Добро пожаловать на кинопленку

Чимин думал, что увидит Юнги только перед сдачей теста или позже. По крайней мере из его слов, только это и можно было предположить. Но предположение оказывается ошибочным. — Не забудь сдать инвентарь. Как только Чимин это слышит, сразу прячет лицо в воротник, чтобы никто не заметил его широченной улыбки. А потом кивает и, не оборачиваясь, идет к бараку. Наверное, его шаг слишком широкий и быстрый, но Чимин не может себя остановить. — Я все. — Я вижу. Чимин опять прячется и улыбается, оглядывает Юнги с головы до ног. Он выглядит непривычно. Нет строгого черного пальто, вместо него куртка, почти идентичная Чиминовой. А на ногах кроссовки. Ого. Чимин осторожно кивает вниз и тихо спрашивает: — А откуда? Юнги следит за его взглядом и усмехается. — Тест тебе покажет. Чимин поджимает губы, а после следующих слов Юнги их размыкает. — Побежали. — Куда побежали? — спрашивает Чимин. — Просто побежали. У нас в запасе сорок пять минут. Это чтобы тебя на ночные подвиги не тянуло. — Но... — Либо бежим вместе, либо дальше сам по себе. Чимин запихивает все свои «но» куда подальше и срывается с места первым. Это довольно забавно. Они, наверное, выбиваются из общей массы и привлекают внимание, но Чимину так все равно. Совсем скоро зима, уже давно стемнело, так что если их кто-то и замечает, то сам Чимин — никого. Он видит только Юнги. Вечерние пробежки не проходят даром. Дыхание практически не сбивается, особенно когда Чимин снижает скорость. А вот Юнги бег дается сложнее, но не настолько, чтобы он уступил. Слышится его учащенные вдохи и выдохи, однако очевидно, что до полного бессилия еще далеко. Чимин не обращает внимания на то, по каким улицам и переулкам они пробегают, не считает, сколько кругов наворачивают вокруг его общежития. Правда, на последнем они переходят на трусцу и оба дышат гораздо тяжелее. Чимин не скрывает улыбки и хочет даже переброситься парой фраз, но, приближаясь ко входу, Юнги замедляется до обычного шага. — Тебе пора. — Я могу сходить в душ и позже. — Недосып влияет на твое состояние. Так что прекращай ночные загулы куда бы то ни было. Чимин останавливается и переминается с ноги на ногу. Расстраивается, но покорно опускает голову. — Хорошо. Юнги? — Да? — Тебе разве хватает пятнадцати минут, чтобы добраться до своего общежития? — Нет. — А ужин? — Я не голодаю. Чимин заглядывает Юнги в глаза, удостоверяется в том, что это не ложь и успокоенно выдыхает. — А ничего, что темнеет теперь еще раньше и ты идешь по темноте? — Раньше тебя это не беспокоило. — Раньше я совсем ничего не знал и не успевал думать о чем-то, кроме как о жалости к себе. — Жалеть не стоит, а вот заботиться — да. Я говорил тебе концентрироваться на себе. — Да, но если тебя не станет, кто мне об этом будет напоминать? Юнги сначала приподнимает брови, а потом щурится и подступает к Чимину на шаг ближе. — Ты не на том этапе, чтобы флиртовать со мной, маленький аутсайдер. У тебя осталось десять минут. Тебе придется бежать наперегонки со временем. На старт, внимание, марш. И Чимин срывается с места, толком не успев обдумать ни одного сказанного Юнги слова. Но он обязательно займется этим позже.

***

Бегать вдвоем куда интереснее и веселее. Чимину так кажется по крайней мере. Иногда, у него даже складывается ощущение, что они в мегаполисе, просто свернули на неосвещенную дорожку центрального парка, но через несколько десятков метров тьма снова рассеется. Вдвоем совсем не страшно. Чимин отвлекается на чужое учащенное дыхание, на топот ног и концентрируется на своих движениях. На своем теле. И больше его ничего не интересует. Никаких мыслей, сплошной штиль. Возможно, именно этого он искал и к этому стремился. Не к риску и адреналину, а к тишине в своей голове. Юнги служит отличной пилюлей от тревоги и паранойи. Он, пожалуй, заменяет свет фонарей, которых здесь нет. И пусть у Чимина все еще с собой вилка с заточенными зубцами, но он больше не сжимает ее так яростно в пальцах, готовясь к нападению. Возможно, зря. До отбоя еще куча времени, еще достаточно времени даже до ужина. Они с Юнги не успевают приблизиться к общежитию, чтобы пробежать контрольные пару кругов и разойтись в разные стороны, как на Чимина налетают откуда-то сбоку. Это не столкновение в темноте по неосторожности. Потому что их с Юнги слышно хорошо, да и темно не настолько, что глаз выколи. А еще, если бы это было не запланировано, вряд ли, повалив Чимина на землю, на него стали бы замахиваться прицельным ударом. В моменте Чимин решает, что свое оружие он больше из рук не выпустит и даже успевает закрыться руками, пытаясь блокировать удар, но он и без того получается слабым и смазанным. Лишний вес пропадает, и, подскочив на ноги, Чимин видит, как Юнги, не жалея, бьет чужой головой несколько раз о стену. Тело падает с глухим стуком. Юнги переступает через него с некой брезгливостью, но до пинков не опускается. — Совсем охренели. Вот тебе наглядный пример, почему нельзя выходить ночью. — Он мертв? — Можешь проверить, если интересно. Чимин медлит, делает неуверенный шаг к неподвижному мужчине, но после отступает. — И что дальше? Мы просто оставим его и уйдем? — Можешь донести его до госпиталя, хочешь? — Нет. — В таком случае стоит продолжить пробежку и не затягивать с ней сегодня. Чимин кивает, но больше сконцентрироваться не может ни на чем, кроме как на том, что Юнги, возможно, безжалостно убил. И на том, что Чимин этому никак не помешал, а скорее даже поспособствовал.

***

— Я говорил тебе, что это не сказочное место. — Да, я знаю. Сегодня они никуда не бегут. Чимин по обычаю оставил рабочие вещи и метлу в бараке, и теперь они просто идут к его общежитию прогулочным шагом. — В следующий раз я могу просто не вмешиваться и стоять в сторонке. Это будет благороднее? Чимин вскидывает взгляд и через пару мгновений отрицательно качает головой. — Нет. Думаю, нет. Твоя помощь была кстати. — Хорошо, что ты это понимаешь. Чимин кивает и замолкает на долгие минуты. Хорошо, что расстояние позволяет ему это. — Просто. Ты действовал слишком уверенно. Меня это напугало. — Я здесь семь лет. Чимин натягивает рукава куртки и сглатывает. В его голове крутится вопрос о том, сколько подобных случаев произошло с Юнги за эти годы, но он не уверен, что хочет слышать ответ. С другой стороны, это может быть важным. Важным, чтобы в очередной раз понять, насколько все серьезно. — Подобное... часто происходило? — Поначалу часто. Я тоже не отличался особым благоразумием, но со мной не нянчились, хотя могли бы. Пришлось набить много шишек перед тем, как разобраться. — Я рад, что ты работаешь так ответственно и сверхурочно. Юнги усмехается и хлопает Чимина по плечу. Пожалуй, это первый такой физический контакт. Панибратский или даже дружеский. Он приободряет и успокаивает. — Ты давно уже не моя работа. У меня новые подопечные, но не такие интересные. — Я интересный? Юнги пожимает плечами. — Ты адекватный. Слюнтяй, конечно, и неженка. Но все не без изъянов. — Ну спасибо. Юнги цокает. — Не благодари. — Это был сарказм. И это действительно удивительный вечер, так как Юнги не просто приподнимает уголок губ в кривой усмешке, а полноценно улыбается. Он не позволяет себе засмеяться и даже выдать краткого смешка, но Чимин видит, что Юнги для этого сдерживается. Прилагает усилия, чтобы выглядеть более-менее серьезно, но ледяная маска все равно трескается и сдает с потрохами. Юнги обычный человек. Не робот, лишенный всяких эмоций и переживаний. Не машина, опирающаяся исключительно на логику и заложенные в нее правила. Юнги такой же, как и Чимин, просто очень хорошо скрывает это. Прячет за семью печатями, и Чимину потребовалось два с лишним месяца, чтобы взломать первую. — Я больше не выхожу ночью. Не ищу проблем. И в целом... чувствую себя неплохо, — говорит. — Как все? Чимин следит за широким шагом Юнги, старается идти с ним в ногу, но немного сближается, чтобы его тихий голос не заглушал скрип подошв и хруст первого выпавшего снега. — Я думаю, что лучше многих. Несмотря на вчерашнее, я хорошо спал ночью. И вообще последние ночи отлично высыпаюсь. У меня хороший аппетит, я легко встаю утром, у меня остаются силы после работы, так что... Я не могу сказать, что как-то воспрял духом, но мне больше не кажется, что я лечу в пропасть и в скором времени разобьюсь. Юнги слушает внимательно, не перебивает и по окончании монолога даже не делает замечаний. Возможно, он подбирает слова, чтобы в очередной раз Чимина отчитать за излишнюю искренность и браваду, но Юнги не делает ничего из этого. Но и не обнимает, довольный таким исходом, заверяя словами поддержки. Седьмая печать вновь крепнет, и Юнги становится самим собой. — Не радуйся раньше времени. Сдашь тест, тогда посмотрим. — А если результат будет хорошим? — Если он будет таковым, то ты перейдешь на следующий этап и мы поговорим. — Тогда мне можно будет флиртовать с тобой? Юнги приподнимает бровь, а потом привычно кривит уголок рта. — Возможно, ты действительно преуспеваешь, маленький аутсайдер, но ложных надежд я не дам нам обоим. Чимину они и не требуются. Поэтому он сдержанно кивает на слова Юнги и одновременно на прощание, потому что двери общежития уже перед носом. Ему пора в душ и на ужин, а Юнги... Чимин не знает, куда нужно Юнги, но ему лучше тоже не задерживаться. Потому что как выяснялось, это совсем не безопасно. И Чимин не уверен, для кого именно.