Фонтан радуги

      Дополнительные занятия затянулись до самого вечера — в Юнги пытались вдолбить высшие науки, и как он изначально планировал просто покивать — не получилось. Ему трахали мозг несколько часов, задавали наводящие вопросы по пройденному материалу и вообще отрабатывали оплату до последней воны, совершенно не жалея времени. Пришлось вникать, понимать и выполнять сопутствующие знаниям задания. Мамка Дэша знала, за что платила. Будь у него в своё время такая возможность, он бы точно поступил в университет, пусть и заочно. Но увы и ах. Юнги в очередной раз понял, что деньги делают деньги. Сейчас в Чимина вкладывали возможности, а, пользуясь ими, в результате сын богатеньких родителей получал знания, образование и, как следствие, хорошую должность и много денег. Только ни Дэш, ни такие, как он, этого не ценили, ну потому что не видели другой жизни. Его жизни. Той, в которой у тебя ничего нет, кроме работы, возможно, не одной, и в которой нужно содержать себя и помогать брату — времени на учёбу попросту не было.       Уже у дома на глаза попался криво припаркованный автомобиль в добром метре от тротуара. Скептично осматривая машину на наличие царапин, Юнги, честно признаться, хотел найти хоть одну малюсенькую. Настроение было просто отвратным, день не подошёл ещё к концу, а за спиной накопилось слишком много стресса и пережитого дерьма. Было желание просто прийти домой, в свой уютный уголок, включить любимое аниме и расслабиться, но даже там сейчас его ждал проблемный школьник. А лучше бы бутылка соджу и сигарета с порно.       Царапин на автомобиле Юнги не обнаружил, а жаль. За корявую парковку не душить же пацана, верно? Хоть и хотелось до скрежета зубов. Поднимаясь по ступенькам, он уже с улицы слышал гогот школьников, и с каждым шагом звуки собственного смеха раздражали всё больше. Распахнув настежь дверь, Юнги ожидал увидеть что угодно, но не это. Перед его глазами на кровати сидел Чимин в одних трусах, а его тело блестело лоском, будто натертое маслом. Напротив примостился Тэхён на минимальном расстоянии от лица и выщипывал бровь… И вся эта вакханалия сопровождалась шуточками в его адрес и издевательским смехом.       — Что тут, блять, происходит?! — Юнги перевёл взгляд на его некогда уютный уголок, в котором эти мыши устроили праздник жизни и сейчас щипали бровь на его родимом лице. А ещё тело намазали маслом, придурки. Подозрительно всё было как-то.       Взгляд пробежался по квартире, и Юнги знатно охренел. В который уже раз за день? Считать не стал, надоело. На полу валялись мелко раздробленные крошки, пустые пачки из-под снэков да коробки с уличной едой. Чаши с вымазанными в тёмный соус палочками тоже бестактно ютились у матраса. Школота, скорее всего, ела чаджамён и ещё множество сладостей и мучного… Пиздец просто. Мучное организм Юнги не переносил в больших количествах, но пацан этого знать не мог, поэтому простительно. Мусор был везде, и даже на кровати лежал подозрительный пакет с липкой дрянью грязно-розового цвета, а рядом с ним валялась упаковка с какой-то надписью. Что именно там написано Юнги не разобрал, а вот по рисунку быстро понял, что за хрень была в пакете. На картинке красовалась девушка, которая выставляла напоказ идеально гладкую ножку, намазанную этим розовым воском. Воском, блять! Взгляд тут же упал на свои бывшие ноги, и Юнги обнаружил ту же неприлично гладкую поверхность. На всё это потребовалось несколько секунд, и рюкзак, который был набит такими же снэками, как те, что валялись на полу, и наполовину уже опустевший, полетел в сторону.       — Беги, Тэхён!       — Ну всё! Пиздец тебе, Дэш!       Юнги готов был убивать. Сцепив челюсть и скривившись в оскал, он ринулся к школьникам ловить их. Тэхён, откинув пинцет к херам в сторону, трусливо юркнул к двери мимо свирепого тела друга и, прихватив рюкзак, впопыхах обувался. Чимин же, наоборот, вскочил на кровать и выставил перед собой ладони — защита так себе, но хоть что-то. В спешке и не глядя под ноги, он ненароком наступил на валяющийся комикс, чем взбесил Юнги ещё больше. Замешкавшись на минуту, осматривая, не помялось ли коллекционное издание, и ругая себя за непростительную оплошность с этой драгоценностью, он был загнан в угол отборным матом от Юнги.       — Это что? Мои манхвы?! Сука! — взвизгнул Юнги на высокой ноте, вскочив следом на кровать. — Убью, сволочь! — бросился он с руками наперевес ловить гада.       Поймать мальца не получилось, на первой же хватке руки соскользнули по намазанному маслом телу, и тот спрыгнул с матраса, отбежав на безопасное расстояние. Тэхён же, крикнув Чимину «До завтра!», быстро скрылся за дверью от греха подальше.       — Розовый, блять, серьёзно?! Ты что натворил, сучёныш?! — Юнги орал как не в себя, гоняясь за Чимином по квартире. Запас энергии в чужом теле быстро иссяк, и где-то на третьем круге погони с попытками ухватить проворного Дэша Юнги выдохся. Раз, правда, ухватил за предплечье и попытался дать леща, но сил не хватило — Чимин, брыкаясь, просто отпихнул его от себя в сторону, как надоедливую букашку, одним толчком руки в плечо, и сам этого не понял. Привычка не давать сдачу, а лишь сбегать — брала верх. Будь у него желание, скрутил бы его и не заметил. Зато подсрачник прилетел по назначению, и Чимин, очевидно, оскорбившись унизительным действием, остановился и, злобно поджав губы, вскрикнул:       — Эй!       Загнанно дыша и выставив перед носом палец, Юнги угрожающе наступал, осматривая идеально гладкую бледную кожу, и просто не находил слов. Всё тело блестело, как начищенное столовое серебро. Ни единого волоска, ни на руках, ни на ногах не было, ещё и бровь одна была до неприличия красивой. А голова вообще розовым сверкала. Чимин из него розового пони сделал, под стать себе. И всё это за один неполный рабочий день. За срач в квартире, который ему завтра убирать, Юнги даже думать не хотел. Удавить бы придурка, да тело своё жалко. От возмущения он только стоял и хапал воздух ртом, давясь невысказанными чувствами.       — Прекрати! А ты что натворил?! Ты-ы-ы! — тыкал пальцем в грудь возмущённый Чимин. Сказать тоже было что. — Ты испортил мне личную жизнь! Я столько времени её выстраивал, столько сил вложил, а ты избил Намджуна в туалете! Он меня бросит теперь! Как ты вообще мог выбросить мой подарок? Он впервые мне что-то подарил, а ты просто зашвырнул это в мусор! Что ты себе возомнил, кто ты такой, чтобы выбрасывать чужие подарки? У меня день рождения был! Мои браслетики, где они, где?! Я честно старался сегодня войти в наше положение, но из-за твоего длинного языка меня ещё две недели будут бить эти придурки: Ёнсу и Соджун! — продолжая пихать его пальцем, Чимин басил на пониженных тонах. — Мне разбили лицо! Посмотри на себя — губа треснула, скула красная! Как ты допустил такое?! Кричал же вчера — «А защищаться не пробовал?» — кривлялся он. — Что же не защищался, а?! Ты за один день успел опустить меня в школьной пищевой цепи на самое дно! А мне с этим жить теперь! И вряд ли я поднимусь выше! И самое главное — тебе плевать! Пле-вать! Так почему мне должно быть не плевать на то, каким ты завтра проснёшься? Подумаешь, волосы покрасил — один поход к парикмахеру, и ты снова блондин. Депиляцию сделал везде? Тоже мне, походишь красивым пару недель — и всё отрастёт! Услугу оказал, не велика потеря! А мне завтра пизды в школе дадут, послезавтра тоже, и ещё неделю давать будут из-за тебя! Мудак! — выплюнул он.       — Как везде? — Юнги оторопел и замолк, соображая, о чём только что сказал ему Чимин.       — Ты только это услышал?! Я тут на испорченную тобой жизнь жалуюсь! — выпучив глаза. — Пиздец просто.       Чимин, подобрав с пола разбросанные вещи, стал натягивать на себя штаны и футболку, пока Юнги всё ещё заторможенно думал. Депиляцию… Везде… Его пах теперь такой же, как у Дэша? Вот прям совсем? Он и так насмотрелся на голую мышь, а теперь у него такая же была… И в задницу заглядывали? А если ещё и совали что-то?.. Юнги глупо моргнул, осознавая пугающую реальность. Альтернатива проснуться утром в своём теле была уже не настолько привлекательной. Он ринулся к Чимину и, отпихнув чужие руки в сторону, резко потянул за резинку штанов и белья. Приехали. Гол, как сокол. Юнги охнул, а недовольный таким бестактным поведением Чимин снова его оттолкнул.       — Не трогай меня! Пока я в этом теле — оно моё! И я буду делать, что хочу! — фыркнул он.       — А не охуел ли ты, Дэш? Я целый день жил твоей жизнью, как договаривались, терпел побои, унижения и прочие заёбы! Мне запихали язык по самые гланды в параше и чуть не изнасиловали там же! Ты не говорил об этом, а только ныл, что тебе плохо! Ты лишил меня вчера работы, а сегодня жалуешься, что я не в настроении сосаться с твоим ёбарем и порчу твои никчёмные отношения? Может, мне ему и в зад надо было дать на толчке, чтобы ты довольный остался?! А что делал ты целый день? Спал?! И почему машину коряво так припарковал?!       На слове машина Чимин занервничал, взгляд испуганно забегал по сторонам, и, поправив футболку, он попытался проигнорировать вопрос.       — Отвали.       — Я вопрос задал! Ты жил моей жизнью или только развлекался целый день и трогал мои вещи?! — Юнги вспылил и дёрнул пацана за руку, разворачивая к себе лицом.       — Да! Так и было! Трогал, трогал, трогал! И коллекцию, и вещи твои! И что теперь?! Спал, ел и манхвы читал — вот, что я делал!       — Ты на работе должен был быть! Для чего я в школу пошёл? В чём смысл тогда был, если ты не прожил за меня день! — орал Юнги, краснея.       — Не мог потому что! Плохо мне было, ясно! И водить я не умею! Так что с работой в твоём грёбанном такси — это не ко мне!       — Как это не умеешь? — охнул он, растерявшись. — Машина припаркована не так, как я её оставил! Ты ездил на ней? — Юнги схватил пацана за грудки и притянул к себе, вперившись взглядом в испуганное лицо.       — Не умею, и что?! Это преступление, что ли? Полчаса — и разобрался! Машина целая, как видишь!       — Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Пиздец, просто… — Юнги больше не нашёл слов, лишь разочарованно помотал головой из стороны в сторону и отпихнул пацана от греха подальше. Свисток уже закипал конкретно, слов не хватало описать безответственность и бестолковое поведение вроде бы взрослого человека. Розовая голова и гладкий пах — это не самое страшное, с чем он мог проснуться завтра на подушке. А вот оказаться в тюрьме с этим набором из-за аварии, в которую тот мог попасть, или кого-то сбитого — тот ещё квест на выживание его жопки. Схватившись за радужные волосы, Юнги не знал, как ему влиять на строптивого пацана — бить или пытаться с ним нормально разговаривать… Ни то, ни то не помогало, судя из услышанного.       Пока он обшаривал квартиру взглядом, на глаза попался ещё и кот, на которого прямо сейчас ему было плевать — Юнги искал ключи от машины. Спрятать от засранца их просто необходимо. Чимин не жил его жизнью, а значит шанс проснуться в своём теле завтра безбожно таял. На глаза попались не ключи, а коробка с изображением анальной пробки. Просто дзынь. Юнги вне себя от злости поднял эту вещицу с пола и, продемонстрировав сжавшемуся Чимину предмет, замахнулся в порыве ярости, желая дать оплеуху.       — Пробка, блять? Ты совсем уже?! Убью, сука! Хоть какое-то уважение к чужому телу есть?! — прошипел он сквозь зубы. — Мне пойти перетрахать полрайона без презерватива, чтобы у тебя потом нос отпал с членом, раз ты только им и думаешь?! — заорал он, всё ещё замахиваясь.       Чимин опять же даже и не подумал защищаться, лишь сжался весь и зажмурился, ожидая получить удар. Хоть в груди и клокотала ярость на бестолкового пацана, пережитый день с побоями и унижениями сыграл свою решающую роль. Юнги подлетел к двери, распахнул её и зашвырнул предмет со всей дури, отправив пробку в ебеня с крыши, на которой жил. А потом забрал ключи от машины, которые планировал спрятать на улице где-нибудь под горшком с цветами. Не забирать же их опять у пацана, если завтра проснётся в своём теле…       Вернувшись в квартиру и прихватив с собой валяющийся на полу рюкзак и припрятанные в вещах сигареты с зажигалкой, Юнги хотел уже уйти, но застыл в дверях. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, сцепив челюсть и кулаки, он постоял с минуту спиной к притихшему Чимину.       — Если я завтра проснусь в своём теле, и ты сделаешь ещё что-то, что мне не понравится, я приду за тобой. И на этот раз я не пожалею тебя и твою никчёмную жизнь. Получишь пизды, Дэш. Обещаю.       — Мне не привыкать! Если тебе плевать на мою жизнь, то и мне плевать на твою. Я буду делать, что хочу, ясно? Ты мне не указ! — Чимин не хотел спорить, но по-другому не умел. Оно само вырвалось, правда.       — Я предупредил, — отчеканил Юнги. — Будут последствия! Пожалеешь.       Всунув в зубы сигарету и чиркнув зажигалкой, он вышел из собственной квартиры. Свежий уже прохладный вечер пробирал до дрожи в теле, а холодный ветер растрепал радужные волосы, пока он подкуривал. Сделав глубокую затяжку, Юнги планировал получить моральное наслаждение, но только закашлялся. Чужое тело, не привыкшее к курению, протестовало едкому дыму. В горле запершило, голова закружилась от приёма маленькой дозы никотина, а удовольствие сошло на нет. Ощущения были не те. Чёртов день продолжал портить настроение. Сигарета полетела на бетон и была раздавлена кедом. Юнги пошёл домой. К Чимину.       Дорогая квартира встречала теплом, витающими в воздухе ароматами ужина из кухни и разговорами родителей. Добравшись до дома Дэша, Юнги немного остыл. Ведь кроме бардака — тот действительно ничего смертельного не натворил. Пронесло. Всё можно исправить. Лишь бы новое не учудил. Теперь же, зайдя в квартиру, на него невольно нахлынули воспоминания о прожитом дне в школе — жизнь у пацана реально несладкая. В какой-то степени мальца было жаль — тот не умел защищаться и даже не пробовал это делать, лишь мужественно всё сносил, поэтому и был таким вредным. А с другой стороны, за упрямство, своенравие и глупость — того хотелось придушить. Душевный раздрай мешал Юнги не только постичь собственные желания и переживания, но вообще отнимал всяческие силы и энергию. И теперь его отвратное настроение выдавали только уставшие глаза. Хотелось просто заснуть и проснуться в своём теле, забыв обо всём на свете, и никогда больше этого мелкого засранца не вспоминать. Самое тяжёлое было позади, осталось поужинать с родителями и отправиться спать, а там волшебство должно рассеяться. В планах, по крайней мере. Закинув рюкзак в комнату, Юнги пошёл в кухню, откуда его позвали, стоило двери за ним захлопнуться.       — Вернулся, наконец-то. Ну хоть пришёл… Почему так долго? Занятия кончились полтора часа назад, — мать ворчала у плиты, накладывая ещё одну порцию.       — Задержался.       На стол приземлилась чаша с рисом, мамка Дэша уселась рядом, а отец даже не взглянул на него. Может, Чимин своими взбрыкиваниями и не получал одобрения от отца, но мать, ухватившая его за подбородок, разглядывала повреждения и, охнув, нахмурилась. Да, пожурят немного, но это своего рода такая забота. Юнги бы с удовольствием сейчас бы послушал от своей матери такие вот милые недовольства.       — Боже, что с лицом? — возмутилась она. — Подрался? Я завтра же на школу напишу жалобу! Что они себе позволяют? Школа разве место для драк?! А учителя, куда они смотрели?!       — Я упал. Это не драка, — отнекивался Юнги, умиляясь сказанному. Но нотки в голосе женщины были отнюдь не милыми, однако нехватка материнского внимания мешала трезво осознать реальность.       — Как же! Ещё и врёшь. Ты посмотри на него?! — улыбка сползла с лица, когда ему прилетел подзатыльник. Ещё один за сегодня. — Думаешь, я не могу отличить побои от «упал»? Сколько раз мы тебе с отцом говорили за вот эти твои волосы? Это же из-за них тебя избили, да?! — Юнги лишь ошарашенно хлопнул глазами. — Да знаю я, что из-за них. Неужели нельзя быть серьёзным мальчиком? Ходить, как все? Для чего всё это надо? Нервы родителям потрепать?! Что ты из себя строишь? Выкрасил эту радугу на голове и как в цирке ходишь! Посмешище! Соседи смеются с нас! Думаешь, что это модно? Нет! Ты позоришь семью, Чимин! А друг твой, этот Тэхён, он вообще тебя в секту заманил какую-то и сказал, что гадости с другими мальчиками делать — это нормально… Господи, прости, за что мне это? — охала она, прикрикивая на него, пока отец только кивал в подтверждение её слов.       — Чего?! — Юнги просто охренел. Мало того, что пацана в школе бьют и унижают, так ещё и дома порция абьюза ждала каждый вечер. Неудивительно, что Чимин нервный вырос.       — Что чего? А то ты не знаешь? Тэхён этот — то с девочками, то с мальчиками шляется, и тебя туда же, за собой, тащит. Голову вон выкрасил в непонятно что! Это же он тебя надоумил, да?! Как ты в университет пойдёшь? На тебя посмотрят и скажут, что ты несерьёзный, бестолковый, ещё и подумают, что того — голубой!       — Да посмотри на него, он даже на мужика не похож, о чём ты говоришь? Конечно, так и скажут. Маленький, щуплый и пищит, как девчонка, — вклинился отец, разочарованно выдохнув. — Рисовать он хочет, художником быть, ага. Тебя послушай, так ты бродягой станешь без образования, и всё, что мы с матерью заработали и нажили честным трудом — по миру пойдёт. Внуков не видать нам, зато СПИД в дом притащишь! Лучше бы дочку родила, чем такого сына, — укор полетел уже в сторону матери, и та схватилась за сердце.       Юнги просто не знал, что на всё это отвечать. Просто аврал по всем фронтам. Если в школе не добьют, так дома прикопают…. Он молча с круглыми глазами встал из-за стола. Думал, побудет в семейном кругу, порадует родителей, раз Чимин был таким неблагодарным сыном, как он думал, а ему просто со старта насовали по самое не хочу. Дэш уже не казался таким уж и неблагодарным… Юнги бы ни в жизнь бы такое не терпел от своих родителей. Лучше жить отдельно, чем вот это всё.       — Куда собрался? — женщина, как будто опомнившись от причитаний, возмущённо вздёрнула подбородок. — Мы не договорили, Чимин. Сядь на место и ужинай!       — Аппетит пропал, как и всякое желание слушать, что вы обо мне думаете, — Юнги отчеканил каждое слово, со скрипом отодвинул стул и ушёл в свою комнату. Лучше уйти и промолчать, чем Чимин потом будет обвинять его в испорченных, если можно их так назвать, отношениях ещё и с родителями. Это не его дело. Точка.       Стены были не звуконепроницаемые, поэтому ещё минут двадцать, то есть весь оставшийся ужин, родители, не стесняясь, обсуждали и его будущее, и то, какой он никчёмный, и что дружит с несостоявшимся натуралом, который магией сделал из него, прости-господи, того, кого нельзя называть в этом доме. Геем. Поступление в нормальный вуз тоже не забыли упомянуть, как и глупые мечты Чимина о зачуханном художественном училище. Обсуждая, как ещё можно было повлиять на пацана, с перечислениями уже пройденного материала, пришли к выводу, что ничего не помогало. Машиной манили, денег лишали, запретить что могли, уже запретили. Контролировали каждый шаг и все выписки на счетах, чтобы, не дай бог, дражайший сын на наркотики не подсел, да в гей-клуб, неугодный для них и соседей, не попёрся. А Дэш, судя по услышанному, всё никак не вёлся ни на уговоры, ни на запугивания, упрямо следуя намеченному курсу и собственному выбору. Юнги поражался каждому услышанному слову, и, судя по словам отца — пацан умел рисовать и хотел учиться на художника, но его вынуждали ходить на дополнительные занятия и платили учителям, чтобы парня за руку водили на уроки, угрожая лишением последних денег. Да уж. Наблюдая всё это — злость на мальца сходила на нет. Чимин протестовал. И хоть причины упрямства и бестолкового поведения были понятны — бесили они не меньше. Пацан ему насолил и вообще мог загнать в долги, подставив под тюремный срок. А ему нельзя, ему брата надо на ноги поставить. И так не смог сдержать обещание и забрать его из детдома.       Осмотревшись в комнате, Юнги заметил на стенах рисунки карандашом, которые утром показались просто картинками полуголых мужиков. Арты были профессионально нарисованы, и, кивая увиденному, он рассматривал обитель мальца. На глаза попался тот самый графический планшет на столе, о котором упоминалось всуе, и раз уж малец порылся в его жизни, то и у него взыграло любопытство. Включив ноутбук и планшет к нему, Юнги, к своему удивлению, нашёл не просто красивые рисунки, а несколько глав с набросками манхвы. Персонажи были весьма колоритные, и, поджав губы, он оценил умения Чимина рисовать. Действительно хорош, засранец. И получалось не то, чтобы неплохо, а очень даже хорошо. У Дэша был скрытый талант, и не зря тот упирался рогом и настаивал на желании пойти учиться на графического дизайнера или кого-то там ещё. Да и сюжет манхвы оказался интересным. А стремление следовать за своей мечтой — теперь вызывало уважение. Пацан, несмотря на запреты, угрозы и давление со стороны родителей — не уступал. Даже удивительно было, что в таком с виду хрупком пареньке был волевой стержень. Тот стойко терпел нападки со всех сторон и не ломался при этом. Защитить себя Чимин не мог, как и донести родителям свою точку зрения в силу возраста или неспособности сформулировать чёткую позицию в принятом решении, но мог сопротивляться и не уступать. Это удивляло и в какой-то степени восхищало Юнги. В чём, конечно же, он себе не признался, ну потому что пацан всё ещё раздражал. Опять же, судя по ситуации, завтра это будут не его проблемы. У него своих в достатке.       Перекусив оставшимися снэками и булочками из почти опустевшего рюкзака, Юнги желал лишь поскорее уснуть. Надев ту же пижаму, что и утром, он с недовольным лицом залез под одеяло. Зачем надел? Ну потому что глупые мысли вроде той, что всё должно быть в том же виде, что и утром, говорили — так надо. А вдруг эта незначительная деталь поможет расставить всё на свои места? Чимин должен был вернуться в свою пижаму, а он на непахнущее цветами постельное.       Юнги засыпал с улыбкой на лице, как и просыпался утром, предвкушая возвращение в собственное тело и поход к парикмахеру. Ему было тепло, приятно совалось по гладкой простыне, и шикарные ароматы погружали в сладкую негу.