Фонтан радуги

      Чимин приятно удивил, когда не повёлся на предложение чисто механически друг друга удовлетворить. Поведись тот на провокацию, Юнги бы однозначно точно разочаровался в нём, но этого не случилось. Настроение и так плясало от раздражительного до умилительного, самоудовлетворение не помогало, а Чимин то и дело маячил перед носом. Мало того, что тело, в котором он находился, возбуждало, пощупай он себя за зад, чем тайком и занимался, так ещё и собственное полуголое маячило. Юнги на стену лез от сдерживаемых желаний. И понять, что именно не устраивало — не мог. Он постоянно испытывал какой-то дискомфорт, будто лёгкий навязчивый звоночек голода постоянно зудел в голове и не давал расслабиться. Чимин временами бесил просто тем, что находился рядом, в его укромном уголке, где он по обыкновению бывал наедине с собой и прятался от людей, а теперь это место приходилось делить с кем-то, на кого не взглянешь без желания зажать и трахнуть. Юнги не привык к отношениям, а о жизни в семье — уже и забыл. Но иногда просто не мог оторвать любующийся взгляд от мальца — тот забавлял своим весельем, искренностью и безобидностью. От вредного пацана не осталось и следа. А ещё Чимин смотрел на него совсем не так, как раньше. Без упрямства во взгляде, а скорее с послушанием, интересом и готовностью выполнить любую просьбу, желая угодить. Хоть это и подкупало, но одновременно и раздражало, потому что хотелось этим воспользоваться. Но в большинстве таких случаев — Юнги нравилось то, что он видел.       Когда Чимин сравнил его с Намджуном, пусть и не договорил этого, отказавшись дрочить, Юнги будто бы обжёгся теплом. В груди растеклась сладкая патока умиления и гордости за него. Некогда бестолковый подросток теперь понимал разницу в отношении и не хотел возвращаться к своему прошлому. А ещё Юнги тайно радовался, что Чимин так и не надел те парные браслеты от Намджуна, хоть он и напомнил о них. Но всё же эти недоотношения на стороне висели грозной тучей над ментальным состоянием Юнги. Чимин не спешил ставить точку на прошлом, и это был тот самый камень преткновения, который не давал сделать шаг навстречу. Они всё ещё были соседями по комнате, хоть и заигрались. Юнги всё чаще срывался — целовал, зажимал, и понимал, что с каждым разом тормозить сложнее, потому что ему нравилось. Чимин нравился. Оттого и злился на него. В планы совсем не входило заводить отношения, тем более с проблемным подростком, который свалился ему на голову и стал с ним жить, изменив привычный ход холостой жизни. Но вышло так, как вышло. Юнги против своей воли испытывал к тому что-то и понимал, что с каждым днём ситуация ухудшалась, а просвета в их совместном проживании не было видно. Учёба, а точнее шанс на неё, за который он был безмерно благодарен, уход из семьи Чимина и содержание теперь уже его самого привязывало Юнги невидимыми нитями к этому пареньку. И даже казалось, что у них действительно могло получиться всё задуманное ими. Та радуга на голове, которую он видел каждый день в зеркале, каким-то образом внушала и ему уверенность в лучшем будущем. Но сидеть на шее Чимина Юнги точно не планировал. Поступит тот за него или нет было неважно — наличие работы было обязательным. Этим и планировал заняться.       После горячей близости и душа настроение значительно улучшилось, но зудящее чувство голода осталось. Пока Чимин ему объяснял уроки, Юнги временами тупо пялился, забывая вникать, и едва сдерживал улыбку, вглядываясь в серьёзное лицо, но быстро одёргивал себя, стараясь не палиться с этим. Катание по городу поздно ночью вообще смахивало на миниатюрное свидание. В машине было тепло, уютно, и расслабляющая музыка дарила некое волшебство единения. Ему уж точно. В этот раз Юнги почти не нервничал. Уже перед сном он завороженно подглядывал за созданием рисунков, пока Чимин творил. Он обожал читать манхвы, охотился за коллекционными изданиями, а тут прямо у него под носом теперь уже до ужаса милый пацан с чистого листа создавал оживающую в воображении историю. Юнги любовался. Местами бубнил, конечно, советуя подправить диалоги по своему вкусу, и старался не подавать виду, насколько ему нравился этот процесс.       Проснувшись первым рано утром, он бесшумно смахнул мешающуюся чёлку со лба Чимина и аккуратно, едва касаясь подушечками пальцев, провёл по чужой щеке. Юнги понял — он тонул, влюбляясь. Даже вставать не хотелось. Так бы и лежал, пялясь на лицо, и улыбался.       — Мяу! — послышалось с одеяла в ногах, и он встретился с наглым взглядом жёлтых глаз.       — Тц! Убью, зараза шерстяная! Заткнись, пока за хвост не оттягал! Разбудишь ещё, — шипел он в ответ, а потом боднул ногой и тихонечко встал с кровати.       Первым делом насыпал мудаку корма, чтоб тот не орал, и отправился в ванную. Но, к его удивлению, кот не притронулся к еде, а едва Юнги вышел — тот не сводил с него взгляд, отсиживаясь в стороне. Все те пятнадцать минут приготовления омлета, скорее не для себя, а Чимину, этот демон за ним следил. Юнги даже стало не по себе. Но, закатив глаза после очередных переглядываний и демонстрации фака, он бесшумно оделся, зализал вызывающую разноцветную чёлку муссом назад и ушёл.       Школа встречала косыми взглядами по своему обыкновению, на которые Юнги отвечал с надменностью. Ублюдки, Соджун и Ёнсу, делали вид, что его не существует, и это более чем устраивало. Даже захотелось самому придраться. Так и сделал. Развернул чупа-чупс, наслаждаясь всё ещё божественным вкусом сахара на языке, и прошёл мимо. Но совсем не случайно пнул рюкзак одного из них, приставленный к парте, и остановился. В глазах читался вызов, а на губах расплывалась усмешка на одну сторону.       — Прости, не заметил, — с сарказмом в голосе сказал Юнги и довольно усмехнулся.       — Совсем оборзел?       — Или это проблема? Ты только скажи, — но как только один вскочил с места, Юнги подошёл вплотную и вздёрнул носом, медленно вытаскивая конфету изо рта. На удивление тут же вмешался Намджун, который своим комментарием испортил его настроение в момент.       — Привет, Чимин, — с улыбкой произнёс тот и одёрнул дружка, усаживая того на место. — Уверен, ты не нарочно, — и протянул руку, желая поздороваться с улыбкой на лице, которая была понятна только им двоим.       Юнги перекосило от отвращения, когда «террорист его душевного состояния» улыбнулся во весь рот и ждал ответа. Намджун стал с ним здороваться и делал это показательно для всех, игнорируя возмутившихся друзей. В последний их разговор Юнги именно в этом его упрекнул. Намджун хотел добиться расположения, вернуть Чимина, и ему это ой, как не понравилось. Юнги осмотрел его с ног до головы, вложил конфету обратно в рот и только фыркнул, отвернувшись, так и не пожав руку. Желание подоставать и дразнить ублюдков сразу же пропало. А Намджун, недолго думая, приобнял его за плечи и потрепал.       — Да ладно тебе злиться, мы просто шутили. Верно, ребят? Наш Чимин на нас обижается из-за этого. Шуток не понимает… — Юнги скинул чужую руку, продолжая упорно игнорировать сказанное, и сел за парту.       Урок физкультуры выдался той ещё гонкой на выживание — пробежать несколько кругов по полю в чужом теле было довольно сложно. Юнги задыхался, обливался потом, но уложился в норматив, чем порадовал учителя. На лице тренера читалось удивление, когда он пробежал мимо, а тот щёлкнул таймером и, замерев, разглядывая цифры, восторженно хвалил.       Намджун же в своём упорстве вернуть расположение, дождавшись его в раздевалке, неожиданно прижал к стене, оглядываясь по сторонам.       — Чимин-а, сладкий мой, может, ты уже сменишь гнев на милость, а? Разблокируй меня хотя бы в телефоне, я, вообще-то, соскучился по тебе. Ты меня всю неделю игноришь. Ни тебе поцелуев, ни мимолётной улыбки, только хамство одно. Я одумался, пересмотрел своё поведение, поэтому прекращай уже обижаться, ладно? — шепнул он в ухо.       — Блять, да уйди ты! И хватит тулиться ко мне, фу! — отпихивая тело от себя. — Сказал же, держи свой член при себе и не подходи ближе, чем на метр! — угрожающе пальцем в нос. — Иначе пизды дам, как и твоим дружкам, — скривился он от отвращения, припомнив случай в туалете, и был крайне возмущён чужой наглостью. Вернись Чимин в своё тело, эти домогательства не прекратятся, и Юнги это понимал. Настырный гад брал напором, а Чимин с таким не справится уж точно. — Сам решу, когда тебя разблокировать. Знаешь, не горю желанием лицезреть твой член по утрам. Тошнит после этого полдня! Отошёл от меня!       — Слушай, ну чего ты от меня ещё хочешь, а? Я и так иду навстречу, а ты колючки выставил. Ты же никогда себя так не вёл! Что с тобой?       — Поумнел, представляешь! — отодвинул его в сторону сам и пошёл за вещами. Раздеваться в этом месте Юнги резко перехотелось, тем более он был последним. Глядишь, этот террорист совсем кукухой съедет и снова засосёт его. Только от одной мысли о возможном Юнги почувствовал жар в груди от вспыхнувшей злости. Это была ревность.       — Да ладно тебе, давай сделаем, как ты хочешь, только скажи, — не отставал Намджун. — Я готов.       Юнги, едва сдерживая эмоции, лишь бы не наговорить лишнего, схватил вещи и направился к выходу. Намджуна хотелось ударить, оборвать все связи и высказать все, что он думал о нём. Но, к сожалению, это должен делать не он, а Чимин. Поэтому, с перекошенным лицом, он поспешил скрыться из раздевалки.       — Ну хочешь, пошли, сходим куда-то после уроков, ты же хотел этого! — вдогонку ему в спину. — Чимин, сладкий!       На этом злоключения тяжёлого дня в начале недели не закончились. Хоть придурки его больше и не трогали, и даже старались не смотреть в его сторону, в отличие от Намджуна, пялящегося на постоянной основе, осталась ещё одна проблема. Миён, которая видела и даже слышала оправдательные речи своей безответной любви перед дружками о внезапном дружелюбии, обжигала ненавистью во взгляде. Если Намджун смотрел голодным волком, желая его сожрать, то Миён смотрела таким же волком, желая разорвать. И вылилось это совсем не в то, что Юнги ожидал. Предупреждение прошло мимо ушей, а напрямую девушка не ввязывалась в стычку. Но от этого было совсем не легче. Сразу после физкультуры, едва он переоделся в чистую форму, как сел на стул и понял, что вляпался в жвачку. С соседних парт послышались женские смешки Миён и её подруг. Худшее, что могло случиться — это, как и говорил Чимин, была холодная война с не знающей меры девчонкой. Ту не прижать, руку не вывернуть и открыто не напасть. Юнги растерялся. Впервые он не знал, как ему быть и как усмирить жестокую ревнующую женщину. Если придурки потеряли интерес к нему, потому что не могли его унизить, опасаясь за собственную репутацию, то этой точно было плевать на все мужские правила в разборках. Она действовала из-за угла, тем самым унижая его, и посмеивалась с подружками в стороне.       Юнги молча вышел, одарив её презрением, и пошёл отдирать жвачку от штанов в туалет. А на большой перемене, когда уже казалось, что на этом пакости закончились, пока он удерживал поднос с едой и шёл к столику с Тэхёном — та толкнула его в плечо. Юнги выронил всё из рук и заляпал несчастные штаны снова. Отовсюду послышались смешки. Теперь уже не только от его класса, а от половины школы. Но самым громким был хохот Миён. Всё внутри него просто вспыхнуло огнём, пока он, глубоко дыша, пялился в заляпанный едой пол.       — Пиздец тебе, — ругнулся он под нос и, переступив через еду, подлетел к офигевшему Тэхёну. — Жвачка есть? — И, не дождавшись ответа, выставил в прошении руку: — Давай.       Тэхён лишь моргнул пару раз, криво ухмыльнувшись, и полез шарить по карманам. Выудил пластинку, всунув в руку.       — Что ты… — но договорить не успел.       Юнги быстро закинул ту в рот и разжевал, промычав от сладкого удовольствия, а потом плюнул в руку. Быстрым шагом в заляпанных штанах, которые даже не удосужился отряхнуть от прилипшей еды, он нагнал Миён и дёрнул за руку, разворачивая на себя.       — Ты, кажется, тоже меня не поняла, дрянь, — с этими словами он сжал чужие волосы в кулак, в котором была жвачка. Но понимая, насколько огромный пиздец устроит для чужих волос, Юнги изначально сжалился и ухватился только чуть выше кончиков. — Будешь его доставать, — забывшись, что Чимин это он, — в следующий раз я просто отрежу тебе прядь под самый корень. Поняла меня, сучка?       — Что? — вскинулась она, и с каждой секундой демонстрации слипшегося содержимого кулака, которое теперь безнадёжно впиталось в волосы, хапала ртом воздух, осознавая катастрофу. — Ты охуел?! — крикнула Миён в гневе.       — Ты меня поняла? — Юнги перебил на полуслове и, трепанув за шиворот формы, шепнул на ухо. — Я сказал, завязывай, дура, со своей травлей, или я сделаю так, что над тобой будет смеяться вся школа. В следующий раз подумай о своих волосах, прежде чем сделать мне что-то. Обещаю, я их отрежу, — и отстранился, скривившись в оскале. — И это будут ещё цветочки.       Уже не обращая внимания на женские вопли и притихшую столовую, он невозмутимо отряхнул штаны и вернулся за столик к Тэхёну. Тот молча с отвисшей челюстью придвинул к нему свой поднос с едой и совсем дебильно хохотнул.       — Угощайся, мой герой, — оглянувшись на вопящую одноклассницу. — Юнги, а можно я тебя обниму за это?       — Нет, — запихиваясь рисом.       — Тогда знай, эта стерва заслужила, а ты просто мой муд по жизни, — и тут же обернулся к нему назад. — Слушай, а Чонгук… он реально не ходит на свидания ни с кем? Я просто тогда слышал, как вы говорили об этом. Вот прям совсем? — переключаясь на более интересную ему тему.       — Зачем тебе? — удивился Юнги. — Вы же не ладите.       — Да так… просто, — почесав затылок, украл руками кусочек мяса с подноса, закидывая в рот. — Вы часто видитесь с братом? А номерок дашь? — продолжая допрос.       — По выходным. И нет, я не дам тебе его номер. Ты будешь доставать мне Чонгука, а ему непросто и без тебя.       — Может, я подружиться с ним хотел. Ну и ладно, я у Чимина возьму, — Тэхён и не расстроился вовсе, скорее ожидал получить такой ответ. — Твой телефон-то у него… Больно нравится мне ваша семейка. На первый взгляд козлы, а как присмотреться, так ничё такие… — снова хохотнул, воруя еду с подноса.       — Испортишь мне Чонгука — закопаю, Тэхён! Он ранимый, хоть и не показывает, понял меня! — угрожая палочкой в нос.       — Да, да, не вопрос, так, немного подостаю, ничего обидного, обещаю! — поддёрнув передний зуб пальцем. — Мы считай уже большая крепкая семья все вместе, — горделиво улыбнулся Тэхён, многозначительно подмигнув, и снова дебилом заулыбался.       После уроков Тэхён поравнялся с ним, не переставая шутить о сегодняшней впечатлившей его выходке с Миён, и уже в который раз хвалил, пересказывая сплетни с медпункта, где волосы всё же пришлось подстричь. Настроение было отличным, и, слушая Тэхёна, он улыбался. На глаза попался Чимин у ворот, и Юнги, встретившись с ним взглядом, понял, что успел соскучиться. Но налетевший со спины Намджун снова всё испортил. Чимин перекинул своё внимание на другого. То воодушевление, что он испытал секундами ранее, ухнуло куда-то вниз. Чимин смотрел не на него. Слушал предложение прогуляться и пялился во все глаза. Ревность неприятно обожгла все тело, и он ничего лучшего не придумал, как огрызнуться.       — Ты зачем приехал сюда, Дэш? — недовольно так.       Чимин пожал руку Намджуну, вежливо улыбнулся, представившись другом, и стал болтать. Юнги почувствовал себя лишним. То, что он видел — ему не нравилось. В груди жгли невысказанные чувства, а Намджун всё сильнее раздражал. Он скинул с себя чужую руку, но даже тогда на него не обратили внимание, так и не ответив на поставленный вопрос. Хотелось схватить Чимина за руку и утащить. Забрать себе, запретить разговаривать и даже смотреть в чужую сторону, оттолкнув Намджуна. Сказать, чтоб тот не подходил к ним, но его не замечали. Юнги недовольно отступил назад, продолжая смотреть Чимину в лицо, но ничего не изменилось. А потом понял, как сильно ошибся. Влюбился в бестолкового пацана, который так ничему и не научился. Обжёгся. Обидно.       — Да отвали ты от меня, Намджун, достал уже! Никуда я с тобой не пойду. А ты, Дэш, не знаю, зачем приехал, но у меня дела. С тобой я тоже не поеду, так что сходите вместе куда-то, но без меня. Я в этом не участвую, — Юнги, психанув, сбросил настырную руку Намджуна с плеча и зашагал от них в сторону остановки.       Внутри что-то лопнуло. Обида, ревность и злость растекались ядом по внутренностям, когда он, уже не слушая никого, ушёл. И плевать, что на улице срывался дождь, когда внутри всё горело. Юнги сел на первый попавшийся автобус и доехал до конечной остановки, пытаясь успокоить бушующие чувства внутри себя. А потом пересел, оплатив проезд любезно предоставленными деньгами электронного счета Чимина через приложение в телефоне, и поехал восстанавливать документы. Не только ID. Новый паспорт обещали выдать через пару дней, и, получив копию документа, он отправился подавать на права. Сдал теорию, оплатил налог и прошёл предварительный тест на знание машины. На следующий день был назначен практический экзамен, со счёта списано пятьдесят тысяч вон, и Юнги немного отпустило. Он, как и раньше, планировал работать по ночам в службе такси, пусть и не каждый день. Зависеть от Чимина, который променял его, не глядя, на Намджуна, Юнги не хотел. Он сожалел, что позволил себе больше, чем смог вывезти. Подпустил ближе, а теперь расплачивался за это непомерно большой ценой. Видеть Чимина сейчас не хотелось вообще, потому что вспыльчивая натура отказывалась слушать рассудок. Ведь они не пара, а Юнги не имел права даже скандалить, как бы ему ни хотелось, как и элементарно высказаться. Чтобы попросту не нахамить, домой он пришёл поздно ночью совсем хмурым в надежде, пусть и призрачной, застать того спящим. Но и в этом ему не повезло.       Чимин по обыкновению сидел за планшетом, когда он застыл в дверях, а затем встревоженно вскинулся, вскочил со стула и сделал пару шагов навстречу.       — Юнги! Ты вернулся, — прозвучало с облегчением в голосе. — Где ты был?       Он не ответил. Стоило услышать голос, увидеть озабоченное тревогой лицо — как чувства, которые Юнги не хотел испытывать, снова всколыхнулись. А вместе с ними и ревность. Жгучая. Как и понимание своих ошибок.       — Как погулял, Дэш, довольный хоть остался? — язвил он, окидывая квартиру взглядом. — Намджун твой докатился уже, на свиданки гулять зовёт, а я вот носом кручу, отказываю. Но ты не я, скажи, ты же морально кайфанул от услышанного, да? Этот придурок уже готов тебя по кафе тягать, лишь бы получить своё…       — Я не гулял с Намджуном, он сразу же ушёл. Только с Тэхёном. А вообще я за тобой приезжал, у меня хорошие новости для тебя были, — робко проговорил Чимин.       Ныряя носом в холодильник, Юнги продолжал язвить. Он осматривал нетронутые за день продукты. Чимин не ел. Снова.       — Да, да… Плевать мне. Почему не приготовил себе ничего?! — хлопнул он дверцей, психуя на пацана. Его почему-то это так разозлило, что Юнги не сдержался, прикрикнув на топтавшегося за спиной паренька. Чувства рвались наружу.       — Не хотел, я перекусил на улице. Почему ты злишься, Юнги? Я сделал что-то не так? — Чимин сделал шаг ближе и уже протянул руки вперёд, чтобы коснуться чужой груди, но Юнги отошёл.       — Да, не так! Всё не так! Не трогай меня! — скривившись. — Неужели так трудно о себе позаботиться? Почему я должен нянчиться с тобой, бестолковый?       — Зачем ты меня оскорбляешь, я же сказал, что поел, Юнги. Ты злишься, но я не понимаю за что! Из-за машины? Я был аккуратен, думал, ты порадуешься… Хотел показать, что могу выйти на работу за тебя.       — Не надо, я и сам смогу работать через пару дней, как получу права! — злость не отпускала. — Занимайся лучше своими делами и не лезь в мои. Рисуй, — махнул он рукой в сторону планшета. — Устраивай свою личную жизнь, она, я смотрю, и так налаживается!       — Но я ведь хотел помочь, — обиженно поджав губы, Чимин опустил нос.       — Не нужна мне твоя помощь, Дэш, ясно? Сам справлялся как-то до тебя, и справлюсь после, — от собственных слов вспыхнула обида. После… Почему-то он не готов был к этому после. Не готов отпустить. Но его никто не спрашивал, чего он хочет. Юнги, сжав кулаки, снова отвернулся к столешнице и глубоко задышал. Взгляд остановился на пустующей кружке, и, ведомый секундной злостью, он стукнул кулаком по столу. Да так, что та подскочила, звякнув, срывая этим едва сдерживаемые эмоции. Он схватил несчастную кружку и запустил её в стену. Осколки керамики разлетелись в стороны, а он развернулся к Чимину лицом. — Какой же я дурак, — выплюнул он, столкнувшись взглядом с испуганным Чимином. — Я забыл, что ты из другого мира, и такие, как ты, никогда не поймут меня! Не понимает он… — рычал он.       — Да что случилось?! Я стараюсь, как могу. Вчера же было всё хорошо, а сегодня тебя словно подменили, Юнги, я не понимаю. Из какого это я мира? Такие, как я, это какие? Почему ты говоришь такие слова? Это обидно, — шмыгнув носом, Чимин решительно шагнул вперёд и прижался к Юнги, окольцевав руками чужую талию. — Прости, если я сделал что-то не так, но я, правда, не понимаю.       — Потому что я… — Юнги не смог сказать настоящей причины злости, не смог сказать, почему на самом деле злился. Он ревновал. Но грубость — это единственное, на что он сейчас был способен. Резко сбрасывая руки Чимина, он оттолкнул его в сторону. — Отвали. Просто не трогай меня больше. Я не хочу. Ясно? Не прикасайся ко мне! — а увидев навернувшиеся слёзы на глазах, сам шагнул ближе и зло схватил Чимина за горло, напирая. — Хватит мне тут сопли разводить, Дэш, достал уже! Ты влез в мою жизнь, изменил её своим присутствием, постоянно маячишь перед глазами, лезешь ко мне, пользуешься мной, как будто я твой личный слюнявчик, а потом отбрасываешь за ненадобностью. Такой вот ты — из другого мира! Видеть тебя не хочу!       — Ты прогоняешь меня? — упёршись задом о стол, в глазах плескался страх.       — Нет! — проорал прямо в лицо. — Бестолковый! — прошипел он, опустив взгляд на губы. — Какой же ты бестолковый! — повторил он, сильнее сжимая горло. А потом притянул ближе, зло целуя. Недолго. Грубо сжал чужие искусанные губы, прошёлся языком, втягивая их, и сам себя пытался осадить, остановиться. Юнги укусил. Укусил Чимина за губу, и тот вскрикнул, трепыхнувшись в руках. Болезненно промычал, но потянулся за добавкой в попытке ответить. Юнги оттолкнул, как только почувствовал укол совести. Чимин, несмотря на его грубость, обиду, тянулся к нему, словно росток к солнечному свету, и даже не пытался сбросить руку с горла. Не защищался. Дарил тепло.       Дыхание сбилось, глаза искрились злостью, когда Юнги отступил, схватил ключи со стола и собрался уходить. Уже у самой двери, психуя, он ударил в косяк кулаком, да так, что тот затрещал.       — Я буду спать в машине сегодня, — через плечо в пугающую тишину. — Не иди за мной, мне надо остыть, — и, чуть замявшись, уже успел пожалеть о содеянном. — Извини, это больше не повторится. Ничего больше не повторится… — буркнул он, хлопая дверью.