Фонтан радуги

      Холод, дикий холод пронизывал насквозь. Чимин поёжился, пытаясь согреться, но перевернуться на бок не позволяло тесное пространство. Он поискал оцепеневшей рукой одеяло, но не нашёл его. Только наткнулся на ручник. Глаза в ужасе распахнулись, когда он понял, где находится. В машине. Чимин очнулся утром не в привычно тёплой постели, где засыпал глубокой ночью на чердаке, а в промёрзлом автомобиле, куда Юнги ушёл спать в его теле. Пойти следом он вчера не решился — слишком зол тот был на него, обвинял в постоянном присутствии в его жизни и вообще психовал. Даже укусил на радостях. Чимин вот ещё вечером испуганно крутился в одеяле, когда уже устал переживать, и думал, что Юнги его прогонит поутру, приняв какое-то решение. Скажет, что это их знакомство было ошибкой, что ему жаль, но Чимину придётся вернуться домой к родителям. А он ведь только понял, что влюбился. Хотел сказать, но агрессивный настрой его новой пассии не дал и слова вымолвить в свою защиту. Да и Юнги не говорил ничего конкретного, а ответить на обвинения с приготовлением пищи ничем другим не нашёлся, кроме как глупо моргать и все повторять, что он ничего не понимает. Чимин понял благодаря Тэхёну, что Юнги ревновал, только в это не очень верилось. Выглядело это просто уходом по делам. Юнги спустя пару часов снял много денег с карточки — и это подтверждало догадки. Чимин и не думал даже спрашивать, куда и зачем тому понадобилось столько. Верил — так надо было. Дождался прихода, хоть и нервничал весь вечер, прокручивая сказанное Тэхёном, и продолжал сомневаться. Юнги, если он действительно ревновал, мог в свойственной ему манере пойти в тот же гей-клуб и сбросить напряжение там. Жалобы о неудовлетворённости Чимин слышал не раз и отчасти понимал, что тому нужно большее в силу опыта и распущенности. Ладно он раньше постоянно думал о сексе, как и дрочил, но его мысли и знания в этом процессе были не настолько развращёнными, поэтому и не будоражили в нём устойчивые желания, как и не побуждали к действиям.       Юнги не высказал настоящую причину злости, а Чимин сам не смог начать первым, хоть и убедился в предположениях Тэхёна. Резкая смена настроения, упоминание возможной прогулки с Намджуном и налаживание его личной жизни — ревность скрывалась за словами Юнги. Глупая ссора так и осталась висеть в недосказанном подвешенном состоянии, хоть изначально наличие этих же чувств должно было радовать. Но нет. Начни Юнги первым говорить настоящие причины злости, он обязательно бы оправдался, но, увы, Юнги обвинял его в другом. От этого и стало до ужаса обидно — их чувства были искренними, а желания обоюдными. Чимин никем не пользовался и, тем более, не выбрасывал за ненадобностью. Как только дверь захлопнулась, он, уткнувшись носом в подушку, до ужаса расстроился. Нет, его не выгнали прямым текстом, но ясно дали понять, что между ними теперь выставлена бетонная стена, и пересекать невидимую черту Юнги теперь не планирует, как и не допустит того же и от него. А он ведь ехал к школе именно с целью увидеть Намджуна и осознать, что больше ничего к нему не чувствует. Хотел сам в этом убедиться и показать Юнги, но что-то пошло не так. Его взгляды поняли неправильно, а вежливость приняли за чувства, которых больше не было.       Чимин в страхе глянул на свои руки — привычно маленький мизинец, небольшая ладошка и саднящий ушиб на сгибе пальцев, который при малейшем движении руки о себе напоминал. Попытка пошевелиться тоже вызвала неприятные ощущения — тело затекло от нахождения в одном положении, ещё и до ужаса окоченело. Чимину никогда в жизни не было так холодно — даже мышцы не содрогались уже в непроизвольных сокращениях в попытке согреться. С трудом приняв сидячее положение, он судорожно растирал руки и лицо, выдыхая пар, прежде чем заглянуть в зеркало заднего вида. Из отражения смотрело собственное лицо. Чимин вернулся в своё тело. Поражённо охнув, он испугался. Больше всего он бы не хотел сейчас оказаться в нём. Только не так, только не после ссоры, так и не успев сказать, что Юнги ему нравится. А сейчас его положение было настолько шатким, а шанс остаться в чужой жизни — просто призрачным.       — Нет, нет, нет! Только не это! Бли-и-и-ин, — взвыл он, хватаясь за радужные волосы. — Я не хочу в своё тело, только не сейчас, чёрт! В чём смысл был? Я же не успел сделать, что хотел. Не успел выполнить задуманное… — сокрушался он, разговаривая сам с собой.       Но колючий холод напомнил о себе довольно красноречиво. Ватное продрогшее до костей тело кололо. Погода за ночь значительно ухудшилась. Если ещё вчера вечером было зябко, то за ночь температура опустилась на десять градусов вниз, слава Богу, что не до мороза, а горячий душой Юнги предсказуемо замёрз за ночь. Выбираясь из машины, Чимин, продолжая растирать конечности и разгонять кровь по сосудам, онемевшими пальцами поставил автомобиль на сигнализацию и пошёл наверх. На чердаке было тепло, но даже этот жар сейчас мало чем спасал. Чимина больше всего волновала чужая реакция на случившееся, чем замёрзшее собственное тело.       — Юнги, — вкрадчиво протянул он, присаживаясь у кровати, и коснулся тёплой руки ледяными пальцами. — Проснись, Юнги. Мы поменялись обратно!       Глаза спящего тут же распахнулись, Юнги одёрнул руку от ледяного касания и непонимающе посмотрел ему в лицо. Раз-другой моргнул, а потом потёр глаза, рассматривая. Чимин протянул ключи от машины, зажав их обеими руками, и склонил голову.       — Мы поменялись, вот, я закрыл машину, не переживай. — Если Юнги так остро среагировал вчера на пользование машиной без его ведома, то Чимин посчитал нужным отдать ключи сразу, чтобы это не стало ещё одним камнем преткновения.       — Что? — нахмурился он, не понимая ничего. И даже теперь уже лицо Чимина перед глазами не наталкивало на мысль, что что-то не так. — Зачем поменялись? Ключи? Откуда? — Юнги осмотрелся и понял, что спит в своей постели, хоть и не помнит, как вернулся обратно. Сонное сознание постепенно возвращалось, а виноватое лицо перед глазами приобретало смысл. Перед ним сидел Чимин. Чимин в своём привычном теле. Он тут же сел, выхватил из ледяных рук ключи и проморгался. А потом, толкаемый первой возникшей в голове мыслью, — отодвинул резинку шорт, заглядывая внутрь.       — Вернулся… — растерянно глядя на собственный член с обтрёпанной бабочкой в паху. — Я вернулся… — уже обдумывая сказанное, и, резко задрав руки вверх, радостно прокричал: — Я вернулся, да! — но тут же ойкнул от резкой боли в плече и схватился за него. — Я вернулся, блять, — озадаченно, хмурясь от боли, растирая лопатку. Осознание произошедшего навалилось сразу же, как где-то из дальнего угла квартиры послышалось «Мяу». Юнги вскинулся и перевёл взгляд на Чимина. Он только и смог, что растерянно произнести. — Вот чёрт! — почёсывая затылок, он смотрел на повесившего нос мальца, пока во второй руке потирал холодные ключи. Уже спустя секунду он вспомнил, от чего проснулся, и опустил взгляд на посиневшие руки. Схватил Чимина за них и стал ощупывать, но тот застенчиво их выдернул, а он охнул от осознания случившегося. — Ты замёрз… Вот же я дурак! — Юнги вскочил на ноги, отбросив одеяло в сторону, и потянул того за собой. Но как только он сжал чужую ладонь, Чимин, скривившись от боли, выдернул руку. — Что? Что такое? — не понимая причин.       — Больно, — и спрятал руку за спину. Юнги смотрел на него во все глаза, а потом нахмурился сильнее, опуская взгляд.       — Чёрт, — растерянно произнёс он. — Прости, я не думал, что мы можем поменяться обратно. Я не хотел, чтобы ты это почувствовал. Вот же ж, пиздец… Мне жаль, Радуга, — хватаясь уже за одежду, Юнги поволок его за собой в ванную.       — Что ты делаешь? Зачем? Я не понимаю.       С него стали стаскивать одежду, раздевая догола. Юнги поджимал в недовольстве губы, растирал ему плечи резкими движениями ладоней и делал это местами грубо.       — Тебе надо согреться, бестолочь, или заболеешь. Я не думал, что на улице так может похолодать. Когда я засыпал — машина была прогрета, даже жарко было. А ты просто ледяной весь, Дэш! — продолжая растирать кожу. — Тебе надо под горячий душ.       Но почему-то эти слова, хоть и были скрытой заботой, его обижали. Юнги по-прежнему относился к нему, как к безмозглому прицепу, который свалился ему на плечи. Это ведь не он вчера психовал, не он бил кулаками в косяк и не он безрассудно заснул в машине, рискуя замёрзнуть. Не он сыпал непонятными обвинениями, утаивая правду. Не он упрекал во вмешательстве в чужую жизнь, хоть до этого Юнги обещал ему другое. А теперь вот его ещё и оскорбляли, пытаясь раздеть и исправить содеянное.       — Не трогай меня! — обиженно произнёс он, выворачиваясь из чужих рук. — Сам ты бестолочь, ясно! Выйди, я не беспомощный, отогреюсь под водой самостоятельно, — надув губы, Чимин взглядом из-под лба указал на дверь застывшему Юнги. Тот смотрел и молчал, а потом кивнул и двинулся на выход.       — Полчаса, не меньше, Чимин, — отчеканил Юнги и скрылся за дверью.       Юнги вышел, оставив его наедине с собой и своими страхами. Как быть теперь, когда всё резко встало на свои места, он не знал. Не знал как вести себя, как и не знал судьбу их дальнейшего сосуществования. Всё застыло в воздухе в подвешенном состоянии, а внезапное упрямство из-за опрометчиво сказанных слов только усугубляло шаткое положение. Чимин грелся под горячей водой и боялся выходить. Но всё же вышел навстречу своим страхам, когда понял, что прятаться нет смысла. Тихонько приоткрыл дверь, впуская пар в комнату, и взглядом отыскал Юнги. Тот сидел на кровати и едва слышно разговаривал с котом, удерживая животное в воздухе.       — Кошачий ты ублюдок! Верни всё как было, мудак! Нахрена ты это сделал? Взял и поднасрал так невовремя! — Чимин не понимал этот монолог, но продолжал подслушивать. — Пиздец просто, там же террорист бродит, нельзя ему в школу, понимаешь? Нельзя! Зачем, нет, ну зачем ты нагадил мне и здесь?! Вот же ж, шерстяное ты чудовище! Кто тебя просил? Верни, как было! — трепанув кота.        — Ты опять его обижаешь! Отпусти! — вступился Чимин. И, подлетев ближе на звук жалобного мяуканья, забрал кота на свои руки и погладил того по голове. Юнги тут же смолк, как только заметил чужое присутствие. Почесав затылок, виновато посмотрел в ответ.       — Согрелся?       — Да, — Чимин присел с котом на постель, прислонившись плечом к Юнги, и выпустил животное из рук. — Знаешь, я думаю, кот действительно волшебный, — задумчиво. — Скажи мне, Юнги. Ты хочешь, чтобы я ушёл? Если я тебе мешаю, то я не хочу быть обузой в твоей жизни. Я могу вернуться домой, извиниться перед родителями и больше не беспокоить тебя, — отвернувшись, проговаривая срывающимся голосом в пустоту.       — Нет. Ты останешься, — оборвав всё и не дав продолжить. — Не мешаешь ты мне, Дэш. Я обещал тебе, значит, можешь остаться, — сухо так, что Чимину это прозвучало, как одолжение.       — Тогда я постараюсь не мешаться. Мне пора в школу. Спасибо за помощь.       — Блять, — Юнги тяжело вздохнул, но больше не произнёс ни слова, кроме давящего: — Я подвезу. Одевайся, — и, встав с кровати, принялся складывать вещи с сушилки в маленькую стопку на стуле. Изображал вид занятости, пока ждал Чимина.       Дорога в ненавистное место прошла в полном молчании, и, уже выбираясь из машины, Чимин, в спортивной одежде с пиджаком от школьной формы, тихонько произнёс:       — Не обижай Купидона, он и так неудачник… — намекая на невысказанные чувства. — И ещё, — чуть замявшись, — я подал заявку в университет вчера, но не успел сказать. Её приняли, тебе нужно подготовиться и через неделю сдать тест. Все, что нужно, найдёшь на рабочем столе. Не упусти этот шанс, Юнги. Я помогу, время ещё есть, — и, захлопнув дверцу, зашагал в сторону ворот.       Но резкий короткий сигнал клаксона заставил встревоженно обернуться. Юнги психовал внутри машины, случайно стукнув кулаком по рулю, и трепал несчастную деталь. Но легче от этого не стало. Машина взвизгнула и тронулась с места, прокрутив колёсами по асфальту.       Ну что ж, зато Чимину помогли избавиться от издевательств в школе, подтолкнули на решительный шаг в самостоятельную жизнь, подарили работу мечты и показали, какие никчёмные у него были представления об отношениях. Точнее показали, какими они на самом деле должны быть… Он стоял у ворот школы и смотрел вслед быстро удаляющемуся автомобилю. И в какой-то момент Чимин понял, что Юнги действительно не должен был заканчивать их отношения с Намджуном. Он должен сделать это сам. Должен уметь за себя постоять, или так и останется мальчиком для битья, которого все будут использовать.       — Привет, хён, — хлопнул Тэхён по плечу.       — Это я, Тэ-тэ. Мы поменялись обратно, — грустно произнёс он. — Я вернулся.       — Булка? Ты, что ли? — радостно улыбнулся друг и обхватил за шею рукой, растрепав спадающую на лоб радужную чёлку. — Как я рад тебе, не представляешь! Мне тебя не хватало. Ну что, готов к своей новой популярности?       Чимин слабо улыбнулся, приобняв в ответ, и зашагал в сторону школы. Он не ответил, потому что был совсем не рад. Возвращаться в ненавистную жизнь совсем не хотелось. И пока они шли к корпусу основного здания, он ловил на себе чужие взгляды. Некоторые с ним здоровались, кивали и улыбались, а Чимин в растерянности озирался, не веря своим глазам. Действительно, его статус поднялся в школьной иерархии от планктона до мелкой рыбёшки. Но и это было уже больше, чем он мог представить. А вообще, ему было плевать. До конца учебного года остался всего месяц, а там Новый год, каникулы — и здравствуй, взрослая жизнь с новым местом обучения.       — Тэхён, как мне быть, а? Я влюбился… — протянул он задумчиво. — Юнги вчера так злился на меня… Вот, — протягивая руку, он продемонстрировал опухшие пальцы.       — В смысле? Он тебе врезал, что ли? — притормозил Тэхён.       — Нет. Он наговорил мне гадостей, разбил кружку, сказал, что я обуза, и ударил кулаком в дверной косяк.       — Аааа… классические ревновашки, понятно всё с ним. Ну а ты сказал, что он тебе нравится?       — Не успел. Просто он не говорил за ревность, поэтому я сомневался, уместно ли это.       — Ну тогда чего ты от меня ждёшь? Если вы, два идиота, не можете сказать друг другу о своих чувствах, мне пойти к Юнги и самому признаться? Кстати, дай мне телефон, — Тэхён, недолго думая, выхватил из рук Чимина смартфон и стал в нём ковыряться. — Верну через час. Надо подразнить кое-кого, — и, глупо хихикнув, стал печатать. — Смотри, скажи, огонь фотка? — и показал член на весь экран, который отправил в сообщении Чонгуку.       — Ты что делаешь, придурок? — вскинулся Чимин, пытаясь отобрать телефон.       — Да угомонись, немного пошучу. Он ведь думает, что это Юнги ему шлёт. Я просто спрошу как ему, нравится?       — А нахрена Юнги присылать своему брату член, Тэхён? Ты совсем того?       — Нет, ты посмотри на него? Я спросил, как тебе фотка, а он меня упрекает. Что наврать я сам решу. Ты глянь, какая шляпа! Я её ретушировал, фильтры накладывал, чтоб красиво было, а он даже оценить не может, тоже мне, друг! Ты только представь, как офигеет эта заносчивая задница Чонгук сейчас. Как краснеть будет и, главное, рассматривать, потому что хён попросил оценить… — мечтательно с улыбкой. — А ведь брату же правду скажет, нравится ему член или нет, — и гоготнул совсем по-дебильному. — Подумаешь, немного поиздеваюсь. Я вчера у Юнги просил его номер, он мне не дал, но я честно предупредил, что возьму у тебя. Так что всё законно. Лёгкий развод, ничего криминального. Всего лишь мнение узнаю о своём члене. Знаешь, сколько времени я поддерживал вот это, — продемонстрировав фото члена снова, — в боевой готовности, чтобы вот так сфотать? Ну красиво же, правда?! — и снова засветил на весь экран отретушированную розовую головку.       — Тэхён! Придурок ты конченый! Я тебе говорю, что у меня сердце разбито, а ты мне про члены для Чонгука рассказываешь да показываешь.       — Так а я что сделаю? Идите подеритесь и полюбитесь, хули ещё надо? Скажи ему люблю не могу, а Намджуна на хер пошли. Делов на пять минут, не то, что у меня. Заодно и распечатаешься. Давно говорил, твоей жопе нужен наездник, и это, блять, не этот конченый ублюдок, который идёт к нам. Ладно, верну телефон после первого урока, — Тэхён умчался куда-то вперёд, когда Намджун поравнялся с ним и закинул руку на плечо.       — Привет, сладкий, — тихо шепнул тот последнее слово. — Как насчёт сегодня? Сходим прогуляться и все дела… М-м-м? Заметь, я с утра предлагаю, чтобы ты не сказал, что занят. И разблокируй ты уже меня, хоть поговорим нормально!       — Разблокируй? — Чимин несколько секунд осознавал, что Юнги заблокировал того в телефоне. Он решительно сбросил руку с плеча и сделал шаг в сторону. — Нет, Намджун, мне это больше не нужно, — Чимин смотрел на некогда привлекающего его парня и не понимал, что ему могло нравиться. — Больше нет. И вообще, я понял, что нет смысла продолжать наше общение. Я не хочу встречаться с тобой, — чуть мягче в конце. Он никогда раньше никому не отказывал, и делать это было совсем непривычно. Чимин чувствовал себя неловко.       — В смысле? Слышь, не поступай со мной так, понял! — Намджун с силой сжал предплечье, да так, что Чимин ойкнул от боли, когда пальцы сомкнулись железной хваткой на мягких тканях руки. — Я и так иду тебе навстречу, стелюсь перед тобой, на свиданки зову, бегаю, а ты ведёшь себя как капризная стерва. Чего тебе ещё от меня надо? Веди себя, как раньше — и проблем не будет!       — Да ничего мне не надо! Просто отпусти меня и не подходи! Всё кончено, Намджун. Да и кончать было нечего. Мы не пара, и никогда ею не были! Отвали! — скулил Чимин, пытаясь вытащить свою руку из захвата, а Намджун смотрел на него во все глаза и хмурился, злобно дыша.       — Опять играешь со мной?! Ты пожалеешь, Пак Чимин! Слышишь? — прошипел он на ухо и оттолкнул его в сторону.       Намджун демонстративно пошёл вперёд и уже у самого входа в класс так же, как и ему секундами ранее, закинул руку на плечи Миён. Та просияла от счастья, а ему достался искривлённый злобой взгляд поверх чернявой макушки девушки. Ему делали назло, демонстрировали возможные варианты, на которые тот мог спокойно переключиться, но Чимину было откровенно плевать. Он не испытывал ровным счётом ничего, кроме сожалений, что тратил на этого человека свои силы раньше. Старался понравиться, угодить, и всё ради чего? Внимания? Чимину больше это не нужно. Ему нужен был исключительно Юнги целиком и полностью. Но на этом мстительная натура Намджуна не остановилась. Он на протяжении всего дня демонстрировал своё расположение к Миён, отпускал сальные шуточки в её сторону, непременно поглядывая на него, зажимал девушку, пытаясь вызвать ревность. И даже позволил себе рассмеяться над оскорблениями, которые сыпала та в его сторону, пройди он мимо. После вчерашнего она боялась делать это громко, поправляя чуть остриженные волосы, но, почувствовав поддержку от Намджуна, говорила это как бы невзначай, чтобы гадкие слова долетели и до ушей Чимина.       Тэхён, как и обещал, вернул телефон уже на следующем уроке, сообщив, что Юнги ему прислал короткое сообщение с указанием времени и адреса, по которому у него сегодня должен был быть экзамен по вождению. Как и поведал о вчерашнем происшествии с волосами соперницы. Юнги преуспел и тут. Неудивительно, что девушка злилась за это и плевалась ядом, пусть и не напрямую, как это бывало раньше. Куда пошли снятые с карточки деньги, Чимин тоже понял — на оплату госуслуг. Немного нервничая перед сдачей, он по нескольку раз на день пересматривал ролики по вождению в интернете от страха допустить ошибку. К тому же хмурое настроение немного отвлекало, как и сомнения стоит ли звонить Юнги, чтобы он его подвёз. Нет. Чимин решил не звонить, посчитав, что этим мог бы отвлечь того от работы или других дел. Его ведь именно в этом и упрекали. Теперь же хотелось показать, доказать, что он справится сам, не потревожит и не отвлечёт. Вовремя доберётся и сдаст вождение. А там и получение прав. Представляя, как он явится на чердак уже этим вечером, распахнёт двери и гордо предъявит Юнги права, Чимин мечтательно шагал плечом к плечу с Тэхёном на выход из школы. В этих мыслях его, возможно, обнимут за достижение, скажут какой он молодец, что самостоятельно справился, и вообще похвалят. А он в свою очередь расскажет о том, что бросил Намджуна, и благодаря ему, Юнги, понял, чего хочет. Признается в симпатии, и ему ответят тем же. Правда, самочувствие было не очень — тело ощущалось каким-то тяжёлым, что ли. Или он просто отвык от своего не шибко физически развитого организма, потому не придал этому значение, продолжая мечтать.       С такими мыслями и лёгкой улыбкой он прошёл мимо охранника у ворот, пока толчок в бок от Тэхёна не опустил его на землю.       — Смотри, лосось, Юнги здесь! Как думаешь, он в курсе моих шалостей с Чонгуком? Бить будет? — Тэхён притормозил, задумавшись над проделками, и, пустив глаза под лоб, что-то обдумывал. — А знаешь, булка, я, наверно, пойду. Сорян, мне жопа целой ещё нужна для развлечений, и она мне дороже твоей. Тебя не тронут, а за себя я не ручаюсь… Так что до завтра, напиши, как пройдёт, — крикнул он и быстро умчался в обратную от Юнги сторону.       Юнги стоял поодаль от ворот, на краю тротуара, облокотившись на вымытую машину, и курил. Сигарета в руках немного омрачала шикарный вид брутала, но раз тот приехал за ним и явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу, — Чимин всё равно обрадовался. Он уже хотел было подойти ближе и успел просиять счастливой улыбкой, понимая, что Юнги не оставил его одного, хоть и бурчал по этому поводу, как мимо прошёл Намджун в обнимку с Миён и компанией, показательно задев его плечом. От толчка Чимин споткнулся и выронил рюкзак на землю, тут же встретившись взглядом с Юнги. Его заметили. Окурок сигареты злобно полетел в сторону, и к нему ринулись навстречу. Только на этот раз плечом задели уже самого Намджуна, и рюкзак слетел у него. Пока Чимин растерянно поднимал вещь с асфальта, то наблюдал, как компании придурков ответили тем же.       — Извини, не заметил тебя, — Юнги нагло усмехнулся и хлопнул парня по плечу, приложив немалую силу.       Намджун же, возмущённый толчком и совсем не дружественным хлопком, смотрел в спину вчерашнему новому знакомому, как и вся компашка. Миён привычно возмущалась, переговариваясь с дружками о наглости прохожего, а Юнги, не обращая внимания на них, подошёл к нему вплотную. Отобрал рюкзак и, схватив за грудки одной рукой, притянул ближе.       Чимина на глазах у школьной толпы поцеловали. Юнги делал это демонстративно, когда со всех сторон послышались охнувшие звуки, а местами и девчачий визг. На губах ощущался горький вкус ментола и табака, когда он с охотой стал отвечать, причмокивая. В этот момент ему было плевать на всё вокруг. Юнги его целовал, показывая окружающим своё к нему расположение. Ему было достаточно. Чимин за эту секунду стал самым счастливым парнем на свете. Когда тот разорвал поцелуй, он смущённо улыбался, поглядывая в ответ.       — Не обольщайся, Дэш, — прозвучало шёпотом в губы. На лице Юнги не было той радости, что испытывал он сам, поэтому улыбка тут же сползла. Чимин непонятливо мотнул головой. — Я сделал это, чтобы твой придурок, который сейчас пялится на нас, понял, что это не ты должен ревновать его. Уверен, мудака перекосило от злобы, можешь убедиться в этом сам. Не благодари, — прозвучало сухо и совсем без чувств.       Чимин заторможено выглянул из-за плеча и встретился взглядом с Намджуном. Тот действительно ревновал: глаза были в шоке распахнуты, губы поджаты в тонкую линию, мышцы на скулах играли под кожей, а кулак непроизвольно сжался и побелел, удерживая лямку рюкзака. А потом вся компашка фыркнула, подражая Намджуну, отпустив несколько гадких комментариев, и ушла. В глазах напротив, куда вернулся его взгляд, Чимин не прочёл помилование. Юнги просто мстил Намджуну за хамское обращение с ним, и не более того. Поцелуй не стал чем-то особенным, поэтому он расстроился.       — Поехали, у тебя экзамен, я подвезу. Как день прошёл? — будто ничего не случилось, Юнги с его рюкзаком пошёл к машине.       — Не очень… — только и смог промямлить поникший Чимин.