Анестезия

M83 - My Tears Are Becoming a Sea

пули догоняют стрелка

      В школу он не вернулся, и предчувствие у Ариадны не хорошее, потому что змеи ведут себя до ужаса странно. За первым ужином после каникул ей все время казалось, что Пэнси вот-вот расплачется и вылетит пулей из большого зала, и даже Нотт не проронил за столом ни одной привычной для себя шутки. Их магия оттеночно отдавала чем-то очень похожим на скорбь, и Майклсон молилась всем богам на свете, чтобы ее доводы оказались ошибочными. Она пыталась аккуратно выведать у них, где сейчас Блэк, почему не приехал, жив ли он вообще, и когда вернётся, но от неё лишь отмахнулись. «Не бери в голову», - сказал ей Бёрк на паре по ЗОТИ, пока Снейп рассказывал что-то про инферналов. «Он совсем скоро вернётся. У него просто дела», - поспешил успокоить ее Блейз на совместном дежурстве. «Ложь», - каждый раз заключает про себя Ариадна.       Она сидит этим утром на привычном местечке, где обычно занималась тем, что отравляла свои лёгкие. Курить совсем не хотелось, и она сама не знает, зачем вообще сюда пришла. Не на завтрак же ей тащиться, чтобы ещё раз лицезреть их кислые лица, от которых хочется вскрыть себе вены? Еще раз провести палочкой по уже давно зажившим шрамам и распороть кожу. Ари здорово повезло. В тот день, когда было совершено нападение на Нору, ей досталось гораздо больше всех остальных. Наверное, потому, что она стояла у самого окна. Раздробленные кости, множественные ушибы, легкое сотрясение и весомая потеря крови. Хорошо ещё, что пламя обошло стороной. Фред нашёл ее очень вовремя, вытащив из-под обломков, пока Сириус, Гарри и мистер Уизли сражались с незваными гостями. Как позже узнает Ари, навестить их в Нору приходила сама Беллатриса Лестрейндж, и у них с Сириусом завязалась нешуточная дуэль, в которой была замечена не одна авада. Тонкс, Римус и другие орденовцы подоспели так скоро, как только смогли, и всё обошлось. Избранный не пострадал, остальные же отделались парочкой ушибов и испорченным настроением. «Они приходили за тобой, Гарри», - слышит Ариадна голос Грейнджер, в это время ее конечности, как у тряпичной куклы, болтаются внизу, пока она все еще на руках у Фреда, а миссис Уизли колдует простейшие исцеляющие над ее телом. Последнее, что помнит Ариадна, покидая Нору в полу живом состоянии - свирепую магию своего отца, и то, как он притягивает ее к себе крепкими руками, прямо как в детстве так, что она слышит биение его сердца. «Даже на сутки не можешь обеспечить безопасность моей дочери, Блэк», - жестокий голос Клауса заставляет не на шутку беспокоиться за Сириуса. «В ее состоянии, Ник, трансгрессия не желательна», - Ариадне сложно не согласиться с этим суждением, потому что даже когда совершенно здорова, испытывает неприятные ощущения от магических перемещений. «Я сам знаю, что будет лучше для моей дочери!» - после этих слов лишь мрак, и Ари просыпается уже в собственной мягкой постели. Травмы действительно оказались ужасающими, и до конца каникул с ней возились, как с маленьким ребёнком целых два колдомедика, Кол читал книжки утром, в обед и на ночь, Микки заставлял эльфов готовить только самые любимые блюда юной хозяйки и лично приносил огромный серебряный поднос с лакомствами, Бекка надарила кучу дорогущих подарков в блестящих обертках, чтобы поднять племяннице настроение, а отец нервно ходил по ее комнате туда сюда, устремляя задумчивый взгляд куда-то в окно, чем здорово раздражал слизеринку. Майклсон твердо решила, что раз уж она выжила, то должна использовать дарованный ей шанс правильно. Она больше не хочет много думать. О причинах и следствиях, о дурацких сторонах, о том, как лучше поступить. Для кого лучше? Единственное, что ей сейчас хочется, и в чем она абсолютно уверена, будет лучше для неё - Регулус Блэк должен быть рядом с ней. Навсегда. Ари Майклсон делает выбор в его пользу, и ей совершенно наплевать за чью сторону он воюет, и какое среди всего этого найдётся место ей. Лишь бы только рядом с ним, лишь бы только чувствовать его магию и знать, что его сердце бьется. Нотт находит слизеринку, уставившуюся в одну точку и смотрящую куда-то перед собой в нервном напряжении. Оттого Ари совершенно не замечает кудрявого друга, который серьезно переступает через себя, садясь с ней рядом и решая заговорить. —Я не тот, кто должен тебе это говорить, Ари, но ты обязана знать. Я уверен, он не расскажет сам, - Майклсон поворачивается к источнику звука. Тео говорит очень неуверенно и стыдливо, а его магия, все так же, щедро сдобрена скорбью. —Дело в том, что его мама…, - Нотт не может произнести это вслух, потому что сам не ожидает, как тяжело это оказывается сделать. Он любил Вальбургу Блэк. Он считал ее очень классной, и хотел бы, чтобы у него была такая мама, как у Регга. Такая, которая просто любит тебя, не за то, сколько балов ты получил за СОВ, или с какой отдачей разделяешь чистокровные интересы, а просто так. Просто потому, что она твоя мать, а ты ее сын. Тео всегда считал, что это несправедливо - заводить ребёнка, и ждать от него, что он будет отвечать твоим ожиданиям. Ты сам решаешь привести его в этот мир, это только твоя ответственность и твой выбор, не его. Он вспоминает свою бабушку, которая сейчас так далеко где-то во Франции. Жива ли она? Где гарантии, что Нотт-старший не прикончил ее? Тео уже и не знает что думать, потому что его отец был по-настоящему страшным человеком. Похороны миссис Блэк слизеринец пережил очень тяжело, в отличие от самого Регулуса. Это очень сильно настораживало, даже пугало. Тео в тот день кое-что понял для себя. Ему с ужасом пришлось осознать, что это жестокое событие изменило его лучшего друга настолько, что он едва теперь узнает его. Взгляд у Блэка был такой чужой и пустой, что Нотт теперь и не знает, есть ли у него вообще лучший друг, да хотя бы просто друг. Рег не позволил даже обнять его или сказать друзьям пару слов, выразить поддержку, быть рядом в этот нелегкий момент его жизни. Он испарился, как только гроб едва коснулся земли. Блэк оставил там не только тело мертвой матери, но что-то и от себя живого. Теперь Тео был уверен, что если и был какой-то крохотный шанс на то, чтобы настоящий Регулус вернулся из вакуума, то он воплощен именно в этой девушке, сидящей сейчас рядом. Никогда и ни с кем Блэк не был так близок, как с Ариадной. —Нет, - Ари качает головой, с застывшим в глазах ужасом. —Не может этого быть. Майклсон не хочет верить в это. Она всем своим израненным сердцем никому не желает пережить такое, даже самому заклятому врагу, пусть даже Воландеморту. Потерять мать. Потерять любящую тебя мать. Нотт достаёт сигарету, отводит взгляд, пока девушка осознаёт страшную реальность и пытается совладать с эмоциями, которые уже разрушали ее. На глаза Ариадны наворачиваются слёзы, когда она вспоминает проведённое на Гриммо время. «Вальбурга…как же так?» - острое чувство несправедливости зудит под кожей и требует от слизеринки пальнуть в стену каким-нибудь мощным разрушающим проклятием. Она испытывает неописуемую боль за Регга, понимая, как много для него значила мать, и как близки они были. Она ведь сама прошла через это, а потому уже осознаёт, каким она его увидит. В ее случае это было подобно тому, как если бы сила притяжения перестала на тебя действовать. Почва уходит из-под ног, ты летишь в пропасть, тебя засасывает в воронку, где нет места ни одной живой молекуле. Вакуум. Смысл теряется, потому что ты понимаешь, что тот, кто его для тебя создавал, мертв. Ты никогда не ощутишь магию, не услышишь родной голос, не увидишь эмоции, не коснёшься руки, ты больше никогда не сможешь сказать того, что хотел сказать давно или между делом. Говорят, что смерть это лишь начало чего-то, что ее не нужно бояться, вот только боль от потери это не уменьшает. —Почему он мне ничего не написал, почему не рассказал, - Ари шепчет это очень тихо скорее для себя, но Тео хорошо слышит ее. Он боится, что Редж всерьез решил сжечь все мосты. До него доходили слухи, чем он занимался остаток каникул. —Он не хотел тебя расстраивать, - решает подбодрить ее Нотт, но говорит это так неуверенно, что сам бы он, вряд ли в это поверил. ***       Следующие несколько дней Ариадна провела в жуткой тревоге. Она пару раз порывалась написать ему письмо, прекрасно понимая, что не отыщет нужных слов, нервно вертела свой лунный хрусталик на шее во время занятий, почти не спала и толком не могла есть. Майклсон нарочно избегала всякого общения и проводила любую свободную минуту либо у себя в комнате, либо в заброшенном туалете для девочек, пока назойливая Миртл пыталась выведать причину ее грустного настроения. Ариадна сразу дала ей понять, что ничего говорить не собирается, и просто молча сидела на ледяном кафеле, держа перед собой на коленях свой блокнот. «Ко мне всякие ходят, но все без исключения делятся своими проблемами. А ты такая невежливая недотрога!»       Регулус Блэк вернулся в Хогвартс через неделю после начала занятий. Самое удивительное и непостижимое для Ариадны было то, что она узнала об этом только на следующий день, как провела с ним по близости в школе целые сутки. Она не почувствовала его магию, не почувствовала, что он вернулся, и не могла взять в толк, как это вообще было возможно. «Ты уже говорила с Блэком?» - интересовался у нее Тео этим утром. «Разве он уже здесь?» - она чувствовала себя глупо, и даже пригрозила Нотту, что сейчас вообще не время для шуток. Их комнаты находятся напротив, и пары всегда проходят вместе. Она не могла не знать, что он вернулся. Считала бы магию моментально. Вот только Тео был серьезен и едва ли шутил, а поэтому Ари испытала, сначала огромное недоумение, а следом и страх.       Майклсон бредёт по коридору на восьмом этаже и не понимает, где может быть Регулус. Она стучалась к нему в комнату после завтрака, уже зная, что его там нет, судорожно осматривала кабинет Слизнорта, думая, что сходит с ума, потому что его тоже там не оказалось. Он не ходит на занятия, на астрономической башне его нет, за обедом тоже не оказалось, и у черного озера никого. Может Нотт ей соврал? Ариадна исследует Хогвартс сегодня так тщательно, будто составляет подробную карту местности, спрашивает у каждого попавшегося ей на пути студента, не видел ли кто-нибудь Регулуса Блэка. Все это кажется дурацким наваждением, чем-то настолько нереалистичным, что Ари весь день проверяет себя на состояние бодрствования, с силой сжимает кулаки, давит острым концом пера на кожу, больно кусает щеки, оставляя ранки на слизистой. Ничего не выходит. Иногда ей хочется впиться зубами себе в запястье, лишь бы только проснуться. Она не понимает, сон ли это, или все, что происходит – явь. Ариадна додумывается пойти в выручай-комнату только к вечеру. Ей не хочется снова оказываться там, потому что чуть больше месяца назад где-то среди старинного хлама оставила ощутимую часть себя. Она натыкается на него как раз у той самой стены.      —Регулус, мне так жаль, - она шепчет, смотрит ему в глаза, а он куда-то сквозь. Ей кажется, что он неживой, нарисованный, ненастоящий, какая-то жалкая копия, подделка, тульпа. Ариадна уверена, что это тот самый редкий случай, когда она понимает, что творится в душе у другого человека и для этого ей совсем не обязательно быть магическим эмпатом. Пережить смерть близкого человека невозможно. Это навсегда останется с тобой, однако, боль все же поутихнет. Не сразу, но это точно случится. Помочь Регулусу сейчас она не может, потому что ей тогда никто не мог. Все, что она может сделать, это показать ему, что она рядом, и он всегда может рассчитывать на неё. И она обнимает его. Так крепко и отчаянно, что кости могли бы сломаться. Ари старается притянуть Блэка сильнее, пытается забрать его боль этими объятиями, сжимает ладонью его затылок, утыкаясь уже мокрым от слез носом в его шею, другой обвивает спину. Ей вдруг становится так зябко, и дело совсем не в том, что Регулус просто стоит как мраморная статуя, сжимает челюсти и не отвечает на объятия, дело в магии. Она ледяная, безжалостно холодная - студеный яд. Она жестоко облизывает Ариадну с головы до пят, и девушка уже почти дрожит, испытывая невероятные мышечные спазмы от этого холода. Майклсон может поклясться, что на ее теле останутся следы морозного ожога. «Он вообще жив?» - думает Ари потому, что такая температура тела, какая была сейчас у Регга, бывает обычно у трупов, когда кровь уже не циркулирует, сердце не бьется, а душа покинула тело. Его магия больше не греет, и Ариадна понимает, почему она не заметила его присутствия. Если бы она не знала, что обнимает сейчас Регулуса, она бы даже не догадалась, что это он. Безразличие – вот чем теперь сквозила его магия. Блэк, отстраняясь от объятий, даже не взглянув на неё, просто уходит, с абсолютным равнодушием, и у Ари начинается настоящая паническая атака. Она тяжело дышит, и каждый вдох дается ей с невероятно мучительной сложностью. Провожая взглядом его спину, видит его затылок и не понимает, кто это такой. Это не он. Это не Регулус Блэк. —Я знаю, что произошло между отцом и Воландемортом! - она почти давится словами, когда кричит ему это в след. Блэк не задерживается ни на секунду. Ариадна уже абсолютно уверена, что все, что сейчас происходит – сон. Ты пытаешься кричать, достучаться, спастись, но никто тебя не услышит и на помощь не придет. —Я была там во время нападения! Я чуть не погибла! - она глотает слова, будто яд, ей больно дышать, она задыхается. Отчаянно пытается подобрать слова, которые заставят его хотя бы замедлить шаг, подать хоть какой-то признак человечности. «Неужели, ему все равно? Неужели. Ему. Все. Равно?» Она расскажет ему все, что угодно. Она расскажет ему про крестражи, она отдаст ему этот чертов блокнот, она больше никогда не заговорит ни с кем кроме него, она примет темную метку, пойдёт за ним куда угодно - в огонь, в воду, во тьму. Она умрет ради него. «Все, что угодно, только остановись. Только обернись. Только посмотри на меня. Только…» —Я люблю тебя, Регулус! - Ари обессилено падает на коленки, разбивая их в кровь. Она упирается ладошками в пол, а силуэт человека, который имеет внешность Регулуса Блэка, скрывается за поворотом. Коридор двоится, троится, размазывается мутным пятном, глаза заполняются влагой, целым морем, тело наливается ртутью, намертво закупоривая сосуды и не давая возможности крови, течь как следует, и впереди только тьма. ***       Январь проходит для Ариадны скомкано. Снейп начал учить их невербальным, и ему пришлось считаться с талантом слизеринки, похвалить ее, и даже наградить баллами, потому что у Майклсон все его задания выходили на автомате, а она ведь даже не присутствовала на уроке целиком. Все ее мысли были далеко. Она думала о Регулусе. Точно знала, что он в Хогвартсе, но больше не чувствовала его. Он стал будто приведением или миражом в пустыне. На занятия ходил крайне редко, а если и ходил, то его присутствия Ари могла долго не замечать. Настолько неосязаемой тенью стал слизеринец. Ел ли он вообще, трудно было сказать, потому что Майклсон и сама пропускала добрую часть трапез в большом зале. В квиддич он больше не играет, покинул Клуб Слизней, о походах в Хогсмид даже речи не идёт. Она иногда пытается заговорить с ним, но стоит ей приблизиться к Регулусу, как тут же в неё вонзаются ледяные копья. Одна сплошная боль. А ещё ей просто страшно подходить к нему. Такого уровня апатии и отчаянного хладнокровия, каким сквозит его магия, она никогда и ни у кого ещё не встречала. Ей страшно, потому что он снова причинит ей только боль, потому что опять даже не взглянет на нее, не вымолвит и слова. «Интересно, какой у него теперь голос?» В конце концов Ариадне приходится признать, что каждый переживает смерть близкого человека по-своему. Может ли она винить его за все это? Трудно было просто мириться с его новым обличием. Адски тяжело было думать, что Блэк никогда больше не будет прежним. Увидит ли она когда-нибудь еще его улыбку, согреется ли в его магии, поцелует ли он ее снова? Она думала о крестражах. Гарри поведал ей о том, чем они занимаются с Дамблдором по вечерам на их приватных встречах. Оказывается, директор открывает для избранного воспоминания, связанные с биографией Реддла. В одном из них Том искал чашу, принадлежавшую Пенелопе Пуффендуй, и Ари всерьез считает, что она может быть следующим крестражем. Вот только где чаша, никто понятия не имеет. В другом воспоминании, он завладевает медальоном, принадлежавшему когда-то самому Салазору Слизерину. Не нужно быть гением, чтобы уловить во всем этом связь. Воландеморт искал определенные предметы, которые будут достойны его величия, чтобы заключить в себе осколок души. Она думала о своих снах. Каждый вечер Ариадна засыпает с уверенностью, что ей должно что-то присниться, но ей не снится вообще ничего. Она даже начинает немного скучать по своим кошмарам, связанным с красной дверью и с похоронами мамы. Майклсон все это жутко раздражает. Какой смысл в ее пророческом даре, если он не работает так, как нужно? Она лежала на подушке, прислушиваясь к мирному плеску чёрного озёра, и приказывала вселенной, чтобы она указала ей, где скрывается чаша или медальон. И каждое утро Ари просыпалась и не могла вспомнить, чтобы ей приснилось вообще хоть что-то. Она думала о Гарри. Избранный рассказал ей очень важные и действительно секретные вещи, Майклсон же взамен поведала Гарри о том, почему она видела сон с его участием, и о тайнах семьи Гельман. Остальную часть разговора с отцом, слизеринка пока решила попридержать. Как оказалось, задание для Гарри Поттера состояло в том, чтобы заставить Слизнорта отдать настоящее воспоминание, потому что то, которое он в своё время вручил Дамблдору, оказалось подделкой. Он якобы не захотел рассказывать юному Реддлу ничего про крестражи. Ариадне не составило труда сопоставить факты и понять, что сон, приснившейся ей не так давно, где Слизнорт и Реддл были главными участниками, имел к заданию Гарри непосредственное отношение, а потому для Майклсон было важно, чтобы Поттер достал это воспоминание. Любой ценой.       В выходной день в большом зале довольно пусто. Многие студенты предпочитали проводить субботу в постели, прогуливаясь по территории школы или ещё как-нибудь более приятно, чем корпеть над домашней работой. Ее к слову было очень много. Макгонагалл задала им огромное эссе на несколько свитков, а в понедельник их ожидает сразу несколько контрольных. Гермиона любезно помогает Рону и Джинни сегодня в библиотеке, у второй ведь СОВ на носу, а Ариадна с Гарри работают вместе, сидя в большом зале. —Почему Рон меня избегает и так смотрит, будто хочет убить? - Ариадна очень медленно продвигается в написании эссе, потому что никак не может сосредоточится. Ее всерьез интересует, почему Уизли стал относится к ней еще хуже, чем до каникул. —Он думает, что это из-за тебя пожиратели узнали, где находится Нора, - отвечает Гарри, не поднимая на слизеринку своих глаз, дописывая эссе. Ещё утром над большей его частью поработала Гермиона, поэтому он довольно быстро разделывается с ним. —Бон-Бон с ума сошёл? Он вообще видел меня, я же чуть... —Я знаю, Ари, я ему так и сказал, и Сириус тоже четко дал ему понять, что если бы это было так, то ты бы и вовсе не появилась там. Зачем было бы так подставляться и рисковать жизнью? - Поттер сворачивает свитки, и наконец достаёт учебник, который интересует его гораздо больше, чем домашняя работа. —Им так легко тебя найти, - Ариадна хмурится, сдвигая брови к переносице, заостряет взгляд на Поттере, который сидит напротив, и спешит вернуться к трансфигурации, —кстати, я думаю, что тебе стоит сегодня пойти к Слизнорту. —Говоришь прямо как Гермиона! Вы меня обе достали. Не хочет он говорить со мной, он шарахается от меня, как от адского пламени, - шумно выпаливает Поттер, с чувством переворачивая страницы. —Нет, он стыдится себя и своего прошлого. Но если Дамблдор поручил это тебе, Гарри, значит верит, что только ты сможешь его убедить. Сам подумай, почему же он силой не вытянул из Слизнорта это воспоминание, а попросил именно тебя? Попробуй ещё раз, сегодня же, - говорит Ари тоном, который не терпит пререканий. Поттер думает, что какая-то истина в ее словах все же есть, но он понятия не имеет, какой предлог подыскать, чтобы заявиться к профессору в субботний день. Он листает учебник Принца и в который раз натыкается на любопытное проклятие, о котором ничего не слышал раньше. —Ты случайно не знаешь заклинание сектумсемпра? —Знаю, а почему ты спрашиваешь? - Ариадна смотрит на Гарри, и видит, как он с интересом пялится в свой учебник по зельеварению. «Ну конечно. Принц» —Правда? Как оно работает? Здесь пометка - сектумсемпра - от врагов, - Гарри в нетерпении смотрит на слизеринку. —Так и есть, Принц весьма лаконично объяснил суть. Сектумсемпра рассекает объект. Это очень сильное режущее проклятие, мой отец однажды рассказал мне о нем. Оно довольно новое и было изобретено каким-то его знакомым, - непринужденно отвечает Ари, утоляя любопытство избранного. —Ты его когда-нибудь использовала? - Гарри очень нравился Принц, потому что он меньше чем за год научил его большему, чем Снейп за пять лет. —Успешно ни разу, - пожимает плечами Майклсон, вспоминая, как напала на Регга в прошлом году в выручай-комнате, когда они практиковали дуэли. Она была так зла на него, что он мог пригласить на бал Дафну Гринграсс. Сейчас от этих воспоминаний хочется истерически смеяться. Подумать только, до чего идиотские и никчемные у неё были проблемы и переживания. Попрощавшись с избранным и пожелав ему удачи в операции ‘расколоть Слизнорта’, Ариадна кидает учебники в рюкзак и направляется к себе в комнату. *** Zemfira - Злой человек       Конец февраля. Время тянется неимоверно медленно, как липкая патока, а иногда и вовсе будто стоит на месте. Ариадна частенько наведывается в заброшенный туалет для девочек. Она чувствует себя очень одиноко в последнее время. Ее коленки давно зажили, она сидит по-турецки и качает ими вверх-вниз, касаясь оголенной кожей прохладного кафеля. Перед ней раскрыт блокнот, в котором ее корявым почерком выведено - способы уничтожения крестражей. —Эй, слизеринка, как поживаешь? Что-то вы ко мне зачастили, - Миртл появляется в комнате как всегда неожиданно, вторгаясь в пространство своим звонким детским голоском, заставляя Ариадну чуть прикрыть блокнот. Назойливый призрак постоянно норовил выведать у неё, зачем она сюда приходит, и делиться с ней Майклсон не собиралась. Обычно Плакса кружила вокруг Ари несколько минут, но когда понимала, что расколоть ее не получится, тут же скрывалась из поля зрения, состроив при этом самую недовольную гримасу. —Что ты имеешь в виду? Кто-то из слизерина часто сюда захаживает? - Майклсон произносит это со скучающим видом. Она не собиралась развивать диалог с призраком, но не могла не спросить. —Часто? Да он здесь почти каждый день. Даже странно, что вы ещё не столкнулись. Такой грустный и одинокий, прямо как я, - задумчиво говорит Миртл будто сама с собой, плавая в воздухе. —Кто сюда ходит, Миртл? - Ари захлопывает блокнот, и пристально следит за Плаксой, пытаясь сохранять спокойствие. —Я тебе ничего не скажу, невежливая девчонка, ты же мне ничего не рассказываешь, - обижено хмыкает Миртл, подлетая к Ариадне очень близко и показывая ей язык. —Это Регулус, Миртл, это Регулус Блэк? - произносить его имя оказывается тяжелее, чем думает Майклсон. Сердце бешено колотится, а тело пробивает мелкой дрожью. Так глупо, что одно его имя, произнесенное в слух, может выводить из равновесия. А ещё Воландеморта боятся называть по имени. —Может быть, - игриво хихикает призрак, —а может и нет. Во всяком случае он гораздо вежливее, чем ты и уделяет мне гораздо больше внимания. А какие у него красивые светлые волосы! - Миртл тут же подносит ладонь ко рту, понимая, что проболталась, а Ариадна хмурит брови. Ее сердце немного успокаивается, зато голова начинает работать лучше. —Миртл, мне нужно знать, чем именно здесь занимается Драко Малфой, - Ари пытается придать своему голосу важность, но получается слишком сурово, на что Плакса опять бурчит про себя: «Невежливая». —Миртл, чем он здесь занимается? - повторяет свой вопрос Ариадна очень четко, выделяя каждое слово, но уже заведомо угрожающим тоном. Девочка-призрак заливается хохотом, можно подумать Майклсон здесь шутки шутит. —Отвечай. Немедленно, - Миртл снова противно смеётся и проплывает над кабинками, пока Ари провожает ее исподлобья разгневанным взглядом. Нервы сдают уже окончательно. —Ты хоть понимаешь, что от этого может зависеть чья-то жизнь! - Майклсон вскакивает с пола, роняя на пол свой блокнот, а Миртл ныряет в одну из кабинок. Ари бежит туда, распахивает дверцу, но обнаруживает только расплескавшуюся во все стороны воду, а самой Плаксы и след простыл. Майклсон вновь хмурит свои аккуратные брови и пытается понять, зачем Драко Малфой приходит в заброшенный туалет для девочек. Его было почти так же не видно и не слышно, как и Регулуса. И это настораживало, потому как никаких странных ситуаций и происшествий в Хогвартсе не происходило. Но Ари то точно знала, что у него висит задание. И что-то подсказывало ей, что дела у Драко идут не очень, особенно судя по его уставшему и потрепанному виду. Девушка понимает, что весь исследовательский настрой безнадежно испорчен, а потому кидает блокнот в рюкзак и направляется вон из этого помещения.       В это время Гарри Поттер внимательно следит за именем по карте Мародёров. Слизеринец опять исчезает у него из-под носа, и избранный не может понять, как ему это удаётся. Он очень зол, что ему никто не верит, и не придаёт особого значения его опасениям насчёт задания Малфоя и предательства Снейпа. Гарри извещает пергамент о том, что шалость удалась, хотя это и не так, и постояв какое-то время на астрономической башне оглядывая пейзаж в одиночестве, решает всё-таки пойти к Слизнорту. Он уверен, что профессор даже не откроет ему дверь. Как и всегда. Проходя вдоль коридора на третьем этаже, Поттер натыкается на Блэка. Слизеринец идёт впереди и сворачивает в мужской туалет. Гарри охватывает неописуемое желание расспросить Регулуса о своём кузене. Избранный отчего-то испытывает сильные противоречивые чувства к нему. С одной стороны, Блэк никогда не конфликтовал с Поттером, не употреблял слово грязнокровка, и даже Сириус почему-то относился к нему весьма благосклонно в прошлом году. За все это Гарри его уважал. Но вместе с тем, он каждый день видит бледное и печальное лицо Ариадны, и понимает, что если Драко Малфой теперь пожиратель смерти, то почему же Блэк не мог им быть? Майклсон все так же не говорила про змей, и стоило Поттеру заговорить о Драко, тут же поджимала губы и делала вид, что не слушает. Блэк из чистокровной маглоненавистнической семьи, Малфой его брат, а отец, вроде как, когда-то был пожирателем. На счёт последнего, Гарри не уверен, зато он точно уверен, что его тетка Беллатриса чуть не прикончила их всех в Норе, и очень уверено входит в мужской туалет. Блэк стоит к нему спиной напротив умывальников. Выглядит он в последнее время как-то странновато, как-то не так. Поттер даже не может сказать, что конкретно изменилось. Его отсутствие на занятиях и вообще будто в самом Хогвартсе очень настораживает. Он как бы в школе, но как бы его здесь и нет. Блэк похож на отпечаток подобно тому, каким было видение из дневника Тома Реддла, на блеклую тень. Он выглядит тоще, чем обычно, короткая стрижка уже немного отросла и вновь прослеживались привычные кудри, но взгляд был неживой, будто в глазницы вставлен мёртвый хрусталь. Рег даже не шелохнулся, когда лицо Поттера появилось в зеркале, он, кажется, вообще его не заметил, или считал его появление не достаточно интересным для себя обстоятельством. Гарри теряет терпение, он наблюдает, как Блэк открывает кран, медленно моет руки, затем закрывает. Вот он уже поворачивается к нему, но смотрит куда-то мимо, ловко обходит, двигается не как человек из плоти и крови, а как нечто эфемерное, и уже направляется к выходу. «Что с ним такое?» —Блэк, постой, - Поттер окликает его, когда тот уже намеревается повернуть ручку на двери. —Я хочу знать, что задумал Малфой. Регулус находит это заявление почти уморительным, он медленно поворачивается к гриффиндорцу и смотрит прямо в его зелёные полные гнева глаза. —Ты хочешь знать, - он произносит это очень холодно с небольшим презрением и легкой насмешкой. —А на хуй сходить ты не хочешь, а, избранный? Злить гриффиндорца - штука рискованная, злить Регулуса Блэка - самоубийство. Поттер уже крепко вжимается пальцами в своё древко, но нападать не торопится. Он ждёт чего-то, сам не знает чего. Что ещё ему было нужно? А Регулус планирует маленькую игру. Он ведь по жизни игрок. —Я знаю, что он пожиратель смерти. Я знаю, что это он проклял Лору. Поэтому, повторю свой вопрос ещё раз, что задумал твой братец? - у Гарри от злости уже желваки ходуном ходят. —Где доказательства? Мне казалось, что великий борец за справедливость не будет опускаться до личной неприязни и ненависти, чтобы обвинять кого-то в таком серьезном преступлении, - Реггу откровенно скучно, чуть склонив голову набок, он специально ухмыляется, медленно тянет краешек рта вверх. —Я просто знаю это, - Поттер сильно скрипит зубами, а в голове уже носится фраза - сектумсемпра- от врагов. Он знает, что Регулус больше не общается с Сириусом, и догадывается с чем это может быть связано. Гарри косится на его предплечье, скрытое под слоем ткани, и подавляет острое желание разрезать ее. «Почему Ариадна с ним не разговаривает? Может ли Блэк быть пожирателем?» —Ты просто знаешь, - с едва уловимой угрозой протягивает Рег, будто пробует фразу на вкус и решает, насколько она для него достаточна, чтобы что-то предпринять. Все это время Гарри кажется, что это просто невозможно, говорить настолько безразлично, что мороз от его голоса обгладывает каждую косточку. Он не угадывает в этой промозглой тени своего однокурсника, с которым проучился бок о бок почти шесть лет. Блэк вдруг кривит рот в такой дикой и вызывающей ухмылке, что Поттер окончательно теряет последние крупицы самообладания. Между ними каких-то несколько метров, но такой вольтаж, что если кто-нибудь сейчас оказался бы с ними в комнате, его садануло бы током и мигом отправило на тот свет. Гарри видит, как из рукава Блэка ультимативно опускается в ладонь и сжимается пальцами его палочка, и понимает, что драка неизбежна. —Экспеллиармус! - Поттер делает взмах первым, и Рег предсказуемо отбивает обезоруживающее, будто это не стоит ему вообще ничего.       Ариадна не знает, сколько сейчас точно времени. До ужина ещё явно несколько часов, судя по тому, как светло за окном, а потому, сразу после порождающего кучу неприятных мыслей разговора с Миртл, решает направиться к себе в комнату. Она сворачивает в нужном направлении и уже почти доходит до лестниц, когда слышит какой-то шум, доносящийся из мужского туалета. Едва плечу стоит поравняться с дверью, как ее тут же сбивает с ног знакомая магия, принадлежавшая Гарри Поттеру. Она влетает внутрь, ни на секунду не задумавшись. Пространство озаряют мощные вспышки, а пол затоплен водой. Она хлюпает своими башмаками по белому кафелю и видит, как Гарри стоит на коленях и пытается освободиться от пут инкарцеро. Мгновение, и Майклсон делает уверенный взмах палочкой, не произнося ни единого слова, и чужое древко оказывается в ее ладони. Регулус оборачивается и сталкивается с ней своим острым, как клинок, взглядом. «Ты же хотела, чтобы он на тебя посмотрел?» Ариадна обезоружила его, а он даже бровью не повёл. —Вы совсем рехнулись? - Ари сложно сохранять твердость в голосе, когда Рег так до ужаса равнодушно смотрит на нее, совершено не так, как раньше. А его ухмылка пропитана фальшью. Это была наглая подлая подделка. Гарри в это время, пока слизеринцы убивают друг друга взглядами, освобождается от сковывающего проклятия и решает воспользоваться ситуацией, ведь оба слишком заняты, чтобы почуять опасность. Его сектумсемпра настигает Блэка быстро и безжалостно, и Регулус отлетает к стене, скатываясь на пол под пронзительный крик Ариадны. Поттер сам ещё не понимает, что наделал. Он видит, как на груди у Блэка расползаются кровавые следы. Их так много, что его белоснежная рубашка за несколько секунд оказывается полностью алой. Вода на полу тоже быстро окрашивается, и они с Ариадной стоят в чистой, как снег, напрасно пролившейся в мужском туалете крови Регулуса Блэка. Слизеринец даже сейчас не выражает своим лицом какой бы то ни было настоящей живой эмоции, он лишь тихо хрипит и рвано дышит, пока Гарри замер в ступоре от того, что натворил, а Ари пытается не грохнуться от всего увиденного и пережитого за столь короткий миг в обморок. —Нужно, позвать кого-нибудь, - Майклсон говорит уверенно, и сама не ожидая от себя, уже лихорадочно ищет в голове решение. —Живо, Гарри! Тот резко выходит из транса и вылетает из туалета, трясясь в лёгком ознобе, пока Ари снимает мантию и высоко закатывает рукава на своей рубашке. Она с удивительной твердостью подходит к вымоченному в собственной крови Блэку, плюхаясь на колени в мутную красную воду. —Так, ладно, возьми себя в руки, Ари, - Майклсон наставляет свою палочку ему на грудь, и прикидывает сколько нужно времени, чтобы полностью истечь кровью. «Черт. Я не помню заклинания», - она с силой жмурится, и пытается вспомнить противодействие сектумсемпре, но нужные слова никак не хотят всплывать в голове. Она так поглощена сейчас тем, чтобы спасти его, что совсем не замечает, как Блэк внимательно смотрит на неё. Ещё одно подтверждение его домыслам. «Она же пойдёт за тобой куда угодно, поэтому, ты все делаешь правильно» Он чувствует ее аромат. Именно так пахнет его амортенция. Он чувствует ее ладонь у себя на груди. Он видит медальон на ее шее. Сколько ещё он должен причинить ей боли, чтобы она наконец его сняла? Он чувствует как силы покидают его, как разум постепенно затуманивается, и он теряет связь с происходящим. Блэк считает, что это не такая уж плохая смерть. Если подумать, то почти самая лучшая. Рядом с ней. С девушкой, которую он так сильно любит, и которая буквально единственная, кто заставляет его душу все ещё подрагивать и подавать слабые признаки жизни. —Вулнера Санентур, - до него слабо доносится ее голос, будто из какого-то другого измерения или из испорченного радио приемника. Майклсон говорит тихо, но с сознанием дела, проводит своим древком вдоль его груди, и очень надеется, что это сработает. Кровь начинает слабо перемещаться в воде, течет по полу обратно к телу, и постепенно возвращается в открытые раны. Она повторяет заклинание и движение вновь и вновь, а Рег  медленно приходит в себя. Его прикрытые веки слегка подрагивают, дыхание вновь становится глубоким и выравнивается, силы возвращаются. —Регулус, - она шепчет, а он смотрит ей в глаза и запрещает себе все на свете. Он должен. Он не может допустить, чтобы Ариадна Майклсон увидела в его глазах то самое, что заставляет ее любить его. Блэк никогда не позволит, чтобы она была рядом с ним, потому что знает, на какие страдания он обрёк бы ее. Потому что знает, что подле пожирателя смерти она не будет счастлива. Потому что уверен, что она будет в большой опасности. Потому что ее смерти он не переживет. С него хватит. Ему достаточно. На всю жизнь нахлебался. Ари хочет сказать ему много всего, но в мужской туалет, как ураган, влетает разъяренный Северус Снейп на пару с позеленевшим Поттером, и ей приходится промолчать. ***       Тянуть дальше с заданием было просто невозможно. —Гарри, уже март…, - осторожно начала Гермиона, сидя в общей гостиной гриффиндора. —Я знаю! - рявкнул Поттер, —не стоит мне постоянно об этом напоминать! После инцидента в мужском туалете вся школа ополчилась на избранного. Он каждый день выслушивал уйму колкостей и упреков в свой адрес, а вчера в коридоре они чуть было не подрались с Забини, и если бы Джинни не вмешалась, кто знает, что могло произойти. Снейп жестоко наказал его, и теперь Гарри до конца учебного года вынужден был торчать у него все выходные и долгие часы заниматься бесполезной работой. «Я вас недооценил, Поттер. Вы, оказывается, на что-то да способны» Он не хотел, чтобы так вышло, не думал, что сектумсемпра настолько серьёзное и ужасное заклинание. Поттер был в полнейшем отчаянии. В квиддич он играть не может, потому что все свободное время торчит у Снейпа, со Слизнортом сплошная беда, тот по-прежнему его избегает, а Ариадна совсем не злится, а лучше бы наоборот. Она вообще едва ли говорит с ним, и если бы только с ним. Майклсон сторонится даже своих.       Регулус провел в лазарете два дня. Благодаря быстрому применению бадьяна, на его теле не осталось видимых шрамов. Змеи навещали его на следующий день после стычки с гриффиндорцем, но эта встреча не была такой, на которую они рассчитывали. Блэк притворился спящим, и слизеринцы, постояв немного рядом с ним в абсолютном молчании, поспешили удалиться. Ариадна пришла к нему на второй день после ужина. Она не может найти в себе смелости, чтобы приблизиться, стоит неподалёку через две кровати и смотрит на него с непроницаемым лицом. Он, кажется, спит. Теперь уже Ари не могла сказать точно. Она совершенно его не чувствует. Майклсон не злилась ни на Поттера, ни на Блэка, она была в них разочарована. И это чувство было гораздо хуже пресловутой злобы. Подумать только, что они оба оказались такими идиотами, чтобы устраивать дуэль на глазах у всего Хогвартса. И что вообще между ними произошло такого, что мужской туалет был похож на место настоящего побоища? Ариадне было страшно представить, что было бы, если бы она не вспомнила заклинание. Какова вероятность, что Снейп тоже его знал? Какова вероятность, что к тому времени Рег бы уже не истёк кровью? В любом случае, она считала, что это был полезный урок, как для Поттера, который впредь не будет швыряться малознакомыми проклятиями, так и для неё самой. Потому что то, что происходит сейчас вокруг неё - это не детские разборки, не тренировочная арена, где в любой момент можно попробовать снова и без последствий. Ариадна поняла, утопая в его чистой, как горный хрусталь крови, что идёт настоящая война. Теперь никаких сомнений. Есть две стороны, два варианта и только один выбор. Права на ошибку нет, потому что любой просчёт может стоить чьей-то жизни. Играть за два лагеря больше не выйдет. Если она теперь продолжит общаться с Гарри Поттером, после того, как вся школа знает, что он сделал с Блэком, все расценят это, как сделанный Майклсон ход. Но Ари не считала, что все очевидно. Да, Малфой проклял Лору, чуть не прикончил девчонку у неё на глазах. Да, они теперь последователи Воландеморта. Но она знает их совсем другими. Она знает их обычными мальчиками, своенравными, веселыми, талантливыми, которым просто очень не повезло оказаться в подобных обстоятельствах. Но что, если они теперь такие и прежними никогда не будут? А как же Блейз и Пэнси? Они то в чем виноваты? У Ариадны сильно разболелась голова от всех этих мыслей. Воздух в лазарете был очень плотным, вязким, и дышать было очень трудно, почти невыносимо. Она решается подойти поближе спустя долгие минуты, улавливает знакомый парфюм. Единственное, что осталось от прежнего Блэка. Бледный, худой, в свете догорающего солнца его лицо кажется Ариадне неестественным, как у восковой куклы. Его глаза плотно прикрыты, но она почему-то уверена, что он знает о ее присутствии. Майклсон замечает, что его волосы отросли, и мягкие кудри вновь разбросаны по подушке. Как же сильно ей хочется к ним прикоснуться, пропустить сквозь пальцы, уловить текстуру, зарыться в них носом. Она решается на отчаянный шаг и берет его за руку. Опять эта мерзлота, снова ее кожу обжигает мороз. —Я знаю, что ты не спишь, - ее голос звучит очень неестественно в этой гнетущей тишине лазарета, —я знаю, что тебе больно, Регулус. Я понимаю, что ты не хочешь чувствовать эту боль, но чувствовать ее надо, иначе будет только хуже. Ты отталкиваешь меня, не просто отталкиваешь, а убиваешь своим равнодушием. Ты ведь предупреждал, что ты убийца? Так вот, Рег, ты убил меня. Ари всматривается в его лицо. Никаких признаков жизни, никакого шевеления или даже лёгкого намёка на бодрствование. —Это же просто притворство. Зачем ты так со мной? Это все из-за задания, да? Майклсон может и хотела бы заплакать, вот только слёзы давно кончились. Она выплакала все, что только можно было. Остались только зияющая дыра в районе сердца и уверенность в том, что с неё хватит. —На самом деле, я пришла сказать тебе кое-что очень важное. Я сделала выбор, и я выбрала тебя, - она крепко сжимает его ладонь, чтобы заставить Блэка проявить хоть толику эмоции. Отреагировать на боль. —Я буду рядом с тобой, если нужно будет, я приму метку, для меня сторона теперь не имеет особого значения. В тот день в Норе, когда я лежала, истекая кровью, совсем как ты вчера на том полу, и думала, что это конец, у меня в голове был только ты, только страх, что я больше тебя не увижу. Скажи мне что-нибудь, Рег. Перестань притворяться, хватит делать вид, что тебе все равно на меня. Я ведь знаю, что это не так. По прежнему ничего. Майклсон прикладывает не мало усилий, чтобы продолжить говорить. —Если я сейчас выйду отсюда, то между нами все будет кончено. По-настоящему. Регулус, пожалуйста. Я же знаю, что ты не спишь. Один твой взгляд, и я останусь с тобой навсегда. Мы со всем справимся вместе. На секунду Ариадне кажется, что его ресницы задрожали. Она всматривается внимательно, все ещё крепко сжимая его ладонь и уже понимает, что ничего не случится. Регулус остаётся неживым, холодным и безразличным. Девушка надеется до последнего, до самого конца не отпускает его руку, но все равно сдаётся, когда солнце окончательно заходит за горизонт. Она осторожно отпускает его ладонь на кровать, и где-то вдалеке слышит, как мадам Помфри гремит какими-то склянками. В последний раз смотрит на его лицо и направляется к двери. Звук ее шагов больно ударяет по ушам. Блэк с силой сжимает челюсти, чтобы не окликнуть ее. С огромным, почти невозможным усилием оставляет глаза закрытыми, потому что уверен - она обернётся напоследок. Он так сильно ее любит, поэтому позволяет сейчас уйти. Позволяет ненавидеть его. Дверь закрывается, и Регулус обреченно выдыхает. Он справился. ***       Драко уверен, что на этот раз все должно пройти гладко. Он каждый день ходит в выручай-комнату, на всякий случай проверяя исправность шкафа. Знает ведь, что Рег его починил, но ему так часто снится сон, что он провалил задание, и Темный Лорд причиняет ему нестерпимые муки страданий, а потому все равно мчится туда и с облегчением выдыхает, когда вещь исчезает и возвращается к нему изменённой. Его новый план продуман и выстроен идеально, и основная часть практически закончена. Изначально предполагалось, что Драко сумеет пронести яд в школу, но после инцидента с Лорой Селвин, вся почта тщательно проверялась, а у каждого входа студентов обыскивали гораздо жёстче, чем раньше. Малфой не смел отчаиваться, на такие глупости у него попросту не было времени. А оно ему было нужно. Варить Уидосорос пришлось самому. Причём несколько раз, потому что зелье было настолько тяжелым в создании, что Драко всерьез думал просить Снейпа о помощи. Однако, решил, что если он хоть чего-то стоит в этой жизни, то должен сделать все сам. Это его задание, и его шанс. Декан не вмешивался, хоть и следил за ним, чем изрядно раздражал слизеринца. Драко все же не мог жаловаться, потому что Снейп закрывал глаза на исчезающие из его запасов редкие ингредиенты. Ещё одно осложнение, с которым столкнулся Малфой - место, где можно спокойно и без лишнего вмешательства заниматься подобными вещами. Сначала, он решил, что это будет выручай-комната, но потом вспомнил о заброшенном туалете для девочек, куда вообще никто не ходил. Студенты боялись призрака - застенчивую, на первый взгляд, девочку, в уродливых огромных очках. Ему Миртл была по душе. Она понимала его, подбадривала, говорила очень нужные слова, и обещала сохранить втайне его секретные опыты над котлом. Драко все равно опасался, что Плакса могла кому-нибудь растрезвонить о его тайне, а потому, вежливо просил ее покидать туалет, пока он занимается своими делами. На удивление, та согласилась взамен на то, что Малфой будет иногда с ней беседовать. Она была очень одинока, и ей мало кто всерьез интересовался. Драко ее хорошо понимал, а потому его не тяготили разговоры с ней. Ему было даже приятно, что он мог с кем-то разделить это одиночество. С кем-то, кто не будет лезть к нему с помощью, упреками или ещё чем-то раздражающим. Регулус раньше был тем самым человеком, к кому Драко пришёл бы в любом состоянии и с любой просьбой. Но после смерти матери Блэк сильно изменился. Малфой это чувствовал, как никто другой. В любом случае, он решил, что Регга сейчас лучше не трогать. Да и времени думать ещё и о брате у него не было. Уидосорос был закончен к концу февраля, и помещён в нужное лакомство с помощью тоненького зельеварного шприца. В действии яда Малфой не сомневался, потому что маленькой птахе хватило испить одной капли темно-красной жидкости. Она страдала меньше минуты и замертво упала под облегчённый выдох слизеринца. ***       Ариадна сегодня празднует день рождения своей мамы. Раньше это всегда был ее самый любимый день в году, и она обожала его даже больше, чем Рождество. Девушка помнила каждое пятое марта. В этот день их поместье в Новом Орлеане превращалось в настоящую оранжерею, а погода была благостней самого погожего дня, будто сама природа радовалась и чествовала Адалин. Никлаус всегда изобретал что-нибудь новое и по-настоящему волнующее для своей прекрасной жены. Прогулки под парусом, полёт на воздушном шаре, поездка в Париж, пикник в Риме. Когда мама умерла, каждое пятое марта лил дождь. Сегодняшний день не был исключением. Ариадна сидела на полу в укромном местечке в темном коридоре. Она хотела пойти в комнату, как обычно, после ужина, но у неё по дороге сильно закружилась голова и, она обессилено прислонилась к стене. Вот уже полчаса слизеринка находилась в одном и том же положении, поджав колени к груди и уставившись в одну точку. Не хотелось даже банально напиться. Ей вообще ничего не хотелось. Из забвения ее вырвал звук чьих-то шагов. —Вы представляете, Гораций, он позволил этому ужасному кентавру преподавать такой искусный и тонкий предмет, как прорицания наравне со мной! Я вам так скажу, Дамблдор больше не ценит меня! - голос профессора Трелони раздражал, но ещё больше причинял дискомфорт запах хереса, который Ари почувствовала, едва шаль прорицательницы поравнялась с девичьим носом. —Дорогая, что вы здесь делаете совсем одна, в такое время? Профессора уставились с недоумением на Ариадну, которая смотрела на них снизу вверх с потерянным взглядом, все еще прижимая коленки к груди. —Простите, я просто…, - Ари на секунду задумалась, не лучше ли будет просто встать и убраться отсюда, —у моей мамы сегодня день рождения, и я немного грущу. Майклсон не хотела этого говорить, но слишком часто делала что-то не подумав. Трелони состроила какую-то удручающе жалостливую гримасу, а Слизнорт тяжело вздохнул. —Ох, моя дорогая, не гоже все это. Адалин не хотела бы, чтобы ее дочь печалилась сегодня, - Ариадна засмотрелась на небольшую коробочку с золотым бантом в его руках, —вот, что я предполагаю, мы с профессором Трелони сейчас идём к директору на преподавательский совет. Приходите ко мне в кабинет через часик, и мы вместе как следует отпразднуем день, в который родилась такая замечательная волшебница, как ваша мать. Можете захватить с собой друзей, им тоже найдётся место. В моих запасах припрятано замечательное коллекционное вино… Дальше Ари его уже не слушала. Она тут же подумала о Гарри. Это была бы отличная возможность, чтобы он мог наладить контакт со Слизнортом, тем более, что в ситуации будет замешано вино. Профессор в миг добрел от алкоголя и делался ещё более благосклонным, чем обычно. Ари улыбнулась, но вышло очень вымучено, и кажется, это не укрылось от глаз Слизнорта. —Ну ка, выше нос, поднимайтесь же скорее, Ариадна. Вот так, - профессора хотели двинуться по коридору дальше, но неожиданно Гораций обернулся, когда слизеринка уже стояла на ногах, закидывая на плечо свой рюкзак. —Вы любите лимонные дольки, мисс Майклсон? - с добрым взглядом интересовался Слизнорт. —Я…да, пожалуй, - Ари их терпеть не могла. —Вот что, возьмите, - профессор протянул ей ту самую коробочку с золотым бантиком, —не стесняйтесь. Я сам обожаю подобные лакомства, хотя больше предпочитаю ананасы. Хотел задобрить профессора Дамблдора, но ничего страшного, у меня найдется для него кое-что другое. Замечательная медовуха, выдержанная, с нотками ванили, в меру сладкая. Ариадна чувствовала себя до ужаса глупо с этой коробкой в руках, провожая спины профессоров. Хотелось дать себе в лоб за то, что не отказалась, но теперь уже ничего не поделаешь. Сейчас ей надо было найти Гарри, чтобы помочь ему с заданием. Она так и шла по коридору, крепко сжимая коробку с лимонными дольками, и подумывая выбросить ее в окно. Она ненавидела цитрусы, а тем более в сахаре. —Ариадна, это же потрясающе! - она отыскала знаменитую троицу возле львиной гостиной и поведала им о предстоящих планах, —Гарри, тебе обязательно нужно пойти, - Грейнджер выглядела воодушевленной, будто получила очередное превосходно. —Отлично, - хмыкнул Поттер, - тогда ты тоже пойдёшь с нами, Гермиона. Сама увидишь, что ситуация безнадежная. Ариадна стояла рядом с отстранённым видом, не вмешиваясь в их разговор. Ей было все равно, кто ещё пойдёт к Слизнорту, пусть сами разбираются. —Хотите лимонную дольку? - Майклсон протянула гриффиндорцам коробочку с нетронутым золотым бантиком, —Слизнорт хотел подарить ее Дамблдору, но видимо, мой грустный вид так его напугал, что он всучил их мне. Ненавижу лимоны. У отца вообще на них аллергия. —Нет, спасибо, - улыбнулся Поттер, —Дамблдор, кстати, их и правда обожает. Рональд не изъявил желания идти к профессору на посиделки, а потому решено было идти втроём. —Ты главное не нервничай Гарри. Говори непринужденно и спокойно, резко тему не меняй, дождись, пока он будет достаточно готов. А мы уж с Ариадной не будем вам мешать, - Поттер с угрюмым видом слушал наставления от Грейнджер, пропуская половину мимо ушей. —Ему просто нужно немного удачи, - пожала плечами Ари, и двое гриффиндорцев застыли уже у двери Слизнорта, таращась на Майклсон с неприкрытым удивлением. —Точно! Удача! - Гермиона с досадой ударила себя по лбу, —и как я сама до этого не догадалась. Гарри, тебе нужно было выпить зелье! Поттер почувствовал себя крайне нелепо. У него напрочь вылетело из головы, что Ариадна так любезно подарила ему флакончик жидкой удачи. Он лежал у него под подушкой, и избранному было неловко оттого, что Майклсон отдала свою заслуженную победу именно ему, а не Регулусу, к примеру. Поэтому, видимо, он и забыл про феликс, хотя изначально всерьез думал над возможностью использовать его.       Кажется, Слизнорт был не против того, что Ариадна привела с собой Поттера с Грейнджер. Всё-таки они тоже были почетными членами Клуба Слзеней. Гарри будто подменили, стоило ему перешагнуть порог кабинета. Он вёл себя очень оживлённо, шутил и интересовался у профессора различными зельями, чем очевидно доставлял ему удовольствие. В целом, вечер проходил довольно спокойно и даже приятно. Гораций рассказывал множество занятных историй из преподавательской практики, и бутылка вина опустела уже наполовину. Они поднимали тосты за Адалин несколько раз, и Слизнорт вновь и вновь подмечал ее таланты и то, как он был счастлив ее учить. Он не обошёл вниманием и маму Гарри, рассказав им забавную ситуацию с Лили и Джеймсом в главных ролях, которые как-то раз поцапались прямо на его уроке. «Ваш отец, Гарри, конечно никогда не блистал знаниями в моем предмете, но ради милой Лили посещал дополнительный курс зельеварения. Ах эта молодость, романтика…» Гораций уже изрядно захмелел, в то время как Поттер лишь делал вид, что пьёт. Он понимал, что ему нужно оставаться трезвым, как стёклышко. Ариадна с Гермионой не отставали от Слизнорта, и вино сделало своё дело, а потому они живо поддерживали беседу, смеялись и чувствовали себя великолепно. Слизеринка даже ненадолго забыла о своих гнетущих проблемах и печали. —Кстати, я так и не открыла, подаренную вами коробку, профессор, - Ариадна полезла к себе в сумку и поставила лакомство на стол, развязывая золотой бантик, —я думаю, это неплохая закуска к вину. К лимонным долькам так никто и не притронулся следующие несколько бокалов. Гермиона поглядывала на Гарри, посылая ему сигналы к действию и была готова удалиться вместе с Ари в любой момент, дабы не мешать им. И вот, когда бокалы в очередной раз поднялись высоко вверх, Грейнджер сделала многозначительный жест в сторону слизеринки, и выхватив из коробки магловское лакомство, готова была действовать. —Я был просто сражён наповал вашим курсом. Подумать только, целых три ученика смогли приготовить зелье такой сложности! Удивительно, удивительно… Слизнорт не успел закончить свою фразу, потому что Гермиона, неестественно опрокинувшись на спинку стула, с грохотом повалилась на пол вместе с ним. Ариадна с Гарри тут же подскочили, пока профессор застыл, словно статуя с пустым бокалом в руке. Изо рта Грейнджер начала литься белая пена, взгляд исказился муками, а тело билось в конвульсиях, как если бы ее беспрерывно ударяло разрядами молний. Ари сразу поняла, что это был яд. Рядом на полу валялась надкушенная лимонная долька. Гарри судорожно пытался думать, пока Майклсон оцепенела не хуже Слизнорта в ужасе от осознания того, что на ее глазах опять кто-то умирает. В третий долбанный раз. Лора, Регулус, теперь вот Гермиона. —Профессор! Профессор, сделайте же что-нибудь! - истошно вопит избранный, пока у Ари в голове лопаются сосуды, будто ее сразила аневризма. Гермиона продолжала извиваться, в безумных спазмах, задыхаясь и кряхтя, и Поттер резко срывается с места, а Слизнорт шепчет что-то неразборчивое себе под нос. У Ариадны все внутри дрожит и погибает от мысли, что скорее всего, Грейнджер через секунду другую будет мертва. Она продолжает смотреть на ее лицо, перекошенное страданиями, и не понимает, как ей помочь. Какое заклинание применить против такого сильного яда? А яд был невероятно сильным. Ей кажется, что это все длится целую вечность, что она сидит на полу подле неё и обречено ждёт ее смерти века, тысячелетия, эры. Гарри неожиданно с шумом падает на колени рядом, заставляя Ариадну отползти назад. Он приподнимает голову гриффиндорки и засовывает что-то ей в рот, крепко зажимая челюсть. Мгновение, и все останавливается. Майклсон кажется, что вот - этот миг, вот она - смерть в чистом виде, потому что карие застывшие глаза Гермионы уставились в одну точку, а тело замерло, как будто ему больше никогда не суждено пошевелиться. —Давай, Гермиона, дыши, - шепчет Поттер, поглаживая пушистые волосы. Он не мог позволить себе сдаваться, и он отдал бы все на свете, сделал бы что угодно, чтобы она выжила. Его лучшая подруга, его самый родной человек. «Только бы Принц оказался прав. Только бы безоаровый камень сработал» Ариадна не знает куда себя деть, потому что видит - ничего не работает. Гермиона умерла. Она отползает куда-то подальше, и ее выворачивает прямо в пустой котёл. Хочет заплакать, но не может. Ей очень плохо настолько, что выносить это уже было невозможно. «Мама, если ты это видишь сейчас, пожалуйста, помоги», - Майклсон прикрывает глаза и отчаянно молится, чтобы произошло какое-то чудо. Громкий вдох буквально сотрясает все вокруг, и Ариадна начинает рыдать. Гермиона дышит, и по щеке Гарри тоже стекает слеза. ***       В лазарете сегодняшним утром очень людно, и мадам Помфри уже кричит своё дежурное: «Не больше четырёх посетителей за раз!» Навестить Гермиону пришли не только Гарри, Рон и Ари, но и Джинни. —Это я во всем виновата. Надо было выкинуть эту коробку, черт дернул взять ее с собой, - Ари стоит над кроватью, и произносит это почти шёпотом, и это ее первая фраза за сегодняшнее утро. Гриффиндорцы с недоумением обращают на неё свои взгляды, а Гарри даже слегка качает головой. —Что ты такое говоришь, Ари, это же не ты отравила лимонные дольки. К тому же, все обошлось. Я теперь даже рада, что к Гарри попал этот учебник, - Гермиона выглядит очень болезненно, но говорит весело и уверенно. По словам мадам Помфри, если бы Гарри опоздал хотя бы на секунду, то безоаровый камень был бы бесполезен. Конечно же, вся школа была уже в курсе. Даже не понятно, как именно это происходит. Видимо призраки и картины были виновниками столь быстрого распространения слухов. —Подумать только, тебе понадобилось почти умереть, чтобы признать гениальность Принца-Полукровки, - улыбнулся подруге Рон. Он крепко держал Гермиону за руку, и все утро подбадривал ее всякими глупыми шутками. —Самое главное, что теперь мы имеем весьма четкую связь между покушениями, - серьезно начала Грейнджер, —Лора успела рассказать подругам, что проклятый свёрток должен был попасть в руки Дамблдору. —Слизнорт нёс лимонные дольки именно ему в подарок, - вмешалась Ари, —это значит, что… —Это значит, что Малфой хочет убить Дамблдора, - подытожил Поттер, с силой сжимая челюсть. Шум падающего на пол портфеля, заставляет всех повернуть головы. Почти в самых дверях с застывшим в ужасе побелевшим лицом стоял слизеринец. Он сам не знал, зачем сюда притащился. Понимал же, что Гермиону наверняка до завтрака будут навещать, но он не мог не зайти. Ноги сами привели его в лазарет, как только он узнал, что она чуть не погибла. И виноват в этом был только он. «Ебанный Слизнорт! Какого гиппогрифа, он не донёс коробку?» —Что ты здесь забыл, Малфой? - в глазах у Рональда уже пляшут черти, а Гарри вообще искрит самой сильной яростью, и Ариадна чувствует это в его магии. Она понимает, что он вполне может прикончить блондина. Честно говоря, она была не против, хотя и с горечью признавала, что ее вина была так же неоспорима, пусть и косвенна. Если бы она не оказалась в том коридоре ничего бы этого не случилось. Вот только Дамблдор, наверное, был бы мёртв. —Что, решил поинтересоваться, не прикончил ли ты ее? Убирайся отсюда нахуй! - рычит Уизли, а Драко уже подбирает свой портфель, и спешит убраться вон. Поттер порывается пуститься в догонку. —Гарри, не надо! - Грейнджер останавливает его за руку, —у нас все еще никаких доказательств, что это он. —Я просто поговорю с ним, - сквозь зубы процеживает Поттер, и все понимают, что это ложь. —Гермиона права, не нужно. Ты сделаешь только хуже. Вспомни, что случилось тогда в мужском туалете, - Ариадна пытается придать себе невозмутимый вид, но у неё плохо получается. Она натыкается на странный взгляд Джинни Уизли, а затем и на откровенно недоверчивый ее брата. —Подружка пожирателей защищает убийц, - ухмыляется Рон, —ничего не хочешь нам рассказать? —Я никого не защищаю, - спокойно произносит Ари, —просто если Гарри нападет на кого-нибудь ещё, его точно исключат. В конце концов, они все остаются в лазарете, только теперь в воздухе присутствует ощутимое напряжение. Ариадна опять чувствует себя не в своей тарелке. Но она не может им ничего рассказать, даже если теперь, вроде как, определилась со стороной. Ни черта она не определилась. Единственное, в чем она была уверена - если убить Воландеморта - можно спасти сразу всех. И чтобы сделать это, ей нужно оставаться хладнокровной и собранной, не поддаваясь на провокации и не обрезая на корню общение со змеями. Других вариантов нет.