Анестезия

Emma Louise - Jungle

у каждой истории есть три стороны

моя, твоя и правда

      Вечер у Слизнорта в самом разгаре. За большим круглым столом сегодня довольно тесновато. Из слизеринцев здесь, как выразился сам Гораций - самые яркие изумруды змеиного факультета. Майклсон сидит между Блейзом и Регулусом и лениво ковыряет свой десерт, с неестественно ровной осанкой. Она специально следит за ней, потому что ей нужно было на что-то отвлекаться и чем-то занимать себя. Особенно, когда рядом он. Из пуффендуйцев в профессорском кабинете только один представитель - Эрни Макмиллан, мальчик, у которого жесткие всегда взъерошенные волосы, и которого Ари помнила с прошлого года из Отряда Дамблдора. Честь когтеврана защищают Патрик Фрай и тихая застенчивая девочка, которая не была знакома Ариадне, и которая училась явно на курс младше остальных. Фрай не затыкается ни на минуту, и за это все здесь ему, на самом деле, благодарны. Грейнджер вместе с избранным тоже сидят сегодня за круглым столом. Майклсон иногда встречается взглядом с гриффиндоркой, и они понимающе улыбаются друг другу. Посиделки у профессора - то ещё развлечение. Подумать только, сколько бы всего полезного можно было успеть сделать. Сколько бы Ариадна могла узнать и как далеко могла бы продвинуться в своем исследовании вместо того, чтобы слушать эту пустую и бессмысленную болтовню. Джинни Уизли опаздывает, и Блейз от этого весь, как на иголках. Он то и дело поглядывает на дверь, меняет положение ног и нервно ест свою порцию мороженого. Ее место пустует, и Блейз косится на него с томящимся внутри ожиданием - увидеть ее так близко. —Так чем же занимаются ваши родители в мире маглов, мисс Грейнджер? Ариадна не особо участвует в разговоре. Она пытается игнорировать Регга, который совсем рядом, и не дай Мерлин, столкнуться с ним взглядом. Он выглядит так, будто ему физически тяжело здесь сидеть. Ари, кажется, что если она прикоснется к нему, то на ощупь он будет, как холодный камень или тот самый ледник, в который врезался Титаник. —Как увлекательно! Расскажите поподробнее про профессию дантистов. Она считается опасной? Пуффендуец ест уже третью порцию мороженого, а у Майклсон в горле все пересохло. Она поворачивается в сторону Блейза, и тот одаривает ее подбадривающим взглядом, хотя и ему бы тоже не помешал такой. —Простите, я опоздала, - в кабинете появляется рыжая девушка. На ней легкое пудровое платье, а лицо выглядит уставшим опухшим. Она очевидно плакала. Об этом говорят ее блеклые и потускневшие глаза, в которых обычно пляшут озорные огоньки. Блейз смотрит на неё и крепко сжимает серебряную ложечку. —Мисс Уизли, ничего, ничего. Проходите, вы как раз к десерту, - Слизнорт в своём репертуаре, не даёт никакого шанса для неловкостей, настоящий добряк. Забини неожиданно вскакивает с места и отодвигает для Джинни стул. Эта неловкая сцена заставляет всех членов клуба Слизней обратить внимание на мулата. Уизли даже не взглянув на Блейза, молча садится, он едва проходится глазами по ее открытой спине и спешит сесть обратно, краем уха улавливая реплику Гермионы, которая адресована избранному. «Они опять поссорились с Дином» Забини мрачнеет на глазах, магия покрывается коркой с маленькими острыми шипами, в горле застревает ком, а сладковато-соленое на вкус карамельное мороженое, теперь кажется ему самым отвратительным на свете. —Регулус, мой мальчик, как дела у вашего отца? Орион был одним из моих самых любимых учеников, - Гораций не даёт возможности Реггу вставить хоть что-то и предаётся воспоминаниям, будто говорит сам с собой, —я учил почти всех Блэков, до чего все были способные. Жаль только Сириуса не удалось получить в коллекцию. Ох, какое чудовищное недоразумение. Он оказался настоящим героем. И это после того, как почти шестнадцать лет считался преступником! Ариадна боковым зрением улавливает, как у Регга дергается рука, затем поворачивается в противоположную сторону, чтобы взглянуть на Поттера. Тот ухмыляется, и смотрит на Блэка с каким-то насмешливым взглядом. —Какая удивительная штука - время. Ещё, кажется, только вчера здесь сидели ваши родители, и вот теперь вы! Кроме Фрая и Макмиллана никто не слушает Горация, и то пуффендуйца больше волнует содержимое хрустальной креманки. Гермиона участливо глядит на Джинни, пока та находится в какой-то прострации, Гарри пытается доставить своим цепким взглядом какие-то неудобства Блэку, Забини подумывает как бы поговорить с Уизли, ну а Ари просто молча наблюдает за всеми невербальноразворачивающимися событиями. Магии летают в воздухе вокруг Майклсон, иногда даже бьют ей по лицу, как рой сумасшедших пчёл, она едва успевает замечать, как именно меняются эмоции собравшихся сегодня за столом. —Я был так удивлён, когда узнал, что дочь самого Никлауса Майклсона учится в Хогвартсе! Чем сейчас занимается ваш знаменитый отец, он должно быть очень занят, на таком высоком посту? Ариадна не сразу понимает, что обращаются именно к ней. И какое-то время, с должно быть очень глупым выражением лица, смотрит на профессора. «Хотела бы я знать, чем он занимается» —Кхм, - Майклсон прочищает горло, —отец постоянно в разъездах, и действительно очень занят, - слизеринка решает быть немногословной. —Конечно, то, что вы учитесь в Хогвартсе не должно было слишком меня удивить. Ада Гельман была моей самой любимой ученицей, хотя, конечно, была ещё Лили. Ваша мама, Гарри. Две чудесные волшебницы, всегда было сложно выбирать между ними. Жаль Лили не украсила мой факультет, я ведь тогда был деканом слизерина. Зато Адалин была у меня. Подумать только, ни одного плохо сверенного зелья за все семь лет обучения! У Ариадны вырисовывается яркое недоумение на лице. Она не уверена, это ей все мерещиться, она сейчас во сне, или что вообще происходит? О ком, черт возьми, говорит Слизнорт? —Прошу прощения, сэр, вы говорите о моей…маме? - у Майклсон начинают потеть ладошки, а пульс учащается. Регулус замечает ее замешательство, но спешит вернуть все внимание не профессора. Теперь будто всем резко стало интересно, что происходит за разговором. —Конечно, о ком же ещё! Адалин тоже училась на слизерине. И вы так похожи, буквально как две капельки воды - Гораций улыбается, и эта улыбка причиняет Майклсон серьезную боль. Она в немом ужасе от услышанного, ей нужно срочно на воздух. В следующую минуту, Ари поднимается с места, слегка пошатываясь и чуть не падает под стол. В глазах темнота, а в желудке все сжимается. —Ариадна, что с вами, моя дорогая? Вам не хорошо? Что-то вы побледнели, - Слизнорт изображает самую обеспокоенную гримасу, но Ари едва различает его лицо. —Мне…мне нужно на воздух, - бормочет почти про себя слизеринка. Даже Эрни перестал лопать десерт и воззрился на Майклсон, которая выглядела, как полотно, вымоченное в белой извести. —Так и знал, что не нужно было так сильно задерживать вас. Должно быть, большой объём домашних работ, и подготовка к ЖАБА дают о себе знать. Юноши, долг кого-то из вас проводить мисс Майклсон, и удостовериться, что с ней все в порядке. Забини с Поттером уже были готовы броситься подруге на помощь, однако, в тот момент, когда комната в голове у Ариадны делает витиеватый тошнотворный круг, и она едва удерживается на ногах, кто-то не даёт ей упасть. Его прикосновение будто возвращает ей рассудок. Жаль, ненадолго. —Все в порядке, - Блэк сверлит взглядом избранного, который уже почти встал со стула, к этому моменту, —я позабочусь об Ариадне, профессор. —Замечательно, Регулус, пожалуйста, если будет необходимо, то отведите мисс Майклсон в лазарет. Всё-таки, мало ли что. Особенно в свете последних событий. Ари не разбирает слов, у неё в ушах стучит так, что голова должна была уже расколоться надвое. Ей срочно нужно убежать, так далеко, как только возможно. Сейчас бы в открытое поле, нестись к горизонту, и чтобы высокая трава била по коленкам, а впереди только бесконечность и свобода. Регулус крепко держит ее за плечи, не даёт упасть. Их провожают своими заинтересованными взглядами все присутствующие. Как только они выходят за дверь, Ариадна срывается с места. Она бежит не разбирая дороги, рискуя налететь на пресловутую стену или упасть с лестничного пролёта. Ей все равно. Майклсон хочет почувствовать себя свободной, но это невозможно. Потому что, когда шестнадцать лет твоей жизни построены на сплошном обмане, ты чувствуешь себя в клетке с железными прутьями под напряжением. *** —Я так больше не могу. Рег еле как находит ее в темном коридоре, свернувшуюся в клубочек на полу у стены. Он был настолько шокирован ее неожиданным побегом, что какое-то время просто стоял в ступоре. Майклсон зарывается пальцами в волосы, шумно дышит и пытается подавить истерику. Блэк уже знает, что это неизбежно. Сейчас все ее напускное спокойствие, которым она бросала вызов всему ебанному миру целую осень, разобьётся на тысячи осколков, и первые слёзы уже катятся по ее щекам. —Я так больше не могу, Регулус, - глаза Ари покрываются солёной пленкой. Не смотря на то, что Блэк стоит в паре шагов от неё, она видит лишь его расплывчатый темный силуэт. Слёзы предательски застилают уже почти все лицо. Она плачет, а Рег не знает куда себя деть. Ему и самому не далеко до этого. —Посмотри на меня! - неожиданно громко выкраивает, уже захлёбываясь рыданиями. Блэк вздрагивает. Он боится заглядывать ей в глаза. Ему очень страшно видеть ее такой, и от этого его слегка потряхивает. —Я всю жизнь думала, что моя мать закончила Колдовстворец, а теперь выходит, что нет, - видит полуулыбку сквозь ее рыдания, которая выглядит немного безумной. Регулус очень хочет подойти к ней и успокоить. Дотронуться, обхватить мокрое лицо ладонями, обнять. Но он просто стоит, будто его пригвоздили сюда и обрекли вечность смотреть на ее страдания. Блэк решает, что ей нужна эта истерика, нужно выплеснуть этот океан боли и эмоций, нужно просто выговориться. —Я всю жизнь думала, что отец мне доверяет, что у нас нет никаких секретов друг от друга, а теперь выходит, что вся моя жизнь была ложью, - плачет и рвёт ему душу. Он ненавидит слёзы. Как же он их ненавидит. —Мне все лгут. А ты, Регулус? - Блэк снова вздрагивает. Его имя, произнесенное Ариадной в таком контексте, причиняет не мало боли. —Ты тоже мне лжёшь? - они встречаются взглядами, Рег заставляет себя не паниковать. Не понимает, зачем она спрашивает, если ответ очевиден. Но ведь он не может ей рассказать. Или может? Конечно может, но понимает, что это будет значить для него. —Зачем все это? Почему вокруг одно лишь враньё? Чем я это заслужила? - ее голос сейчас звучит совершенно иначе для Блэка. Он никогда не видел Ариадну такой. Ни после кошмаров, ни после круциатуса, ни когда либо ещё. А дерьма они оба хлебнули достаточно за последний год. Она вдруг резко задирает голову и смотрит на него так, будто собирается напасть. —Да, может, я отдала зелье Гарри по глупости. Но я отдала его, потому что Малфой на моих глазах чуть не убил Лору! Я отдала его Гарри, потому что вы мне не доверяете! Вы все мне лжёте! Почему нельзя было просто мне все рассказать! Говорят, правда боль причиняет? Так вот, ложь причиняет не меньше! - она оглушает Регулуса, кричит громко, так, что стены Хогвартса дрожат, а Блэка, будто молнией ударяет по голове. Теперь уже ничего не поделаешь. Он теперь знает, что она знает. У Ариадны настоящая истерика, какая бывает только у магических эмпатов. У тех, которые каждый божий день пропускают через себя чужую магию. Если подумать, бесполезный дар. В итоге ты никому этим не помогаешь, а лишь сам тонешь в этой жиже. У Блэка внутри тоже все умирает, но он приказывает себе оставаться собранным. Пока она продолжает биться в этом безумие, как бабочка в стеклянной банке, кричать что-то бессвязное, что уже плохо поддаётся интерпретации, Рег поднимает ее с пола, крепко держа двумя руками. Она сопротивляется, хочет вырваться, но его хватка сильна. Регулус ловко берет ее на руки, и, кажется, она постепенно успокаивается, обвивает его шею руками, и теперь ее слёзы стекают по его коже, и теряются где-то за воротником рубашки. —Я тебе помогу, - шепчет он, а Майклсон вздрагивает время от времени, шумно глотая воздух, как это обычно бывает после сильной истерики, —я все тебе расскажу. ***       Блейз Забини решается сегодня на отчаянный шаг, потому что ее заплаканное лицо - это уже слишком. Он догоняет Джинни после, очевидно неудавшегося вечера у Слизнорта, в коридоре. —Джинни, постой, - гриффиндорка пугается от его прикосновения, но руку не одергивает. —А, Блейз, это ты. Я немного устала, - Джинни выглядит очень расстроенной, а Забини наслышан о ее многочисленных романах, и о том, как она «меняет парней, как перчатки». Ему обидно, но он ее не винит. И даже если она улыбается, и эта улыбка вызвана кем-то другим, он по-своему счастлив. Но сейчас… Он просто не может видеть ее такой. —Джинни, он тебя чем-то обидел? - мулат не спешит убирать свою руку, а она и не думает отстраняться. Уизли смотрит прямо ему в глаза. Она по этому очень скучала. Она скучала по нему и по их ‘коридорным’ встречам. —Это тебя не касается, Блейз, - она хочет сказать не это, но уже спешит одернуть руку. Разворачивается, чтобы уйти, потому что должна это сделать. —Джинни, пожалуйста, - Забини даже не думает просто так сдаваться без боя, он идёт следом за гриффиндоркой. —Не ходи за мной Блейз, может я боюсь тебя, - слизеринец застывает на месте, а рыжая оборачивается, чтобы посмотреть на реакцию слизеринца. —Боишься? Что за бред, разве я когда-нибудь —Слышал, в школе теперь орудует настоящий психопат? Девушка в лазарете дело рук твоих дружков? - Джинни видит его искреннее удивление, видит, как он хочет что-то сказать, но будто запрещает себе. —Джинни, я понятия не имею, чьих рук это дело, - и это была чистая правда. Блейз знал, что это был кто-то из них, но кто именно сказать не мог. Он единственный из змей провёл своё лето относительно беззаботно, а его предплечье оставалось чистым. Да, его мать хорошо дружит с Нарциссой, Вальбургой и остальными, кто связан с темной стороной, но отец Блейза давно мёртв, и потому слизеринец всегда был сам по себе. На него никогда никто не давил. Забини, конечно, далеко не дурак, он прекрасно понимает и знает, что происходит. Он в курсе про их задания, но лезть во все это не желает. —Ладно, пусть так, - Джинни какое-то время ещё смотрит на него, но с грустью принимает для себя решение убраться. Блейз ей все ещё нравится, но этот выбор был неверным по многим причинам. Забини опять остаётся один в коридоре. Такое когда-то уже было. Джинни опять уходит, а он стоит в темном коридоре и провожает взглядом ее огненно рыжие волосы. Чертовски красивые. «Спокойной ночи, Джинни Уизли» ***       Он так ничего и не рассказал ей вчера. Не потому, что не был готов, а потому что Ариадна была настолько опустошена, что едва ее спина коснулась простыни, она тут же упала в лапы к Морфею. Блэк охранял ее сон, гладил ее по спутанным волосам, улавливал мирное дыхание. Его сердце бешено колотилось, когда она вздрагивала и хмурилась. Он боялся, если Ари проснётся, то как бы плохо она себя не чувствовала, все равно тут же потребует от него всей правды. Рег очень хотел оттянуть этот момент. Потому что, следуя его плану, это будет означать конец. А ему очень бы хотелось, чтобы это не заканчивалось. Чтобы вечность лежать с ней рядом вот так, и сторожить ее сон, защищать от всего на свете. Спала она все же довольно крепко и беспробудно до самого утра, не смотря на то, что ей три раза подряд снился один и тот же сон. Ариадна вернулась к жизни так же неожиданно, как уснула вчера, и аккуратно покинула чужую комнату. Блэк не спал, но останавливать ее не стал, притворившись спящим. Оказавшись в своей комнате, девушка поспешно достала чистый пергамент и открыла чернильницу, чтобы записать увиденный три раза подряд сон. Со слов доктора Купера, чрезвычайно важно успеть в первые минуты после пробуждения, пока наш мозг ещё помнит хотя бы какие-то подробности и детали. На листе Ари нацарапала своими каракулями несколько строчек. Слизнорт, но гораздо моложе. Юноша, похожий на того, что был в первом сне с Гарри. Они о чём-то говорят, но слов не разобрать. Парень учится в Хогвартсе, кажется, на слизерине. На его пальце кольцо! то самое, что было у мамы во сне. Увиденное почему-то рождает сильную тревогу. Майклсон подула на пергамент и свернула его пополам. Затем открыла свой блокнот и сунула сон внутрь между страниц. Все это было как-то связано с крестражами, Ари даже не сомневалась. Один сон - ерунда, два - совпадение, три - уже закономерность. Кол пошутил летом, что она экстрасенс. Теперь уже Ариадна вряд ли восприняла бы его реплику в качестве забавной шутки. Природа ее снов - настоящая загадка, не иначе. «Надо было идти на прорицания в прошлом году», - с досадой подумала про себя Ариадна и поплелась принимать душ. Но, может, ей стоит наведаться к профессору Трелони? Вдруг странная ведьма, которую половина Хогвартса считала шаралатанкой, сможет объяснить то, что происходит с Майклсон? Всё-таки пророчество, которое так яро пытался похитить из отдела тайн в прошлом году Воландеморт, было ее авторства. Ари стоит в ледяной воде, вспоминая вчерашний вечер. Ее жизнь - гадкая ложь. Теперь ей хотелось только одного - пальнуть в отца каким-нибудь ступефаем. В того человека, который решил, что может ей так нагло лгать. Мама была не лучше. Ведь она сама ей рассказывала о «чудесных годах, проведённых в стенах Колдовстворца». Больше всего на свете Ариадна ненавидела, когда ей врали люди, которых она считала самыми близкими. День сегодня будет сложный. Селвин отправили в святого Мунго, и благодаря способностям Снейпа, вовремя снявшему проклятие, у неё, вроде как, есть шанс на нормальную жизнь. Декамп шарахается теперь от Ари, как от огня (спасибо Блэку). Нотта как будто раздвоило, и можно было подумать, что по Хогвартсу разгуливают два Теодора. Малфой что-то замышляет, и самое страшное, что догадок на этот счёт нет. Бёрк - просто Бёрк. Забини с Пэнс держат дистанцию, вроде и со всеми, а вроде и нет. Ариадна так сильно хотела, чтобы Регулус наконец решился ей все рассказать, а теперь ей вдруг очень страшно от того, что ей предстоит услышать. Тем не менее, сегодня она заставит его, даже если придётся ткнуть в него палочкой и держать под прицелом. Майклсон туго закручивает кран, заворачивается в полотенце, смотрит на своё отражение. Сегодня ей предстоит несколько серьезных разговоров, и видит Мерлин, если ей кто-нибудь посмеет солгать, в лазарете появятся новые жертвы. ***       Ариадна топчется у кабинета Снейпа уже несколько минут. Если верить расписанию, то сейчас у львиного факультета сдвоенная защита от темных искусств с пуффендуйцами. Она достаточно долго обдумывала своё решение, и сейчас была уверена в нем практически на все сто. Звон колокола извещает о конце пары, в коридор из класса выныривают первые студенты, и наконец показывается знаменитое трио. Ариадна догоняет ребят. —Гарри, можно тебя на минуточку? - все трое оборачиваются на знакомую со слизерина. —Ариадна, - Поттер как-то кисло улыбается, —конечно, давай отойдём. Не смотря на то, что Гарри, как всегда был приветлив, Ари моментально почувствовала, что он не в духе. Не удивительно, Снейп тот ещё мудак в этом семестре. А уж о том, какую особую ненависть он питает к Поттеру знали абсолютно все. Они свернули в безлюдный коридор, но Майклсон все равно не считала это место достаточно подходящим для разговора. —А у тебя сейчас есть пара? —Вроде нет, - пожимает плечами Гарри. —Может тогда прогуляемся до чёрного озёра? - Ариадна очень серьезно смотрит на избранного, а тот пытается быстро сообразить, что к чему. —Ладно, давай, только на улице уже довольно прохладно. —Ничего, применим согревающие. По пути из замка им встречаются Рон с Гермионой, которым Гарри сообщает, чтобы они не ждали его и шли в общую гостиную сами. Свежий холодный воздух режет по лицу, когда двое студентов выныривают из замка и оказываются на улице. Ариадна не спешит начинать разговор, ей все ещё кажется, что они недостаточно ‘наедине’. —Это что-то очень важное, да? - осторожно интересуется Гарри, в то время как Майклсон, взобравшись на деревянный причал кидает рюкзак на доски и садится, свесив с него ноги. Гарри повторяет за ней, и они оба смотрят на свинцовую водную гладь. —Я хочу тебе кое-что рассказать, но ты должен пообещать мне, что не станешь думать, что я сумасшедшая. —Ну, смотря что именно ты хочешь мне рассказать, - ухмыляется Гарри. —Мне недавно приснился сон, - Ари медлит, как же тяжело оказалось говорить об этом, —ты был там. Поттер даже не думает ее прерывать, он слушает внимательно и с осторожностью. Сны - та штука, с которой шутки плохи. Он то точно об этом знал. —Но ты был гораздо младше. Ещё там было чудовище, напоминающее гигантскую змею, юноша, примерно нашего возраста и девочка. У неё были рыжие волосы, и, кажется, она умирала, но лица не было видно. У тебя в руках, ну, вернее, у той твоей маленькой версии, был меч, и, я не уверена, но ты вроде убил им того монстра. Потом все как-то скомкано, но я помню, как острый клык пронзает какую-то книгу и из неё начинает густо течь кровь. Гарри молчит, поджав губы. Он не понимает, как на это реагировать. Он, мягко говоря, в недоумении от того, что Ариадна пересказывает ему события, произошедшие с ним четыре года тому назад в тайной комнате. Сначала Дамблдор, который, вроде как, должен был обучать его чему-то, но вместо этого они блуждают по воспоминаниям и пытаются разгадать какую-то тайну Воландеморта, которая должна помочь его уничтожить. Теперь ещё Ариадна, которой снятся сны, что на самом деле были явью, пусть и в прошлом. Гарри Поттера сложно чем-то удивить и пробрать. Вся его жизнь - сплошной блокбастер. Но Ари Майклсон удалось. Он думает, как реагировать на это, что ответить и что будет действительно правильно. —Приснится же такое, - он смотрит на неё, кривя ухмылку, а она вовсю сканирует избранного. К сожалению, или к счастью, но Гарри не знает о ее ‘особом таланте’. «Он лжёт», - заключает про себя Майклсон, но, как не странно, ее это ни капельки не расстраивает. Главное, что она это понимает, значит сон действительно важен и значит, он имеет непосредственное отношение к избранному. —Да уж, - улыбается Ари, —ты же не считаешь теперь, что мне место в святого Мунго? Поттер отчего-то искренне смеётся. —Ари, я на втором курсе слышал голоса, а в прошлом году…, - Гарри замирает, одергивает себя за оплошность, которую чуть было не допустил, рассказав Майклсон про кошмары и связь с Темным Лордом. В этом году они его не тревожили. Воландеморт догадался об этом, и закрыл для него своё сознание. —Ну, не важно. Я просто к тому, что ты не безумнее, чем я, к примеру. Майклсон не сильно рада это слышать, потому что доверия эти слова не внушают. Она хочет что-то сказать, но внезапно ее прерывают, и Ариадна так и застывает с открытым ртом. —Эй, что это вы тут делаете одни? Гарри! - чей-то звонкий голос вторгается в пространство. —Тонкс! Что ты здесь делаешь? - Гарри уже стоит на своих двоих, в то время как Ариадна впервые видит потревожившую их девушку. Она немногим старше них, может лет на пять, шесть, одета так, будто является мракоборцем. Вроде бы ничего особенного: кожаный плащ, высокие ботинки на шнуровке, удобный свитер. Но Майклсон почему-то кажется, что именно так и может выглядеть девушка - аврор. —Я патрулирую Хогсмид несколько раз в неделю. Ты же знаешь, в этом году охрану Хогвартса увеличили в сто раз, - девушка говорит как-то очень забавно и непринужденно. Ари отмечает ее средней длины волосы необычного персикового цвета, задорный взгляд с ноткой авантюризма и крайне уверенный тон. От неё веет какой-то силой и явным оптимизмом. —Ариадна, это Тонкс, она мой друг, - Гарри наконец представляет девушек, видимо, посчитав ненужным упоминать про Орден и вдаваться в подробности. —Очень приятно, - Тонкс протягивает руку, и Ари охотно отвечает на этот жест. Она и сама любит так делать. —И все же, ты знаешь, Гарри, что не следует вот так шататься попусту. Даже по территории Хогвартса. Я как раз иду к Дамблдору, и с удовольствием провожу вас обратно в школу. Гарри не спешит возражать, он, кажется, очень рад ее видеть. Майклсон же просто очень нравится энергия, исходящая от незнакомки. —Ты аврор, да? - крайне глупый вопрос. Конечно, Хогвартс охраняют авроры, кто же ещё. Но Ариадне очень хотелось заговорить с девушкой. —Ага, - кивает Тонкс, и Ари с неприкрытым восторгом замечает, как ее волосы слегка меняют цвет. Теперь они немного розоватые, но все ещё с персиковым отливом. —Ты метаморф! Это же обалдеть какой редкий дар! —Слушай, Гарри, а она мне нравится, - Тонкс по дружески толкает избранного локтем в бок, —обычно я слышу что-то вроде генетической мутации, а тут - дар. Гарри улыбается, замечая, как Ариадна заворожено наблюдает за волосами Нимфадоры. Та специально заставляет их переливаться разными оттенками. Он сам вспоминает свой неприкрытый восторг, когда увидел ее удивительные способности, и как Тонкс в шутку преобразила свой нос в клюв утки в их первую встречу. —Кстати, я забыла тебе сказать, Сириус тоже сегодня Не успела Тонкс закончить, как неожиданно за их спинами раздаётся громкий мужской голос. —Гарри Поттер! Все трое поворачиваются, и у Ари челюсть падает вниз. Сириус Блэк собственной персоной, в красивом замшевом пальто сливового цвета идёт им навстречу. Тот самый, которого она видела на колдографии в выручай-комнате. Тот самый, которому первому удалось сбежать из Азкабана. Тот самый, который выжжен на полотне семейного древа в доме на Гриммо 12. Дядя Регулуса и крестный отец Гарри. Гриффиндорец крепко и с чувством обнимается с Блэком так, что за этим очень приятно наблюдать со стороны. Их близкую связь можно буквально потрогать, настолько она ощутима. —Сириус! Ты то здесь какими судьбами? Я думал у тебя важное задание с Кингсли, - Блэк улыбается своему крестнику, но отвечать не торопится, потому что в следующее мгновение его взгляд цепляет девушку рядом с Тонкс. Ари проходится глазами по его чёрным длинным кудрям, которые были будто мягкие воздушные волны, особо выделяющимся чертам лица, ровному носу и обаятельной улыбке. Настоящий красавец, не смотря на уже не молодой возраст и пару шрамов, которые совсем его не портили. Вот только глаза не зелёные, а серые. Что-то внутри почему-то больно сжимается. —Ада? Ада Гельман? - Майклсон хмурит брови, но тут же вспоминает вечер у Слизнорта и вопрос, почему Сириус называет ее именем матери, отпадает сам собой. —Нет, - улыбается Ари, —я ее дочь. —Черт побери! Ты, должно быть, Ариадна? - Майклсон слегка кивает, —вы очень похожи. Блэк принимает какой-то очень загадочный вид, а остальным, кажется, немного неловко от образовавшейся паузы. —Вы хорошо знали мою маму, мистер Блэк? —Просто Сириус, - он сияет обаятельной улыбкой, —мы учились вместе на одном курсе, но она была на слизерине, - Блэк будто хотел добавить, что-то ещё, но видимо передумал, —Гарри, нам нужно поговорить наедине, дамы, вы не против? —Конечно, мы как раз шли в замок. Думаю, что Ариадна не откажется от моей компании, - Тонкс встречает одобрительный кивок от Ари. —Тогда увидимся, Гарри, - Поттер кивает своей слизеринской подруге, и девушки оставляют их наедине. Дорога обратно в замок вместе с Тонкс была довольно приятной. Девушка очень понравилась Ариадне. Она была веселой и очень интересной волшебницей, не говоря уже, о ее поразительных способностях метаморфа. Тонкс рассказывала Ари какие-то истории в духе ‘один день из жизни аврора’. А вот встреча с Блэком, слегка выбила из колеи. Мысли о том, что ее жестоко обманули, опять начали давить и носиться в черепной коробке со невероятной скоростью, больно ударяясь о стенки. Оказавшись в общей гостиной змей, Ариадна твёрдо решает написать отцу. ***

сколько в тебе любви?

хватит нам на проезд

мои карманы совсем пусты

даже любви в них не место

      Блэку стоит признать, что проблемы с исчезательным шкафом оказались гораздо серьезнее, чем он думал. Однако, прогресса, пусть и небольшого, все же удалось добиться. Он открывает дверцу и с легким трепетом обнаруживает, что предмет исчез, как раз в этот момент в выручай-комнате появляется она. Удивительно, как все меняется. Ещё несколько дней назад Ариадна была в ловушке, когда пыталась скрыться в ванной старост, а теперь Блэк чувствовал себя так, будто Майклсон поймала его в железный ящик и закрыла его на замок. Она подходит к нему и становится рядом, уставившись на артефакт. —Что это? - Ари проходится взглядом по предмету, которому место на какой-нибудь мебельной барахолке. Хотя и сама выручай-комната в ее настоящем обличие выглядит не иначе, как блошиный рынок. Майклсон впервые видит ее такой. Она вообще здесь впервые в этом году. —Исчезательный шкаф, - Блэк не поворачивается к ней, а она не смотрит на него. Они оба разглядывают узорчатую чёрную дверь. Тишина давит, ощущается липкой вязью. Она окутывает с головы до ног, заставляет чувствовать ее кожей и даже имеет запах - с примесью неминуемого отчаяния и грядущих страданий. —Почему именно здесь? - Майклсон первой решается заговорить. —Мне кажется, что все, что происходит в выручай-комнате, здесь и остаётся, - Блэк наблюдает, как она обходит шкаф и становится с противоположной стороны, как садится на пол, облокачиваясь на артефакт спиной и кладёт свою палочку рядом. —Тогда можешь начинать. Он повторяет это действие в точности, но с другой стороны, и их спины теперь разделяет пустота деревянного шкафа. Ари слегка поворачивает голову и видит его плечо. Блэк собирается с мыслями какое-то время, а девушка терпеливо ждёт. Она много раз представляла себе этот разговор в голове, но сердце все равно бешено колотится. —Я должен предупредить, что расскажу лишь то, что касается лично меня, - Ари хмурится, вновь косится на его плечо, выглядывая из-за деревянной поверхности. —Скажи хотя бы, зачем Малфою понадоблюсь убивать Лору Селвин? - Майклсон говорит об этом чересчур будничным тоном, будто спрашивает о том, что блондин ел на завтрак. —Ей просто не повезло, - так же беззаботно отвечает Блэк, —она пострадала случайно. Регулус не был посвящён в подробности плана Драко, но, по всей видимости, его кузен решил использовать девчонку в качестве доставщика, промежуточного звена. Сам же Рег бы не одобрил такую операцию. Когда речь идёт об убийстве, да ещё и такой значимой фигуры, нужно действовать одному, и не привлекать к себе лишнего внимания. Теперь же вся школа трещала об этом покушении, гадая что же на самом деле произошло, и кто будет следущей жертвой маньяка. Да и к тому же, как Лора собиралась, (пусть и под империусом), протащить проклятый предмет в замок, где на всех входах и выходах шманают - вообще загадка. «Куда у Драко подевалось стратегическое чутьё? План - паршивый от слова совсем» Блэку приходится признать, что этот момент все же настал. Бежать некуда, поэтому он облокачивается затылком о деревянную поверхность, прикрывает глаза и на выдохе принимается за рассказ. —Я не писал тебе весь июнь, и на это было несколько причин. Меня не было на Гриммо. Тетка забрала меня к себе в поместье почти сразу же и тренировала лично. Готовила для грандиозного события. Я уже знал, что этот день настанет совсем скоро. Так и случилось. Я принял метку раньше всех, и это было ужасно. Клянусь, я был уверен, что умру прямо там, что это будет мой последний день. Поэтому, когда ты мне написала, чтобы я известил тебя о том, что я жив, я нервно рассмеялся. Как же ты порой оказываешься проницательна, Ариадна. —Ты поэтому снял медальон? - Ари понимает, что ее вопрос очень глупый, но она обязана была спросить. —Боюсь, что если бы я этого не сделал, твой хрусталик прожег бы в твоей груди дыру, а то и вовсе убил, - Блэк не сердится за ее любопытство, даже слегка улыбается, пусть и печально. Свой медальон он оставил там же, где и письма. В своей комнате, под деревянной половицей, а Ариадна все ещё носила его. Все время. Всегда. —Я думал, что хуже этого уже ничего не произойдёт, но каждый следующий день был ужаснее предыдущего, - Регулус почувствовал как к горлу подступило знакомое чувство тошноты, —моим первым заданием стало убийство, а потом ещё одно, и ещё. Всех жертв объединяло одно - грязная кровь. Беллатриса со специальным отрядом пожирателей вылавливали их, тащили в подвалы поместья, а я должен был доводить дело до конца. По ее мнению именно это должно было закалить меня, помочь стать увереннее и сильнее. И я действительно справлялся на превосходно. Ариадна не смела даже дышать, она слушала очень внимательно, как будто Рег читает ей вслух очередную книгу, и она боится пропустить важную часть сюжета. —Единственное, я четко решил для себя, что никогда не буду убивать непростительным. Пришлось каждую свободную минуту возвращаться к книгам и искать все новые методы, заклинания, которые позволяли бы делать это не так быстро, но не менее эффективно. Я делал это много раз. Десятки смертей на моих руках. Беллатрисе очень нравился мой настрой, вот только она не знала, что после каждого меня выворачивало наизнанку. Майклсон итак все это понимала. Да, он убивал, да принял метку, да он теперь пожиратель, но слышать это все от него лично, было ей нужно. Это значит для неё очень много. —К концу июля я начал замечать странные вещи. Сначала это было очень незаметно, и, на первый взгляд, ничего особенного. То накричу на какого-нибудь домовика, то стакан швырну о стену, то ещё что-то в таком духе. Для таких, как я, вспышки агрессии, мягко говоря, нетипичны. Я ведь окклюмент, и сколько себя помню - всегда умел правильно направить агрессию именно в магию, а не в гнев в виде чего-то разбитого. Потом, я начал догадываться, что, должно быть, это метка так на меня влияет. Потому что она время от времени дает о себе знать на физическом уровне даже сейчас, хоть и давно должна была зажить. Мои догадки подтвердились, когда ты сказала, что моя магия теперь пропитана тьмой. Регулус на какое-то время замолчал, но Ариадна продолжала просто ждать. Вопросов оставалась куча. Спрашивать, почему он не отвечал на ее миллион писем теперь уже было без надобности. Пока она строчила ему о своём тяжелом дне в Новом Орлеане, у Блэка день был действительно тяжелым. —Я получил все твои письма, - Блэк будто догадался, о чем думает Майклсон, —и я их все прочитал, но не мог тебе ответить. Я теперь убийца, Ари, и ты должна это четко понимать. Никаких иллюзий. Я делал все сам. Меня никто не заставлял. В голове у Майклсон пазл все равно не складывался, потому что Регулус Блэк не мог принять метку, не мог убивать, не мог быть настоящим пожирателем просто так. Ну, не такой он человек, если она хоть немного разбирается в людях. Должна быть хоть какая-то причина. —Что случилось в августе? - Ари ужаснулась своему голосу. Он дрожал, как увядающий лист на плакучей иве, что вот-вот упадёт на землю, —ты написал, что мы станем врагами, почему? —К концу августа все получили задания от Темного Лорда. Малфой, Бёрк, Нотт, - Блэк слегка замялся. Ему очень хотелось забраться в исчезательный шкаф, потому что рассказывать Ариадне о своём задании, казалось чем-то совсем уже невыносимым. —И тебе тоже? - осторожно интересуется Ари, а сама уже на грани обморока. Она с силой давит позвоночником на деревянную поверхность шкафа, будто эта незначительная физическая боль поможет ей остаться в своём уме. —И мне тоже, - Регулус хватается за горло, ему становится так тяжело дышать, будто сам Декамп заявился сюда и мстит ему, насылая то самое удушающее. Рег пытается ослабить галстук, а глаза впервые за столько лет покрываются влагой. Он не проронил ни одной слезинки даже летом. Даже после всех этих страшных вещей. Ариадна старается думать, анализировать и быстро приходит к мысли, что не хочет знать о его задании. «Станем врагами» на повторе звучит у неё в черепной коробке, гулким эхом. Она вдруг двигается ближе, оказываясь теперь не с противоположной стороны шкафа, а почти рядом с Блэком, но все ещё видит только его плечо. Она тянет свою ладонь и едва касается его пальцев. Регулуса ударяет разрядом от этого прикосновения. Почему она не убегает? Почему не возненавидит его? Почему все ещё здесь? Что с ней блять не так!? —Я могу как-то помочь тебе с этим заданием? - Ари шепчет, потому что собственный голос наверняка будет звучать жутко. Регулус сардонически ухмыляется. Он влюбился в сумасшедшую. —Ариадна, я убийца, я пожиратель смерти, я —Я знаю, - она теперь сжимает его пальцы крепко, видит как его плечо дергается, и он поворачивает голову, наблюдая за ее ладонью на своей. —Ты знаешь, - он говорит это с неприкрытой насмешкой, —так почему бы тебе прямо сейчас не убраться отсюда? —Потому что я знаю, что ты мне что-то не договариваешь, - Майклсон уверена на все сто. Есть что-то ещё. Должно быть что-то ещё. Она принимает отчаянное решение. Встаёт и иступлено идёт прямо к нему. Падает на колени напротив, заглядывая внутрь его зелёных глаз. Блэк выглядит совершенно иначе. Не так, как вчера, неделю назад, или даже первого сентября, когда она наконец его увидела после долгого лета. Регулусу было страшно, и это чувствовалось в его магии, а его прекрасная малахитовая радужка блестела от соленых слез, которые уже вот-вот должны были вырваться наружу. Ари закатывает рукав на своей рубашке и снимает чары гламура палочкой. Ее глубокий шрам показывает себя во всей красе. Затем она берет его руку и проделывает тоже самое с его рубашкой, шепча финита и оголяя его чёрную метку. Блэк не сопротивляется. Ему очень плохо. Он не в порядке. Он хочет умереть прямо сейчас. Прямо здесь, в этой комнате. Все же, одной слезинке удаётся покинуть его ‘изумруд’. Ари наблюдает, как соленая дорожка медленно прокладывает себе путь по его бледному лицу, доходит до приоткрытых губ, и теряется где-то между. —Моя мама больна, - он смотрит прямо и еле сдерживается, чтобы не допустить потока слез, —я не знаю сколько ей осталось и что это за болезнь. Но отец четко дал мне понять, что то, насколько долго она проживет зависит от меня и от моих решений. У Ариадны что-то больно сжимается в районе диафрагмы. Дышать становится тяжело. Пазл в ее голове наконец сложился. Она сама сейчас заплачет от его взгляда, от той боли и отчаяния, в которых безнадежно вымочена его магия и огромными каплями стекает прямо на неё. —Я могу как-то помочь тебе с твоим заданием? - она повторяет свой вопрос, а Блэк кривит рот в безумной ухмылке. —Отмотать время назад и не возвращаться в Хогвартс, - Майклсон с силой сжимает его запястье. —Зачем ты опять мне это говоришь? Знаешь ведь, мне больно это слышать. —Ты спросила, я честно ответил, - он тянется к ее волосам, убирает прядь за ухо, следит за ее мимикой, за ее взглядом, полным такого сильного чувства, что кровь в жилах давно уже должна была не просто закипеть, а сжечь его изнутри. —Но, я уже здесь, - она шепчет, а он понимает, что этот момент настал. «Почему это так больно?» —Я люблю тебя, Ариадна. Поэтому, я должен тебя отпустить, - она замирает на секунду, нервно мотает головой, крепче сжимает его руку, не хочет слушать дальше, —ты не должна больше приходить ко мне в комнату. —Пожалуйста, перестань, - она уже плачет, а он не собирается отступать. Обхватывает ладонями ее лицо и пронзительно смотрит с холодной уверенностью. В глазах уже ни следа от слез, зато боли целый океан. —Ты сейчас выйдешь отсюда, Ари, и на этом все. Я тебя отпускаю. Она отстраняется, как будто ее садануло шаровой молнией. Лицо все в слезах и перекошено обидой. —Нет, Регулус, пожалуйста. Я…мы что-нибудь придумаем. Я не хочу уходить, я не хочу —Значит, уйду я, - он все ещё сжимает ее лицо ладонями, притягивает ближе и оставляет невесомый поцелуй на ее губах. И Регулус Блэк уходит, а Ариадна Майклсон остаётся совсем одна в выручай-комнате рядом с исчезательным шкафом. И это второй самый худший день в ее жизни. Второй раз, когда ей бы хотелось умереть, лишь бы только не чувствовать. Такая боль, что можно потерять рассудок. Она лежит на полу, слёзы уже закончились, их просто больше нет. Ари смотрит в потолок. Кто его знает, сколько она уже здесь лежит. Должно быть, целую вечность. Если точнее, то несколько часов. Но она обязательно возьмет себя в руки. Встанет, вытрет лицо, наложит чары гламура на свои запястья, теперь ведь и на сердце придется, вернее на огромную дыру в груди, чтобы никто ее увидел, отряхнется и пойдет дальше. ***       Сегодняшний матч по квиддичу, первый в сезоне, выиграли гриффиндорцы, но, кажется, это вообще никого не заботит, кроме самих львов и поклонников избранного. Особенно смешно было наблюдать за Рональдом, который с таким видом уходил с поля, будто он не в квиддич выиграл, а взял кубок на турнире трёх волшебников, не меньше. Блэку было так глубоко наплевать, что первый матч, в качестве капитана слизерина был безнадежно сдан Поттеру. Он вообще еле помнит, что там происходило наверху. —Ты пьёшь один? Пэнси чувствует себя очень одиноко. Ариадна теперь совсем не та, что прежде, и ее можно понять. Остальные змеи поглощены своими проблемами, и их тоже можно понять. Один Блейз - хоть какая-то отдушина. Он остался таким же, как и всегда. Паркинсон никому не может помочь, даже себе. Мальчик со шрамом на лбу, гриффиндорец, который так неожиданно заполнил все ее мысли, что свободного места не осталось - стал для неё личной пыткой. Каждый божий день. Они столкнулись только что в коридоре. Гарри все ещё был в львиной форме, довольный и в очень приподнятом настроении, которое дарит ему только квиддич, а она как идиотка убежала от него, как кипятком ошпаренная. Поттер успел ей улыбнуться. Своей самой доброй и уютной улыбкой на свете. От неё Пэнси хочется плакать. Она так и не решилась на разговор. И вряд ли теперь решится. Блэк делает внушительный глоток из бутылки, даже не повернувшись в сторону подруги. Он уже изрядно пьян. Матч проигран, Малфой облажался, ну, хоть шкаф работает, уже что-то. А ещё, и это было, пожалуй, самым главным, он потерял Ариадну. Должен бы радоваться, ведь теперь она точно не примет метку, не пойдёт за ним. Но у него внутри что-то окончательно сломалось. И он не уверен, что когда-нибудь сможет это починить. Самое ужасное, что его метка после того самого разговора начала вести себя совершенно иначе. Регулусу кажется, что она будто освободилась и начала более свободно наводить свои порядки в его сознании. И это, черт возьми, очень страшно. Пэнс садится рядышком с Регулусом, и молча забирает у него бутылку, чтобы влить в себя залпом обжигающую горло жидкость. Они сидят в так называемой ротонде. Небольшое местечко на восьмом этаже, откуда открывается прелестный вид на внутренний дворик между массивными колоннами. —А у тебя что? Дай угадаю, кто-то в очках, со шрамом на лбу и с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения? - иронизирует Рег, забирая у Паркинсон бутылку обратно, пока та кривится и прижимает ладонь к губам. Не был бы он так пьян, вряд ли позволил такую реплику. Знает же, как тяжело Пэнси говорить о Поттере. Что там у них в сущности происходит, ему было до лампочки, но ее грустные глаза говорят гораздо лучше всего остального. —Может быть, - Пэнс вымучивает улыбку, —ну а у тебя? Дай угадаю, кто-то, кто теперь и пары слов за день нам не говорит, - выпаливает Паркинсон, шаря по карманам, и обнаруживая, что не взяла с собой сигарет. Теперь она тоже иногда курила. Блэк замечает это и уже протягивает ей свою пачку. —Я ее потерял, Пэнс, - Блэк закуривает, отмечая, что он чертовски пьян, судя по тому, как долго он пытался поджечь палочкой сигарету. Паркинсон молчит. Она была единственной, кто знал о подробностях его задания. В конце концов, она должна была помочь ему, и поговорить с Ариадной, чтобы та не возвращалась в Хогвартс, а делать это просто так Пэнс отказалась. Регулусу пришлось ей рассказать. Лучше бы она не знала о задании. Потому что это было таким тяжким бременем, смотреть на Ари каждый день, бояться поднять на неё глаза. Чувствовать себя виноватой. С другой стороны, она переживала за Регга. Знала наверняка, что он не будет выполнять задания, и понимала, какие последствия ему за это грозят. —Что ты будешь делать, Редж? Блэк ухмыляется на этот ее вопрос. Он понятия не имеет. Пожимает плечами, делает ещё один глоток огне-виски. —Придумаю, что-нибудь. Вряд ли он убьёт меня. —Ты готов рискнуть? Оно действительно того стоит? - Пэнс смотрит на него и не хочет думать о том, что этому мальчику, который всегда относился к ней с таким уважением и добротой, который всегда ее поддерживал и защищал, грозит такая серьёзная опасность. Но Ариадна ей тоже была не чужая, а потому, она чувствовала, насколько же ситуация обречена и безвыходна, буквально горечью на языке. —Ариадна Майклсон стоит всего на свете. Регулус выдерживает паузу, встречается взглядом с Пэнси. —И если будет нужно, то я готов умереть за неё. ***       Дорогой папа! Многоуважаемый Никлаус Майклсон! Тебе пишет твоя дочь, помнишь, у тебя такая есть такая?Обойдемся без прелюдий и перейдем сразу к делу, потому что очевидно, тебе плевать как у меня дела, что я провалила кучу тестов, и пару раз пропустила целые учебные дни. Я знаю, что мама училась в Хогвартсе, и я знаю тайну, которая, как мне кажется, гораздо более важнее, чем вся эта ложь, в которой я, оказывается, жила всю свою жизнь. Я никогда не просила у тебя подарков, но, думаю, на свое совершеннолетие я имею на это право. Я хочу получить правду. Самую жестокую и болезненную правду.

Твоя дочь, Ариадна

—На, полюбуйся! - Ник швыряет конверт прямо перед Элайджей, и тот со спокойным видом берет его в руки. —Что это? - старший из Майклсонов не спешит открывать письмо и ждет сперва каких-то объяснений. —Я поеду в Хогвартс прямо сейчас и заберу ее. Хватит! Моему терпению тоже есть предел, - Никлаус ведет себя совершенно необычно, потому что от его привычного спокойствия сейчас не осталось и следа. Элайджа разворачивает конверт и принимается вдумчиво читать знакомый размашистый почерк своей племянницы. Спустя несколько минут он сворачивает его и о чем-то крепко задумывается. —Она приедет на Рождество, и ты ей все расскажешь, - вот так просто и спокойно произносит его брат, пока Клаус в недоумении пытается осознать услышанное. —Она все равно узнает рано или поздно, все равно докопается. Такая у нее природа. И будет лучше, если она узнает это от тебя. Насильно заберешь ее сейчас из Хогвартса - потеряешь. *** —Ты сделал ЧТО? - Ариадна пытается унять свою ярость и не разбить нос Гарри Поттеру, как сделал это Малфой в том самом вагоне почти три месяца назад. —Ариадна, пожалуйста успокойся. —Не надо говорить мне успокоиться! - слизеринка уже чувствует, как у нее пульсирует магия по телу и, видит Мерлин, но, кажется, Гарри Поттера убьет не Воландеморт, а она сама. И сделает это прямо сейчас на глазах у полдюжины студентов. —Тот твой сон, в общем, я тогда тебе соврал, - избранный делает такую виноватую мину, что Ари еще больше хочется его прибить за это его искреннее и деятельное раскаяние. —Я знаю, что ты мне соврал! Какое право ты имел кому-то об этом рассказывать! —Я не рассказывал подробности, я лишь сказал, что тебя что-то беспокоит и сам считаю это очень важным, а Дамблдор всегда прислушивается к чужому мнению, как бы абсурдно оно не выглядело. Ари, давай потише, и отойдем немного, - гриффиндорец тянет Ариадну за локоть подальше от лишних ушей, которые уже навострились из-за разговора местных знаменитостей на повышенных тонах. —Послушай, я уверен, что Дамблдор тебе чем-то поможет, ведь ты сама наверняка не можешь понять природу своих снов. Но, черт возьми, Ари, ты буквально пересказала мне события четырехлетней давности, которые я лично прожил. —Чем мне поможет этот твой Дамблдор? - Ари немного успокоилась, но все еще довольно сильно злилась. К директору она относилась весьма и весьма скептически. Он вечно где-то пропадал. И даже в этом году, пусть и не так часто, как в прошлом, но все равно покидал свой пост. А ведь многие надеялись на него, ведь это он, в конце концов, тот самый великий и единственный волшебник, которого, вроде как, боится это чертов Лорд. У него тут полная школа детей, а он где-то гуляет! —Ари, ты просто с ним ни разу не общалась лично. Поверь мне, он может помочь. К тому же, я и сам хожу к нему на личные занятия. И его отсутствие в Хогвартсе имеет непосредственные…практические причины. Майклсон сдается и обреченно вздыхает. Магия Гарри такая мощная и уверенная сейчас, что он буквально может заставлять людей на улице просто так отдавать ему все свои ценности. Настолько чувствовалась его правота, даже страшно становится. Ари пялится в его зеленые глаза, сквозь стеклышки очков, а он терпеливо ждет ее реакции. —Зачем ты вообще это сделал? - устало спрашивает Ариадна. В ее тоне уже чувствуется принятие собственного поражения. —Скажу, как есть, соврал я тебе, потому что не особо доверял. Но твой сон - это жутко странно, еще и в таких подробностях и с моим участием, поэтому я посоветовался с Сириусом и он —Блеск, - перебивает его Ари. —И он сказал, что твоей семье можно доверять, а Сириусу доверяю я. Больше всех на свете. Ну, и в общем, я решил, что тебе просто необходимо встретиться с Дамблдором. Он будет ждать тебя завтра в семь. —Блядство, - полушепотом выругалась слизеринка, —довожу до вашего сведения, дорогой вы наш избранный, что у меня не получится, я торчу у Снейпа каждый вечер! —Дамблдор уже позаботился об этом, ты свободна завтра от наказания, - Гарри сияет улыбкой, а Ари опять подавляет желание заехать ему по носу. Если рассуждать здраво, то Поттер в чем-то прав. Ариадна и сама хотела обратиться за помощью или советом по поводу ее странных путешествий во сне, но выбор пал на профессора Трелони. Та хоть и была чудоковатой, но все же, это всё-таки ее поле деятельности. Признаться честно, Ариадне очень не хотелось никаких личных встреч с директором Хогвратса. Но раз уж Поттер его так разрекламировал... —Если не захочешь, то всегда можешь не рассказывать никаких подробностей, профессор Дамблдор самый тактичный и чуткий человек, которого я знаю. Ари тяжко вздыхает, опять. —Ладно, Гарри, но клянусь, если я пожалею об этом... —Все будет хорошо, - опять эта его улыбка, которая вселяет только добро и счастье. Ариадну скоро начнет тошнит от нее мармеладными конфетами, но она почему-то тоже ему улыбается. *** —Так, так, так. Смотрите ка, кто вернулся, - голос Марка настигает Ариадну, когда та уже почти свернула в коридор, ведущий в спальни, —куда ты так торопишься, Майклсон? Ее последние дни в Хогвартсе выдались очень болезненными. Единственной отдушиной было общение с гриффиндорцами и ее маленькая тайна, которой она теперь посвящала вообще все своё время. Блэк облегчил ей задачу. Они практически не сталкивались. Даже не смотря на то, что они учатся на одном курсе, на одном факультете, и их комнаты находятся напротив. За трапезами они виделись редко, а если и виделись, то не смотрели друг на друга вовсе, и Блэк почти сразу спешил уйти. На дежурства теперь приходил Блейз, и Снейп, вроде как, официально был не против. На самом деле, Ари была очень рада Блейзу, потому что мулат всегда поднимал ей настроение. На уроках, Регулус садился как можно дальше от неё. Ари старалась даже на спину его не смотреть. Такие дела. Зато с трио теперь было чуточку легче. Они все будто стали ей больше доверять, не только Гарри. Хотя Рон, иногда, в силу своего поганого характера, мог выпалить что-то в духе ‘подружка пожирателей’. Да она и не против. Рональду не обязательно знать, что они совершенно точно пожиратели, а она все ещё, какая-никакая, их подружка. Сейчас в гостиной слизерина в уже довольно поздний час змеи были в полном составе. Даже он здесь. Ариадна пусть и не посмотрела на него прямо, но точно чувствовала его магию спиной сейчас, когда паук окликнул ее. После нелегкой встречи с Поттером, на которого она итак потратила слишком много энергии и сил, Ариадне не хотелось вести никаких разговоров, а тем более открыто конфликтовать. «Это не к добру» —Чего тебе, Бёрк? - Майклсон поворачивается, а Марк уже тут как тут, стоит напротив и смотрит так, что хочется побыстрее убраться к себе. Хитро высматривает что-то в ее лице с легким прищуром, а Ари не может понять его мотивов и от этого нервничает. Магия Бёрка искрит недоверием. Змеи сидят на диване и смотрят на них. —Я давно за тобой наблюдаю. Ты каждый вечер пропадаешь в библиотеке, что-то строчишь в своём блокноте, как-то странно озираешься по сторонам, всегда держишь его близко, прячешь. Я хотел бы взглянуть, - он растягивается в такой едкой паучьей улыбке, что у Ари все леденеет внутри и покрывается инеем. Всё сигнализирует об опасности. Ладони начинают потеть, а по вискам бьет так, что начинает подташнивать. Ариадна откровенно говоря в полном ахуе, что Марк позволяет себе такое. —Ты в себе? С какой стати, я должна делиться личными вещами. Может, это мой личный дневник? Вдруг я там пишу всякие непристойности? - Майклсон говорит спокойно. В конце концов, Бёрк не магический эмпат, а потому не может понять, как сильно ей сейчас страшно. Она скрещивает руки на груди. Ждёт дальнейших действий от паука. —Вы с Поттером теперь такие подружки. Может, вы вместе что-то замышляете? Ты случаем, не забыла, Майклсон, где твое место? Как там было, «если я выбрала змей, значит я с вами». Твои слова, или я что-то путаю? Вот только ты, кажется, их совсем забыла. Ариадна ждёт какой-то поддержки, скользит взглядом в сторону диванов, но все молчат. Пэнси вообще делает вид, что не слушает и смотрит куда-то в сторону, а все остальные взгляды обращены прямо на неё. Малфой тоже здесь. Она сталкивается глазами с Блэком, и почти теряет равновесие. Она кричит ему этим взглядом «защити меня!», но он не реагирует на этот сигнал. Неожиданно ее охватывает гнев, Ариадна чувствует, как спасительно покалывает ее неистовая магия на кончиках пальцев. Она сейчас убьёт Бёрка к хуям собачим. Слишком много себе позволяет. —Может и замышляем, - Ари непринужденно пожимает плечами, решает немного поиграть, подходит к пауку вплотную, она выше него на пару дюймов, и это чертовски кстати, —а может и нет. Но мои отношения с Поттером и вообще с кем либо тебя не касаются. Советую тебе не совать свой длинный нос в мои дела, потому что иначе, - она подходит ещё ближе так, что он чувствует ее дыхание на своей коже, —я его сломаю так, что не починишь. Доброй ночи. Майклсон разворачивается, одарив его напоследок презрительной ухмылкой. Шагает в сторону коридора, но неожиданно паучья рука с силой хватает ее за локоть и больно тянет обратно. Ари в шоке от этого действия. —Ты рехнулся, Бёрк? Отпусти ее, - Блэк вскакивает с места и материализуется рядом. —Доставай и показывай. Немедленно, - Ариадна с ужасом видит, как древко Бёрка нацелено прямо ей в грудь, —тебе нечего бояться, если, конечно, тебе нечего скрывать. Личные дневники я читать не люблю. Просто удостоверимся, что ты не предательница. Ари очень хочет пальнуть в него невербальным, да так, чтобы его кудрявая башка раскололась на две половинки. Ухмыляется, качая головой, но все же достаёт блокнот из рюкзака под прицелом, как какая-то преступница. Протягивает его Бёрку с насмешкой. Тот выхватывает вещь, а у Майклсон все внутри замирает. Маленькая смерть. Ей противно и мерзко от того, что кто-то касается ее блокнота. Это, мать вашу, гораздо серьезнее, чем какой-то там личный дневник. А ещё, он прав, она правда в каком-то смысле предательница. По крайне мере, так она себя и чувствует. Но то, как он ведёт себя с ней, они все. Блэк все ещё стоит рядом, а Ари не смеет на него даже взглянуть. Его магия причиняет сейчас не мало страданий. Марк листает, его лицо, которое Ариадне всегда казалось немного болезненным, не выражает ни одной эмоции. Всегда круги под глазами лёгкого сливового оттенка, алые пухлые губы, действительно длинный тонкий нос и неестественно бледная кожа. Хотя, может, нотка злости все же проскальзывает в его глазах. Он уже с небольшим остервенением переворачивает страницу за страницей. «Блядские зелья? Серьезно?» —Ну и придурок же ты, Бёрк. Учеба помогает мне отвлечься. Советую тебе тоже найти какое-нибудь занятие, чтобы не превратиться в параноика окончательно, - Майклсон тянет руку, слава Мэрлину, она не трясётся, —а теперь верни чужое. Когда блокнот касается ее кожи, сердце немного успокаивается. —Извинись перед ней, Марк, - безэмоционально процеживает Регулус, будто вообще ничего особо не произошло. Майклсон смеётся, и уже разворачивается в направлении своей комнаты. —Мне на хуй его извинения не сдались, - она скрывается в коридоре. Влага предательски скапливается в глазах. Она жмурится, пытается унять серьезную обиду, чтобы не вернуться и не набить ебало этому сыщику. Следил он за ней. Наблюдал. Уёбок. Ещё шаг, и она за дверью. Почти безопасность. Медленно скатывается вниз, накладывает защитные и заглушающие чары. Плачет и прижимает блокнот к груди, как собственное дитя. Открывает его, проводит палочкой по страницам. Тихое «Nuda Veritas», и записи видоизменяются, открывая страшную тайну. Плевать, что ей приходится скрывать это от них. Гадко, что ей приходится скрывать это от него. Но она уже все решила, если она хочет спасти Блэка, она должна быть хладнокровна. На войне нет места эмоциям. Она с чувством стирает влагу с лица, шмыгая носом, захлопывает блокнот и отправляется в кровать. Кто знает, какой сон посетит ее в этот раз? *** —Еще раз ты позволишь себе такое, Бёрк, и я не посмотрю, что ты мой друг, - Блэк смотрит на паука с высоты своего роста, а тот лишь ухмыляется. Сцена, произошедшая только что, выбила из колеи абсолютно всех. —Так что же вы все молчали? Небось тоже было интересно? Просто признайтесь, что кто-то должен был выполнить всю грязную работу, и этим кем-то, оказался я. Нотт нащупывает пачку в кармане брюк и уже тянет Марка вон из гостиной, потому что убийство сегодня никому не нужно, да и самому Тео есть что сказать пауку наедине. —Ты себя как мудак повел, ты в курсе? - Тео поджигает сигарету, когда они уже оказываются в выручай-комнате. Марк смотрит на него своим обыденным, ничего не выражающим взглядом, —хотя обычно это мне такое говорят. —Майклсон - предательница. И я это докажу, - спокойно произносит Бёрк, а Нотт ухмыляется и выдыхает густой дым прямо ему в лицо. —Не заставляй меня повторять твои же слова. Сам говорил мне, что не все так однозачно, что сторон не существует и прочая херня. Это тоже, кстати, было осенью, и, о совпадение, прямо в этой комнате! Паук ухмыляется на это, подходит ближе, почти вплотную. —Только не говори мне, Нотт, что ты так внимательно меня слушаешь, а то я ненароком подумаю, что Не успевает Марк докончить свою ироничную колкость, как Тео хватает его рукой за узел галстука, тянет на себя, приближается к пухлым приоткрытым губам, и едва касаясь выдыхает ему в рот никотин. Красивое ровное колечко. Бёрку это действо всегда нравилось. Стоит признать, что на сигареты он плотно так и не сел, но с удовольствием наблюдал за курящим Теодором, который всегда умудрялся творить своим ртом такие причудливые формы и узоры дыма, что у Марка от этого все внутри замирало. Конечно, ему нравилось и это, когда он проворачивал этот маленький запрещенный прием. От такого с ума можно сойти, потому что Тео как-то удавалось выдохнуть ему в рот дымок, оставаясь на грани касания губами. Буквально нанометры. Бёрк вдыхает дым, держит его какое-то время в себе, а затем выдыхает, пока Нотт делает уже следующую затяжку. —Это же Ари. Та самая, которая выбила для нас сто баллов, та самая, которая всегда защищала нас, которая даже сейчас, а я в этом уверен на все сто, даже слова никому не сказала о том, кто мы теперь. Ты блять видел ее после круцио в прошлом году? Редж сказал, она все-таки уничтожила это непростительное своим характером просто в пыль. Бёрк нагло выхватывает из рук Тео сигарету. Знает, что Нотт прав. Он сам прекрасно понимает все это. Но видимо сам не заметил, как заигрался в пожирателя гораздо сильнее, чем рассчитывал. —Марк, я не позволю ее обижать. Я таких людей не встречал. Разве что наш Редж —Да понял я, понял. Я облажался. Задание все равно есть, и мы все равно его должны выполнить. —Но Ари мы трогать не будем. Ее это не касается, даже если она теперь водит дружбу с нашей очкастой мишенью.