Анестезия

IC3PEAK - Весело и грустно

я ухожу, оставляя горы окурков

километры дней, миллионы придурков

      Наступило очередное жестокое для Майклсон пятничное утро. Первый день зимы. За окнами идет мокрый снег, и по небу устало плывут серые ватные тучи. Пока вокруг мелькают весёлые лица студентов, снующих по коридорам, у Ари разрастается самое неприятное внутреннее чувство, которое она не любила больше всего. Обида. Слизеринка сама не знает, зачем вообще идёт на завтрак. Она не голодна. Она сыта по горло. Сыта болью, ложью, разочарованием, презрением, загадками — всем чем угодно, только не едой. Нырнув в большой зал, Майклсон надеялась только на то, что не привлечет к себе никакого особого внимания. Она моментально понимает, что Блэка здесь нет. Его магии нет. Ариадна твердо решает позавтракать в компании львов и уже направляется прямо к небезызвестной троице, однако ее накрывает лавиной под названием Тео Нотт. —Ари, привет, — слизеринка лениво поворачивается к нему, складывая руки на груди и не выражая на лице ровным счётом ничего. —Там, ну, в общем, это… Пойдём пожалуйста со мной, это срочно! Майклсон не успевает возразить на этот набор бессвязных слов, как Тео тянет ее к змеиному столу. Она не вырывается, покорно идёт, но решает для себя, что не покажет ни единой эмоции. Равнодушие — вот, что ей сейчас действительно необходимо. Краем глаза Ари ловит на себе взгляд Поттера. —Так, Бёрк, давай, как договаривались, — Теодор толкает в плечо паука, и он поворачивается, когда Майклсон уже стоит перед ним. Пэнси с Блейзом тихонько сидят с виноватым видом, Паркинсон даже взгляда не поднимает на подругу, пялясь в свою тарелку с фруктовой кашей. Малфоя среди них нет, и Ари даже знать не хочет, где он и чем занимается. Пусть хоть в данную секунду убивает кого-то. Ей плевать. —Прошу прощения, Ариадна, — бесцветно выпаливает Марк, и тут же получает ещё один тык в бок от Нотта. —Я не должен был лезть в твои личные дела. Мне жаль, что так вышло. Ари смотрит на Бёрка так же безразлично, как он произносит эти слова, затем переводит взгляд на улыбающегося рядом Тео. Его магия, вроде, в порядке, а значит перед ней сейчас ‘подлинный экземпляр’. —Это все? — Майклсон видит, как Нотт не собирается сдаваться и делает свою улыбку ещё шире. —Нет, позавтракай с нами, Ари, пожалуйста! — Тео выдаёт такой щенячий взгляд, что отказать почти невозможно. Ариадна, может, и хотела бы, но перспектива сидеть рядом с пауком ее не прельщает, а ещё эти лица Блейза с Пэнси, которые вселяют сейчас только вселенскую грусть и сочувствие. Ей не нужна жалость или грусть, ей хочется провести это утро спокойно и немного весело, потому что ее жизнь итак не сахар. Если бы за слизеринским столом был только Тео, она может и согласилась бы, а так… —Прости, Тео, но у меня сейчас очень важные дела, — Ариадна вновь смотрит на Марка. —Мы с Поттером обычно как раз в это время что-то замышляем. Майклсон саркастично улыбается, а Бёрк, коротко ухмыльнувшись, спешит вернуться к своему завтраку. —Эх, ну тогда удачи вам в ваших коварных замыслах, — Тео задорно подмигивает Ари напоследок. —Мы же покурим потом? — летит уже в спину Майклсон от кудрявого, и она на ходу разворачивается, чтобы улыбнуться ему. И Нотт, явно довольный ее реакцией садится за стол рядом с пауком, принимаясь наконец за еду, театрально крутанув в руках приборы. —О, а вот и подружка пожирателей. —Рональд, сколько раз я просила тебя не называть ее так, — Грейнджер нещадно бьет рыжего друга свежей газетой по макушке, а тот пытается защищаться. —Я совсем не против, — Ари садится напротив разъяренной парочки рядом с Поттером, и выхватывает с блюда мандарин. —Все лучше, чем Бон-Бон, правда? Рон натыкается на Майклсон свирепым взглядом, а Поттер еле подавляет смешок. После феерического матча против слизерина Уизли завел себе подружку, с которой облизывался буквально у каждой стены, а ее потрясающее: «Мой Бон-Бон», уже твёрдо закрепилось у гриффиндорцев в шутливом обращении к Рональду. —Тяжелое утро? — Гарри метает взгляды на стол напротив, где ещё минуту назад наблюдал сцену между змеями. Замечает Пэнс, что-то рассказывающую Забини, ее красивые тоненькие запястья, которые особо сейчас заметны, ведь слизеринка подпирает щеки ладонями, и красиво отливающий в утреннем свете тон кожи. Поттер тут же отводит глаза, когда понимает, что смотрит неприлично долго. —Скорее жизнь, — Майклсон чистит свой мандарин, пока Грейнджер, наконец закончив свою перепалку с рыжим, возвращает своё внимание сначала к гостье, а потом и к пострадавшей от столкновения с Роном газете. —Ты же не забыла, что у тебя сегодня вечером важная встреча? — спрашивает Гарри, заприметив любимый ореховый эклер. —Как же. О таком забудешь, — Ари нервничает, бросая в рот пару мандариновых долек. Ей совсем не хочется видеться с Дамблдором, но причин не доверять избранному у неё нет. Если Гарри считает, что встреча с директором важна, значит она даст ей шанс. Остаток завтрака они проводят в комфортной тишине. Ариадна думает о крестражах, Гермиона беспокойно хмурится и читает в газете о пропавших на днях маглах, Гарри собирается сегодня опять попытать удачу со Слизнортом, а Рон — просто ест мясной пирог без всяких тяжелых мыслей. —У нас сейчас сдвоенная травология, — Гермиона поднимается с места, и остальные лениво следуют из большого зала за ней. ***       Профессор Стебель предлагает студентам разделиться на небольшие группы. Сегодня им предстоит добыть плоды у цапня из семейства бешеных огурцов, который они изучают в этом полугодии. В теплице вокруг Ари на подкорке магии у студентов клубится одно сплошное отвращение, и она прекрасно их понимает. —У тебя уже есть пара на рождественский вечер у Слизнорта? — тихо спрашивает Гермиона у своей напарницы, натягивая защитные перчатки. —Нет, наверное, пойду одна, — нехотя отвечает ей Ари, ставя на деревянный стол миску и присоединяясь к Гарри и Рону, которые уже окружили искорёженный пень, готовясь к нападению и болтая о чём-то своём. —Одна? Ариадна, так нельзя! — профессор Стебель гневно смотрит в сторону девушек, и Гермиона виновато переходит на шёпот. —А как же Регулус? Я думала вы пойдёте вместе. Мне казалось, что между вам что-то есть. И то, как он вызвался тебе помочь на вечере у Слизнорта… «Между вами что-то есть», — эта фраза заставляет Майклсон испытать серьёзное покалывание где-то под рёбрами. Она натыкается взглядом на спину Блэка. Сердце претерпевает очередное самосожжение. Они с Пэнси, Драко и Блейзом работают вместе. Чудесно. Пока Рональд пытается совладать с колючими побегами, рассекающими со свистом воздух, Гарри ловко перехватывает их секатором. Внезапно в пне открывается отверстие, и Грейнджер бесстрашно запускает туда руку, выдергивая огурец. —Что ж, я тоже так думала, но теперь, в силу некоторых обстоятельств, это невозможно, — Ариадна уже подставляет миску, и первый добытый раздутый плод оказывается в ней. Грейнджер смотрит на Ариадну как-то грустно. Она помнит, как в прошлом году Майклсон поддержала ее. —Если тебе нужно с кем-то поговорить или нужна моя —Я в порядке, Гермиона. А ты то с кем пойдёшь? — Ариадна спешит перевести тему, пытаясь вскрыть бешеный огурец, пока Рон с Гарри продолжают воевать с конфликтным растением. —Я ещё как-то не думала об этом, почти целый месяц впереди, — Майклсон видит, как у Грейнджер чуть розовеют щеки. Она слышала, что очень многим ребятам нравится гриффиндорка. Вот только уверена, что Гермионе не нравится никто из них. Теперь уже, даже если у них с Малфоем что-то и есть, то это сложно представить. Он, кажется, занят другими вещами, а Поттер не упускает возможности при любом удобном случае напомнить о своём мнении на счёт его обладания меткой. —Хочешь повеселимся? — Ариадна решает как-то разрядить обстановку и заодно немного поиздеваться над Бон-Боном, который уже достал кидать в неё пусть и безобидные, но всё еще колкости. —Эй, Рон! — Ари кажется перебила Рональда, который рассказывал что-то Поттеру, жестикулируя с особенным вдохновением. —Чего тебе, Майклсон? — рыжий пытается отмахнуться от зелёного щупальца. —Пойдёшь со мной на вечер к Слизнорту? Уизли застывает с ошарашенным лицом, и ветвь побега сильно ударяет ему прямо в глаз. У Поттера рядом случается приступ смеха не то от вопроса Ари, не то от того, что Рона отделал пень. Избранному крайне трудно подавлять хохот, но он очень старается, чтобы профессор Стебель окончательно не выставила их квартет за дверь. Она уже итак несколько минут злобно наблюдает за тем, как ребята нагло нарушают дисциплину. —Чтобы я, на этом дурацком вечере, да ещё и с тобой?! Ты головой ударилась? — пунцовый Уизли уставился на Майклсон с невероятным недоумением, потирая место удара. Веселится уже не только Гарри. От покрасневшего глуповатого лица Рональда умирает со смеху и сама Ари на пару с Грейнджер. —У меня вообще-то есть девушка, — будто опомнившись выпаливает рыжий, замечая милую придумывательницу оригинальных прозвищ, орудующую секатором, неподалёку от Невилла. —С Ариадной Майклсон вообще-то хотел бы пойти весь Хогвартс, Рональд, так что ты подумай хорошенько, — констатирует Гермиона с нескрываемым наслаждением от комичности ситуации. —Да плевать мне на весь Хогвартс, я не хочу на это дурацкое сборище зубрил! Вы только вдумайтесь, ваш клуб называется Клубом Слизней! Нормальный клуб так никогда не назовут. —Мистер Уизли! Если вы не перестанете чесать языком, я выгоню вас отсюда вместе с вашими соседями, — грозный голос профессора заставляет всех в теплице немного отвлечься от своих хлопот. —Простите его, профессор, он просто в восторге от сегодняшнего урока, — сквозь плохо скрываемый смех произносит Ариадна, пока Стебель, смерив их компашку укоризненным взглядом, направляется к Невиллу, который в этот момент получил от цапня несколько увечий и лежал на полу, поскуливая и кряхтя. Ребята решают вернуться к делу, хотя атмосфера уже совершенно не рабочая. Разделывать бешенный огурец оказывается очень трудно, тот так и норовит выскользнуть из рук, а потому Ари отмахивается от этого дела, целиком оставляя его на Грейнджер. Рональд все ещё посылает презрительные взгляды на слизеринку, и когда побег цапня в очередной раз заряжает ему по щеке, тот с криками оставляет Поттера самого разбираться с этим ужасным чудовищем, бормоча себе под нос какие-то ругательства. Ари благословляет Гермиону и Рона возиться с добытыми огурцами, и беря в руки секатор, отправляется на помощь избранному. С Гарри Поттером на рождественский бал хочет пойти почти каждая девчонка в Хогвартсе, а может, и не только девчонка и не совсем с ним, а больше всего с его статусом избранного. Но сам Поттер хотел бы пойти только с одной, с которой не представляется возможности даже заговорить. Он так занят сейчас уроками с Дамблдором, квиддичем, домашними заданиями в конце концов, что просто не хочет добавлять себе ещё одну проблему. А Пэнси Паркинсон действительно была проблемой. —Хочешь, вместе пойдём к Слизнорту? Ну, как друзья. Раз уж мы не можем пойти с теми, с кем хотели бы, — Поттер в критический момент спасает Ари от щупальца цепня, встречая ее удивленный взгляд. В последнюю неделю он видит подавленное настроение слизеринки. И что-то подсказывает ему, что причиной этому служит один кудрявый юноша, который сейчас неподалёку работает с Паркинсон и Малфоем. —Хорошая идея, — улыбается ему Ари менее радостно, чем хотела бы. —Вот только мне придётся остерегаться твоих фанаток. Они меня точно прикончат. Знал бы ты, сколько девчонок хотят подсунуть тебе приворотное! —Мистер Поттер и мисс Майклсон, клянусь, еще одно слово, и можете не рассчитывать на хорошие оценки за экзамен по моему предмету! Ариадна улыбается Гарри, и они вместе, навалившись на свирепый пень, добывают ещё один плод из его чертог. В это время двое кудрявых студентов за два стола от шумных гриффиндорцев заняты своими делами. Пока Бёрк в одиночку справлялся с травологией, Нотт, погруженный в свои мысли, откровенно валял дурака. —Я, кажется, знаю, как нам выполнить задание, — неуверенно произносит Тео, привлекая внимание паука. —Вот как, — Марк кидает в миску бешенный огурец, посматривает на профессора, и, удостоверившись, что Стебель полностью вовлечена в оказание помощи Лонгботтому, отводит Нотта в дальний уголок теплицы. —Блейз, — полушепотом произносит Теодор, пока брови Бёрка выгибаются в удивлении.—Только не говори, что сам не думал об этом? —Думал, но… — Марк скользит взглядом вокруг, натыкается на мулата. —Но, он наш друг, — заканчивает за него мысль Нотт. —Это единственный вариант, до Рождества меньше месяца. —Идея может и неплохая, но, Тео, какова вероятность, что он хранит письма от девчонки при себе? Даже если она писала ему из дома, должно быть, он оставил их за пределами Хогвартса. Я бы так и сделал, — Марка не воодушевляла мысль, что придётся использовать Забини таким ужасным образом и копаться у него в вещах. Да и кто будет таскать с собой старые письма? —Я их видел. У него в чемодане, — улыбается Нотт, тоже смотря на Блейза. Они оба следят за мулатом, и оба чувствуют неприятное чувство в районе желудка. —Если бы Блейз знал насколько все серьезно, он бы, наверняка, нам помог, — произносит Бёрк, пытаясь уговорить себя пойти на очень тяжкое преступление. Преступление против дружбы. —Верно, — оба понимают, что это ложь. Забини бы никогда не стал делать что-то, что подвергло бы опасности его рыжую подружку. —Поэтому мы не станем ему ни о чем говорить, — Марк смотрит на Тео, вернее на его сигарету за ухом. Просил же его не делать так, когда они на занятиях. —Ради его же блага, — Нотт поворачивает голову на паука. —Он теперь дежурит вместо Блэка после отбоя. —Значит, у нас есть план, — ухмыляется ему Марк. Профессор Стебель обходит теплицу, проверяя успехи студентов, и Нотт с Бёрком спешат вернуться к своему столу, имитируя бурную деятельность. Марку очень не нравится, что приходится идти на такие риски и сомнительные методы, но если Блейз и правда хранит все письма от Джинни Уизли, значит на конвертах должен быть адрес. Даже если его там и нет, Бёрк знает одно хорошее заклинание, позволяющее раскрыть местоположение отправителя. Оставалось надеется, что гриффиндорка написала ему хоть одно письмо, находясь в Норе. Если их план сработает, это будет означать, что к Рождеству задание они выполнят. Гарри Поттер ведь всегда гостит у Уизли на Рождество. ***       Ровно в семь Ариадна стоит у каменной горгульи и пытается произнести пароль, не издав при этом смешка. «У директора Хогвартса пароль — кислотные леденцы. Ну что за ребячество?» Когда статуя открывает перед слизеринкой уже знакомую лестницу, она изо всех сил старается не вспоминать тот единственный раз, когда ей пришлось оказаться в директорском кабинете. Иронично, но сейчас, может, было бы к лучшему, если бы там действительно оказался отец. Не пришлось бы ждать ещё месяц. Оказавшись внутри, Ари оглядывает просторную комнату. Дамблдора нигде не видно, поэтому девушка решает немного полюбопытствовать, хоть и понимает, что расхаживать по чужому кабинету неприлично. Здесь было действительно интересно, и самой любопытной вещью Ариадне показалась обыкновенная клетка, а в ней невиданной красоты птица феникс. Ари не питала особой любви к магическим существам, но иногда, некоторым из них все же удавалось породить в ней интерес. Майклсон подходит к птице с красно-оранжевым оперением, сидящей на насесте. Та внимательно разглядывает ее своими большими темными глазами. Такими чистыми, без всяких вкраплений, а оттого и завораживающими до ужаса. Она решается открыть клетку, осторожно протягивает руку и делает легкий жест, аккуратно проводя пальчиками по перышкам на головке. Фениксу, кажется, это по душе. Он прикрывает свои глаза, а Ариадна начинает гладить птицу смелее. —Говорят, ты умеешь восставать из пепла, а твои слёзы способны залечивать самые смертельные раны. Как думаешь, ты бы мог починить разбитое сердце? — Ари произносит это почти шепотом, продолжая гладить птицу, и совсем не замечает, как все это время профессор Дамблдор стоит неподалёку и наблюдает за ней, с доброй улыбкой на устах. Сердечные дела всегда были слабым местом для Альбуса. —Вижу, вы подружились с Фоуксом, — неожиданный голос Дамблдора заставляет Ариадну вздрогнуть и виновато отойти на пару шагов от клетки. —Простите, профессор, я не хотела показаться невежливой. —Любопытство не грех, Ариадна, — директор говорит добродушно, даже улыбается ей, и Майклсон тоже выдавливает неловкую в ответ. Он проходит к своему столу, и Ари замечает, что его правая рука выглядит жутко. Она почернела и обуглилась, будто мертвая. Неприятное зрелище. А само лицо директора кажется уставшим. «Интересно, сколько же ему лет?» — думает про себя Ари, пока Дамблдор занимает своё место за директорским столом. —Прошу, мисс Майклсон, садитесь, — он приглашает слизеринку сесть напротив, и Ари следует указаниям. —Гарри поведал, что вы хотите мне что-то рассказать? Ариадна отчего-то абсолютно не нервничает. Не смотря на то, что она вообще не чувствует магию директора, ей спокойно, и она теперь понимает, о чем именно говорил ей Поттер. Дамблдор действительно довольно приятен в общении, не смотря на то, что она находится здесь от силы минут десять. Майклсон принимается за свой рассказ. Она подробно описывает свой сон, в котором маленький Гарри стал непосредственным участником, не утаивает деталей, и полностью доверяет суждениям гриффиндорца касательно того, что профессор может ей чем-то помочь. После ее рассказа Дамблдор выглядит слегка ошеломлённым, но всего на мгновение. Он явно о чём-то задумывается, и пауза ощутимо затягивается. —Сэр, вы думаете, это может что-то значить? Может быть чем-то важным, чем просто обыкновенным сном? — Ари не знает, правильно ли она сделала, нарушив тишину, но в этот же миг Дамблдор встаёт со своего места и становится к ней спиной, устремляя свой взор в окно. —Гарри успел рассказать тебе, что то, что ты увидела во сне происходило на самом деле? — профессор говорит спокойно, из-за чего Майклсон тоже немного успокаивается. —Да, — коротко отвечает Ари. —Ты наверняка догадываешься, что сны могут быть специально посланы волшебнику, особенно если его разум уязвим. —Простите, я не совсем понимаю вас, сэр. Зачем кому-то специально посылать мне сновидения? —Честно говоря, я не думаю, что это так, но мы должны принимать во внимание все возможные обстоятельства, — Дамблдор возвращается к столу и достаёт что-то из ящика. Ариадна издаёт изумленный вздох, потому что перед ней оказывается та самая книга, которую она видела во сне. Та самая, которую пронзил клык. Только теперь она выглядела иначе, вся почерневшая, будто мертвая. Посередине зияла тёмная дыра. —Это…это та самая книга, которая была в моем сне, сэр. Я не понимаю, как это… —Это не совсем книга, Ариадна. Боюсь, я не могу дать тебе ответов на все твои вопросы прямо сейчас. Мне нужно хорошенько обдумать наш разговор, и ещё, я думаю, что тебе нужно послать сову отцу. —Я уже написала отцу, сэр, — Ари как заворожённая продолжает смотреть на предмет, лежащий на столе. У неё в голове что-то судорожно работает, будто тысяча шестеренок крутятся и запускают мыслительный механизм. —Часть ответов находится именно у него, и я явно не тот, кто должен тебе рассказать обо всем этом. Ариадна хмурится, вновь обращает свой взор на Дамблдора. Ответ от отца пришёл позавчера, где он лаконично известил, что будет ждать Ари на Рождество. —Я очень ценю, что ты решила поделиться своим сном со мной, Ариадна. А теперь, ступай отдыхать. Встреча с директором настолько озадачила Майклсон, что она шла по коридорам, даже не задумываясь о том куда именно идёт, и минуту назад, чуть не упала на лестнице, которая так некстати начала менять направление. Ари была уверена, что тот юный красавец из первого сна был молодым Воландемортом. Она также предполагала, что сны как-то связаны с крестражами. Но когда Дамблдор вынул из стола ту самую книгу… Ариадне не нужно было никаких подтверждений. Это был крестраж. Не просто крестраж. Он был уничтожен. Но если ей снятся крестражи, то как насчёт кольца? Оно тоже является крестражем? Где оно сейчас? И почему ей вообще все это снится? Каким образом Воландеморт выбирал эти предметы, и могут ли они что-то значить для него? Если бы Ари решила создать парочку для себя, то наверняка не стала бы прятать часть души в заурядный предмет. Очередная пища для размышлений. С этими мыслями Ари и вошла в подземелья. Как бы там ни было, она все ещё староста, и ей предстоит дежурство. Пять минут до отбоя, значит Забини уже, должно быть, ее ждёт. ***       Гермиона отказывается принимать всерьез слова Гарри о том, что Малфой может быть пожирателем смерти. Дело было даже не в отсутствии явных доказательств, а в том, что по ее мнению Темного Лорда вряд ли может интересовать шестнадцатилетний мальчишка. Она признаёт, что его отец преступник, что он был в тот день в министерстве в отделе тайн, и чуть их всех не прикончил. Люциус находится в Азкабане за дело, его вина неоспорима, но Драко… Грейнджер давно уже смирилась с тем фактом, что их прошлогоднее взаимодействие и ее странные чувства насчёт слизеринца не иначе как помутнение рассудка. А потому, она выкинула блондина из головы, и отлично провела лето настолько, насколько это было возможно. Но сейчас, когда Гарри постоянно, как заведённый повторяет свои домыслы, следит за Малфоем на карте Мародёров при каждом удобном случае и вообще откровенно желает потребовать от него объяснений, Гермиона хочет она того или нет, иногда цепляет его взглядом и задерживается дольше положенного. К своему ужасу она видит Малфоя исхудавшим, с явными признаками отсутствия нормального сна на лице и крайне болезненным видом в целом. «Что с ним такое? Он заболел?» Раньше он не упускал возможности задеть своим острым языком избранного, проходя мимо в коридоре или покрасоваться на поле для квиддича, но в этом году и вовсе оставил свой капитанский пост. Творилось что-то неладное. Грейнджер нашла этому единственное вразумительное объяснение — Малфой переживает за отца. Статус их семьи, мягко говоря, испорчен. Вчерашняя газета пестрила ярким заголовком об очередном обыске у Малфоев, которых уже было несколько, и Гермиона почему-то уверена, что Поттер приложил к этому руку. Он заколебал не только их с Роном, но и Сириуса, которому почти в каждом письме красочно излагал мысли по поводу слизеринца. «Куда он вечно пропадает с карты? Он что-то задумал!» — Грейнджер слышит это по несколько раз в день, и ей это все надоело. Как-то раз она решается заговорить по этому поводу с Ариадной, но в последний момент оставляет эту затею. Между Майклсон и змеями чёрная кошка пробежала, и Гермиона чувствует, как та, стоит зайти разговору о них, покрывается ледяной коркой безразличия. Ариадна вообще ничего не говорит о них, ни единого слова. Вечер у Слизнорта уже через неделю, а Грейнджер до сих пор не знает с кем пойдёт. Поначалу ей казалось, что пригласить кого-то вроде Маклаггена (назойливого гриффиндорца, метившего в вратаря, размером с платяной шкаф) — хорошая идея, но сейчас почему-то совсем не хочет этого делать. Она идёт по коридору, в надежде застать за ужином свой любимый десерт, но натыкается на того самого слизеринца, у которого настолько нездоровый вид, что можно смело отправлять его к Мадам Помфри в лазарет. —Малфой, — Драко не сразу обнаруживает, кто именно попался ему сейчас в коридоре, а оттого заметно вздрагивает от знакомого голоса. Он не позволяет себе смотреть на Грейнджер дольше, чем необходимо, а потому едва мазнув по ее лицу своей стеклянной серой радужкой, спешит продолжить свой путь в подземелья. На ужин он не собирался. Гермиона отмечает его испуганный затравленный взгляд, хмурится тому, что блондин даже не удосужился что-то ей сказать и просто убегает. Она решается на отчаянный шаг, природу которого потом придётся объяснять самой себе. —Не хочешь пойти со мной на вечер к Слизнорту? В конце концов, Гарри слёзно просил их с Роном приглядывать за Малфоем, пока тот занят своим заданием от Дамблдора и капитанской рутиной. Гермиона сразу же отказалась, но если бы Драко согласился пойти с ней, она бы могла оправдать это тем, что так будет легче следить за предполагаемым пожирателем. Вот только Грейнджер уже понимала, какую допустила оплошность. Драко Малфой никогда не пойдёт куда-то вместе с грязнокровкой. Он замирает в нескольких шагах от неё, и кидает ей даже не повернувшись фразу, которая навсегда убивает все чувства к нему. Существовали они по-настоящему или нет, это уже неважно. —Больше никогда не говори со мной, грязнокровка. Он не называл ее так уже больше года. Драко уходит, а Гермиона помрачнев, направляется в большой зал. «Может, Гарри и прав насчёт него» ***       Регулус починил исчезательный шкаф, вот только от Малфоя не услышал даже обыкновенного ‘спасибо’. Не то, чтобы ему оно было сильно нужно, но все же, было бы неплохо, если бы тот выразил хоть немного благодарности. Блэку не нравилось состояние Драко. Он был нервным, выглядел похуже чем Майклсон после круцио в прошлом году, а ещё он не спешил с ним делиться подробностями своего нового плана. Реггу от этого было досаднее всего, ведь он мог бы помочь. Более того, он чувствовал, что Драко нужна его помощь. Предчувствие у Блэка было нехорошее, что братец допустит оплошность и в этот раз. Об Ариадне Рег старался не думать вовсе и делать это было невероятно сложно, почти на пределе его сил. Каждый день он заставлял себя упражняться в окклюменции, и прятал свои воспоминания, связанные с ней, так глубоко, насколько это вообще было возможно. Пару раз, он даже задумывался, не изменить ли их с помощью магии? Особенно когда слышал ее смех, или когда она ненароком оказывалась слишком близко, хоть он и старался свести их прямые столкновения к минимуму. Метка на его предплечье начинала сходить с ума, когда Майклсон была рядом. Блэк всерьез думает, что может она так реагирует, потому что задание было связано именно с ней? Иные суждения кажутся ему ужасающими. Приступы жестокости, которым Регулус был обязан этому клейму, он подавлял как раз с помощью окклюменции и иногда крепкого алкоголя. Рано или поздно все это должно было произойти. Он ведь итак понимает, что совершенно точно не вернётся в Хогвартс в следующем году, даже не уверен, что будет жив к этому времени, а потому убеждает себя, что так будет легче и ей и ему. Чем раньше все прекратить, тем менее болезненно будет пережить. К его удивлению Майклсон вроде бы справлялась. Хотя и удивляться тут было особо нечему. Она сильная. Намного сильнее его. Блэк надеялся, что если Темный Лорд узнает, что именно он починил изчезательный шкаф, то наказание за невыполненное задание будет не смертельным, однако, к варианту того, что его настигнет авада, он тоже был готов. Сегодня он получил письмо от матери. Вальбурга заверяла его, что она чувствует себя лучше, и что очень ждёт его к Рождеству на Гриммо. Перспектива увидеться с ней так скоро, заставляла его сердце болезненно сжиматься. Блэк как раз возвращается этим вечером из совятни, когда видит Малфоя на восьмом этаже неподалёку от выручай-комнаты. —Драко, постой! — Рег кричит ему вслед, а тот ускоряет шаг. За последний месяц, они едва ли перебросились парой фраз. Очевидно, Драко на него сильно обижен, даже не смотря на то, что Блэк починил шкаф, хоть и не без выгоды для себя. Он очень надеется, что это как-то поможет ему не умереть. —Отъебись от меня! — Малфой сворачивает в следующий коридор, но Регулус даже не думает оставлять кузена в покое. Он нагоняет его в считанные секунды. —Позволь мне помочь, — Рег успевает коснуться плеча, но Драко резко отскакивает, будто его ударили проклятием. —Я же сказал, отъебись! Не нужна мне твоя помощь. Иди дальше играйся в квиддич или в бойфренда, а меня оставь в покое, — Малфой сверлит Блэка своим самым разгневанным взглядом. Ему так сложно в последнее время спать, а ещё сложнее думать о том, что он может не справиться с заданием. В этот раз, он действует медленнее, продумывает все тщательнее, настолько, насколько позволяет ему его нервное состояние. —Тебе нужна помощь, Драко, и я могу помочь. Один ты не справишься, — Регулус говорит спокойно, совершенно не обращая внимания на колкости от Малфоя. Блэк прекрасно понимает его, и то, что положение нужно срочно спасать. —Я повторю в третий раз, если до тебя не доходит, Регулус. Я справлюсь без тебя, — сквозь зубы процеживает Драко, замечая, как радужка Блэка постепенно темнеет. Малфой не просто злится на него, (а причин было достаточно). Его бесит, что Блэк всегда строит из себя папочку. Будто он один всегда знает как лучше, будто только он способен ловить звёзды с неба и решать самые сложные задачи. Драко много размышлял, и сейчас ему кажется, что это не просто задание, а некий шанс. Шанс вернуть своей семье былое величие, шанс спасти отца, шанс хоть в чём-то по-настоящему преуспеть, и пусть даже таким жутким образом. Малфой считает, что лучше уж быть на стороне победителей, и, столкнувшись с Воландемортом лицом к лицу, он уверен, что у избранного нет ни единого шанса. Особенно, если великого Дамблдора не будет рядом. —Что ж, у тебя хуево получается, — Блэк преображает свой тон моментально, и теперь, из участливого, он превращается в ледяной, каким виртуозно владел его отец. Тот самый тон, который мог заставлять людей испытывать первобытный страх. Малфой совершенно не боится брата, он разъярен до такой степени, что уже готов достать свою палочку. —Хочешь дуэли? — Драко в плотную подходит к брату. —А ты? — парирует Рег с непроницаемым лицом. Малфой нервно ухмыляется, отходит от Блэка на несколько шагов, разворачивается спиной. Регулус уже знает, что через секунду в него полетит обезоруживающее, поэтому с легкостью выставляет щитовые чары. Их обоих едва ли заботит, что они устроили бой прямо в коридоре средь бела дня. Если быть точнее, то вечером, но сути это не меняет. Они оба были прекрасными дуэлянтами, а потому без труда отбивают проклятия друг друга. Рег пользуется невербальными, Драко не отстаёт. Пространство коридора на восьмом этаже рассекают сумасшедшие вспышки, юноши всецело поглощены противостоянием, потому совсем не замечают, как профессорская тёмная фигура застывает, показавшись из-за угла. Снейп делает один уверенный взмах, и нарушители порядка отлетают в противоположные стороны, падая на каменный пол. —Что вы устроили? Оба убрали палочки, живо, — декан говорит своим самым серьёзным тоном. —Вы хоть представляете, насколько вам повезло, что именно я застал этот цирк? Юноши все ещё лежат на полу, но продолжают с яростью смотреть друг на друга, готовясь в случае чего, отразить атаку соперника. —Я сказал убрать палочки! — Снейп повышает голос, и слизеринцы нехотя повинуются, поднимаясь на ноги. —Жду вас обоих в моем кабинете после ужина. ***

умываюсь снегом, сплевываю кровь

нет, мне не холодно

меня греет любовь

      За весь декабрь Ариадну не посещает ни один толковый или сколько-нибудь необычный сон. Уже завтра она окажется дома, и уже завтра она узнает, почему ее так жестоко обманывали все эти годы. Если повезёт, то может и про свои сны что-то удасться разузнать. Ари в последний раз смотрит на себя в зеркало, поправляя лямочки шелкового платья и выходит из комнаты. В коридоре подземелий у кабинета профессора Слизнорта Майклсон встречает Поттера в кремовой рубашке и чёрной бабочке. —Чудесно выглядишь, Ариадна, — Гарри рад ее видеть, и тут же по-джентельменски предлагает ей свою руку. —Ты тоже, — улыбается Ари и охотно берет его за локоть. Они появляются в кабинете как раз вовремя, хотя назвать это кабинетом теперь было бы крайне сложно. Слизнорт очевидно применил магический трюк, и внутри было намного просторней обычного, стены и потолок затянуты золотой и алой тканью так, что создавалось впечатление, что они находятся в большом шатре. Было довольно душно, повсюду сновали настоящие живые феи, словно искорки света, маленькие столики с замысловатыми закусками плавно плыли по комнате, а эльфы-домовики с писками протискивались между студентами с тяжёлыми серебряными подносами. Ариадна замечает Блэка, потягивающего шампанское в одиночестве. Он выглядит бледным и задумчивым. Она смотрит на него чуть дольше положенного, в тайне надеется, что и он посмотрит на неё, но тот ведёт себя так, будто обстановка вокруг едва ли заботит его. Будто ему совсем не интересно, что Майклсон пришла на рождественский вечер, пусть и по-дружески, но за ручку с Поттером. —Гарри, мой мальчик! — словно из ниоткуда рядом материализуется Слизнорт в бархатном пиджаке и с хрустальным фужером в руках. —Ариадна, вы оба потрясающе выглядите. Двое моих самых любимых учеников! Я надеюсь, что вы прекрасно проведёте время, настоятельно рекомендую засахаренные ананасы к шампанскому. —Благодарю, профессор, — Ари подмечает для себя, что Гораций еще больше раздобрел от алкоголя, хотя кажется, куда ещё больше? А ей самой уже не терпится отсюда уйти. Пить не хочется вовсе. —Хочешь выпить? — вежливо спрашивает Поттер. Ари отрицательно кивает головой, замечая Гермиону, которая ведёт себя странно. Гриффиндорка будто скрывается от кого-то и ныряет за ткань шатра, оказываясь невидимой для присутствующих внутри. Гарри замечает знакомого эльфа, и Ариадна решает воспользоваться случаем и пойти выяснить, как там Грейнджер. —Гарри Поттер, сэр! Добби очень счастлив видеть своего хозяина, сэр! —И тебе привет, Добби. Ариадна проскальзывает мимо Джинни с Дином, которые выглядят не слишком счастливыми, и застаёт Грейнджер врасплох своим появлением. —Мерлин, Ари, ты меня напугала! Я думала, что это Кормак, — Гермиона хватается за сердце. —Кормак? Только не говори, что ты пригласила этого придурка, — качает головой Майклсон. —К сожалению. Он только и делает, что без умолку болтает о себе и о своих успехах в квиддиче, а пять минут назад чуть не затащил меня под омелу! —Какая жуть, — Ариадна на секунду теряет связь с реальностью, потому что ей по телу ударяет магия Блэка. Он совсем близко, будто стоит прямо за тканью шатра. Ари цепляет взглядом в образовавшейся щелочке Блейза с Пэнси, стоявших рядом со Снейпом. —Ладно, я пойду поздороваюсь с Забини, — на самом деле Майклсон хочет подтвердить свою теорию. И вот, не успевает она сказать это, как магия постепенно тускнеет. «Что ты делаешь, Блэк? Зачем ты подходишь так близко?» —Прошу, Ари, не оставляй меня. Если Маклагген найдёт меня, то я не удержусь и отправлю его в магическую кому, — Гермиона смотрит на Ари самым жалостливым взглядом. —Ладно, идём со мной, буду защищать тебя от Кормака, или его от тебя. Майклсон с Грейнджер вновь ныряют в шатёр и направляются в сторону двух слизеринцев. —Ариадна, салют, — Блейз улыбается подруге. Он, кажется, один из змей общается с ней каждый день, правда только во время дежурств. —И тебе привет, Гермиона, классно выглядите. —Спасибо, — Ари переводит взгляд на Пэнс, а та делает вид, будто ничего не замечает. Она даже не смотрит на Ариадну, и Майклсон только сейчас понимает, что пришла сюда вместе с Гарри Поттером. Но ведь они просто друзья? Забини ведь тоже пригласил Паркинсон исключительно по дружбе. Так что же тут обижаться? —Я пойду поболтаю с Регулусом, — холодно произносит Пэнси, одаривая Ари таким неприятным взглядом, что внутри все покрывается слоем инея. Забини это замечает, но решает проигнорировать. Это ее показательное «я могу к нему подойти, а ты нет» производит нужный эффект. Ариадна с силой сжимает челюсти, но спешит вернуться к непринужденной беседе. —Какие планы на каникулы? — беззаботно интересуется Блейз, а Гермиона чувствует себя немного лишней, хоть и рада, что она сейчас не под омелой с Кормаком. —Поеду домой, а потом… — Майклсон на секунду замирает, не решаясь рассказать. Несколько дней назад ее пригласили погостить на денёк в Нору официальным письмом. Позже она узнала, что это все Гарри с Сириусом, но миссис и мистер Уизли совсем не против, а ещё Джордж с Фредом очень бы хотели ее повидать. Ари очень неловко, но приглашение ей приходится принять. Один день — не такая уж непосильная ноша, тем более, что натянутые отношения у неё были только с Рональдом. Майклсон очень надеется, что он хотя бы там при всех не будет называть ее ‘подружкой пожирателей’. —В общем, я буду дома, — спешит подытожить Ариадна, пока Гермиона удивленно вскидывает брови, не понимая, почему та утаивает от Блейза своё приглашение к Уизли. «Наверное, потому что Забини все ещё неровно дышит к Джинни, и ему будет немного обидно это услышать», — думает про себя Грейнджер. —Эх, было бы здорово, как в старые добрые махнуть в Италию, — у Ари все внутри сжимается от этой реплики Блейза. —Ну, ладно, мы пойдём выпьем, пожалуй, да, Гермиона? — Майклсон под любым предлогом хочет уйти. —Приятно было поболтать, веселитесь. Девушки идут к столу с закусками, парящему в самом дальнем углу, и Ариадна краем глаза замечает, как Пэнс стоит рядом с Блэком, Слизнорт беседует со Снейпом, а от Фрая с Гринграсс ее вообще сейчас стошнит. Пара года, мать их. —Ну так что за сюрприз, Гермиона, кого ты пригласила? — Гарри уже стоит рядом с ними, Майклсон берет с блюда фруктовое канапе и даже не пытается подавить смешок. —Ну, я… —Она пригласила Кормака Маклаггена, — отвечает за неё Ариадна, а гриффиндорка немного краснеет, продолжая нервно озираться по сторонам. —Что? Да даже Малфой был бы лучше! — выпаливает Гарри. —Этот кретин при каждом удобном случае раздаёт мне советы, как лучше вести себя на поле, так и хочется разок пальнуть в него чем-нибудь. —Только не вздумай использовать заклинания из того учебника! —Принц-полукровка вообще-то очень даже умён и изобретателен, — Ари вертит между пальцами виноградинку. —Тот же Левикорпус нельзя найти в стандартном учебнике заклинаний. —Вот видишь, Гермиона, даже Ариадна согласна с тем, про Принц хорош, — ухмыляется Гарри, а Гермиона закатывает на это глаза. —И все же, нельзя использовать заклинания, которые не одобрены министерством, — не сдаётся Грейнджер. —Если в министерстве до сих пор работает Амбридж, то мне нечего на это ответить, — замечает Поттер. —Что? Эта стерва Ари грубо прерывают возгласы Филча. У Грейнджер начинает бешено колотиться сердце, потому что в шатре появляется завхоз, волоча за собой Драко Малфоя. —Профессор Слизнорт! Я поймал мальчишку, слоняющегося у вашего кабинета в столь поздний час. Он утверждает, что приглашен. Малфой грубо вырывается, одаривая Филча таким презрением, что Ари кажется, будто оно адресовано абсолютно всем здесь собравшимся. Майклсон смотрит на него и не может понять, каким образом он был способен кого-то убить. «А Рег? Рег ведь тоже убивал?» — играет с ней внутренний голос. —Ох, ну ничего, ничего. Драко, вы можете остаться. Совершенно ничего страшного, что под Рождество ученикам хочется чего-то эдакого. А мои вечера всегда славились особой изысканностью, — Слизнорта будто ничуть не смутил этот инцидент, вот только Малфой уставился на него так злобно, будто сейчас окатит профессора самым смертоносным змеиным ядом. —Можете засунуть свои вечера себе —Я провожу мистера Малфоя в гостиную, — успевает вклиниться Снейп, предотвращая публичное оскорбление и спасая Драко от сурового наказания. Он уже хватает его за плечо и уводит вон, и Ари замечает, как Поттер пытается незаметно ускользнуть, протискиваясь между студентами. Гермиона стоит в каком-то ступоре от произошедшего, а Ариадну охватывает любопытство. Она решает тоже проследить, и извинившись перед Грейнджер за плохое самочувствие, выскальзывает из кабинета. Майклсон без понятия куда ей идти и вообще понять куда именно пошёл Поттер невозможно, потому как она точно видела, как у избранного мелькнул в руках свёрток. Та самая мантия, которую Ари считала выдумкой из сказок. Ей не меньше хотелось проследить за Малфоем, чем Гарри, потому что для неё до сих пор оставалось загадкой, что за задание было поручено блондину, и насколько же оно страшное, если Лора Селвин случайно чуть не отправилась на тот свет. Она уже довольно далеко от профессорского кабинета, но вокруг ни голосов, ни даже малейших звуков. Оглушающая тишина, лишь звук ее каблуков. Завернув в следующий коридор Майклсон с облегчением, хотя и с досадой признаёт, что искать их бесполезно и на сегодня ее вечер окончен. Она твёрдо решает направится в постель. Поезд рано утром, нужно как следует набраться сил перед поездкой. —Что на самом деле было в том блокноте, Ариадна? Его голос так ощутимо ударяет в спину, что она едва удерживается на ногах. Блэк далеко, на достаточно большом расстоянии от Майклсон, но даже отсюда она слабо улавливает его магию. —Иди на хуй, Блэк, — устало произносит, осмелившись повернуться и встретиться с ним лицом к лицу. Немногословно, зато эффективно. Она смотрит на его темный силуэт, стоящий особняком, давящий на неё даже оттуда, через сотни метров пространства коридора. Это было просто невыносимо, слышать его голос, обращённый к ней, спустя столько времени. И черт возьми, она злится. Зачем он заговаривает с ней, если очевидно решил избегать? Зачем эти эмоциональные качели? «Решил отпустить, так доводи блять дело до конца!» Ариадна твёрдо идёт по коридору ему навстречу и, как только приближается так, что можно уже разглядеть лицо, заряжает ему довольно сильную и звонкую пощечину. Удар оглушает, ладонь покалывает от прикосновения к его коже, а Блэк как ни в чем не бывало, с покрасневшей щекой смотрит прямо ей в глаза. Стоит признать, вид у него не слишком добрый. Но спрашивать «за что?!» он не станет. Причин было так много, что ему в сущности наплевать, за что конкретно получил. Пощёчина в ее исполнении теперь его излюбленное телесное наказание. Он и сам не знает зачем решает с ней заговорить сегодня. Наверное, не может ничего с собой поделать. Он уже знал, что сделает это, как только она вошла в кабинет Слизнорта в этом до неприличия обтягивающем платье, когда так долго смотрела на него, думая, будто он не заметил этого, когда весь вечер была так весела и мила. И прямо сейчас Ари смотрит на него, но в ее взгляде читается какая-то насмешка, и Рег абсолютно не понимает, что будет дальше. Он по этому очень скучал. —Что он тебе приказал? Убить меня? — она слегка прищуривается, а Регулус бледнеет, как мертвец, но на этом его внешняя реакция на ее слова ограничивается. —Понятия не имею, о чём ты, — отвечает спокойно и безразлично, а у самого уже все зудит под кожей, будто тысяча червей копошатся вдоль костей, стремясь вырваться наружу. Если Пэнси ей все рассказала, то он ее прикончит. Больше ведь никто не знал, больше ведь некому… —А я думаю, что имеешь. Ты считаешь меня полной идиоткой, Регулус. Мне было полезно побыть немного в дали от тебя. Знаешь, оказывается рассудок проясняется и начинаешь мыслить здраво. Он не успевает среагировать, а ее древко уже направлено ему прямо в грудь. —Ты меня боишься? — он ухмыляется, —Я ничего не сделаю тебе, Ариадна. —Не льсти себе. Мне просто доставляет удовольствие направлять на тебя палочку. Давай-ка прогуляемся, Рег. Ари жестом показывает ему куда идти, и Блэк под ее прицелом с легкой ухмылкой на устах и саднящим предчувствием направляется к их месту, где они раньше очень любили посидеть во время дежурств. —Мы немного поболтаем, раз уж ты соизволил сегодня почтить меня своим драгоценным вниманием. Вернее, говорить буду только я. Сядь, — ее тон звучит беспрекословно. Рег повинуется, садится между колонами, пока Ари провожает его пытливым взглядом все ещё держа свою палочку в направлении его сердца. —Мой рассказ будет довольно долгим. В эти дни я много думала, анализировала, и, кажется, я все знаю, Блэк. —И что же именно —Помолчи пожалуйста, Регулус. Иначе, я наложу на тебя силенцио. Рег вновь ухмыляется, но принимает ее условия, и Ариадна начинает говорить своим самым уверенным тоном. Она ничего не изображает и не строит в этот раз. Она действительно спокойна и непоколебима, потому что теперь она точно уверена, что с ним происходит. —В конце августа ты написал мне, чтобы я не возвращалась в Хогвартс, обозначив нас как будущих врагов, и я все никак не могла понять. Даже если ты теперь такой плохой парень и творишь ужасные вещи, с какой стати нам быть врагами? После всего, что мы пережили? Ты мог предположить, что я бы разочаровалась в тебе, но враги? Это слово меня сильно озадачило. Можно сказать, что именно здесь ты и допустил оплошность. С самого первого дня, Рег, ты вёл себя странно, и дело было даже не в твоей новой магии. Ты отталкивал меня, старался задеть, говорил мне ужасные вещи, а порой вёл себя как настоящий мудак. И ты точно делал это специально. Мы оба знаем, чем обычно заканчивались твои жалкие попытки показать мне какой ты ублюдок. Но, я ведь итак знаю, что иногда ты бываешь тем еще кретином, и это едва ли меня отталкивает. И вот я узнаю от тебя же, что в августе вы все получили задания от Воландеморта. Моя семья была замешана в первой магической, это факт. И я пришла к единственному выводу, который хотя бы немного объяснял твое поведение, — она подходит ближе, звук ее каблуков по каменному полу эхом отдаётся у Блэка в голове. Она почти касается своими ногами его колен, наклоняется к его лицу очень близко, —Твое задание, Регулус, каким-то образом связано со мной. Ей так хочется, чтобы на его лице отразилось хоть что-то. Страх, гнев, ну хоть что-нибудь, что заставило бы ее почувствовать вкус победы. Ей богу, она как маленький ребёнок, которому нужно, чтобы его по головке погладили за проделанную работу. Но Регулус по прежнему лишь мертвенно бледный, даже радужка сейчас, как самый блеклый, почти бесцветный хризолит. На самом деле, Ариадна решает утаить от него самое главное. Ведь именно после разговора с Дамблдором, когда она лично увидела подтверждение тому, что она не сходит с ума, и ее сны связаны с крестражами, у Ари в голове складывается общая картина и на счёт Регга. —Что тебе приказано сделать, Рег? Убить меня? Впрочем, это не важно. Что он теперь сделает с тобой? Его глаза темнеют, а лицо надрезает какая-то странноватая ухмылка. Он опускает взгляд куда-то вниз, а Ариадна наконец убирает палочку и садится рядом. Она нервно кусает щеки, и тяжело вздыхает. —Ты охренеть как меня недооценил, Блэк. Он широко на это улыбается, и почему-то испытывает странное облегчение. —Он убьёт тебя, Регулус? Он убьёт тебя теперь? Отвечай. Блэк молчит, будто воды в рот набрал. Он в очень непонятном чувстве сейчас. —Скажи хоть что-нибудь, Рег, пожалуйста, — Ари смотрит на его остро очерченный профиль, на его все ещё опущенный взгляд, безумно хочет провести ладонью по его волосам, просто прикоснуться к нему. Ей так сильно его не хватало. Он поворачивается, смотрит на неё и улыбается. —Ты невероятно красивая, Ариадна, — Блэк произносит это полушепотом, пока на лице у Майклсон вырисовывается недоумение. —Что? —Спокойной ночи, Ари, и счастливого Рождества, — он оставляет ее, уже идёт в направлении к гостиной. Ариадна злится на него до безумия. «Что ты несёшь?! Это все? Это все, что ты можешь ответить? Вернись, черт возьми!» Она встаёт с места и громко выпаливает ему в спину. —Я вернусь с каникул и приду к тебе в комнату! Рег замирает на повороте. Оглядывается через плечо. —И ты дочитаешь мне Фауста, — она смотрит ему в спину, не видит лица, но может поклясться чем угодно, хоть жизнью, что Блэк ухмыльнулся. Улыбка не покидает лица Регулуса до самой спальни. ***       Гарри Поттер едет праздновать Рождество с тотальным провалом. Всякий раз, когда Слизнорт чуял хотя бы намёк на то, что они с избранным останутся наедине, он испарялся. В последнюю их встречу Дамблдор был слегка разочарован, что на памяти Гарри было…никогда такого не было. Поттер чувствовал себя очень виноватым, что не уделил просьбе директора должного внимания, а потому он твёрдо решает по возвращению в Хогвартс любой ценой добыть важные воспоминания. Гарри всегда нравилось гостить у Уизли на Рождество, а в последние годы зимние каникулы стали ещё лучше, ведь это означает, что он проведёт это время рядом с Сириусом. Поттер его обожал, потому что чувствовал с ним особую связь. Гермиона в купе вместе с Джинни, которой требовалась поддержка после громкой ссоры с Дином Томасом. Она случилась как раз после ситуации с Малфоем. Бон-Бона украла его прилипчивая, как жвачка подружка, имя которой Гарри почему-то всегда путал. Он все время хотел назвать ее то Фиалкой, то Лианой, но никак не мог запомнить простое ‘Лаванда’. Сейчас в купе сидели только они с Ариадной. Избранный листал учебник Принца, а Майклсон какую-то магловскую книгу. Гарри на секунду отвлёкся и, задумавшись, уставился на проносящиеся пейзажи. —Ты знаешь что-нибудь про непреложный обет? — он произносит это будто в пустоту, а Ари в смятении поднимает на него взгляд. —Что ты вчера узнал? — Майклсон захлопывает книгу, а Поттер наконец смотрит прямо на неё. —Сам не знаю, — он пожимает плечами. —Скажи, вы с Малфоем ещё друзья? — вопрос звучит крайне неуверенно. Это ставит слизеринку в тупик, она хмурится, и теперь сама пялится в окно. «А мы когда-то вообще были?» —Не знаю, — отвечает честно, как есть. —Если подумать, то мы не разговаривали больше полугода, ни летом в письмах, ни в Хогвартсе толком. Я не то, чтобы считаю, что дружба это только разговоры, но…все очень сложно. Ариадна тяжело вздыхает и замечает для себя, что Поттер все это время внимательно глядит на неё. —Не пойми меня не правильно, Ариадна. Как я уже тебе однажды сказал, Сириус доверяет твоей семье, а я не знаю человека, чьё мнение было бы для меня важнее. Хотя, в последнюю мою встречу с Дамблдором на днях, я получил от него напоследок очень странную фразу. Он сказал, чтобы я держался к тебе поближе. Ариадна выгибает бровь в немом вопросе. Уже во второй раз за несколько минут Поттер ее ошеломляет. —Дамблдор довольно редко говорит загадками, но без контекста частенько. Я не знаю, что это значит, но за год с небольшим я и сам понял, что, вроде как, могу тебе доверять. Ты всегда такая сама себе на уме, и никогда ни о ком не болтаешь попусту. Довольно редкая штука в людях. Даже вот сейчас, не смотря на то, что слизеринцы тебя явно чем-то обидели, ты говоришь о них вполне терпимо и с особым уважением. Ариадна слегка улыбается на это его «сама себе на уме». —Так что ты вчера услышал? — спрашивает Ари уже совершенно в спокойном расположении духа. —Много интересного, — Поттер какое-то время собирается с мыслями, чтобы в тысячный раз произнести то, что говорил Гермионе с Роном. —Я думаю, что Малфой пожиратель смерти, и что Воландеморт дал ему какое-то задание. Особое задание в Хогвартсе. Майклсон продолжает внимательно слушать, не смея никоем образом показывать своих эмоций. Если повезёт, то Поттер слышал вчера подробности этого самого задания, а ей было очень любопытно. —И Снейп сказал, что дал непреложный обет. —Он не озвучил условия? — любопытствует Ари, слегка наклоняясь поближе к Поттеру. —Сказал, что поклялся его защищать. Защищать Малфоя. Майклсон судорожно думает. Значит ли это, что декан тоже на стороне пожирателей? Но Снейп ведь имеет дела с отцом, и Дамблдор кажется ему доверяет, раз держит так близко. Двойной агент? —Непреложный обет ведь нельзя нарушить? — спрашивает у слизеринки избранный, точно уверенный в том, что Майклсон знает, как он действует. Ари коротко кивает. —И что будет если его нарушить? —Умрешь, — спокойно произносит Майклсон.