Фонтан радуги

      Кот снова спал между ними, свернувшись в клубок, но уже где-то в ногах. Чимин проснулся от дребезжащего звука урчания и брюзжания Юнги на животное. К дичайшему удивлению, тот сидел на кровати, гладил чёрного кота и почёсывал ему загривок, отчитывая за лоток. Точнее, угрожал расправой, если «шерстяной мудень» не одумается ссать куда попало. И разговаривал он с котом, как с равным, будто тот его понимал.       Просыпаться с кем-то, да и вообще делить одну кровать, для Чимина было довольно непривычно. По обыкновению он сам любил раскинуться на всём пространстве постельного, согнуть ногу в колене, да и вообще лечь по диагонали. А тут приходилось ютиться у стеночки, постоянно сталкиваться коленями, да и вторую подушку не затолкать между ног, как и то же одеяло. Ладно бы, если они ещё были в отношениях, то можно прижаться к спине, закинуть ногу на Юнги и использовать его тело как ту же подушку. Но они не были. Если бы Чимин прижался со спины, обнял, то скорее всего получил бы нагоняй от вредного таксиста. Поэтому как-то стеснялся, а точнее — боялся получить отказ на свои притязания. Приходилось осторожничать. К тому же Юнги вчера намекал, что когда он напился, то плохо себя вёл. А в понимании Чимина — это был толстый намёк на его настырность, которая, возможно, не приветствовалась или напрягала. Но Юнги сам его вчера целовал, сам обнимал и сам таскал за руку. Чимин был в растерянности и просто не знал, как воспринимать чужие знаки внимания и тут же следующий за ними стёб. Поэтому он решил не делать лишних поползновений в чужую сторону, как бы ему ни зудело, а понаблюдать за настроением Юнги — лучший выход из ситуации. Чимин и так себя едва сдерживал, чтобы по пробуждению не чмокнуть того в щеку и не навалиться на спину. Ему хотелось, очень. Все мысли крутились вокруг поцелуя с порога, вокруг клуба с их рукоблудием и вокруг резко ставшего до ужаса милым таксиста. Такого ласкового, заботливого, что Чимина аж подмывало застолбить территорию табличками «Осторожно, злая собака Пак Чимин, откусит руку каждому, кто протянет её к частной собственности!», но он держался.       — Доброе утро. Вы, я смотрю, подружились? — потягиваясь на кровати, мычал он спросонья от удовольствия.       — И тебе. Не сказал бы. Делаю ему предупреждение, если не хочет получить тапком по жопе.       На этих весьма нелестных словах кот горделиво задрал хвост вверх, будто действительно понял, о чём речь, и спрыгнул с рук Юнги на пол. Чимин временами и сам стал подозревать животное в волшебном происхождении, и что именно он поменял их телами. Слишком подозрительно тот иногда себя вёл. Вот прям как сейчас, когда прямиком пошёл в лоток, присел, вздёрнув хвост вверх, и гадил, глядя на Юнги. Только вот вышло всё не совсем так, как хотелось бы. Нужду кот справил в нужное место, по озвученным правилам, а вот когда зарывал свои грязные делишки — слишком активно это делал. Специально. Кошачий наполнитель буквально вылетал из лотка в разные стороны, подгребаемый лапами, когда Юнги гаркнул на него и ринулся останавливать вакханалию. Кот же, прерванный на сокрытии собственных отходов, недовольно мяукнул и попытался сбежать, но был пойман за шкуру.       — Ах ты, чудовище! — рыкнул на него Юнги, подняв на уровень своего лица. — Ты назло мне это сделал?!       Но едва он успел договорить, как понял, насколько неосторожным был. Кот, хоть и без выпуска когтей, серьёзно съездил ему по роже хуком с лапы сразу несколько раз и недовольно зашипел. Юнги выронил того от неожиданности и возмущённо обернулся на Чимина.       — Ты видел это? Видел?! Он мне по морде дал, вот же ж, гад такой! — серьёзно заявил он.       Но Чимин расхохотался и зарылся в одеяле, так ничего и не ответив, когда Юнги стал гоняться за животным по всей квартире с матами, а потом, выдохнувшись, запустил в того тапком, но не попал. Он весь завтрак слушал ворчание и непрекращающийся недовольный бубнёж. Даже когда сел за планшет, а Юнги стал прибираться в квартире, причитания не прекращались. То носки разбросаны, то лоток не так стоит, то наполнитель воняет, то вещи грязные в шкафу валяются, то плиту засрал, то крошки везде.        — Да надоело уже, — не выдержал Чимин, чуть забывшись, и сразу получил комком брошенных в спину свёрнутых носков.       — Алё, Дэш! Ничего не попутал? Ты тут засрался за целую неделю, пока меня не было. Так что слушай теперь! — возился он с мокрой тряпкой на полу. Вредный таксист снова вернулся. И куда только подевался тот милаш, что был вчера… Чимина чихвостили и вдоль, и поперек, не жалея его тонкую душевную организацию.       — Я вообще-то убирался, эй! — бросил он обратно комок в Юнги. — Это тяжело, вообще-то, когда не делал этого никогда.       — Ага, я ж и вижу, как ты убирался, — пыхтел он на полусогнутых ногах, когда в раскорячку проехался тряпкой по полу в одну сторону, а потом в другую к стене.       Только задница Юнги, задранная вверх, отсвечивала, когда Чимин сидел за столом, поджав ноги, а кот спрятался за планшетом, и оба пытались не мешаться. Решив, что молчание лучший выход из ситуации, Чимин, привыкший к нотациям дома, всё же внял здравому смыслу и заткнулся. Да и отыграться всегда успеет, мысленно представив, как будет давать Юнги непосильные, как ему казалось, задачи для решения. Уроки делать всё ещё надо было. И раз он стал его репетитором, то будет и у него возможность побурчать.       После уборки, когда квартира сияла и блестела, а постиранные вещи были развешаны на сушилке, Юнги, взмокший от пота, скинул футболку и стал отжиматься, а потом качать пресс. Чимин снова залип. Пока он сидел на жопе ровно полдня за планшетом, тот переделал все домашние дела и теперь занимался спортом. По натуге, с которой Юнги кряхтел, поднимая туловище столько раз, сколько Чимину и не снилось, он понимал, насколько тяжело ему было. На животе даже стали вырисовываться напряжённые мышцы, от которых в глазах загорелось вдохновение, поэтому, отбросив стилус в сторону, Чимин подошёл к нему.       — Я тоже хочу попробовать, можно с тобой? — застенчиво произнёс он.       — Нужно, Дэш. Ложись рядом и повторяй. Тебе даже легче будет в моём теле, — прохрипел Юнги, поднимая туловище.       Действительно, Чимину было легче. Раньше на уроках физкультуры в школе он едва ли не умирал, сдавая нормативы, а сейчас выполнять то же количество упражнений было намного легче. Он особо не жаловал спорт, но глядя, как напрягался Юнги ради того, чтобы сделать его тело красивее, просто не смог сидеть в стороне. А ещё он выпросил пару уроков выкручивания рук, восхищаясь его и Чонгука умениями заодно. Наверняка Юнги учил брата этим приёмчикам лично. Чимину хотелось и самому уметь так пальцы крутить обидчикам, аж обзавидовался весь. Ведь когда он вернётся обратно в своё тело, рано или поздно найдутся те, кто его оскорбит, пусть и не в школе. И, как сказал Юнги, он не должен это терпеть. Давать отпор и защищать себя — его прямая обязанность. Единственное, что отвлекало, так это отсутствие футболок на них. Чимин последовал примеру и тоже скинул верхнюю одежду, чтобы та не пропиталась потом. То небольшое количество вещей в шкафу, которое Чимину казалось ничтожно малым, стремительно заканчивалось, когда их стало двое. Менять футболки по три раза на день Чимин теперь не мог, вот и приходилось экономить с их чистотой.       Если заниматься, поглядывая на собственные мышцы с глупой улыбкой, было ещё ничего, то вот руки крутить, пытаясь заломить их за спину Юнги, невольно прижимаясь голой грудью к другому влажному телу, было неловко. Не каждый день об него потирался полуголый парень, демонстрируя приёмы рукопашного боя. Чимин как-то совсем забылся, что их как бы запоминать нужно было. Юнги стоял за спиной и скользил голой грудью по мышцам, объясняя суть залома, когда он для вида трепыхался. Ну или обтирался.       — Всё, Юнги, хватит, — сипло произнёс он, едва ли чужой горячий выдох в очередной раз обжёг кожу щеки. — Мне надо в душ, и я устал, — скомкано, сбегая при этом.       Чимин, пряча взгляд, вырвался из захвата и, не оборачиваясь, убежал в ванную комнату. Не говорить же ему, что от их телодвижений и потираний в домашних штанах уже явно выпирал член по самое не хочу. А это бы стало очень даже заметно, обернись он. И вообще, после того, что он испытал тогда, в кабинке туалета, и поцелуев с Юнги после, он в принципе остро реагировал на присутствие того в своём личном пространстве. Чимин заводился только от мыслей об этом, а если его ещё и поцеловать, как тогда с порога — так вообще обмякал в чужих руках и был согласен на любые эксперименты. Бери, не хочу. От того и стыдно стало, когда Юнги, вроде как без задних мыслей, учил его самозащите, а он, извращенец такой, только и мог думать о близости мокрого тела рядом, не говоря о горячем дыхании в затылок, щеку или ухо.       Промышляя рукоблудием под душем с ребром ладони во рту, лишь бы не стонать, Чимин сбрасывал напряжение. Даже стало интересно, сработает ли трюк с посасыванием пальца, но, увы, не сработал. Повторить былые ощущения не получилось, хоть он и пытался. Всё-таки когда сам себе сосёшь пальцы — немного не то. А вот созерцание члена с уже облезшей бабочкой в паху помогло куда лучше. Не помешал вид ни облезших крыльев, ни потрёпанного рисунка. Знание, что этот член принадлежал Юнги, что он вообще им пользовался с кем-то раньше и проникал этим увитым венами стволом в чью-то задницу, торкало Чимина не по-детски. В этот раз он представлял в своём воображении не поцелуи, как раньше, не обнажённое тело с чужим характером, не порно, на которое Юнги дрочил вечерами, а сам секс с ним. Если тот довёл его до исступления только ласками, то Чимину казалось, что займись он с ним любовью — ему потом не быть прежним. Он навсегда станет поклоняться одному вредному таксисту — Мин Юнги. Чимин и без этого был на грани мыслей о влюблённости. Думать, сколько он протянет в таком вот подвешенном состоянии, прежде чем полезет приставать со столбиком «занято» к Юнги, было невероятно тяжело. Чимин уверен, что надолго его точно не хватит. А если его отвергнут, то совместное проживание станет просто невыносимым.       Когда он вышел из душа с раскрасневшимися щеками и в одном полотенце, потому что не успел с собой ничего прихватить, скрываясь бегством, — Юнги всё ещё упорно занимался. Но замер, едва заметив присутствие, и так пронзительно долго смотрел, что Чимину стало не по себе. Взгляд отдавал вайбом хищника, а тяжёлый выдох через нос, когда он поравнялся с ним, чтобы достать из шкафа вещи, заставил сглотнуть ком в горле. Но Юнги быстро заморгал, отводя глаза в сторону, схватил футболку и побежал в душ. Чимину даже подумалось, что за тем же…       Только вышел Юнги оттуда совсем не в духе, хмуро смотрел из-под влажной челки, а дёрганные движения в готовке обеда и громыхание посудой выдавали плохое настроение. Тот был явно чем-то недоволен, ну а Чимин не рискнул спрашивать что не так. Лучше сделать вид, что он бестолковый, ничего не понимает, и продолжить заниматься своей подработкой.       — Юнги, посмотри, это ты. Издательство заинтересовалось историей с обменом, — Чимин стал листать зарисовки, как только над ним нависли, разглядывая изображения. И специально остановился на иллюстрации, где Юнги был в образе горничной. Может, так поднимет его настроение. Чимин, поджав губы, сдерживал смешки и ждал взрыва, но Юнги недовольно выдохнул, покосившись на него. — Не нравится? — хитро протянул он и задрал нос вверх, уже не сдерживая улыбку. Юнги как-то по-семейному запустил руку ему в волосы на затылке и почесал голову.       — Нравится, хитрая ты задница, Дэш, — и сам листнул дальше.       Чимин с закинутой головой смотрел, млел и любовался, считывая эмоции, когда тот внимательно разглядывал рисунки. А потом Юнги завис, листнув дальше, и чуть криво довольно ухмыльнулся.       — Так вот, чем ты тут занимаешься… Сцены 18+ со мной рисуешь, да?       — Чёрт, — Чимин тут же понял, о чём речь, даже не взглянув на рисунок, и хотел было вскинуться и заблокировать планшет, лишь бы скрыть свои преступные фантазии с Юнги в главной роли, но не успел.       Рука в волосах сжалась в захват — Юнги не позволил ему двинуться, продолжая рассматривать рисунок, листнул ещё парочку раз, просмотрев все неосторожно оставленные изображения с поцелуями, где они были в главных ролях, и тяжело задышал. А потом облизнулся, склонившись над закинутой вверх головой, и пылко поцеловал. Поймав его за подбородок и обездвижив задранную голову, Юнги скользнул языком меж алых губ. Хоть было очень неудобно, но Чимин растаял от жарких прикосновений и потянулся навстречу, сплетаясь с горячим языком. Так сладко, так мокро его целовали, что он плавился на стуле, как масло. Но поцелуй так же быстро закончился, как и начался.       — Тогда нарисуй и эту сцену, пусть это будет тебе вдохновением, — шепнул Юнги в распахнутые жаждущие продолжения губы и отпустил волосы.       Останавливаться на таком Чимину явно не хотелось, а поцелуй выглядел вполне законченным, к тому же с конкретным смыслом. Юнги уже отвернулся от него, собираясь сесть на кровать, но Чимин, будто ужаленный острым вспыхнувшим желанием, подскочил следом и развернул его к себе.       — Давай продолжим? Мне так нравится с тобой целоваться, пожалуйста, — хрипел он, разглядывая оставшуюся влагу на чужих губах.       — Дэш, если мы продолжим, то можем заиграться. Я и так не удовлетворён.       — Нет, считай это просто экспериментом. Помнишь, мы хотели попробовать перед котом… Давай сейчас. Просто эксперимент, без какого-либо смысла, — взмолился Чимин.       — Эксперимент, значит? Без смысла? Просто так, говоришь? — Юнги всё же отстранился и плюхнулся на кровать, упёршись руками в матрас позади себя.       — Да, — кивнул, не решаясь сделать шаг.       — И чего же ты хочешь от меня, Радуга? — усмехаясь, а в глазах плясали черти. Но Чимин не ответил, просто повесил нос и стал теребить в руках край футболки, не в силах озвучить мысли вслух. — Хорошо, садись рядом, — хлопнул Юнги по матрасу ладонью, приглашая жестом. Чимин тут же смущённо приземлился на край, а Юнги будто продолжал над ним издеваться. Приспустил штаны с бельём, совершенно не стесняясь наготы, и оголил привставший член. Взял Чимина за запястье и накрыл ладонью свой пах. — Можешь начинать, если так хочется, кот смотрит как раз, — опять с издёвкой в голосе.       Юнги сейчас проверял на выдержку его желание зайти в их играх дальше. Без какой-либо романтики, без поцелуев, просто чисто механически предлагал подрочить друг другу. Но Чимин хоть и был упрямым в своём вечном желании что-то кому-то доказать, именно так, как предлагали — не хотел. Не хотел, как это бывало ранее с Намджуном. Только не так, только не с Юнги. Сейчас, чувствуя в руке крепкое чужое возбуждение, он расстроился. Отвернувшись от Юнги и раз-другой проведя рукой по члену до основания, Чимин остановился. Хватка ослабла, и он убрал руку с паха.       — Я передумал. Не хочу больше. Не так, как с… — не договорил, запнулся и, всё ещё не глядя, попытался встать с кровати. — Не буду. Больше нет.       Но уйти ему не дали — Юнги дёрнул за руку, вынудив склониться над ним, и внимательно посмотрел в обиженные глаза, которые он усиленно прятал. Уже через пару секунд Чимина властно притянули за бедро и усадили сверху на колени. Жадно смяли зад, зарылись носом в шею, шумно втягивая воздух, и чуть отстранились.       — Без смысла не получится, Радуга. И ты это понял, молодец. Надо же, уже не такой бестолковый, как раньше. Горжусь тобой, — шёпотом в губы. — Научись говорить вслух, чего ты хочешь, я не читаю мысли, — жадно шаря руками по бокам и бёдрам, Юнги смял ему задницу и тяжело задышал.       — Целуй меня, я этого хочу, — томно глядя на губы. — Как тогда, в клубе, мне понравилось… очень.       Юнги дважды просить не пришлось, он пару раз заставил его качнуться на всё ещё голом члене, торчащем из штанов, и притянул за затылок. Чимин чувствовал чужую страсть, напор и ненасытность в поцелуях, когда невольно простонал, не сдержав эмоции. Юнги сосал ему губы, толкался языком, удерживая за волосы, и направлял рукой, помогая двигаться. С нажимом давил на таз, вынуждая его имитировать секс этими движениями, и удовлетворённо рычал в поцелуй. Чимин плавился в этих объятиях, как воск, и так же жадно отвечал, подмахивая задницей, потирался о чужое возбуждение. Губы переключились на шею, а рука Юнги занырнула ему в спортивки, высвобождая член. Его выгнуло, когда чужие пальцы резко сомкнулись на головке, сдавили её, и ладонь проехалась по стволу. Тут уже Чимин не сдержался и в голос замычал, выдыхая протяжный стон, потянулся рукой к члену Юнги.       — Я… я хочу приятно тебе сделать, — проскулил он, обхватив щёку крупной ладонью.       Но Юнги не ответил, лишь загадочно посмотрел и снова поцеловал, скинув руку с члена. На этот раз чужая ладонь за спиной скользнула под бельё и сжала ему оголённую ягодицу, потом вторую и надавила на сфинктер. Поцелуи стали жёстче, рука на члене двигалась томительно медленно, сжимаясь у основания и расслабляясь уже на головке, натягивая крайнюю плоть. Чимин извивался в руках, проезжался с напором по члену уже без напоминаний и подставлялся под нажимы пальца сзади. Его просто размазывало в жижу, когда Юнги его так ласкал, поэтому, окольцевав тому шею в объятиях, Чимин чувствовал себя бесхребетной амёбой, согласной на что угодно, что ни предложил бы Юнги. Но тот его не раздевал и даже под футболку не лез. Всё казалось таким правильным, а ласки настолько яркими и новыми, что он растворялся в чужих руках. Чимин только и мог, что пылко отвечать на поцелуи. Тяжёлое дыхание, которым они делились друг с другом во время поцелуев, сбилось напрочь, и Чимин не мог определиться, что ему больше нравилось. Палец, который массировал ему анус, или издевательски движущаяся рука на члене. Та просто безобразно медленно гладила, натирала и сдавливала головку, что ему от переполняющих чувств хотелось открыто скулить и умолять о большем. Ему настолько нравилась власть Юнги над его телом, что Чимин бесстыдно стонал в чужой рот, сидя на коленях, и толкался в руку членом. Казалось, он сходил с ума от этих откровенных ласк и старался доставить такое же удовольствие, что испытывал сам. Водил языком по шее, посасывал кожу, покусывал между срывающимися вздохами мочку уха и потирался о член.       — Возьми оба в руку, — шепнул он, прежде чем мокро толкнуться в ухо языком и присосаться к хрящику. — Ты такой сладкий, я с ума схожу, Юнги. Мне укусить тебя хочется, — и в доказательство слегка цапнул, а после мазнул по скуле губами, прикусил тонкую кожу и там и страстно присосался к пухлым губам, причмокивая их.       Послышался скулёж уже и от Юнги. Тот совсем, казалось, сорвался с петель в своей страсти и желании подмять Чимина под себя. Рывком уложил его на матрас, забрался сверху и стал тереться о член своим. Толкался меж широко разведённых бедер и, пару раз укусив за губу, рыкнул, вжимая в матрас. Зажал сразу два члена в ладонь и стал быстро водить по ним рукой. Чимин получал то, что именно хотел — поцелуев было более чем достаточно, а увлёкшийся Юнги в своей ненасытности и с нескрываемой похотью во взгляде даже стал кусаться и безжалостно терзать ему губы. Предчувствуя оргазм, Чимин не удержался, желая повторить опыт с пальцем, и поднёс руку к их ртам. Юнги понял без слов, обхватил пальцы губами и с каким-то остервенением принялся сосать их, потом губы и снова пальцы, лаская их языком. Чимин в этом безумии не всегда понимал, где именно те находились, но толкался ими в горячий влажный рот и шарил там. Эти поцелуи с пальцами во рту, когда он понимал, что те зажаты между их губ, и оба ласкали их языками, мешаясь друг другу, вкупе с движущейся рукой на членах и толчками бёдер просто выносили его на новый уровень экстаза. Так развратно, мокро и страстно он ещё никогда не целовался. Юнги сладко протяжно застонал, распахнув рот и щедро делясь дыханием, когда кончил первым. Пока он заливал член горячей спермой, Чимин смотрел, как Юнги с совершенно почерневшими глазами продолжал сосать, доводя его до исступления, и, глядя в глаза, размазывал по стволу вязкое семя с хлюпающими звуками. Ничего прекраснее Чимин не видел. Уже изливаясь следом на свой живот, он выдернул руку изо рта и впился в губы, промычав от волны оргазма. Спустя минуту тело постепенно обмякло от взрыва внутри и расслабилось, когда Юнги уткнулся ему во взмокшую шею, восстанавливая дыхание.       — Это получше будет, чем бесполезная дрочка в душе, с которой не приходит удовлетворение. Будь умницей, Дэш, обмойся и больше не щеголяй передо мной голым. Прояви снисхождение ко мне, я в теле озабоченного сексом подростка, это просто невыносимо, — Юнги поднялся на одной руке и тут же перехватил ладонь со стекающей спермой, не желая заляпать кровать, и скрылся в ванной комнате.       Чимин лежал на кровати, находясь в прострации с уже опавшим членом, местами заляпанным спермой животом, и ждал свою очередь в душ. Искусанные опухшие губы горели огнём, а в голове не было ни единой мысли, кроме понимания, насколько хорошо ему сейчас было. Вот так просто — горячая имитация секса, дрочка и такие ошеломляюще-развратные поцелуи вынесли его на уровень непринятия всего того, что он знал об отношениях. Разве такое бывает? Чимину казалось, что нет. Намджун Юнги в подмётки не годился с их бестолковыми зажиманиями по туалетам школы. Теперь он впервые в жизни был согласен с высказыванием таксиста о своей глупости. Если Чимин и заведёт с кем-то отношения, то теперь только такие, как предлагал ему Юнги. Только с таким отношением, как у таксиста к нему, с заботой о партнёре и взаимном удовольствии. Сейчас, глядя в потолок, у него раскрылись глаза. Чимин влюблялся однозначно, точно и бесповоротно в Юнги, и готов был отдаться ему, попроси тот его об этом в любом теле. И как только он мысленно это понял, где-то со стороны кухни мяукнул кот, привлекая к себе внимание. Да, тот смотрел всё это время на их телодвижения — Чимин был уверен в этом. И так удачно совпавшее с его мысленным выводом мяуканье убедило его в догадках Юнги. Кот был волшебником, скорее купидоном, если быть точным, а не демоном, как говорил таксист. Ведь необязательно соединяющее судьбы взаимной любовью божество должно быть с крылышками и голым задом карапуза со стрелами за спиной. Почему бы и не чёрным котом с жёлтыми глазами? Почему бы и не неудачником-купидоном, раз с первого взгляда не получилось? Чимин ничему уже не удивлялся.       Остаток дня прошёл в обстановке, которую Чимин мог бы назвать флиртующей. Оба улыбались, подтрунивали друг друга и были в хорошем настроении, даже несмотря на изнурительные занятия с уроками. Чимин терпеливо объяснял не только заданный материал, но и брал пройденный им ранее. Юнги местами тупил, не догонял, но он объяснял снова и снова, вспоминая, как тот так же проявлял терпение с практикой вождения. Хамить и бурчать совсем не хотелось. Покататься перед сном они тоже не забыли, поездив по ночному Сеулу. А потом уже перед сном Чимин позволил себе немного больше обычного — он обнял спящее тело и прижался к тёплой спине Юнги, когда закончил с рисунками.       А утром он проснулся уже один. Юнги бесшумно встал, оставил записку на готовом завтраке «Не забудь поесть, Радуга» и ушёл в школу. Чимин её перерисовал на планшете, сохранив образ милой бумажки, и несколько раз на дню поглядывал на ту на столе, поглаживая её пальцами. А потом, почёсывая кота, сидящего на коленях, озвучил свои мысли вслух.       — Господин Купидон, я влюбился, кажется, — с этими словами он схватился за телефон и отправил на свой номер сообщение с данными электронного счета, на который ему перевели аванс с подработки Юнги.       «Если нужны деньги, можешь пользоваться»       Уже во второй половине дня Чимин, решив для себя, что обязан убедиться в своих чувствах, схватил ключи от машины. Увидеть Намджуна было просто необходимым, чтобы точно знать, что больше не испытывал к тому абсолютно ничего. Будучи уже чуть более уверенным в своих навыках вождения, он подъехал к школе. Припарковался и стал топтаться у ворот, зная об окончании занятий. Вряд ли родители оставили платные уроки, на которых Юнги мог задержаться, решив его так наказать. Мимо стали проходить толпы учеников, а Чимин, улавливая на себе косые взгляды школьниц, в какой-то степени гордился привлекательностью Юнги. Кто бы сомневался, что брутальный вид таксиста привлечёт к себе внимание падких на красоту девчонок. А мысли, что он им не по зубам, заставляли его раздуваться от важности, выглядывая собственную знакомую фигуру из толпы.       Юнги шёл, поравнявшись с Тэхёном, и что-то весело обсуждал. На лице искрилась милая улыбка, глаза щурились от смеха, и Чимину было приятно наблюдать, что его лучший друг подружился с, возможно, будущим парнем. Он и сам заулыбался, глядя на чужое веселье, предвкушая встречу. Всё же хотелось ещё похвастать тем, что он приехал сюда сам, на машине. Но стоило им столкнуться взглядами, как со спины Юнги догнал Намджун уже у самых ворот, и Чимин перекинул взгляд на другого. Тот вальяжно закинул руку на плечо, приобняв Юнги.       — Ну что, Чимин, пошли, сходим, поедим, — донёсся до ушей знакомый голос.       У Чимина отвисла челюсть, а взгляд застыл исключительно на Намджуне. Тот впервые звал его куда-то сходить, помимо туалета. А точнее — звал Юнги на свидание. Открыто. Пусть это понимал лишь узкий круг людей, но Чимин знал это точно.       Юнги скинул руку со своего плеча, а до этого сиявшая весельем улыбка сползла с лица, и то приняло какую-то жёсткость, едва он подошёл ближе.       — Ты зачем приехал сюда, Дэш? — недовольно так.       Но Намджун оказался куда настырнее, чем Чимин вообще мог предполагать. Закинул руку снова на плечо и притянул к себе, обнимая. На этот раз было видно, как Намджун окинул его взглядом с ног до головы и вздёрнул носом. Кроме шока, который он испытал, глядя, как несостоявшийся парень обнимал теперь уже его Юнги (хотя бы мысленно), Чимину не понравилось. Когда он был непопулярным задротом в школе, тот даже не здоровался с ним прилюдно. И сейчас эта разница в отношении была настолько заметной, что стало тошно от самого себя. С этим человеком он мечтал начать отношения… А сейчас хотелось притянуть к себе Юнги и скривиться от отвращения, глядя на Намджуна.       — Я, кажется, тебя видел, — задумчиво произнёс Намджун. — Ты тот таксист, что забирал Чимина.       — Да, — кивнул Чимин. Он вежливо протянул руку и улыбнулся, когда Юнги фыркнул в очередной раз и сбросил руку со своего плеча. — Я Мин Юнги, его друг, приятно познакомиться, — Чимин перевёл взгляд на нахмуренного Юнги, который явно злился, поглядывая на них, взволнованно дышал и поджимал губы. Тэхён топтался рядом. — А ты тоже его… друг? — с волнением в голосе поинтересовался Чимин, заглядывая в глаза. Желая выудить признание, которое он так и не получил, из упрямства продолжал допытываться, не обращая внимания на поведение Юнги. — Я приехал за Чимином, хотел подвезти его домой. Он не говорил мне, что собирается идти с друзьями гулять. На улице холодно, и погода пасмурная. Вон, даже дождь мелкий срывается, — указав пальцем в небо, продолжал болтать.       — Да, в какой-то степени. Чимин у нас с недавних пор звезда в школе, но вместе с этим и колючкой стал. Я его зову прогуляться, а он отказывается, — Намджун потрепал Юнги за плечо и улыбнулся обворожительной улыбкой. Чимин завис, наблюдая эти изменения. Но сказать, что рад был этому — не мог. Как говорил когда-то Юнги, Намджуну нравился не он, и это отталкивало ещё сильнее. Тому нравилась неожиданная популярность, нравилась неприступность Юнги, вынуждающая его проявлять уважение, и тем самым провоцировалось желание завоевать. Намджуну нравился Юнги. Ему вот тоже.       — Да отвали ты от меня, Намджун, достал уже! Никуда я с тобой не пойду, сказал же. А ты, Дэш, не знаю, зачем приехал, но у меня дела. С тобой я тоже не поеду, так что сходите вместе куда-то, раз так хочется, но без меня. Я в этом не участвую, — Юнги, психанув, сбросил настырную руку Намджуна с плеча и зашагал от них в сторону остановки.       — Но ведь на улице дождь, Юн… Чимин! — крикнул он вдогонку, но тот лишь ускорил шаг, отдаляясь от них.       Намджун тут же слился, соврав о всплывших в памяти делах. Предсказуемо. А он так и остался стоять с Тэхёном под мелко срывающимися каплями и непонятливо хлопать глазами, глядя в удаляющуюся от них спину.       — Что это с ним? — обратился он к Тэхёну, который улыбался. — Я ведь подвезти вас хотел, а он разозлился и ушёл… Почему, Тэхён?       — Правильно Юнги-хён говорит, ты бестолочь, Пак Чимин. Поздравляю, тебя приревновали и упиздили злиться на весь мир куда-то в дождь. Милота какая! — и, хлопнув его по плечу, заскочил в машину. — Поехали кататься, раз приехал, лосось ты мой. Нефиг было Намджуну ручки жать и лыбу давить, придурок!