Old flames

10 лет назад

Тем летом Рейнира готовилась к поступлению в университет, и ей часто приходилось сидеть в библиотеке особняка за учебниками и справочниками вместо того, чтобы выйти на свежий воздух. Солнце светило в её окна маняще, призывно. Сердце наполнялось досадой. Девушка в очередной раз подняла голову от тетради перед ней и посмотрела на улицу, где ярко-зелёную лужайку орошала система автоматического полива. Капли блестели под лучами солнца, преломляли их, и можно было увидеть радугу. От такого прекрасного летнего зрелища Рейнире захотелось застонать. Отец настаивал на том, чтобы она много читала. Он любил вслух мечтать о будущем, которое ждало его дочь в их корпорации, и его слова становились всё громче с тех пор, как его жена и мать Рейниры умерла, рожая наследника-сына. На некоторое время у Визериса не осталось никого, кроме дочери — и брата, который то появлялся в их доме, то исчезал. На Деймона было трудно положиться, считал Визерис. Сама Рейнира думала несколько иначе: ей нравилось верить, что она понимала Деймона лучше, чем отец, и видела за его безрассудством и самодовольством любовь к родным. И всё же главные надежды в доме Таргариенов возлагались на неё. Даже появление Алисенты и долгожданного сына — Эйгона — ничего не изменило. В любом случае брат Рейниры был ещё слишком маленьким, чтобы строить планы о его будущем. Она читала о принципах управления персоналом в кризисной ситуации, когда тяжёлая дверь библиотеки распахнулась, и в комнату вошёл Деймон. Белая рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей на груди, чёрные брюки и длинные серебристые волосы, собранные в низкий хвост. Небрежный, но красивый, как всегда. Рейнира удостоила его кратким взглядом и, фыркнув, вернулась к книге. Удовлетворённый Деймон вызвал у неё раздражение: он явно мог позволить себе свободу, которой не было у неё. — Королевские дела? — спросил он, приблизившись к её столу и сев в обитое бархатом кресло напротив. — Смейся сколько хочешь. Я знаю, что и ты был на моём месте, — проворчала Рейнира. Она сделала несколько пометок карандашом на полях книги, чтобы знать, какие моменты выучить. — Учёба может быть интересной. — Когда тебя не заставляют заниматься ей на выходных, возможно. — Твой отец наверняка безумно горд. Рейнира оторвалась от своих пометок и окинула Деймона более внимательным взглядом. Он сидел, положив руки на изогнутые подлокотники кресла и закинув ногу на ногу. На коленях у него покоился чёрный бархатный футляр, в каких обычно хранят ценные вещи. Довольно большой. Ей тут же стало интересно, что внутри. Девушка отложила карандаш и, вздохнув, сцепила пальцы в замок. Вопросительно изогнула бровь. — Ты что-то хотел, дядя? Мгновение он смотрел на неё внимательно, пристально, будто желая прочитать что-то по одному выражению её глаз. Затем улыбнулся и протянул футляр ей. Сердце Рейниры пропустило удар. — Это тебе. Глупая улыбка проскочила на её губах, но она быстро спрятала её и снова напустила на лицо выражение вежливого интереса. — Я вроде бы ничего не сделала, чтобы заслужить подарок, — сказала она и раскрыла футляр. Тихий вздох сорвался с её губ. Внутри лежало ожерелье из чего-то подозрительно похожего на валирийскую сталь. Несколько цепочек с мелкими алыми камнями переплетались между собой, а в центре был кулон из трёх находящих друг на друга овалов — и ещё один камень побольше. Рубин? По телу Рейниры пробежала дрожь. Она прикоснулась к прохладному металлу, играя с ожерельем, и на миг даже забыла, что ответить Деймону. — Это... красиво, — наконец выдохнула она, будучи не в силах оторвать взгляд от подарка. — Где ты его взял? — Небольшая семейная реликвия, которую подправили по моей просьбе. Чтобы подошла тебе. — Спасибо. Она подняла горящие глаза на мужчину и увидела его довольную улыбку. Сдержанную, но говорящую, как всегда. Конечно, он снова был доволен собой, но на этот раз Рейнире не хотелось на него злиться. Ей захотелось протянуть к Деймону руку, чтобы благодарно сжать его пальцы, но она сдержалась. Встала из-за стола. — Поможешь мне надеть? Деймон встал следом за ней и обогнул большой деревянный стол, за которым они сидели. Рейнира повернулась к дяде спиной, захватив длинные волосы, чтобы не прищемить их, и открыла его взору загорелую шею. Подвинула футляр с ожерельем в его сторону. Тихо звякнула валирийская сталь — и Рейнира ощутила её на удивление лёгкое прикосновение к своей коже. А ещё тёплые пальцы Деймона. Кулон лёг точно под подбородком, как будто всегда должен был там быть, и дядя аккуратно застегнул его сзади. Только тогда девушка поняла, что почти не дышит от волнения. — Спасибо, — повторила она, оборачиваясь. Деймон возвышался над ней, оценивающе глядя, как рубины и сталь слабо переливаются на её шее. На этот раз у него действительно был хороший повод, чтобы похвалить себя. Рейнира криво улыбнулась и вздёрнула голову, желая поймать его взгляд. — Неплохой способ отвлечь меня от учёбы. — О, у меня таких много, — усмехнулся он. Его глаза светились теплом. — Но я не буду тебе мешать. Снаружи прекрасная погода — самое то, чтобы проехаться с открытым верхом. Рейнира застонала. — Ты обязательно должен это говорить? Я тут чахну! Мужчина игриво поддел её ожерелье пальцем, и она вздрогнула от неожиданного прикосновения. — Зато теперь ты прекрасно выглядишь. Надеюсь, это будет хорошим утешением, пока ты читаешь о, — он взглянул на её книги, — кризис-менеджменте. — Иди ты! — буркнула Рейнира, с досадой глядя, как дядя отходит от неё и направляется к выходу. В этот момент она как никогда ясно осознала, какая эта библиотека большая и мрачная — в её стенах и за этим огромным столом Рейнира выглядела малышкой. Деймон махнул рукой на прощание, явно понимая, как раздразнил её, и скрылся за дверью. Девушка осталась одна. Она снова опустилась в кресло, недовольно глядя на стопку книг по бизнесу и разбросанные письменные принадлежности, а затем наклонила голову, чтобы посмотреть на ожерелье. В груди стало теплее. Она положила руку на свой подарок — и не смогла не улыбнуться.

***

Воспоминание об ожерелье пришло, когда Рейнира ехала на встречу с отцом. Она больше не полагалась на личного водителя и управляла автомобилем сама — так было даже спокойнее, особенно сейчас, когда то и дело хотелось остаться наедине со своими мыслями. Последние несколько дней женщину одолевали призрачные воспоминания, которые, как она думала, давно стёрлись. Некоторые из них она когда-то лелеяла так сильно, что могла воспроизвести покадрово, но со временем они всё равно забылись. Или просто выжидали подходящего момента? Она отправила Джейса и Люка в школу, оставила Джоффри с няней и, намотав на шею тонкий газовый шарф голубого цвета, вышла из дома. На улице было довольно прохладно — близился октябрь. Рейнира застегнула свою белую кожаную куртку, поправила сумку на длинном ремешке и села в машину. Это был просторный автомобиль цвета металлик. В юности она водила ярко-красное чудо, похожее на божью коровку, но со временем стремление к кричащим цветам прошло. Даже если ей приходилось надевать красное, теперь она выбирала бордовый или винный оттенок. Она проехала уже несколько кварталов, когда подумала про свой шарф. Он был новым и очень ей нравился — а затем ощущение чего-то на шее вдруг вызвало в памяти картинку из прошлого. Библиотеку, большую хрустальную люстру под потолком, старый валирийский ковёр с золотыми полосами на багряном — и чёрный футляр в руках Деймона. Женщина поджала губы, на миг ощутив холодный металл ожерелья на шее. Конечно, его там не было. Она не видела эту безделушку уже лет десять и точно не хотела увидеть вновь. Это была одна из тех вещей, от взгляда на которые ломаются все внутренние стены, построенные потом и кровью. Что-то, что возвращает тебя в прошлое, где ты был уязвим. Рейнира крепче сжала руль и свободной рукой поправила шарф, прижимая его к горлу. Ничего другого носить она не хотела. Через полчаса, постояв в одной пробке, она подъехала к особняку Таргариенов. Дом её детства находился в элитном районе Лондона, где на каждом углу можно было встретить знаменитость. Всех их Рейнира уже давно повстречала, а потому спокойно подождала, пока ворота откроются, и, не оглядываясь, заехала на территорию особняка. Это был внушительный трёхэтажный дом из тёмного камня — что-то среднее между гордой британской классикой и валирийской архитектурой, всегда испытывающей симпатию к стилю средневековых королей. На верхнем этаже вместо обычных окон до сих пор были витражи, а на балконах — барельефы с драконами и их всадниками. Визерис любил рассказывать о древних легендах, согласно которым Таргариены могли летать на драконах и приручать их. В детстве эти сказки зачаровывали Рейниру. Она вышла из машины и, захлопнув дверцу, двинулась ко входной двери. Погода была пасмурной и насыщенной недавно прошедшим дождём, так что белый камень дорожки влажно блестел под ногами. Рейнира медленно приблизилась к двери и остановилась. Она здесь выросла, да. Но с тех пор, как она переехала, прошло много времени: сначала было несколько лет в их с Лейнором доме, похожем на большую серо-голубую крепость, а затем она купила собственную квартиру — светлую, современную и сдержанную. Она успела отвыкнуть от красно-чёрных цветов Таргариенов и их гербов, висевших в доме повсюду. А с тех пор, как к ним добавились зелёные цвета Хайтауэров... Дверь открылась, не успела Рейнира нажать на звонок, и темноволосая женщина средних лет — прислуга — впустила её. Конечно, её приезда ждали. Она встречалась с отцом каждую неделю, то приезжая сюда, то принимая его в своей квартире, где он мог вдоволь поиграть с внуками. По непонятной причине Рейнире было дискомфортно приводить мальчиков в дом её детства, и она предпочитала проводить семейные встречи либо на своей, либо на нейтральной территории. Сначала Визерис возражал и настаивал на обедах в особняке каждые выходные, но вскоре уступил под непреклонностью дочери. Её взгляд сказал ему всё. Она сняла куртку и отдала её прислуге, а затем двинулась в глубь дома. Он напоминал ей живое существо — настоящего дракона, в чьей пасти было тепло и обманчиво уютно, но по краям всегда были острые зубы, норовящие порезать неловкого посетителя. Под ногами скрипел старый деревянный пол, который Алисента давно хотела заменить, но Визерис не позволял. В центре холла возвышалась огромная лестница, элегантным полукругом поднимающаяся на второй этаж, и вдоль её блестящих перил стояли толстые вазы с цветами. Рейнира подумала о том, что наверху до сих пор сохранилась её комната. Перед глазами встал образ юной смеющейся девушки, бегом спускающейся по ступеням, и в горле встал ком. Рейнира коснулась своего шарфа и сжала лёгкую ткань. В воспоминании на шее девушки было валирийское ожерелье с рубинами. — Доброе утро! — довольно, хоть и несколько сипло раздался справа голос Визериса, и Рейнира обернулась. Отец заметно сдал с тех пор, как она жила в этом доме, и обычно ходил с тростью — но сегодня встретил дочь без неё. На нём были чёрный вязаный джемпер, из которого выглядывала рубашка, и коричневые брюки. Седые волосы свисали до плеч, на лице — добрая улыбка. В груди Рейниры привычно закололо от любви к отцу, и она быстро преодолела расстояние между ними, чтобы обнять его. — Здравствуй, папа, — с искренней теплотой сказала она, погладив его по голове. Под давлением возраста Визерис становился всё ниже и склонялся вперёд, так что Рейнира рядом с ним выглядела прямой и несгибаемой, как скала. — Ты сегодня без мальчиков? — спросил он. — Джейс и Люк в школе, Джоффри с няней. Если хочешь, привезу их на выходных. «Я хотела побыть с тобой, но одна», — эту мысль Рейнира не решалась озвучить даже перед собой. — Я всегда хочу их видеть, ты же знаешь, — улыбнулся папа, и они медленно двинулись в сторону его кабинета. Рейнира не решалась поддерживать отца, пока он шёл, так как знала, что для Визериса много значило сохранение его достоинства. К счастью, сегодня он хорошо справлялся и шагал достаточно бодро. — Как твои дела? Слышал, ты заканчиваешь ремонт Драконьего Камня. Драконий Камень был их загородным домом, который Визерис переписал на имя дочери после её восемнадцатилетия, и выглядел ещё более грозным, чем лондонский особняк Таргариенов. Раньше семья проводила там лето, но в последние годы его крыша стала протекать, по стенам расползлась плесень, и внутри завелись мыши. Вот уже два года Рейнира занималась масштабным ремонтом внутри, укрепляя дом и возвращая ему былое величие. — Осталось заняться мебелью, — ответила она, открывая дверь кабинета Визериса. — Некоторую точно нужно заменить. — Сохрани картины. В том доме висят одни из лучших зарисовок о древней Валирии. — Конечно, папа. Визерис опустился на пурпурного цвета софу и с облегчением прислонился к её твёрдой спинке. Рейнира села рядом и, заметив в двери всё ту же прислугу, окликнула её: — Принесите нам чая, пожалуйста. — Алисента тоже порывается устроить ремонт, — сообщил дочери Визерис. — Постоянно говорит, что гербы Таргариенов устарели и нуждаются в реставрации, но я знаю, что она хотела бы избавиться от них вовсе. — Думаю, они немного её ущемляют, — хмыкнула Рейнира. — Она одна Хайтауэр в доме, пропитанном духом Таргариенов. — Я и так пошёл на уступки, — возразил отец. — Она не снимает свои зелёные цвета и раскрасила ими комнаты детей. В этом доме более чем достаточно того, что отражает её дух, — я сам едва вижу своих детей, носящими чёрное и красное. — Я видела фотографии с открытия филиала. Эйгон, Хелейна и Эймонд выглядят хорошо. — Хорошо, но им бы не мешало найти правильную компанию. Сегодняшние дети так и норовят попасть под дурное влияние, — ворчливо пожаловался Визерис. Рейнира увидела его трость, прислоненную к рабочему столу, и поднялась, чтобы передать её отцу. Тот кивком поблагодарил её. — Нам нужно чаще устраивать праздники для моих и твоих детей, чтобы они подружились и учились держаться вместе. Как мы и Веларионы. Рейнира вспомнила все случаи, когда между Визерисом и Корлисом Веларионом вспыхивал конфликт, затем — свой скандальный развод с Лейнором и, наконец, внимательный взгляд, которым Рейнис одаривала её сыновей. А что уж говорить о Веймонде... Всё это Рейнира решила оставить при себе и кивнула в знак согласия. — Я и Лейна были очень близки с самого детства, — добавила она без задней мысли. Не то чтобы эта дружба длилась и сейчас, но взаимных обид у них не было, верно? Внезапно Рейнира вспомнила, с чего началось отдаление её и Лейны друг от друга, и ощутила горькую вспышку досады. Обиды. Чёрт, а ведь всё могло быть по-другому. Женщина неуютно заёрзала на месте, прогоняя грязные воспоминания, и стала с преувеличенным вниманием слушать то, что говорит отец. — Меня волнует поведение Эйгона. Он уже подросток, и Алисента настаивает на том, чтобы я начал привлекать его к семейному делу, но всё, что он делает, — это развлекается. Я даже боюсь, что он склонен напиваться за нашими спинами... Совсем как Деймон, когда я ждал от него серьёзного отношения к бизнесу и семье. Рейнира поджала губы. Она ждала, что сегодня имя её дяди обязательно прозвучит в их разговоре. — Это пройдёт, — она попыталась успокоить Визериса и похлопала его по плечу. — У Эйгона переходный возраст, и ему нужна твёрдая рука, чтобы направить его. Не сдавайся. — Ты права. Просто нахождение в доме с женой, которая пытается всё переделать, и тремя взрослеющими детьми порой совсем меня запутывает, — вздохнул отец. Дверь в кабинет скрипнула, и прислуга поставила на низкий кофейный столик перед софой поднос с чайником, чашками и лимонным печеньем. Рейнира тихо поблагодарила её и начала разливать горячий чай. Визерис некоторое время молча наблюдал за её действиями. Когда она протянула ему чашку на маленьком блюдце, он негромко сказал: — Деймон вернулся, знаешь? Рейнира собрала всё своё самообладание, чтобы аккуратно передать отцу чай, и отвернулась к подносу за печеньем. Покрутила его в пальцах и бездумно откусила кусок. Сладко-кислое тесто моментально рассыпалось во рту, не давая ей и десяти секунд, чтобы промолчать. — Видела в новостях, — ответила она. — Он мне звонил вчера, — поделился Визерис. — Ты знаешь, мы едва общались эти десять лет: то один звонок в месяц, то письмо за полгода. Но я знал, что он здоров, и надеялся, что однажды ему захочется домой. — Думаешь, поэтому он вернулся? — Я надеюсь. Мне было приятно снова слышать его голос и знать, что на этот раз он не в какой-нибудь Австралии, а здесь, всего в получасе езды от меня. — И что он сказал? — Что хотел бы приехать. Я удивлён, что он вообще спросил об этом, ведь его обычно не волновали такие вещи, как получение приглашения, — усмехнулся Визерис. Рейнира кисло улыбнулась. — Помнишь, как мы поругались, когда он увёз тебя в ночной клуб без моего разрешения? Я сказал, чтобы он не смел появляться в этом доме, и он исчез, а через неделю появился как ни в чём не бывало на празднике в честь твоего дня рождения. Хотя, конечно, он не мог его пропустить. — Ну, он успешно пропускал мой день рождения последние десять лет, — резонно заметила Рейнира, продолжая крутить в пальцах недоеденное печенье. В горле снова пересохло, и она отпила немного крепкого чая из своей чашки. — Его отсутствие сказалось на всех нас, — вздохнул отец. — Но я смею надеяться, что этот период в прошлом. Мы договорились, что он заедет сегодня вечером и мы вместе поужинаем. Хочешь присоединиться? Рейнире захотелось рассмеяться в ответ на такое предложение, но она в очередной раз взяла над собой контроль и покачала головой. — Я сказала няне, что меня не будет всего несколько часов. Да и Деймон, как мне кажется, в первую очередь хочет встретиться с тобой. — Ты жила здесь всё то же время, что и он. Вы одна семья. — Как-нибудь в другой раз, — отмахнулась Рейнира и мягко сжала плечо отца. — Но я буду рада, если вы сможете наладить отношения. После стольких лет в неведении о его судьбе ты заслужил нормальных объяснений и извинений. Визерис внимательно посмотрел на неё, явно что-то уловив в её интонации, но в итоге лишь вздохнул и закивал. — Хочешь пойти наверх? — оживлённо спросил он. — Дети сейчас в школе, но Хелейна нарисовала новую картину, абсолютно прекрасную! — С удовольствием посмотрю, — улыбнулась Рейнира и, встав следом за отцом, направилась с ним на второй этаж, к детским. Время, когда её сердце саднило от наличия у отца детей от другой женщины — ещё и такой, как Алисента, — давно прошло. Эти дети не были виноваты в том, какие натянутые у Рейниры отношения с их матерью. Она надеялась, что острый период их вражды с Алисентой в прошлом, тем более что сейчас они обе были заняты воспитанием детей. Конечно, это не помешало той женщине отпускать колкости о смерти Харвина... Но Рейнира явно не была настроена воевать. Единственное, чего она хотела, — это спокойствие и уединение с любимыми членами своей семьи; никакого зла, никаких раздражителей. И потому же — никакого Деймона, подумалось ей. Она не верила, что он сильно изменился за эти годы. Жестокое сердце всегда остаётся жестоким.