Фонтан радуги

      Юнги добрался до собственной квартиры только спустя пару часов. Как только он вышел из дома и дождался первого автобуса — оплатить проезд уже не вышло. Счёт заблокировали, а ему, извинившись перед водителем, пришлось выйти обратно на остановку. Всё было вполне ожидаемо. Звонить Чимину и объяснять всё по телефону не хотелось, поэтому пришлось проветриться и идти пешком. За это время Юнги немного остыл. Внутри всё кипело от негодования и искренней злости на таких вот непробиваемых родителей, как были у Чимина. Те считали, что оставь его без денег — он вернётся к ним уже следующим утром. Но пока он будет жить в теле Чимина, он этого не допустит. Не допустит унижения и неуважения к нему, как к личности. Эти люди должны понять, что у него есть собственные желания, стремления и мечты. Чимин не средство для поддерживания на плаву созданного ими бизнеса, не безвольная игрушка, а человек со своими чувствами. Если они не могут принять такого сына, то сын не должен принимать таких родителей. Всё, о чём он думал по дороге домой, это реакция Чимина. Юнги не знал, как тот в действительности отреагирует на новость, хоть и был согласен на уход. Не каждый день тебе говорят, что он ушёл из дома и больше не вернётся туда. И вряд ли Чимин хотел бы услышать все те слова, что слышал Юнги от матери лично.       Открыв дверь на чердак, Юнги замер, глядя в глаза вскинувшему Чимину. Пацан подскочил со стула, бросив рисунок, и неспеша подошёл к нему, не отводя взгляд. На лице застыл вопрос.       — Ты вернулся? Забыл что-то? — но глаза говорили другое. Чимин понял по выражению его лица настоящую причину и просто машинально выдал вопрос.       — Я ушёл. Насовсем.       Юнги смотрел на мальца и пытался прочесть его чувства, но тот молчал. А потом он мягко притянул его за запястье ближе и вжал в себя, поглаживая волосы на затылке.       — Мне жаль, Радуга, — прошептал он в висок. — Так будет лучше.       — Совсем всё так плохо было? — уткнулся Чимин носом в шею и окольцевал Юнги в объятиях, прижимаясь крепче. — Знаю, они не слушают. Я же говорил, — приглушённо в шею, тычась носом.       — Я должен был попытаться, по крайней мере, — чуть отстранившись и перестав утешать, Юнги взял лицо Чимина в свои ладони и, глядя в глаза, добавил: — Ничего, всё будет хорошо. Не пропадёшь, ты упрямый и сильный, Радуга.       Глядя в блестящие глаза, которые с надеждой смотрели на него, Юнги элементарно захотелось согреть, пожалеть и осыпать пацана, не знающего любви нигде в этом мире, теплом. Он мягко накрыл чужие губы и ласково поцеловал. Чимин тут же обмяк в его руках и покорно приоткрыл рот. Удерживая его лицо обеими ладонями, Юнги томительно медленно втянул нижнюю губу, пососав её, прошёлся поверх языком и скользнул в рот, встречаясь с влажным жаром. Чимин прижался ближе, жадно сжал ткань толстовки на спине и подался вперёд, с каким-то упоением причмокивая в ответ. А потом отстранился и тяжело дышал, желая прочесть в глазах причину поцелуя. Но не получил, не понял.       — Поехали к фонтану, — тяжело выдавил он из себя, пытаясь унять сердцебиение. — Я хочу сейчас туда. Хочу запомнить этот день.       — Радуга… — Юнги нежно погладил по волосам снова, рассматривая собственное лицо, но больше не видел себя. Только Чимина — пацана, ворвавшегося в его жизнь вихрем, закрутившего привычный расклад вещей и поставившего всё с ног на голову. Упрямого, вредного, бестолкового и милого… Искренне открытого и готового впитывать в себя, поглощать любое проявление любви в свою сторону. — Поехали, — приглаживая белоснежную чёлку на лоб.       Юнги впервые не захотелось зализать на своём лице волосы назад. Потому что перед глазами был не он. Чимин не носил такую причёску. Потянув за руку, Юнги прихватил ключи от машины и спустился вниз, крепко удерживая ладошку вплоть до открытия автомобиля.       Чимин в этот раз хоть и нервничал, но справился намного лучше, будучи за рулём, чем в первый раз, пока следовал навигатору. В разгар выходного дня на набережной, куда им пришлось ещё пройти пешком от парковки, было полно народу. Кафе забиты людьми, на небольшой развлекательной сцене возле достопримечательности города играла романтическая музыка, а на смотровой площадке, несмотря на холодную погоду, было полно людей. В основном туда-сюда сновали влюблённые парочки, гуляющие в парке неподалёку, которые приходили смотреть программу фонтана, собираясь каждые полчаса.       — Днём он не такой красивый, как вечером, но мне всё равно, — задумчиво произнёс Чимин, спрятав замёрзшие руки в карманы кожаной куртки. — Для меня он и так красивый, я вижу радугу. Правда же, красивый? — обернулся он на рядом стоящего Юнги, желая получить одобрение сказанному, но тот не смотрел на мост. Юнги смотрел на него. Внимательно, задумчиво разглядывал лицо, прежде чем кивнуть.       — Правда. Красивый. Даже если не видно радуги. Ты прав, Радуга.       Воздух был насыщен речным запахом воды, а от колышущейся глади веяло холодом. Юнги не смотрел на мост и более чем уверен, что Чимин не понял его слов, адресованных именно ему. А потом обошёл сзади, прижался к спине, обнимая, и положил подбородок ему на плечо.       — Юнги, — встрепенулся испуганно Чимин, — тут же люди! Они увидят нас. Прекрати. Отойди, — вертя головой по сторонам, пытался высвободиться из объятий.       — Угомонись, Дэш. Всем плевать, что я тебя обнимаю. Когда ты уже это поймёшь? — Юнги прижал того ближе, сцепив руки на животе, и натянул на них рукава толстовки, желая спрятаться от холода. — Так теплее.       — Но… — пытался он протестовать. — На нас все смотрят, — шепнул он в сторону, чуть повернув голову к плечу. — А если аджума какая заметит? Нас сумкой отметелят!       — Им нет дела, чем ты занят, если ты не демонстрируешь развратное поведение. Вот если мы будем сосаться тут, вот тогда могут, — Юнги с издёвкой чмокнул того в шею, наблюдая возмущение покрасневшего Чимина, которое тот пытался скрыть от посторонних взглядов, и усмехнулся. — Ты не в школе. Ты не дома. Всем просто плевать на то, что ты другой. Им плевать с кем ты стоишь, спишь, встречаешься. Никому нет дела ни до тебя, ни до твоих проблем, Радуга. Запомни это. Каждый здесь думает только о себе. Ты никогда больше не встретишь этих людей. Так зачем переживать о том, что они подумают? Их мнение неважно. Помнишь? Неважно, Чимин.       Чимину было неловко. Юнги видел, как тот первое время озирался, пытался уловить на себе осуждающий взгляд и нервничал. А он, продолжая его обнимать, спокойно упирался подбородком в плечо и смотрел на брызги воды, насыщающие воздух влагой. Гнетущее настроение после ссоры с родителями Чимина понемногу отпускало, а в душу пробиралось тепло, излучаемое пацаном. Перестав суетиться, тот заворожённо смотрел на бьющие струи воды, которые в свете дня казались совсем обычными, а Юнги подсматривал за ним и умилялся.       — Знаешь, ну и пусть. Ты прав, Юнги, справимся сами. Не нужны платные учителя, я и сам тебя подтяну в учёбе. Мои работы понравились, и меня взяли на подработку. Даже аванс перевели и купили пару моих рисунков. Так что теперь моя очередь тебя кормить, — прозвучало с какой-то гордостью. — Мне с моими баллами чтобы поступить нужно всего лишь подать заявку, принести рисунки и сдать творческое собеседование, оставшиеся месяц-два уже не сыграют роли. А вот тебе без хороших отметок придётся сдавать экзамены. Я сдам, не переживай.       — Ты-то, может, и сдашь, а я вот твоё творческое собеседование не сдам, — уныло проговорил Юнги и поднял голову с плеча. — Они попросят меня что-то нарисовать или объяснить, а я что? Я только на заборе могу нарисовать…       — Ну и ладно, завалишь ты его, значит я буду на платной форме учиться. У меня теперь подработка есть. Накоплю. Не страшно, — а потом, хохотнув, добавил: — Если я буду все деньги отдавать за учёбу, то буду с тобой вечно жить. Меня это устраивает. Будешь кормить меня и одевать, если завалишь мой экзамен, понял! Ты попал в рабство, Юнги.       — Дэш, — хлопнул по бедру ладонью, — не борзей, засранец, а то выставлю за дверь с вещичками, и коту под зад дам, чтоб летел впереди тебя.       — Эй! — наигранно возмутился Чимин, разворачиваясь в объятиях к Юнги лицом. — Ладно кот, он ссыт через день мимо лотка, а меня-то за что? — игриво улыбаясь.       — Что этот мудак делает?! — Юнги аж перекосило от услышанного. Он думал, что лёгкий запах кошачьих испражнений, который стоял в квартире — это просто халатность Чимина в уборке. Как бы понять можно — за пацаном всегда мамка убирала, и тот не приучен к порядку. А оказалось, что кот намеренно ссал мимо лотка. Юнги уверен в том, что этот волшебный гад делал это специально. Ему на зло. — Пиздец шерстяному. Носом его по всему лотку протащу! Будет дерьмо жрать у меня, — Юнги, ругаясь, уже пошёл в сторону парковки, когда Чимин налетел на спину и запрыгнул сверху.       — Не позволю! — смеялся он, обнимая Юнги за шею и скрестив ноги на животе.       — Да слезь ты с меня. Я маленький, вообще-то, — пыхтел Юнги, пытаясь освободиться от тяжёлой ноши на спине. Он прямо сейчас хотел поехать домой и тягать кота за хвост по всему чердаку. — Щас рухну, Дэш, слезай говорю, у меня ноги подкашиваются! — Юнги вывернул руку за спину и похлопал того по заднице, уже хрипя от натуги.       Чимин спрыгнул на землю и хотел было продолжить милые пререкания, но в кармане зажужжал телефон. Юнги видел, как расплылось в улыбке милое лицо, как в глазах появились искорки смеха, когда ему развернули телефон и дали прочесть сообщения.       Тэ-Тэ: «Какого хрена, Чимин? Я пришёл, тебя нет, но сидит этот придурок!»       А ниже крепилась явно пойманная исподтишка неудачная фотография Чонгука, сидящего на унитазе.       Тэ-Тэ: «Он угрожает моей промежности. Тащи свою жопу домой, Пак Чимин, потому что я боюсь за свою! Бегом!»       ЧимЮн: «Едем, ахаха, держись, друг»       Тэ-Тэ: «Сука, мне пиздец! Он вышел из туалета…»       — Юнги, кажется, Чонгук сейчас Тэхёна покалечит… Нам надо домой. Срочно!       — Чёрт, я забыл про малого, — хлопнул он рукой по лбу. — Мы договорились же, что на выходных увидимся. Вот блин, тоже мне, чего он не позвонил… — проговаривая в никуда, он быстрым шагом пошёл к парковке. Свидание, если его можно было так назвать, пришлось закончить. Скорее всего, что это именно оно, Чимин вряд ли понял, а Юнги не спешил растолковывать бестолковому пацану своё поведение. К тому же и сам не совсем был уверен, что у них эти отношения сложатся, пусть он и согласился жить с ним. Как подсказывали обстоятельства, совместное проживание могло затянуться надолго, поэтому спешить было некуда.       Уже у самого дома и когда они поднимались по лестнице на крышу слышалась ругань. А потом всё разом стихло, и Чимин испуганно обернулся на Юнги, а потом метнулся перескакивать через ступеньки разом по две. Ответить мальцу было нечего, потому что ну не знал он эту сторону брата, когда тот с кем-то ругался, как и не знал, как Чонгук себя вёл в стычках с другими. Поэтому поспешил следом. Но едва они, запыхавшись, распахнули дверь, перед глазами сидели два напыщенных индюка, скрестив руки на груди. Оба отвернулись друг от друга и молчали, хоть по лицам было видно, что вот-вот готовы взорваться. Кровать была смята, местами валялись разбросанные вещи и пару тазиков на полу. В комнате явно была потасовка.       — Хён! — Чонгук подскочил первым и метнулся по привычке к Чимину.       — Это туда, — указал Чимин в сторону Юнги.       — Хён, что эта козлина здесь делает?! Он сфотографировал меня без разрешения и отказывается удалять! Ты говорил, что выгонишь их, — указал на хохотнувшего Чимина, а потом и на фыркнувшего за спиной Тэхёна.       — Да что ты там вякаешь! — вскинулся Тэхён, вскочив с кровати. — Ты сразу кинулся на меня с кулаками, даже не попросил по-человечески! А теперь брату ябедничаешь, стукач! И вообще, ты должен извиниться передо мной. Ты скрутил мне руки и угрожал расправой, когда я отказался разблокировать телефон. Это больно было, вообще-то, — с умным видом уперев руки в боки пыжился Тэхён. — Выгнать он нас собрался, ишь какой, деловой, — окидывая взглядом с ног до головы. — Хочешь своё унитазное фото в гугле найти?!       — Выгнать? Ты собирался меня выгнать? — вскинулся Чимин, оборачиваясь на Юнги, поражённо хлопнув глазами. — Это правда, Юнги?       — Куки, по шее получишь, понял меня! — пригрозив брату пальцем, а потом повернулся к Чимину. — Это было… раньше? — виновато так, и криво улыбнулся.       Но лицо Чимина тут же стало угрюмым, мышцы расслабились, а Юнги почувствовал себя неловко, зная, как неприятно это слышать. Ведь он действительно ещё несколько дней назад планировал избавиться от них, как только обмен произойдёт в обратную сторону. Кто ж знал, что они мало того, что смогут найти общий язык и перестанут бесить друг друга, так еще и поцелуются, а Чимин начнёт ему нравиться.       — Тэхё-ё-ён, — заискивающе протянул Чимин, не отрывая убийственного взгляда от Юнги. — Ты знаешь, что делать…       Не успел Юнги перевести взгляд на по-идиотски хохотнувшего Тэхёна и заметить хищно расползающуюся ухмылку, как Чимин прыгнул ему на руки, повиснув на шее. Естественно, слабое тело не выдержало неожиданного напора, и ноги подкосились. Чимин вместе с ним завалился на пол, прижал к полу и напрягся, удерживая его, сидя сверху.       — Я держу его!       Тэхёна просить дважды не пришлось. Он от души дал Чонгуку подсрачник и отбежал в сторону, обхохатываясь при этом. Что-что, а ловкости этой мартышке было не занимать, потому что Чонгук сколько ни гонялся и зло матерился — поймать не мог. Тэхён, как тот сайгак, скакал то на кровать, то с кровати, изворачиваясь от рук. Даже на ходу сбросил с себя толстовку, за которую Чонгук успел ухватиться, и остался в одной футболке, продолжая того дразнить. Юнги же, придавленный собственным телом, которое ещё и напрягалось, силясь не дать ему встать, тоже смеялся с серьёзности Чимина. Тот прикрикивал и подначивал Тэхёна продолжать экзекуцию над Чонгуком, ёрзая на нём. Смех смехом, но от таких телодвижений у Юнги встал. Он решительно вскинул бёдрами вверх, демонстрируя проблему. Толкнулся пахом в сидящего на нём Чимина. Тот поначалу не обращал на него внимания и орал в сторону: «Выгнать он нас хочет, врежь ему под зад ещё, Тэхён!», а потом, когда осознал, что упёрлось ему в зад, округлил глаза.       — Не понял, — растерянно так произнёс он, встретившись взглядом с улыбающимся распятым Юнги.       — А что ты хотел, Дэш? Ты оседлал меня, скачешь на члене и думаешь, я железный? Пу-бер-тут, — исковеркал он слово, улыбаясь.       — Вот же ж, извращенец! — шлёпнул он его по груди ладошкой. И встал.       Пока Юнги поднимался с пола, Тэхён всё же был пойман в капкан из цепких рук Чонгука, и его быстро скрутили в узел. Послышался жалобный скулёж и довольное рычание брата. Тот, уложив Тэхёна лицом в пол, придавил коленом меж лопаток и крутил руки, выворачивая их в разных местах, наслаждаясь чужими воплями. Даже жалко стало. Юнги поторопился на помощь. Впервые не на помощь брату. Тот и сам прекрасно справлялся, чем он, несомненно, гордился. Прибавилось уверенности, что Чонгук и сам кого хочешь мог обидеть, взбреди ему такое в голову. Тревога за его пребывание в интернате сходила на нет. Чонгук впервые показался ему не тем самым младшим братом, о котором надо было заботиться и переживать, не обидел его кто, а скорее братом, который будет следовать за ним плечом к плечу.       — Да отпусти ты его, Куки, — трепанул он его за руку. — Ты же видишь, он шутил. А ты серьёзно больно делаешь. И почему ты не позвонил мне? Да, мы договаривались о встрече, но у меня планы могли измениться.       — Шутил?! Он сфотографировал меня на унитазе без штанов! Отказывается удалить фото, оскорблял меня и ведёт себя здесь, как дома! Бесит просто, — зло шипел Чонгук, напоследок крутанув палец перед тем, как встал. — А не позвонил, потому что у кого-то сел телефон, и ему не дозвониться. А ещё у кого-то, — уже умничая, указывал на Чимина пальцем, — я до сих пор в бане. С каких пор ты стал их защищать?!       — А, ой, — Чимин тут же схватился за телефон и стал в нём рыться.       — Ладно, ладно, он всё удалит, успокойся уже. И извинится, потому что я попрошу. — успокаивал брата Юнги, протянув руку кряхтящему Тэхёну и помогая встать. — Верно же? Удалит, — обратившись уже напрямую к Тэхёну, с нажимом, — и сводит нас всех в пиццерию, потому что он мой друг.       Юнги специально обозначил Тэхёна, который вступился за него в школе, как друга. Чонгуку это явно не понравилось, потому как брат скривился, а вот Чимин очень даже оценил. В общем-то, его ушам и предназначались эти слова. Юнги хотел, чтобы бестолковый пацан услышал, что они стали для него кем-то большим, чем просто случайные вынужденные попутчики в жизни. Хотел, чтобы малец услышал, даже несмотря на недовольство брата, который хотел уколоть их незначимым статусом.       — И не подумаю! Да щас, ещё и угощать этого козла! Он руки крутит, а я его кормить ещё буду?! Пф, — фыркнул он.       — Ты не дослушал, Тэхён, — сжимая плечо. — В пиццерии мы купим не только пиццу, но и пиво. Верно, Чимин? Ты же у нас с документами и старше девятнадцати…       — Пиво? — вскинулся Тэхён и тут же обернулся на Чимина, хлопая глазами. И прежде, чем тот успел ответить, полез в карман за телефоном. — Что ж ты раньше не сказал! С этого и надо было начинать! Удалить? Как скажешь, я ещё такую сделать могу, а с пивом не могу, — демонстрируя фотографию Чонгука, он удалил её под смех Юнги.       — И поедем мы на такси, — подытожил Юнги, хитро косясь на Чимина. — Поднимешь ему рейтинг своими звёздами, — ткнув пальцем в Тэхёна. — Он не пьёт сегодня. Плохо ведёт себя, когда нажрётся, — и снова хитро поглядывая на возмутившегося Чимина.       — Это как? Ты что, уже и нажраться без меня успел, сволочь?! — воскликнул Тэхён. — У-у-у, жрец спермы, я припомню.       Чимин лишь смущённо отвернулся, не желая отвечать и скользнув по нему взглядом. Юнги догадался, что тот позвал Тэхёна в гости, чтобы именно этим и поделиться, но не рассчитывал на его возвращение. Сплетник хренов.       По дороге в кафе Тэхён то восхищался умениями Чимина водить и тем, как круто тот выглядел за рулём, то пихался с Чонгуком локтями из вредности в своём желании занять больше места в полупустом автомобиле. А Юнги мысленно оценил улучшившиеся навыки — Чимин с эффектом отличника следил за дорогой и не нарушал правил. Юнги вот о себе такого сказать не мог, водились за ним грешки. В пиццерии желание насолить другому дошло до того, что не успели они зайти, как Чонгук побежал в туалет, а Тэхён следом. И подозрительно быстро вернулся. Юнги тогда не особо понял этих телодвижений, да и не хотел особо понимать. В голове крутились мысли о Чимине, а в груди подмывало от желания схватить того за руку или просто обнять. Всё же ссора с матерью толкала его проявлять заботу о пацане.       — А знаете, что? Давайте в другое место пойдём, — выдал вдруг Тэхён и потащил их за руки на выход, пока они стояли у кассы и выбирали наполнение для пицц.       — А Чонгук? — вскинулся Чимин.       — А он… — махнул рукой и, пока Юнги не видел, многозначительно округлил глаза, намекая на поддержку. — Ему срочно надо было уйти, в общем. Попросил передать, что жаль и всё такое, но как-нибудь в другой раз. Сказал «проблема у друга» и убежал. Вот такой вот брат у тебя несерьёзный, Юнги, — нагло врал он, глядя в глаза, и продолжал вытягивать их на улицу. — Здесь, я слышал, тараканы по ночам бегают, как кони, по столам. Место, короче, не очень, пошлите в другое.       — Странно это, не похоже на Чонгука, — задумчиво произнёс Юнги. Но доверился Тэхёну, зная, что если бы брат потерялся, то позвонил бы на его номер. Чимин ведь его разблокировал. Через пару зданий было ещё одно кафе, куда Тэхён почти не глядя запихал их. А Юнги всё же взял пацана за руку, чтобы тот не отставал от них.       — Вот тут, да, отличное место, — но едва они сели за выбранный столик, как в дверях нарисовался Чонгук. И, сцепив челюсть, глядя исключительно на Тэхёна, которому враз поплохело, подошёл к ним.       — Чонгук? Тэхён сказал, что тебе нужно было уйти, — растерянно произнёс Юнги.       — А кое-кто, походу, неправильно меня понял, — больно сжав плечи Тэхёну, нависал над ним Чонгук. — Верно? — и надавил сильнее на затылок пальцами, да так, что тот весь сжался и, заскулив, всё подтвердил. — Чимин, телефон проверь, он выключился резко, — с намёком на покрасневшее лицо.       — А, да, да, наверно, сел просто, — Чимин тут же вскочил, отбирая у Тэхёна телефон из рук. — Я за пивом.       — А ты, сволочь, — шепнул Чонгук на ухо Тэхёну, пока садился за стол. — Ещё раз запрёшь меня в туалете шваброй — я эту швабру тебе в зад затолкаю! Понял меня?! — и под столом уже до боли сжал колено рукой.       — Или я тебе, меня оба варианта устраивают. Не напугал, — и, подмигнув оторопевшему Чонгуку, сбросил руку со своего колена. — Руку убрал, пока я не завёлся. Будь душкой и благодарным за угощение, Ку-ки, — перекривил он его прозвище.       Хоть до конца вечера от этой парочки и летели искры, посиделки прошли довольно неплохо. Юнги поближе узнал и самого Тэхёна. Теперь ему было понятно, почему эта парочка спелась и стала друзьями. Что Чимин, что Тэхён были в какой-то степени одинаково безрассудны, любили дурачиться и по большей степени безобидны, хоть и чудили. Чонгук же бычился, злился и ревновал. Именно ревновал. Юнги понял это по взглядам, кидаемым на Чимина, стоило ему коснуться руки, подать салфетку или сжать плечо, поддерживая шутку. Ревновал к вниманию, которое теперь приходилось делить, а Тэхён подтрунивал и выводил, помогая избавиться от скопившейся злобы, принимая удар на себя. Казалось, что Чимин, что Тэхён чувствовали друг друга и не сговариваясь помогали. Стоило Чонгуку почти безобидно огрызнуться на Чимина, как тут же получал от Тэхёна укол какой-либо фразой. Не обошлось и без происшествий. Тэхён вывернул на него стакан с пивом, замочив Чонгуку штаны, и еще и отчитал его, едва дышащего от злобы, за то, что тот подсунулся под руку. А потом, улыбаясь извращенцем, стал помогать промакивать салфетками мокрое пятно в паху. Юнги от смеха даже упал на стол, когда Чонгук взбрыкнул от недовольства, едва чужая рука стала натирать ему причинное место. А потом краснел, как помидор, остаток вечера, когда Тэхён на помощь намекал.       Чимин в тот вечер не пил, пока они сидели в кафе, и даже не пытался выпросить глоток. Возможно, просто не хотел после попойки накануне вечером. Развёз всех по домам и с каким-то умиротворением на лице сел за свой планшет рисовать. Юнги же едва добрался до кровати и, понаблюдав из темноты за сосредоточенным лицом, неотрывно глядящим в яркий экран монитора, отключился. Когда именно Чимин лёг спать, он не почувствовал. Чужое тело не страдало от бессонницы и ноющей боли в плече и уставало куда быстрее. А родные запахи собственной постели действовали умиротворяюще. Юнги засыпал сладко с лёгкой улыбкой на лице, чувствуя себя счастливым.