Осознанность уровня магической Британии

      2 месяца назад       Со смерти Сириуса прошло так мало времени, но для Гарри эти дни превратились в вечность. Образ крестного, его угасающая улыбка и посеревшее лицо ни на секунду не оставляли мальчика. Поттера преследовали кошмары, в которых он каждый раз почти ловил крёстного перед падением в арку, но, когда его пальцы касались Сириуса, он просыпался от собственного крика, хватая лишь воздух. В этот момент его одолевала буря эмоций, ему хотелось крушить всё вокруг, срывать голос до хрипоты и рыдать без остановки, только он не мог позволить себе такую роскошь, находясь в доме на Тисовой. Он сжимался в комок, прикрывал рот в попытке не издать ни единого звука и пытался вдохнуть сквозь ком в горле, заталкивая боль как можно глубже.       Наедине с самим собой и своим горем он посмотрел на многие вещи под другим углом. Всё вокруг приобрело чёткость. Гарри наконец обратил внимание на разницу между словами людей и их поступками. Те, кого он считал семьей, даже не попытались поддержать его после смерти Сириуса, его просто снова сослали в Литтл Уингинг. Он чувствовал себя преданным Дамблдором и друзьями, которые забыли о нём и жили дальше, будто ничего не случилось. Для них крестный стал лишь разменной монетой в глупой войне, как и его родители. Однако мир Гарри был разрушен, и он мог только наблюдать за тлеющими обломками своей жизни.       Судьба ли, случайность или сам Дамблдор навязали ему геройскую роль? Привели Поттера на путь бездумной отваги и неизбежных потерь. Зачем все это было? Зачем Гарри нужно было становится героем, если Сириус больше не придет, не потреплет его по волосам, не расскажет очередную нелепую историю о приключениях Мародеров. Они могли бы пить сливочное пиво, смеяться до колик в животе, греться у камина, слушать ворчание Кричера и капли дождя, ударяющие по крыше дома на Гриммо, 12. Всё это могло быть в жизни Гарри, если бы не война, которая определила ход его судьбы, сравняв с землей мечты Мальчика-Который-Выжил.       Теперь же он яснее ощущал, как реальность давит на него и каждый день пожирает остатки эмоций. Гарри перестал бояться, злиться, обижаться и надеяться на что-то. Вопросы о прошлом, переживания о несбывшемся и раздумья о будущем больше не тревожили его разум. Тело было необычайно легким и пустым, это «ничто» внутри множилось и распирало Гарри. Ему приходили в голову аналогии с мыльными пузырями или с его раздутой тетушкой Мардж. Еще немного и он улетит с первым порывом ветра или лопнет.       И в этом году даже Дурсли не могли заполнить свободное время волшебника бесполезными порученими и отвлечь его от мыслей о магическом мире. Каждый вечер он бродил по городу, и ноги часто приводили Гарри к месту, где его подобрал «Ночной рыцарь». Но Поттер понимал, что в этот раз волшебный автобус не поможет сбежать от его незавидной судьбы. Хоть Гарри больше и не верил в чудесное спасение, он каждый день возвращался на это место, будто совершая какой-то ритуал.       В один из безликих вечеров он как обычно бродил по району, когда мелкий по-летнему теплый дождь сменился полноценным ливнем и загнал Гарри под навес на детской площадке. Капли, ударяясь об пластик, создавали равномерный шум, который успокаивал и избавлял от лишних мыслей. Как вдруг его уединение было нарушено звуком ломающихся веток. Поттер резко выхватил палочку и направил её в придорожные кусты, из которых выпрыгнула большая черная собака так похожая на Сириуса. Сердце Гарри пропустило удар и на один короткий миг мальчик поверил, что это его крестный.       Но затем он вспомнил, что Сириус мертв.       И понял, что эта собака — просто самая обычная черная собака.       Мальчик, в душе которого зародилась надежда, будто во второй раз пережил потерю крестного. Принятие смерти самого близкого для него человека не убавило боль, что засела глубоко в сердце Гарри, но будто вытолкнуло его из-под толщи воды. А жизнь, утратившая ход, со скрипом сдвинулась с мертвой точки.       Рутину последующих дней занимали мелкие поручения от Петуньи. Например, сегодня Гарри к полудню должен был подстричь лужайку. Но стоило ему взять газонокосилку, как та издала страшный рев умирающего животного, извергла облако пыли и заглохла. Тетка тут же обвинила «прихлебателя» и «дармоеда» во всех бедах, вменив ему чуть ли не убийство Джона Леннона. Однако Гарри, к своему удивлению, понял: тетка не злится. Стоило лишь обратить внимание на незначительные детали и внезапно пазл его привычного мира сложился в совершенно иную картину: телевизор, громкость которого убавили; дядя Вернон, застывший на диване гостиной, как памятник самому себе, и косящийся в открытое окно; нервная Петунья, которая говорит настолько громко и четко, будто разыгрывает сценку для единственного зрителя.       Гарри сделал вывод, что всё это похоже на «публичную порку», ведь его родственница знала, как Вернон любит «воспитывать» Поттера и как её племянник может отреагировать. Поэтому она отчитала его, велела найти номер мастерской и немедленно отправиться туда с поломкой, чтобы сослать мальчишку куда подальше и не допустить конфликта.       И подросток, обдумывая своё открытие, подчинился и побрел к тумбочке в коридоре, но телефонный справочник, что всегда лежал рядом с трубкой, исчез. Несложно догадаться, куда именно. Дадли в 15 мало чем отличался от Дадли в 11. Однако нелепость ситуации поразила Поттера. Ему было сложно поверить, что настолько разные миры, его и Дадли, могут соприкасаться. Ты хоронишь близких, а кто-то вроде Дадли съедает третью порцию пудинга за утро и думает, как насолить кузену.       Вздохнув, Гарри первым делом решил поискать справочник в чулане под лестницей. В стиле Дадли было спрятать его именно там, намекнуть «ненормальному», где его место. Поттер перерыл барахло, которое тетка Петунья собирала годами, но нужная книжка так и не попалась на глаза. Спустя четверть часа он сдался и упал на старый матрац. Ему пришлось согнуть ноги и упереться коленями в потолок. Гарри словно переместился в детство, когда все его мысли занимала вера в чудо и он жил надеждой, что завтрашний день будет лучше.       Сейчас он думал, что надежда — это отрава. Она поселяется в нежном человеческом сердце, пока не пожрет его без остатка. Поэтому особую иронию Поттер находил в одном из своих титулов. «Знаменитый волшебник, Надежда магической Британии. Какая нелепость», — крутилось в голове у Гарри ненавистное прозвище, которое часто мелькало в заголовках статей Пророка и, с легкой подачи Риты Скитер, стало его вторым именем. Если бы всему магическому обществу поставить могильный камень, Гарри бы там высек слова: «До самой смерти надеясь на лучшее». Только так он мог оправдать выбор людей, предпочитающих создавать героя, а не действовать самостоятельно.       Его взгляд блуждал по полкам и коробкам чулана под лестницей, не задерживаясь ни на чем конкретном. Но внезапно он заметил в самом низу стеллажа толстую книжку, корешок которой напоминал справочник.       На форзаце было название незнакомого ему города. Поначалу Гарри хотел выкинуть ненужную рухлядь, но потом ему стало любопытно, зачем Петунья хранит подобное. Недолго думая, Гарри решил поискать кого-то с фамилией Эванс, быстро обнаружив внушительный список однофамильцев и их адресов. Внутри кольнуло от необъяснимой тоски, потому что Поттер даже не знал инициалы родителей своей матери и тетки. Но где-то среди этих Эвансов были его родные, иначе справочник не оказался бы в доме Дурслей.       Он продолжал рассматривать старые, пожелтевшие от времени, страницы. Фамилии, номера домов, телефоны — лишь вереницы безликих цифр, что ничего не могли ему рассказать о людях, рядом с которыми провела детство его мать. Гарри листал справочник, пока не наткнулся на еще одну знакомую фамилию — «Снейп». Записей с ней было меньше, но особое внимание подростка привлекла строка с именем «Тобиас Снейп», чей дом находился в тупике Прядильщика. Что-то показалось Гарри знакомым. Он попытался вспомнить, где мог видеть название улицы, ведь человека с таким именем он точно не знал. Однако также как с забытым словом, которое вертится на кончике языка и все время ускользает, память лишь дразнила Поттера. И когда Гарри решил сдаться, смутные образы сами всплыли в его голове. То были воспоминания, принадлежавшие Северусу Снейпу: нечестно полученные Гарри постыдные картинки из юности профессора. Среди них было то, чему Поттер раньше не придавал значения. Маленький эпизод из летних каникул Снейпа, и место, где он их проводил.       Завороженный Поттер оторвал кусок страницы с номером телефона. Неужели это дом того самого Снейпа, где ужас подземелий жил в детстве? Может ли он находиться там и сейчас?       Удивительные вещи часто происходили в его жизни, но этот день Гарри запомнил, как самый поразительный из всех. Письма из Хогвартса, магия, родители-герои, мстительный Темный Лорд — обыденность. Но череда событий с поломки газонокосилки до нелепой шутки кузена, которая привела Гарри к старому телефонному справочнику, — что-то новенькое.