Фонтан радуги

      Отъехав от школы, Юнги впервые в жизни не знал, что ему делать. Неожиданное возвращение в собственное тело не сулило ровным счётом ничего хорошего. Он вызверился на Чимина, чуть не заморозил его в машине, повредил руку, ещё и обозвал не нарочно, не говоря о цапнутой губе, которая сейчас припухла и болела. М-да уж, Юнги вчера вёл себя, как та ещё истеричка, но дела сердечные контролю не поддавались. Вспылил, с кем не бывает. Раньше он хоть уверен был, что пока Чимин находился в его теле — к Намджуну в объятия точно не кинется, а сейчас очень в этом сомневался. Вот и бесился. Террорист его душевного мира сменил тактику и настойчиво звал на свидания, а он, дурак, взял и поскандалил, подталкивая пацана в чужие объятия. Умным себя Юнги назвать сейчас не мог. Бедный руль в машине, пока он добирался домой, вытерпел немало тумаков. Он сигналил всем по поводу и без, сгоняя на клаксоне злость. Даже представлять не хотелось, как сейчас Намджун закинет Чимину руку на плечо, обнимет, как это бывало и с ним, станет звать прогуляться, а Чимин возьмёт и согласится, ведь именно этого хотел с самого начала. К тому же с ним его точно теперь ничего не связывало — Юнги вчера оборвал все нити, а уговор об отсутствии отношений — не действовал. Как ни крути, он ничего не мог поделать ни со своими чувствами, ни с ситуацией, как и с правом выбора Чимина.       Захлопывая дверь в квартиру, он осмотрелся, провёл пальцами по небольшой вмятине, которую оставил вчера в косяке, и зрительно поискал осколки на полу от разбитой чашки. Не нашёл. Чимин всё убрал, и даже кошачий лоток был свеж. Останавливая хмурый взгляд на коте, Юнги прошёл мимо. Животное будто бы прочло его мысли и с громким «Мяу» шмыгнуло под паллеты, на которых лежал матрас.       — Я знал, что ты, сука, мысли читаешь, — задумчиво произнёс он и присел на корточки, заглядывая под кровать. — Выходи, или хуже будет, Купидон хренов.       Кот только злобно зашипел и забился в дальний угол, отказываясь выползать.       — Не хочешь? Ну что ж, тогда, думаю, ты знаешь, что будет дальше, — Юнги хлопнул по коленкам и встал. Подошёл к столешнице, открыл ящичек и медленно, словно наслаждался каждой деталью в приготовлениях, надевал перчатки на руки. Из угла кровати послышалось недовольное низкое фырчанье кота, которое вызвало у него улыбку на лице. — А я утром просил тебя по-хорошему, верни, как было, но ты ж, урод, решил, что можешь дать мне Чимина, а потом забрать. А он сейчас, между прочим, с Намджуном воркует, возможно, тот его уже в туалете засосал, — и с силой стукнул по столешнице кулаком в строительной перчатке, прикрикнув в сторону. — Сука ты кошачья, а не Купидон! Правильно Чимин сказал — неудачник. Ну что ж, пришло твоё время расплачиваться за все мои потрёпанные нервы, — открыв ещё один ящичек стола, он среди всяких домашних инструментов вытащил бритву и проверил заряд. Та, дребезжа, зажужжала, когда Юнги пошёл к кровати и одним рывком подорвал матрас, лишь бы добраться до кота.       Без потерь на коже не обошлось, животное вырывалось, сопротивлялось и отбивалось когтями, как могло, даже зубы пошли в ход, но против большого и сильного Юнги всё же не попрёшь. Кот был зажат между коленей, лапы скручены, когти подстрижены, а на спине теперь красовалась длинная выстриженная дорожка без шерсти. От хвоста и до макушки — плешивая спина. После экзекуции в квартире царил кромешный бардак. Пока Юнги гонялся за наглым чудовищем — перевернул не только матрас, а чуть ли не всю мебель в доме. Зато отыгрался на нём по полной. Выпуская кота из рук, ещё и вдогонку добавил:       — Пусть я только узнаю, что Чимин начал с Намджуном встречаться — тебе пизда, шерстяной. Будешь львом ходить у меня. И спасибо скажи, что не отвёз твои волшебные яйца на утиль в ветеринарку!       А дальше Юнги себе места не находил, каждый раз мысленно накручивая себя душе-трепательными сценами из туалета. Фантазия рисовала любовь во всех красках между Чимином и Намджуном и их долгожданное воссоединение. Временами не забывал и на кота ворчать. Поэтому Юнги переделал в квартире всё, что мог. Убрался и даже машину помыл, а вот учёба совсем не лезла в голову. Только чувства вины добавила. Чимин подал заявку за него в университет, заполнил анкеты, прошёл предварительное тестирование, зарегистрировал и оплатил налог. На рабочем столе хранились файлы с подробным описанием тем, по которым шёл приём. Юнги после травмы и отказа тренера принять его в действующий состав спортсменов как-то даже не задумывался, что мог бы поступить с уже имеющимися баллами. Тогда, в силу нехватки времени, денег и обстоятельств с братом, он просто забил на это. А сейчас понял, что и в своём теле у него был шанс. Чимин приоткрыл завесу на светлое будущее.       Юнги пробежался глазами по темам, но понял, что в голове сейчас мало что усвоится — мысли о Чимине не отпускали, а ревность подстёгивала обиду на пацана, как и желание начистить Намджуну морду. Хоть он и прислал тому в сообщении адрес для сдачи практики по вождению, всё же не выдержал и решил подвезти. А заодно и проверить свои догадки о новоиспечённой парочке.       Стоя у машины, Юнги закурил, опасаясь увидеть нагло закинутую руку на плече Чимина. Топтался на месте и переживал, ревнуя. Смешки со стороны привлекли его внимание, и он краем глаза заметил неуважительный толчок Чимина и его падающий на асфальт рюкзак. Намджун, слава Богу, обнимал не мальца, а Миён, но своими действиями взбесил и так не совсем уравновешенного на данный момент Юнги. Ситуация просто вынесла его на новый уровень негодования. От сердца отлегло, но тут же прилегло в другое место. Чимина снова унижали, и на этот раз это делал сам Намджун. Причин недовольства он не знал, но единственная мысль в голове замелькала красным — хотелось насолить в ответ и так же пнуть от всей души. Юнги об этом мечтал, можно сказать. Если Чимин отказал в туалете потакать желаниям, вызвав такую реакцию, то хотелось просто продемонстрировать, что это не Чимин должен ревновать, а наоборот. Не так добиваются расположения, когда любят. Поэтому, не раздумывая, Юнги с непередаваемым удовольствием задел Намджуна плечом и яростно похлопал по спине, прикрываясь вежливостью. И решительно поцеловал Чимина при всей школьной толпе, желая продемонстрировать всем и каждому, что ему вот этот пацан дорог. Пусть тот и не выбрал между ними толком. Плевать. Хотя бы так Юнги покажет, что этот с виду затюканный школьник заслуживает быть любимым. И если он не нужен Намджуну, то нужен ему.       Наверно, из вредности или не желая признавать свои чувства первым, когда и так в невыгодном положении, Юнги в свойственной ему манере ляпнул не то, что хотел. Прикрыл душевный порыв гадкими словами.       — Не обольщайся, Дэш. Я сделал это, чтобы твой придурок, который сейчас пялится на нас, понял, что это не ты должен ревновать его, а он тебя. Уверен, его перекосило от злобы. Не благодари. — Чуть смягчившись, наблюдая, как от сказанного сползала улыбка с лица, добавил: — Поехали, у тебя экзамен, я подвезу. Как день прошёл?       Чимин что-то буркнул в ответ, пока шёл к машине, но, уже открывая дверь, они услышали знакомый окрик. С другой стороны через дорогу перебегал отец. Совсем так некстати.       — Чимин, надо поговорить.       Пацан замер с удивлением на лице, не зная, что ответить, а душа Юнги ухнула вниз. Прямо сейчас в груди всё похолодело от страха, когда он понял — Чимина могут вернуть домой родители, и на этом точно их не начавшиеся отношения закончатся. А они ведь даже не поговорили толком.       — Папа? Что ты здесь делаешь? — промямлил Чимин.       — Я пришёл за тобой. Ты пропал на три дня. Как думаешь, мы должны забыть о твоём существовании, вычеркнув из жизни? Ты возвращаешься домой! Точка. Хватит уже демонстрировать свою гордыню и независимость. Мать себе места не находит. Смерти ей желаешь? Она на таблетках сидит, — причитал тот.       — Но… — Чимин испуганно повернул голову к нему и не знал, как вести себя дальше. Не знал деталей ухода, как и сказанных в его адрес слов.       Юнги и сам сказать ничего не мог, ком в горле не давал дышать. Но единственная мысль в голове была — не дать ему уйти. Обогнув машину на ватных ногах, он подошёл, взял Чимина за руку, отодвигая себе за спину. Совершенно машинально защищал.       — Он никуда не пойдёт с вами, — прохрипел он сипло. — У него есть дом.       — А вы? Собственно, кто вы такой, чтобы вмешиваться в мой с сыном разговор? — мужчина посмотрел на сцепленные в замок руки и осуждающе нахмурился.       — Я его друг. И тот, с кем Чимину будет лучше. Лучше, чем у вас…       — Подожди, Юнги, — выныривая из-за чужой спины. — Что с мамой? Она в порядке?       — Ей плохо, конечно. А как ты думал, после всего, что ты наговорил! Давай, пошли домой, Чимин, хватит дурить. Придёшь, извинишься перед матерью и забудешь о своих глупостях. Вспылил, бывает, но пора и честь знать. Чего ты этим добиваешься? Денег нет, слава Богу, хоть в школу ума хватило ходить. Ночуешь непонятно где. Как долго ты так протянешь? Оборванцем станешь. Не порть себе жизнь из-за упрямства, — мужчина бесцеремонно потащил Чимина за собой. — Хочешь гулять — гуляй, понимаю, молодость бурлит, но уважение к родителям проявляй, засранец. Мы переживаем. А мать… она отойдёт. Со временем. Скажешь ей, что на зло всё это делал, на зло сказал, что мужики нравятся — она успокоится.       — Радуга? — сорвалось растерянное с губ застывшего Юнги, у которого из рук вырвали сердце и сейчас утаскивали в другую машину через дорогу. Но он продолжал стоять и ничего не делал. Не сделать выбор за того, кто этого не хочет. Чимин сам должен был выбрать, где ему было лучше: дома или с ним. С кем ему лучше: с ним или с Намджуном. Юнги молчал и ждал с замиранием сердца решения Чимина уйти, прикусив язык.       — Нет, — выдернул Чимин руку, а у Юнги в глазах заискрилась надежда. — Нет, пап, — повторил. — Я не пойду. Со мной всё хорошо, правда. Я буду жить с Юнги. Он мой… — Чимин обернулся на него, посмотрев в глаза, и с уверенностью продолжил, — мой друг. Я хожу в школу, не прогуливаю, у меня есть крыша над головой, и я нашёл подработку. Мне платят, так что деньги не проблема, — упрямо замотав головой. — Нет, не вернусь! Не хочу обратно. Маме скажи, пусть не переживает, ладно? Я приду на выходные в гости, если вы не против, конечно. Но жить я хочу отдельно. Самостоятельно. Не нужны мне ваши деньги, я уже говорил это. Если крыша над головой и вечные упрёки, что я не такой, как вам хотелось, этому цена — то не надо.       — С ним? — отец обвиняюще указал на Юнги пальцем. — С ним лучше, чем с родителями? Ты в своём уме, Пак Чимин? На мужика родителей меняешь?!       — Пап, не надо так. Ничего я не меняю. Я хочу жить один, а не с каким-то мужиком, как ты говоришь. Он мне помогает. Это другое. Не хочу слышать упрёков, не хочу давления и постоянного осуждения. Если продолжишь, мы поссоримся. Я бы не хотел этого. Сейчас мне нужно ехать на экзамен по вождению. Вы не разрешали сдать на права, шантажировали и сулили в качестве подарка машину за выбранный вами университет, но я понял, что могу сам. Не надо мне одобрение. Просто принимайте меня таким. Или нет. Вам решать. Мне жаль, пап, но мне действительно пора. Я не могу позволить себе прогулять. Скажи маме, что я люблю её, и, если она не против, я приду на выходных к ужину.       Пока Чимин шагал обратно к нему с мокрыми глазами, Юнги никогда в жизни так не гордился им.       — Поехали? — чуть слышно прошептал Чимин, глядя на асфальт под ногами.       — Всё будет хорошо, Радуга, ты молодец, — сжав влажную ладошку, Юнги потянул к машине, кивнув мужчине на прощание.       — Чимин, подожди! — выкрикнул отец, догоняя его. — Ладно, ладно, чёрт с тобой, упрямец ты такой! Вот, возьми, — протягивая карточку. — Тут деньги. Можешь пользоваться, если понадобится. Матери я не скажу, поэтому не переживай. На первое время, вдруг понадобится что-то. Не могу я так сына на улице бросить, какой бы ты ни был. А на выходные чтоб обязательно был! Я поговорю с ней.       — Хорошо, пап, спасибо, — Чимин неловко кивнул, пряча всунутую в руки карту. — До встречи, мне пора, — махнув рукой, и забрался в машину. И как только Юнги сел рядом, он виновато прошептал: — Надеюсь, это не проблема, что я остался у тебя? Если тебе некомфортно, я могу вернуться домой.       — Дэш, мы это уже обсудили. Я же сказал, мне нормально. Чего ты? — взглянув на него, приподнял рукой за подбородок, заглядывая в глаза. — Ты всё правильно сделал, можешь не сомневаться. Горжусь тобой, Радуга.       Чимин хоть и начал не с того, омрачив своим вопросом настроение, но приятный след всё же оставил. От сердца отлегло, значит, не всё потеряно. Пусть и не ясно совсем ничего в их отношениях, но тот хотя бы остался рядом. Может, Юнги пожалеет об этом ещё сотню раз, когда Чимин начнёт встречаться с Намджуном, но совесть останется чиста. Он обещал пацану, что тот мог остаться, если Юнги уйдёт за него из дома, значит, должен придерживаться сказанного. Думать о том, что придётся спать с ним в одной постели, испытывая чувства, и делиться с кем-то, Юнги попросту не хотел. Это элементарно не укладывалось в голове. Поэтому, немного подумав, пока подвозил Чимина, он скорее пришёл к выводу, что поторопился оставить его. Но другого выхода в тот момент не видел. Вряд ли он сдержится и смолчит, когда узнает о новых отношениях. И они, наверняка, снова поссорятся. Не лучшая атмосфера тогда будет в доме. Держать язык за зубами — точно не про него. За это и рейтинг в такси вечно страдал. Юнги несдержан и прямолинеен был всегда, чем и портил себе отношения с другими людьми. Ведь кому нравится слушать голую, не приукрашенную тактом правду? Никому.       — Удачи, ты справишься, Дэш, — сказал он перед тем, как Чимин залез в учебный автомобиль.       Признаться честно, Юнги немного переживал, когда отсиживался в машине полчаса. Чимин колесил где-то по городу, а он, откинув голову на сиденье, слушал музыку с закрытыми глазами и тарабанил по рулю пальцами. Тот всё-таки мечту свою осуществлял. Но когда Чимин выбежал из здания, подскакивая на каждом шагу, и улыбался, размахивая небольшой пластиковой карточкой, в груди растекалось тепло с нотками гордости. Сдал. Пацан сдал на права и теперь мог на законных основаниях сидеть за рулём. Наблюдая чужую радость, Юнги улыбался и сам, хоть и пытался не показывать этого. Силился, напрягал губы и даже отвернулся, но Чимин, заскочив в машину, нагло перелез через ручник и обнял его. Зарывшись носом в волосы, тот счастливо хихикал, когда он приобнял его в ответ.       — Поздравляю! — смущённо так.       — Я сдал, сдал! Я так рад, ты не представляешь, Юнги, — уткнувшись в шею. А потом замер, вдохнув поглубже. — Вот же чёрт, — и уже серьёзнее вдохнул снова и отстранился, глядя во все глаза и краснея.       — Что? — непонятливо хлопнул глазами Юнги. И вскинулся, притягивая футболку к носу, проверяя на запах пота. — От меня несёт? — и снова склонился над одеждой ближе к подмышкам.       — Нет, — Чимина будто подменили, он гулко сглотнул и сел обратно на сиденье, пялясь впереди себя. А потом неловко скрестил руки в паху, упираясь ладошками в сиденье, давил запястьями в ширинку. Совсем не палевно так. — Просто твой запах… Я понял, почему ты постоянно меня нюхал. Прости, я… По этому я точно не скучал, — и снова надавил запястьями на пах, стыдливо отворачиваясь к окну. — Пахнешь ты пиздец просто. Больше не буду, забыл, что ты просил не трогать тебя, — совсем расстроенно так.       — А ну не ругайся, мелочь! — хохотнул Юнги. До него наконец-то дошёл смысл чужих действий, как и слов. Та самая деталь, которая постоянно не давала ему покоя в теле Чимина, теперь досталась его законному владельцу. Он уже успел забыть, как ему чертовски нравилось нюхать своё тело, к тому же это возбуждало. Чимин сейчас пытался скрыть это, а ему стало до ужаса приятно, пусть тот и сослался на его вчерашние слова. — Сядешь за руль? — разбавляя возникшее напряжение.       — Конечно! — тут же обернулся Чимин с горящими глазами и выскочил из машины, оббегая её спереди.       — Думаю, это надо отметить, — подытожил Юнги.       — Ты купишь выпить?       — Если вести себя будешь хорошо — куплю, — подстебнул он.       — Угу, буду, — закивал довольный, как слон, Чимин и тронулся с места. И всю дорогу до дома буквально сиял.       Потягивая дома уже по второй бутылке пива, Юнги нарезал овощи для жарки, стоя у плиты, а Чимин как-то нервно топтался за спиной. Заглядывал через плечо и вообще был в нервном возбуждении. Только вот не оценил его стараний с котом, правда. Шерстяная сволочь, как только дверь открылась, с громким мяуканьем выбежал навстречу и буквально жаловался, обтираясь об ноги Чимина.       Первой реакцией на плешивого кота был смех, а потом Юнги досталась парочка ударов ладошкой по спине.       — Ты что натворил! Зачем кота изуродовал? Я же просил его не трогать! Посмотри на него, он же лысый!       — Не совсем, — и уже обращаясь к коту, — я его пощадил, — на что получил грозное шипение в ответ. — Он мысли читает, кстати. Знал, что его ждёт, но сбегать было некуда, — гаденько усмехнувшись, пошёл полоскать продукты.       Но выпитое пиво быстро исправило чужое настроение. Чимин повеселел. На время. А потом начал нервно бродить по квартире, залпом выпил бутылку пива и всё поглядывал в его сторону.       — Юнги-и-и, — несмело протянул он за спиной. — Ты мне нравишься, — и замолк.       Нож в руке замер. Юнги перестал нарезать и прислушался, неспеша отпил пива из бутылки, делая выводы, но сказать себе, что полностью был удовлетворён признанием — не смог. Не это он хотел услышать. Не слова о симпатии, когда сам влюбился. Звучало жалко. Ему будто кидали крохи. Юнги усмехнулся, жалея сам себя, а потом выдал:       — Да, да, кто тебе только не нравится. Я, Намджун, кто-то ещё? — с иронией в голосе. — Кот, вон, тоже нравится, — и продолжил нарезать. — Мне тоже тебе браслетики подарить? Сложишь их себе в коллекцию. Чтобы было, — с горечью съязвил.       — Что? — растерянно так за спиной, и повисла тишина. — Зачем ты так? Я ведь серьёзно.       — Конечно серьёзно, Дэш, — разворачиваясь лицом к нему. — У тебя всегда всё серьёзно в этом возрасте. Ты сам не знаешь, чего хочешь. Не надо разбрасываться таким.       — В каком возрасте? Что ты несёшь? Ты дурак?! — возмутился Чимин, краснея от негодования.       — Дэш, ну кого ты обмануть хочешь, а? Понимаю, я нравлюсь тебе, может, потому что приютил, обратил внимание на тебя, а ты падкий на это. Думаешь, я не вижу? Думаешь, не видел, как ты вчера на Намджуна смотрел, когда приехал к школе? Думаешь, не понимаю, зачем ты туда явился? Да ты глаз с него не сводил. Скучал, небось, просто не говорил. А сегодня? Сегодня, может быть, у вас что-то не срослось, ну бывает. А вот завтра Намджун тебе прохода не даст из-за ревности, и ты растаешь. И где будет твоё «ты мне нравишься»? Ты ветреный, Радуга. Иди, нацепи свои браслетики, и давай не будем — мы сегодня празднуем твои права… Верю, что я тебе нравлюсь, но надолго ли.       Юнги отвернулся от Чимина. Он сказал, как думал на самом деле. Честно, без прикрас. Да, может, он и нравился ему, но лично для него — этого было недостаточно с учётом того, что Намджун имел прав побольше, чем он. Чимин не сказал, что он не хочет встречаться с тем придурком. Не сказал, что Намджун ему не нужен. Одного «нравишься» недостаточно. Чего этим можно добиться? Повторения того, что они уже делали: поцелуи, ласки, почти что секс. Юнги тонет, ему мало — он не вывозит. Делиться уж точно не собирался ни с каким Намджуном. Так что лучше отступить, пока пацан не разбил ему сердце окончательно. Лучше придерживаться нейтралитета и жить на расстоянии, друзьями без каких-либо поползновений к друг другу. Он отвыкнет, а сердце отпустит. Дурак? Возможно, но так легче, быть честным, проговаривая обидные вещи. Мог ведь и смолчать, но не стал. Тревога в душе вылилась в слова. А страх, что выберут не его — толкнул высказаться.       — Вот как… Ладно, — пискляво от обиды проговорил Чимин.       За спиной послышался шум. Чимин стал рыться в вещах, схватил несчастный футляр, в котором хранились злополучные браслеты, и сначала попытался его переломить, но не вышло. Бросился к дверям. Не успел Юнги обернуться, как Чимин уже натягивал его тёплый свитер и обувался. Распахнув дверь настежь, он замахнулся и швырнул коробочку со всей дури. Да так, что та улетела с крыши туда же, куда когда-то пробка. В никуда. И с обидой на лице выпалил:       — Дурак ты, понял! Дурак! Такой же, как и Намджун! Дурак! — и выбежал за дверь, с силой хлопнув ей.       Юнги так и остался стоять с ножом в руках, осознавая случившееся. Чимин психанул, обиделся на него и ушёл. Неужели правдивые слова настолько его задели, что он ушёл… Юнги думал, пацан перебесится и вскоре вернётся. На улице было холодно, под вечер так вообще мороз хватал, а за окном всё темнело, когда он, выкуривая очередную сигарету прям в квартире, не находил себе места. Задел его чувства? Юнги не хотел это признавать, но он опять сглупил. Чимин не возвращался. Ни через час, ни через два. Когда надежда, что тот вернётся и выскажет ему в лицо всё, что о нём думал, таяла — он понял, что тот серьёзно. Юнги бы высказался. Поскандалил бы, будь он на его месте. Ужин так и остался не доготовленным, когда он схватился за телефон и позвонил Тэхёну. Возможно, тот пошёл к нему. Юнги достаточно будет подтверждения, чтобы успокоиться. Трубку брать не спешили. Где-то со второго, третьего звонка Тэхён всё же поднял.       — Юнги-хён? Это была невинная шутка. Ну правда. Он уже нажаловался, да? Ты же не будешь друга бить? Я же люблю тебя, — затараторил тот в трубку.       — Что? О чём ты? Блять, мне не до шуток, Тэхён.       — О чём? — последовала недолгая пауза. — Ни о чём… А ты о чём?       — Чимин. Он у тебя? — встревоженно.       — Булка? Нет. А должен?       — Он обиделся, вроде как… Я не уверен, — расхаживая по квартире. — Так он у тебя или нет? Радуга ушёл пару часов назад и не возвращается.       — А что случилось-то?       — Да сам не знаю. Он сказал, что я ему нравлюсь, а я… Ну не серьёзно он это. Понимаешь? — затягиваясь сигаретным дымом. — Ну… в общем я сказал, что ему все нравятся, а он психанул. Обозвал меня дураком и сбежал. И теперь не возвращается. Думал, он у тебя.       — А-а-а, понятно. Решился всё-таки. Всё с вами ясно. Клиника.       — Тэхён, блять, не беси. Нормально говори, — расхаживая нервно по комнате.       — Да что непонятного, хён? Он признался тебе, Намджуна сегодня бросил, ради тебя. Тот его тюкал полдня за это в школе, мстительный мудак такой. Так бы и начистил ему рожу. А ты… его отшил. Вот он и обиделся.       — Не понял. Как это отшил? Намджуна, что ли? Совсем? — замер посреди комнаты.       — Да. Намджуна. Отшил. Сказал держаться от него подальше, и тра-та-та всё такое прочее. Сам знаешь, как это бьёт по самолюбию придурков. Тот с Миён замутил, на ревность давил, ток лососю на это начхать. Он упрямый. Против течения, все дела… Короче влюбился в тебя, и никто не нужен. А ты…       — Та-а-а-к, — Юнги вслушивался в слова. — Влюбился, точно?       — Ну да. И к школе он вчера к тебе приехал, ибо хотел убедиться, что придурок ему больше не впал, слава богам, а ты ж фыркнул и свалил, горячая душа. Он сегодня весь день переживал по этому поводу. Задрал ныть.       — Ладно, допустим, а где он может быть сейчас? — потушив окурок об раковину.       — Я вот смотрю, вы оба тугие, да? Думать не пробовал?       — Тэхён, я сейчас приеду к тебе домой и жопу надеру! Понял меня?! — обвинительно тыча пальцем в воздух.       — Ладно, ладно, не горячись! Чимину лучше надери, — и хохотнул в трубку. — Где ему быть? На мост, наверно, попёрся сопли пускать, куда и обычно ходит, когда ему хреново. Там и ищи.       Юнги сбросил трубку, хватая на лету свою куртку, и выскочил за дверь. Чимин за словом «нравится» имел куда больше смысла, чем он понял.       Действительно дурак.