Чимин кивает сам себе в подтверждении и, когда они оказываются на главной площади, запрокидывает голову. 24 сентября. 7:50 Зафиксировано 13 самоубийств Его, как в первый день, окутывает страхом, смятением и нервозностью, но он находит силы произнести: — Уже тринадцать, приятно быть… не в их числе, — голос подводит и немного срывается, но это не проблема. Не проблема, потому что Юнги оборачивается, окидывает взглядом и дергает уголком губ. — Один из лучших учеников. Если бы здесь существовали доски почета, я бы тебя на ней разместил. Чимин опускает голову, скрывая часть лица в воротнике куртки, и вместе с этим прячет улыбку. Чимину радостно, что, несмотря на всю серость и мрак, хвалить тут тоже умеют. А может, это исключительный случай. Чимин не знает, но ему в любом случае приятно. Это приподнимает настроение гораздо эффективнее цифр на экране. Поэтому Чимин тут же забывается и ошибается, лепеча благодарное: — Спасибо. Юнги цокает, шикает на него и вздыхает. — Поторопился с выводами. Пак Чимин, ты снова в аутсайдерах. — Я нагоню. — Поздно, мы уже пришли.

***

Это не так уж сложно. Скучно? Да. Муторно? Еще бы. Тяжело? Немного. Махать метлой оказывается не так просто, как прыгать по сцене. Никакого разнообразия, весь упор на руки. Здесь не нужна гибкость и ловкость, здесь ценится сила и устойчивость. Чимин размышляет над этим довольно продолжительное время и решает, что тренировки ему забрасывать нельзя, просто придется делать упор на отжимания, приседания и, возможно, гантели? Нужно будет только их раздобыть. — Не забудь оставить форму и инвентарь. Чимин вздрагивает и чуть не выпускает метлу из рук. Он остановился на минутку отдохнуть, потому что за рабочий день совсем выдохся, но физический труд не смог отвлечь и вытеснить мысли из головы. Хотя он помог перестать так волноваться и начать продумывать пути решения. Чимин не вернется. Точно не в ближайшую неделю. А через месяц покажет тест, хотя со всей этой нервотрепкой, резкой сменой обстановки и вообще всей жизни Чимин не уверен, что его процент вырастет, скорее опустится, и будет здорово, если не больше чем на пять процентов. Но еще более важно уточнить: — Юнги, а как часто здесь проводятся тесты? — Не болтай. Переоденься и оставь инвентарь. Юнги говорит холодно, говорит строго и держится настолько отстраненно, что Чимин отшатывается и кивает. Хочет сорваться с места, но Юнги примораживает к месту одним взглядом и одними губами говорит: — Спокойно. Чимин выдыхает, усмиряет эмоции и, развернувшись, направляется к бараку в двустах метрах от него. Малюсенькая металлическая коробка, три на три. С деревянными лавками, длинным столом и крючками на стенах по периметру. Чимин ставит метлу возле одного из крючков, снимает рабочую тужурку, грубые смесовые брюки, которые натянул поверх выданных ранее, и накидывает свою повседневную куртку. Больше ему забирать нечего, поэтому Чимин не задерживается и выходит на улицу. — Ты работаешь так много? В смысле, здесь нет разницы от занимаемой должности? Ты, должно быть, гораздо выше меня по статусу, но часы работы не уступают? — У тебя всегда так много вопросов? Чимин ежится и прячет руки в карманы. Прикусывает язык и больше у Юнги ничего не спрашивает. Идет молча следом, опустив голову, и смотрит под ноги. — Тесты сдаются раз в три месяца по желанию. Работаю я на три часа меньше тебя, но мой график, скорее, ненормированный. Зачастую вас привозят ближе к полудню, плюс-минус пара часов, но иногда случаются форс-мажоры. Так что это нормально. — Сегодня форс-мажор? — Что тебе нужно? Юнги резко останавливается в узком проулке, так, что Чимин налетает на него, но быстро отпрыгивает назад. — В каком смысле? — Ты можешь принимать помощь молча и не искать второго дна? Чимин поспешно кивает, а потом так же усиленно машет отрицательно головой. — Я не ищу. Тут разговаривают. — О чем ты? — Ну, не все молчаливые. Люди общаются. Не так откровенно и искренне, но общаются. Вдруг и со мной решат познакомиться? Я не хочу сказать чего-то лишнего и навредить тебе. Здесь порицаются связи, так ведь? — Так. Не смей говорить ничего плохого о ком-либо, тем более о начальстве. Даже если будут подстрекать, даже если начнут первыми. Связи не одобряются, а вот доносы да. Сохраняй нейтралитет. Не говори ничего, что сможет тебя скомпроментировать. Ты серая масса, такой же, как все, ни больше ни меньше. Сложно работать? Нелегко, как и всем. Плохо живется здесь? Иначе чем в мегаполисе. Что планируешь делать? Работать и выживать. Ясно? — Более чем. — Устал? — Не больше, чем другие. Юнги поощрительно дергает уголком губ. — Здесь можно найти друзей. Немного и, возможно, не таких уж хороших, но шанс есть. Однако для начала нужно стать самостоятельным. Забудь про социальность и коллективность. Привыкни к мысли, что ты один и сам за себя. Найди в этом плюсы. И когда утвердишься в своей независимости, можешь начать искать общения с другими, чтобы не сойти с ума. — Ты заботишься обо мне. Благодарить не буду. Чимин не сдерживает улыбки. Он слушает, что Юнги говорит ему, старается внимать и следовать советам. Поэтому изначально он убеждается, что рядом никого нет и никто не видит его сияющего лица. Возможно, Чимину не стоит искать в Юнги кого-то близкого, ждать от него искренней помощи, а лучше подумать о том, что сам Чимин является выгодой. Но даже если так, Юнги пока не сделал ничего плохого и его можно рассмотреть в качестве друга на будущее. — Я выполняю свою работу. Иногда она проста и легка. Иногда приходится немного повозиться. Сейчас второй вариант. — Это окупится? — Моя работа заключается не только в том, чтобы встречать новичков и рассказывать им, как здесь жить. Помимо этого, мне нужно стараться сделать так, чтобы такие, как ты, оставались, а бесполезные становились очередными цифрами. Юнги кивает сам себе и возобновляет шаг. — Нужно поторопиться. Пропустишь ужин. Чимин срывается следом. — Тебе за хорошую работу больше платят? — Мне не платят. — Как? — Тебе тоже не будут. Чимин сбивается с шага, но Юнги останавливаться больше не планирует, поэтому и Чимину нельзя. — Но я ведь работаю… — Да. А еще ешь, получаешь одежду, банные принадлежности, используешь воду и электричество. — Да, но… — Чимин. Тебе не нужны деньги. Ты не можешь здесь ничего купить, потому что платить негде и не за что. — Совсем? — Совсем. — А выходные у меня будут? — Да, один. — Чем мне заниматься? Юнги не оборачивается, но даже так Чимин слышит позабавленный хмык. — Есть библиотека и тренажерный зал. Но в последний ходить не советую. Бесконечные потасовки, драки и трупы. Я бы сказал: «Естественный отбор», но больше подходит пословица «Сила есть, ума не надо». — А в библиотеку? — Можно. Там есть литература об этом месте. Правда, в основном это дневниковые записи и биография живших здесь людей. Бесполезная информация. Полезных советов там нет. — Но можно почитать о чужих ошибках и не повторять их самому. — В этом, возможно, есть смысл. Попробуй. В твой выходной я отведу тебя туда. Постарайся запоминать все дороги сам. У меня нет времени каждый раз таскаться с тобой. — Хорошо. Больше Чимин ничего не спрашивает. А Юнги ничего не говорит. Доводит до общежития и оставляет у входа. Но перед тем, как уйти, тихо напоминает: — До ужина пятнадцать минут, лучше прими душ сейчас, потом будет поздно. Чимин не говорит спасибо вслух, но мысленно повторяет не один раз.