Анестезия

Two Feet - Lover

я словно хирург утопаю в крови везде стонут люди и среди них ты

      Блейз как обычно получает свежий номер Пророка этим утром. Скрученную в трубочку газету ежедневно доставляют лично в руки или на стол каждому колдомедику, трудящемуся в святого Мунго. Многие из персонала любят коротать время за прочтением новостей во время перерыва в комнате для отдыха. Доктор Беренсон обожал читать Пророк и сыпать остроумными политическими шуточками насчет «тупоголовых чинуш» и «провальной тактики нового режима». Этот высоченный старик с пенсне на переносице и глубокими морщинами, как у шарпея курил бесчисленное множество кубинских сигар, имел отменное чувство юмора (как и полагается колдо-хирургу) и был настоящим профессионалом своего дела, за что ему прощались и сходили с рук абсюлютно все прегрешения. Забини он нравился, потому что Беренсон научил его такому, что другим и не снилось. Блейз представлял себе свое обучение совсем иначе. Куча прочитанной литературы, сданных эссе, успешных экзаменов, практика с лучшим из лучших целителей магической Британии. Все могло бы быть так, вот только у войны были совсем другие планы. По двеннадцать часов, а иногда и целыми сутками Блейз Забини проводит дни вокруг боли, страха, стонов и хрипов. Учиться пришлось быстро, наглядно и в кратчайшие сроки. «Ускоренный курс, мой малчьчик», - шутит старик Беренсон, орудуя палочкой и инструментами для ампутации конечностей, пока Блейз вливает зелье в рот перекошенному в конвульсиях бедняге, у которого начианется приступ настоящей агонии. Вот где видишь, каких только увечий не причиняют человеку. Поначалу Забини приходилось не сладко. Он долго привыкал ко всем прелестям медицины. Все было совсем не так, как писали в книжках, которые он штудировал все лето. Больше всего он не терпел именно ампутаций. С ними совсем беда. Саму операцию он ещё переносил, но вот то, что было после... Когда он заходил к пациенту на следующий день, ему приходилось слушать отвратительное молчание, видеть этот потерянный взгляд, чувствовать кожей отчаяние. Некоторые из них предсказуемо пытаются наложить на себя руки и потом проводят несколько недель в крыле для душевнобольных, цепляясь за халаты медсестёр и умоляя помочь им завершить начатое до конца. Время шло, Блейз набирался опыта, уже привык, что за операционным столом Беренсон как всегда будет иронизировать (совсем не к месту) или констатирует своим громким голосом: «Не жилец». Пару раз Забини помогал принимать сложные волшебные роды, видел последствия после авады, когда холодные трупы тащили через главное отделение в чёрных пакетах прямиком в морг. Присутствовал с Беренсоном и ещё несколькими молодыми целителями на вскрытии, где старик вспарывал палочкой брюхо, вытаскивал внутренности, сжимая в ладони и демонстрируя их всем своим студентам, а затем бросал в огромный котёл, словно мусор. Хотел бы Блейз относиться к своим пациентам так же, как его учитель. Для Беренсона человек - предмет, работа, материал. Поразительное хладнокровие. Забини научился с филигранной точностью и быстротой варить противоядия от самых серьезных ядов, освоил кучу заживляющих заклинаний, прослушал неимоверное количество наставлений и полезных советов от Беренсона в комнате для отдыха, когда тот, привычно зажав между зубами сигару, размышлял вслух над очередным «интересным случаем». Блейз Забини прошёл настоящую школу жизни. Было бы ему легче все это пережить, будь Джинни Уизли рядом с ним? Черт его знает, ведь ее рядом нет. Он совсем один.       Сегодня Блейзу было не до отдыха, и уж тем более не до чтения газет. Он не присел ни на минуту. День выдался на редкость паршивый и осознать это пришлось с самого утра. Еще до полудня пара трупов. Его трупов. В его чёртову смену, на его столе. Затем девушка, подвергшаяся сильнейшему круциатусу, лепечущая какой-то бессвязный бред, и пытающаяся причинить себе вред. Малец, оставшийся без глаза, из-за осколка, который лихо разрезал лицо, словно нож мягкие воздушные коржи. Забини пришлось не просто достать осколок, но и выскребсти остатки из глазного яблока, влить туда зелье и наложить наконец заживляющую повязку. Под вечер жизнь все же сжалилась над юным колдомедиком. Всего лишь несколько волшебников с открытыми переломами (легкотня) и миловидная старушка, которая пересказала Забини всю свою жизнь, пока он ловко накладывал стежки своим древком по рассеченной плоти. Одним словом, обыденность.       Блейз добирается до дома в полнейшем чувстве опустошенности и с мечтами о том, как оставит свою усталость где-то на дне Taste of Diamonds. Дорогущую бутыль ему прислала благодарная пациентка, которой он всего лишь намешал парочку зелий. Кажется, она пыталась с ним флиртовать. Надоедливая дама преклонного возраста с огромной безвкусной шляпкой и внушительным декольте лукаво прибавила себе изрядное количество симптомов и весьма драматично теряла чувства, стоило молодому целителю приблизиться к ней. Неудивительно, что старик Беренсон мечтал избавиться от этой дамочки и свалил ее на «своего мальчика». Забини прекрасно знал, сколько стоила бутылка Gout de Diamants, поэтому считал свои страдания более чем оправданными. Юноше нравится ездить в лондонском метро, поезда его успокаивают. Он довольно быстро оказывается в Мейфере. Шагает по Брук-стрит мимо художественной галлереи, сворачивает на улицу Бонд, где попадает под ослепительные вывески дорогущих бутиков, показывается на Бруно-стрит, звонко стуча своими начищенными до блеска лаковыми штиблетами по мостовой. Беренсон постоянно отпускает колкости по поводу его внешнего вида. «Молодо зелено, мой мальчик, я и сам в вашем возрасте ходил, что называется, с иголочки. Потом вы и думать не станете о таком. Колдомедику, прошедшему огонь, воду и медные трубы, не нужно ничего кроме белого халата, крепкой сигары в зубах и стакана бренди каждое утро натощак» Блейз не мог с ним не согласиться, но пока ещё ему хватало сил следить за своим внешним видом. Аристократические замашки сложно искоренить даже суровой школой медицины. А еще ему льстило отношение Беренсона к своей персоне. Старик его ценил и отмечал, что Забини действительно достойный ученик. Юноша лихо в пару прыжков преодолевает низкие ступени, ныряет рукой в свой кожаный портфель. Чувствует ладошкой газетный свёрток, пока шарит в поисках ключа. Спустя два часа Забини сидит в своей гостиной, закинув ноги на журнальный столик, который завален пустыми кофейными кружками, фужерами, пишущими перьями, историями болезни и еще черт знает чем. Он запретил своей эльфийке убираться здесь. Блейз отрешенно листает сегодняшний отчет, проверяет всех своих пациентов, потягивая игристый напиток, который уже здорово расслабил мулата. Сам не зная зачем, вытаскивает газету из своего портфеля. Делает это скорее потому, что за книгой подниматься наверх лень, а читать про болячки он сегодня больше не хочет. Блейз распрямляет Пророк, и чуть не роняет стакан, резко убрав ноги со стола и протрезвев в одночасье, будто до этого не прикончил больше половины бутылки игристого. Напиток плещется, брызги попадают на диван, Блейз тихо выругивается себе под нос. Он не успевает как следует подумать о том, что увидел на первой полосе, его прерывает стук в дверь. Такой тихий, что Забини несколько секунд просто пялится в сторону коридора, не показалось ли ему. Но вот, стук повторяется. Блейз ставит фужер на стеклянную поверхность и плетется к входной двери, все еще сжимая газету в руке. Кого могло принести в столь поздний час в его лондонскую квартиру? Он замирает с ладонью на дверной ручке, надеясь увидеть только одного человека. Шесть месяцев. Он не видел ее шесть месяцев. Забини с легким трепетом поворачивает ручку. —Блейз, - хриплый голос заставляет мулата вздрогнуть. На пороге стоит бледный, как полотно, еле живой генерал Регулус Блэк. В районе сердца по ткани расползается алое пятно, а ладони вымочены в крови. Одной рукой он прижимается к ране, второй облакачивается о дверной косяк. Губы дрожат, а вид - почти что труп. Забини стоит как пришибленный и не слишком осознает, что происходит. Он его давненько не видел. —Помоги мне, - Блэк еле шевелит бескровными губами, и, теряя сознание, буквально вваливается в квартиру Забини, падая в его руки. Блейз роняет газету на пол. С первой полосы Пророка, распластавшегося на деревянном паркете, улыбается девушка. ***       Девчонка Уизли не сдержала обещания. Она испарилась через неделю после разговора с Ариадной, скрылась, растворилась, как дым от сигарет в воздухе, как сахар в горячей воде. Лишила Ари единственной возможности, оборвала и без того тонкую нить, связывающую ее с миражом надежды, связывающую ее с Регулусом Блэком. По последним слухам рыжая бестия тренирует новобранцев где-то на северных границах фронта. Там сейчас творится настоящий ужас. И с тех пор как Джинни Уизли сама покинула стены убежища а вернее сказать сбежала, как последняя преступница, как последняя дрянь, о ней ходят только слухи, да приходит пара писем, адресованных командованию с сухими сводками и отчетами о проведенной работе. О том, какой удар принесло бегство единственной дочери для миссис Уизли говорить не приходится, но она смирилась. Ей пришлось. Шесть месяцев - срок не маленький. Тонкс видела ее примерно неделю назад. Метаморф не обмолвилась ничем особо примечательным касательно Джинни, и Ари приняла эту информацию, с силой поджав обветренные искусанные губы и испытав серьезный приступ гнева, который отчетливо ощутили все присутствующие в убежище, в виде лопнувшей лампы и разбитого окна. С чем именно был связан этот гнев им оставалось только догадываться. Майклсон поклялась, что здорово отделает девчонку при первой же возможности, вот только покидать штаб ей строго настрого запрещено. Приказ Грюма, приказ отца, приказ всего гребанного Ордена. Удивительно, как поменялись правила игры. Поговаривают, что Темный Лорд был в ярости, когда до него дошли слухи о том, что Майклсоны пусть и не объявившие о своей лояльности Ордену во всеуслышание, но и явно не являющиеся сторонниками тьмы, убедили министра магии США оказать поддержку «Великому Ордену Феникса». Американский министр до этого искусно увиливал от решительных действий и сохранял нейтралитет касательно войны. Воландеморт считал это предательством, личным ударом в спину. Он полагал, что между ним и Никлаусом существовала некая негласная договоренность, по которой они сохраняют осторожный и хрупкий мир, но когда он лично наведался в Новый Орлеан, чтобы поговорить с Ником и убедиться, что его ценная вещь все еще в целости и сохранности, он обнаружил лишь пустое поместье, которое судя по слою пыли на поверхностях, пустует довольно давно. И вот, уже несколько недель Ариадна свыкается с мыслью о том, что за голову любого из ее дядюшек назначена приличная сумма, а ее отца, и что еще ужаснее, ее саму Темный Лорд приказал отыскать и доставить к нему живьем. Ари это все не слишком удивляло. Логично, что Лорд так яро и с энтузиазмом взялся точить клык на ее семью, учитывая тот факт, что его драгоценный осколок души (как он думает), все еще стерегут Майклсоны. А мысль о том, что Реддл может и не догадываться о том, что кольцо уничтожено, и вовсе дарит Ариадне ощущение безумного ликования внутри. Внутри убежища эти тревожные вести породили легкое беспокойство, но больше, конечно, это стало поводом для иронии и шуток. Единственная отдушина в виде юмора вселяла хоть какое-то желание жить. —Гляди, Ари, ты теперь стоишь почти как Поттер! Может сдадим тебя и сорвем куш? - за ужином Томас швыряет Пророк Ариадне прямо в тарелку. Когда-то довольно интересная газета теперь превратилась в эталон пропаганды и людоедства, оправдывания войны и навязывания кровопролития ради мира. Майклсон даже не улыбнулась на шутку Дина и с крайне незаинтересованным видом уставилась на бумагу. Целая обложка, да еще и с каким красочным заголовком, где на первой полосе красовались физиономии всей ее семейки, а внизу пафосным курсивом ее собственному имени было присвоено целых два звания. Нежелательное лицо номер 4, (сразу после священной троицы, конечно же), и Предательница крови. Если с первым Ари еще могла согласиться, учитывая тот факт, что ее изнеможённое лицо, которое она имела честь наблюдать в зеркале каждый гребанный день, действительно, можно было бы назвать нежелательным, то со вторым чином Майклсон мириться не собиралась. Она - кто угодно, но точно не предательница. —Ну, хоть фото приличное выбрали, - сухо процедила Ари, и кинула газету обратно, попав в грудь Томасу, нехотя возвращаясь к своему остывшему супу. Ее до тошноты счастливое лицо в парадной мантии с эмблемой Хогвартса убило всякий аппетит, которого итак не было. Фото было сделано в конце первого семестра пятого курса для какой-то школьной газеты, которую вели студенты с Пуффендуя. И тот факт, что это было неодиночное фото, и рядом с ней в тот день стояли ее друзья, заставил Майклсон испытать весьма болезненное ощущение. Эти уебки из Пророка покопались в школьных архивах, нашли колдографию и нагло обрезали Блейза Забини и Регулуса Блэка, чтобы вклеить на первую полосу только ее. И вот, вся магическая Британия знает, как выглядит дочь Никлауса Майклсона, отныне врага нового политического режима. Если раньше Ариадна переживала за каждого из Ордена, особенно когда те отправлялись на задания, то теперь ей приходилось тревожиться еще и за свою семью, ведь ее отец светится во всех мировых газетах, договариваясь о том, да о сем с вышестоящими, и теперь уже скрывать свою позицию им было ни к чему. Ари Майклсон заморозили, заколдовали будто снежную королеву, оставили погибать среди льдов. Именно так она себя ощущала. Она вполне могла сравнить себя с героиней сказки, заточенной в башню и обреченной все лучшие годы провести взаперти, вдали от цивилизованного мира, приключений и любви. Сириус как мог подбадривал ее фразами в стиле: «Ты не в заточении, ты - наш Троянский Конь, козырь в рукаве, закулисный игрок!» Легко ему говорить, когда сам он все реже появляется в главном штабе, и рапунцель видит его так редко, что каждую встречу отмечает новые морщины, проступившие на аристократичном блэковском лице. Некоторая правда, все же, в его словах есть, потому как местонахождение Ариадны Майклсон, а тем более ее причастность к делам Ордена остается нераскрытой. Пожирателям и самому Лорду остается лишь гадать, где спрятал Ник свою дочь. Никто не знает, где она учится, и учится ли вообще. И, стоит признать, что изрядное количество успешных компаний были проведены не без участия острого ума Ариадны. Так она и чахла в убежище, словно роза в стеклянном колпаке, пока ее злость, питающаяся внутренним одиночеством и обидой на ублюдка Реддла, росла в геометрической прогрессии. Время для юной Майклсон застыло. Полгода войны, полгода бессмысленной жестокости, насилия и крови. Шесть месяцев ада. За этот жалкий промежуток, который казался вечностью, истощены были все. Перманентная боль, такая, что чувствовать перестаёшь вовсе. Перестаёшь чего-то ждать. Война становится обыденностью. Люди уходят на задания, люди умирают, люди возвращаются с парочкой новых шрамов и историй с поля боя, которыми не хотят делиться даже за кружкой сливочного пива. «Тот, кто там побывал, языком не треплет» Орден пополняется новобранцами. Появляются - молодые и зелёные. Грюм вводит их в курс дела, а матерые орденовцы натаскивают в бою. Иногда, особые экземпляры удостоены чести появиться в убежище, и поприсутствовать в самом кабинете, о котором среди авроров на всех фронтах и в других менее значимых штабах Великого Ордена ходят целые легенды. Ари видит в их глазах огонь, рвение и отчаянное желание доказать что-то всему миру. Видит искру надежды. Вот только после первой же вылазки они теряют свой энтузиазм. Он остается смешанным с кровью и страданиями от бесконечных потерь. Остаётся только пустота внутри и механические действия, отточенные и четкие, будто кто-то по инструкции смазывает маслом механизмы мышц, суставов и черт знает ещё чего. *** ЛУНА - Алиса

с замороженными пальцами в отсутствии горячей воды с заторможенными мыслями в отсутствии конечно тебя

      Воздух накалён, но к этому все уже давно привыкли. В кабинете тишина. Ариадна стоит ко всем спиной, пялясь в окно, нервно выворачивая пальцы, по привычке сжимая губы и предвкушая, как окажется у себя в комнате и наконец расслабится. На улице февральская ночь. Тихая и холодная, как и сама Майклсон. Девушка не понимает, зачем Грюм теперь решил проводить все важные собрания под покровом темноты. Раненный Люпин долго не решается озвучить то, о чем все уже итак в курсе. Запах крови, пропитавшей наскоро наложенную повязку на руку оборотня, чувствуется через всю комнату, но Майклсон он не противен. Она вдыхает его глубоко, будто специально силясь втянуть посильнее, чтобы не забывать. Никогда. Ни на секунду. Гробовую тишину в кабинете нарушает лишь тяжелое дыхание Кингсли, и это действует на Ари весьма раздражающе. Ее раздражает буквально все. —Хогвартс захвачен, - хорошо, что Майклсон стоит ко всем присутствующим спиной, потому что на ее лице проступает нервная ухмылка. Римус продолжает свой доклад. —Директором назначен Северус Снейп. —Как это случилось Римус? - перебивает Грозный Глаз, под весьма красноречивый вздох миссис Уизли. Ариадна уверенна, что в глазах женщины уже стоят крокодильи слезы. —Их было слишком много, Грюм, мы не могли ничего поделать. —То есть, ты хочешь сказать, что вы сдали Хогвартс без боя? - грубо прерывает Люпина Грюм в очередной раз. В его голосе столько презрительного яда, что можно отравиться. Ари хочет приложить его чем-то тяжелым. Этот старик ее бесит, сидит тут важничает, вопросы задает, а сам даже не удосужился нормально защитить школу. Это ведь он у них тут главнокомандующий. Тошнит. Она трет виски, быстро моргает. Ей срочно надо уйти. —В этом не было особой необходимости. Если бы мы развязали бой не обошлось бы без жертв. Сотни мертвых детей, по твоему это стоит того? Хогвартс - это ведь просто камень, просто замок —Просто замок?! Это стратегически важная локация! Это место - маяк, символ победы и оставить его вот так - плевок в душу Альбуса Дамблдора! —Альбус Дамблдор не хотел бы, чтобы пролилась невинная кровь! - Люпин вскакивает со своего места, грозно уставившись на Грозного Глаза. Майклсон слушает, не вникая особо в детали их дальнейшего спора. Хогвартс в лапах пожирателей - это безусловно паршиво, но с другой стороны, этого следовало ожидать, учитывая какое значение школа имеет для Темного Лорда. Он никогда не разрушит свой единственный дом без особой надобности, и Ари была в этом абсолютно уверенна. Ведь когда-то давно юный Реддл сам пришел к Дамблдору просить себе место в преподавательском составе. Куда послал его тогда Альбус долго думать не надо. —Кто еще пострадал? - наконец адекватный вопрос от Кингсли Брутсвера. —Еще трое не считая меня, остальные целы. Условие было понятным и приемлимым, мы уходим без отпора, и никто из преподавателей и учеников не умирает. Ариадна радуется, что хотя бы Поттер этого всего сейчас не слышит. Снейп - директор Хогвартса. Фантастика. Избранный и компания несколько дней назад отправились вместе с Колом на задание. Особое задание, деталей которого Ари не знает. Ей плевать. Теперь уже плевать. Возможно, за очередной призрачной зацепкой. Бессмысленность этого действа давила, как бетонная плита, ведь уничтожить осколки души не представляется возможным. Они до сих пор понятия не имеют, как это сделать. После того, как Джинни Уизли исчезла, Ариадна несколько раз порывалась сама разыскать Блейза Забини в Лондоне. Потом Ари всерьез думала отправить какой-то знак Регулусу Блэку. Оставить послание, которое понял бы только он один. Нам нужно поговорить, Блэк. Но как это сделать не привлекая к себе внимания, Ариадна не знала. Генерал Блэк редко появлялся на поле боя и предугадать его действия было практически невозможно. На самом деле, Ариадна могла бы сделать и то и другое, могла бы найти Блейза, отправив на его поиски своего домовика, могла бы и с Реггом как-то связаться. В конце концов, она могла бы появиться где-то открыто, обозначив свое присутствие. Это был бы самый простой вариант. Ариадна знала, что после такого, Блэк сам бы к ней пришёл. Вот только существовало одно прискорбное обстоятельство, с которым приходилось считаться. Если Майклсон поймают, то ее во всех смыслах драгоценное сознание подвергнут серьёзному легилименсу, и тогда она подпишет Ордену смертный приговор собственноручно своим отвратительным почерком. Она не могла так рисковать. Собой - сколько угодно, но не своими друзьями. Не той информацией, которая таилась у неё в мозгах. Ей почти физически больно было даже выходить за пределы барьера. Все, что ей оставалось - двигать фигуры на шахматной доске и медленно умирать от сжирающих ее мыслей. Ее черепная коробка стала для нее личной тюрьмой. Иногда Поттеру являлись видения прямиком из головы Воландеморта, но ни одно из них все еще не привело к крестражу. А Ариадна больше не видела снов. Единственный шанс, который мог бы приблизить их хоть к чему-то находился в Хогвартсе. Как-то листая блокнот Гермиона высказала предположение по поводу того, что могло бы убить крестраж. «Гарри, ты ведь уничтожил дневник Тома Реддла клыком Василиска! Как думаешь, мы можем достать парочку в тайной комнате?» Несколько недель они планировали свое путешествие в Хогвартс, но теперь, когда Люпин подтвердил, что замок захвачен, зайти туда как раньше через парадный вход они не смогут. —В любом случае в школе осталось множество наших агентов, которых мы должны обезопасить любыми способами. Нужно организовать связь... Ариадна выходит из кабинета в самый разгар беседы, так и не вставив ни единой реплики. Ей даже кажется, что до того, как она хлопнула дверью, ее никто и не замечал. Все уже привыкли к ее неуважительному поведению, в последнее время особенно. Ей же было глубоко наплевать на то, что о ней думают члены Ордена.       Майклсон безразлично обводит взглядом свою комнату, ей тошно здесь находиться. Она бы предпочла с гордостью умереть в бою. Она бы предпочла сражаться с другими членами Ордена лицом к лицу со смертью. Она бы предпочла все, что угодно вместо того, что собирается сейчас сделать. Она уже чувствует этот зуд по всему телу, который извещает о том, что пора принять сопутствующие меры. Пора бы отравиться. Девушка садится на пол, и пялится на дверь, больно кусая щеки и подергивая глазом. Она знает, что он придёт. —Ради приличия могла бы и досидеть до конца, - через двадцать минут Джозеф наконец появляется, стоит в дверном проеме. В его глазах ни капли осуждения, лишь смирение. Он уже привык. Парень возмужал. Декамп теперь совсем уже взрослый. Мускулистое тело, немного боевых шрамов и эта особая зрелость в столь юном возрасте, которая читалась во взгляде. Такая бывает только у тех, кто слишком рано столкнулся со смертью. —Принёс? - девушка пропускает мимо ушей его колкость, впивается ноготками в собственную ладонь от предвкушения, задаёт такой банальный вопрос. Конечно, он принёс, куда он денется. Декамп пару раз шумно сглатывает, заостряет свой взгляд на ее лице, на том, как пульсирует фиолетовая жилка на фарфором лбу, на том, как она буквально не знает куда себя деть от нетерпения. Это ненормально. Парень запускает руку в карман джинс и достаёт пакетик, который Ари тут же вырывает из его пальцев. Ни спасибо, ни пожалуйста. Он и не требует. Девушка, не обращая никакого внимания на застывшего в дверях Джозефа, теряется в недрах своей комнаты, как лесное чудовище в своей пещере. —Могу войти? - тихо спрашивает юноша, различает темный сутулый силуэт на полу в мерцании луны (единственного источника света). Лёгкий жест плечами, и Джо аккуратно прикрывает за собой дверь. Он молча наблюдает за сгорбившейся на полу Ариадной, которая трясущимися в ознобе руками проводит какие-то манипуляции с той дрянью, которую он откопал для неё. Жалкое зрелище. —Это не нормально, Ари, - девушка даже не смотрит в его сторону, и пока он сидит на ее кровати, нервно выстукивая ногой по половице (чем сильно раздражает), она крутит себе свое решение всех проблем. Забыться, почувствовать тишину, обнять пустоту. Абсолютное ничего. —Если хочешь остаться, то прикуси язык, Джо, — Ариадна смачивает слюной тоненькую бумагу, у неё все внутри трепещет, так сильно ей хочется, —ну, а если хочешь прочитать мне нотации, то ты знаешь, где находится выход. —Я могу простить тебе твою грубость, и я могу понять боль, которую ты чувствуешь —Нет, не можешь, - Ариадна поднимает на него свои воспалённые глаза, ухмыляется. В комнате темно и тесно, как в клетке. Ни черта он не понимает. Ему даже в страшных снах не сможет привидеться то, насколько ей паршиво. Какой бессильной она себя чувствует. Ариадна, качаясь из стороны в стороны, следует к кровати, ложится, во рту между зубами зажат ее план на сегодняшнюю ночь. Майклсон достаёт палочку, чтобы поджечь. —Если бы я не понимал, то не помогал бы, - он не спешит поворачиваться, потому что ему не хочется видеть, как она опять это делает. Ари делает первый затяг и не без усилий подавляет сладостный стон от предвкушаемого ею блаженства. Ещё парочка, и она наконец исчезнет. —Могу я хотя бы спросить, зачем ты это делаешь? - Джо косится на лежащую девушку через плечо. Ее движения постепенно становятся более плавными, болезненная дерганность пропадает, веки прикрыты, дыхание ровное. —Чтобы избавиться от мыслей, - хрипло произносит Ари, даже не задумавшись. Она уже понимает, что почти дошла до сути. Восприятие притупляется, реальность становится почти выносимой. Покой, онемение, стагнация. Она ответила Декампу абсолютно честно. Мысли покидают ее. Оставляют в покое. Ей кажется, что она лежит в огромной ложке, и кто-то крепко держит ее и вот-вот окунёт в суп. Комната начинает растворяться, плывет мазками, темными пятнами, Ариадна парит над кроватью, почти дотрагивается пальцами до потолка. Он словно водная гладь откликается кольцевыми разводами. Ариадна делает последний затяг и тушит окурок о золотую чашу, доверху набитую другими предшественниками ее губительной страсти, стоящую на прикроватной тумбочке. Декамп уходит, когда Майклсон окончательно проваливается в блаженный опиумный сон. ***       Спальня Блейза в очередной раз содрогается от пронзительного стона. —Мерлин тебя дери, Редж, как ты вообще добрался до меня в таком состоянии? - Забини разрезает ножничками насквозь пропитавшуюся кровью рубашку генерала, оголяя кошмарную рану, пока Блэк находится в заложниках у боли. Смерть почти сцапала его. Лицо мокрое и холодное, его слегка потряхивает, он что-то шепчет в бреду, комната вокруг мелькает, как в психоделической киноленте. Лицо Блейза еле различимо, а его голоса Рег и вовсе не слышит. Блэк вообще себя не осознаёт. Ему чертовски больно, и эта боль сейчас буквально лишает его рассудка. Забини действует крайне профессионально. Он действительно может сейчас собой гордиться. Юный целитель не разрешает себе думать о том, насколько ужасна картина. Беренсон наверняка бы сказал, что парень одной ногой в сырой земле, но мулат вышвыривает эти мысли из головы. Он очищает рану, с хладнокровием осматривает и делает выводы, обрисовывает решение и четкий план действий. Голова работает на пределе. Ещё буквально сантиметра три левее, и Блэк был бы мёртв. Определенно. Очень серьёзное проклятие, которое отравляло плоть и внутренности каждую секунду. Расползалось внутри, как чума. Время безнадежно ускользало. Кто его так? Юный колдомедик обрабатывает противоядием поражённый участок, прикладывая к нему пинцет со смоченной тканью. Рег вскрикивает, подается вперед в конвульсиях, Забини твёрдым и резким жестом толкает его обратно, заставляет не дергаться и начинает нашептывать нужные заклинания, плавно проводя своим древком туда-сюда. Времени на обезбол и осторожность просто нет. Получается не сразу, но со временем, процесс заживления потихоньку запускается. Затем Блейз проводит диагностику организма и, придерживая голову друга, заливает в него нужное зелье. Рег отключается на некоторое время, может на час, но забытьё не приносит ему покоя. Он то и дело содрогается в ознобе, шумно дышит, хмурится и стонет. Блейз смотрит на это все с неприкрытым сочувствием, но остаётся профессионалом. Блэк неожиданно резко распахивает глаза, его зрение противиться выполнять свои функции, и некоторое время генерал пытается понять, где он находится. Фокусируется на силуэте, который восседает в кресле где-то в углу. Блейз Забини внимательно смотрит на него, устало склонив голову набок и подперев ее ладонью. Рег переводит взгляд на потолок, косится на свою грудь, видит повязку, которая уже немного розоватая, видимо кровь все же сочится немного. Поднимает руку, чтобы дотронуться до неё. —Не советую этого делать, - голос Блейза звучит для Регга, как раздражающий ультразвук, он еле как подавляет рвотный позыв. У него в ушах звенит, но боль довольно терпима. —Как давно ты спал нормально? - продолжает допытываться Забини, Блэк все же проводит по повязке подушечками пальцев, затем смотрит на руку затуманенным взглядом. В глазах безнадежно двоится. Зрение никак не хочет работать. —Довольно давно, - решает не спорить со своим спасителем, потому честно отвечает. Получилось хрипло и крайне тихо, Рег сам не узнал своего голоса. Ситуация скверная, учитывая то, что через несколько часов он должен быть в Мэноре. Блейз встаёт с кресла и подходит к кровати со склянкой в руках. —Тебе нужен отдых и крепкий сон, отлежишься денечек другой —Исключено, - даже в таком состоянии Регулус ухмыляется. Ему смешно, потому что час назад он всерьез думал, что труп. Забини долго пронзительно смотрит на него, на его впалые скулы, на темные круги под глазами, лоб, покрытый испариной, на порывисто вздымающуюся грудь, из которой продолжает медленно сочится кровь, видимо, хочет прорвать брешь. —Выслушай меня, Рег, очень внимательно, - Забини нарочито громко ставит зелье сна без сновидений на тумбочку, на что Блэк морщится, —выслушай меня не как целителя, а как своего друга. Тебе пиздец как повезло, я не знаю, как ты вообще остался жив, но если сейчас ты не включишь мозги, то у тебя есть все шансы умереть. Рег не хочет с ним спорить. Сам ведь понимает все это, но выхода нет. —У меня встреча с Лордом, Блейз. Вариантов нет. Либо ты сотворишь ебанное чудо и поставишь меня на ноги в кратчайшие сроки, либо я итак труп, - этот короткий монолог дается Реггу крайне тяжело. Каждое слово откликается болью. Так хуево ему не было еще никогда. Забини хмурится, понимает, что у Блэка и правда нет вариантов. Но что может сделать Блейз? Накачать его сильнейшей волшебной наркотой? Она определенно притупит восприятие, но потом придется дорого заплатить. Боль вернется с троекратной силой. —Блять, - Забини сильно надавливает на переносицу, уже понимает, что ему придется лететь на всех порах в святого Мунго и кое-что красть. —Сколько у меня времени? —Который час? - Блэк громко кашляет, хрипит, искажает лицо в болезненных муках. Повязка трещит, провоцируя расползающиеся красные капилярные нити. —Два ночи, - Забини смотрит на наручные часы и уже мысленно выбегает из квартиры и трансгрессирует к больнице. —Часов пять, - произносит Рег на одном дыхании, и Блейз вылетает из комнаты, кидая ему напоследок что-то вроде: "Оставайся здесь". Блэк чуть ли не смеется. Куда уж он уйдет в таком состоянии. Забини справляется со своим маленьким преступлением довольно быстро и уже распахивает дверь, оказываясь у себя в коридоре. Во внутренней подкладке пальто бренчат бутыльки, стукаясь друг о дружку. В святого Мунго была тихая ночь, и мулат знал, где хранится запрещенка, и то, что дежурная медсестра к нему явно не равнодушна. А потому без труда уличил момент и воспользовался ситуацией. Блейз натыкается на газету, подбирает ее с пола и плетется наверх, вполне ожидая, что Регулус может быть уже мертв. Спустя два часа Блэк лежа курит сигарету. Если верить Забини, то зелья скоро подействуют, но он уже чувствует, как боль притупляется, а новенькая повязка остается белой. Пока белой. Он вдыхает дым не спеша, наблюдая, как густые колечки медленно плывут наверху и постепенно смешиваются с воздухом. Блейз настоятельно рекомендовал ему не курить, но генералу это было необходимо. —Ты знаешь, где сейчас находится Ариадна Майклсон? - Забини продолжает чем-то заниматься за рабочим столом, стоя спиной к кровати. Юный целитель чертовски вымотан, ему и самому нужен выходной, крепкий сон, а желательно отпуск на солнечном побережье. Он заебался спасать жизни. Заебался видеть смерть каждый божий день. Блейз убирает свои принадлежости в маленький чемоданчик, его худые руки изрезаны толстыми линиями выступающих вен. Он почти не ест нормально. С таким графиком, какая уж тут еда. Посматривает на газету, лежащую на краю стола, на до боли знакомое лицо, улыбающееся ему с первой полосы. Он узнал колдографию. Он помнил, что стоял рядом с ней в тот день. —Почему ты спрашиваешь? - Блэк на грани яви и забытья решает, что ему мерещится этот вопрос. Мерещится имя. Его голос не дрожит, веки прикрыты, а боль приемлема. —А ты что газет не читаешь? - Блейз ухмыляется, —генерал разве не в курсе последних событий? Какие нахуй газеты? Он итак в эпицентре пиздеца, что ему могут рассказать идиоты из Пророка, чья работа - ложь? Это Регулус видит настоящую неприглядную правду. Это он видит смерти и боль. Все грани жестокости. Это он вершит судьбы. Сейчас его интересовал лишь северный фронт, где таилась главная опасность. Стоит ли рассказать Забини, кто именно его ранил? А ведь Блэк ее пощадил, не стал даже обезоруживать, просто из уважения к другу. Развернулся, уже почти аппарировал, а девчонка Уизли ударила исподтишка. Не просто в спину. Она окликнула его, заставила обернуться, посмотреть ей в глаза и пальнула невербальным. Да таким мощным, что Рег чуть не упал на колени прямо там. Лучше бы упал. Лучше бы она добила его, честное слово. Ему хватило сил убраться оттуда, оценить масштабы трагедии, и принять тот факт, что он, скорее всего, не переживет эту ночь. Надо было всё-таки прикончить ее нахуй. —Последних событий? Я и есть тот, кто творит эти последние события, а то, что пишут в газетах, это клоунада и фарс, - Регулус чувствует, как откуда-то берутся силы. Он с чувством выдыхает дым, поворачивает голову в сторону мулата. Тот все еще стоит к нему спиной, копошась за своим рабочим столом. —Клоунада, говоришь? - не выдерживает Забини, —ну, ну. Блейз быстро подходит к Блэку и швыряет газету прямо на оголенный торс, не заботясь а том, что причинит ему дискомфорт. —Тогда любуйся. Рег шипит от неприятного соприкосновения, рушащего хрупкое чувство покоя и провоцирующего новую волну боли. Медленно приподнимается на локтях, Блейз помогает ему устроиться сидя, облокотившись на подушку. Блэк разворачивает газету, сжимая в пальцах тлеющий окурок. Нежелательное лицо номер 4. Это точно не галлюцинации? Почему он видит ее лицо? Только этого ему не хватало. В Регулуса будто молнией шарахнули, сознание вдруг прояснилось, да так быстро и четко, будто он тут не умирает от смертельного ранения, а готовится вступить в схватку. Прямо сейчас. Блэк тупо смотрит на газету, не может понять, что именно сейчас чувствует. Ему дико хочется, чтобы это было неправдой. Чтобы это было сном. Блейз садится на кровать рядышком с Реггом, тоже устраивается, облокачиваясь на подушку, пока тот продолжает хаотично бегать расширенными зрачками по буквам. —Ты что-то знаешь об этом? - осторожно интересуется Забини. —Когда вышел номер? - голос Регулуса моментально становится жестким и твёрдым, он тянется за еще одной сигаретой. —Сегодня утром, - отвечает мулат, его пугает эта ситуация. Его действительно пугает, что за его подругой развернулась настоящая охота. —Черт. Меня больше месяца не было в Лондоне, на севере творится полный пиздец. Я не знал об этом, - Рег сворачивает газету, кидает на тумбочку, опрокидывая какое-то зелье на пол. Он не думал об Ариадне Майклсон много месяцев. Он смирился, что скорее всего, никогда ее не увидит. Он почти поверил, что она в прошлом, что она не вернется в его жизнь. Не только потому, что он больше ее ни капли не заслуживает, но и потому, что он каждый день на полшага от верной смерти. Она ходит за ним по пятам и ждет, посматривая на часы. А теперь, он не знал, что и думать. Он давно перестал цепляться за обещание, перестал цепляться за жизнь. Ему казалось, что он заслужил все это. Заслужил смерти. В тайне даже надеялся, что Джинни Уизли не промахнулась, что она отправит его в ад уже сегодня. Он итак все равно, что в аду. Пожиратели терпят много поражений, и Лорд не доволен. А еще Реггу приходится скрывать от него кое-что более значимое. Медальон Салазара Слизерина лежит под половицей в его комнате на Гриммо 12, и он понятия не имеет, что с ним делать и как его уничтожить.  —Он хочет добраться до ее отца, - тихо произносит Блэк, уставившись куда-то перед собой. Он думал. Думал так быстро, что температура тела должна была подскочить до критической точки. Очевидно, что Лорд пытается причинить вред Никлаусу, и методы, которыми он привык пользоваться были нацелены как раз на то, чтобы бить по самому дорогому. Точно в цель. Не зря он тогда дал Реггу задание, связанное с ней. Он хотел, чтобы дочь Ника приняла метку, причём пошла на это сознательно и добровольно. Воландеморт хотел, чтобы тот испытал горечь утраты и абсолютного поражения. —Редж, ты знаешь где она? Ты знаешь, где Ариадна? - Забини смотрит на Регга, тот с силой сжимает челюсти, прикрывает глаза. —Понятия не имею, - шепчет и уже знает, что должен хотя бы попытаться что-то разузнать про неё. Хотя бы просто убедиться, что ее надежно спрятали. —Ты все еще любишь ее? - тихо спрашивает Забини, причиняя этим вопросом ощутимую боль генералу. Ему смешно от этого, он давит ухмылку. —Причём тут вообще это, Блейз? - улыбается, поворачивает голову и встречается взглядом с юным колдомедиком, благодаря которому все еще дышит. Какая нахуй разница теперь? Он не имеет права ее любить, после всего, что натворил. —Ты должен найти ее раньше, Редж, - Забини говорит очень серьезно. Они все еще смотрят друг другу в глаза. Блэк тянет уголок рта в ухмылке, качает головой. Стыдно признаться, но он боится найти ее. —Кстати, кто тебя так? - мулат кивает в сторону повязки, а Рег опять ухмыляется. У него очень странное эмоциональное состояние. Эти зелья творят с ним какую-то херню. «Твоя ебанная подружка» —Да так, никто. Какое-то время они пребывают в молчании. Регулус решает подняться на ноги. Ему всё-таки предстоит нелегкий путь до Мэнора, а потому следует немного порепетировать. Забини помогает ему, Блэк облокачивается на него одной рукой, подавляет стон, потому что стоять оказывается нелегкой задачей, даже под такими сильными микстурами. —Кикимер! Домовик появляется в комнате и моментально идентифицировав бледного Регга, повисшего на плече у Забини, расширяет свои глазища в неприкрытом испуге. —Хозяин Регулус, вы здоровы? —Мне нужна одежда и ещё, у меня есть для тебя задание, - эльф поджимает уши, покорно кивает. —Все, что прикажете, хозяин. —Ты должен отыскать для меня одного человека. *** —Ариадна! Ариадна, просыпайся! Девушка не различает звук и совсем не ощущает, как кто-то тормошит ее за плечи, пытаясь привести в чувства. Через секунду, она все же распахивает глаза и громко кашляет, пытаясь не выблевать легкие. В неё кто-то влил мерзкое зелье. —Давай-ка приходи в себя, Ари. У тебя десять минут на сборы, - мужчина торопливо ходит по ее комнате в поисках нужного предмета. Наконец находит чашу на тумбочке, отчищает ее заклинанием от тонны окурков, сморщив при этом свое лицо. Ариадна пытается усмирить рвотные позывы. Ей паршиво. Она хмурится, силится разглядеть незваного гостя, который посмел потревожить ее покой и стоит посреди ее комнаты с крестражем в руке. —Кол? Какого черта? - Ари косится на часы, —сейчас три часа ночи. Майклсон трёт виски и пытается понять, не является ли ее дядя галлюцинацией. —Самое время для прогулки. Десять минут, Ари, мы ждём снаружи, - Кол исчезает так же быстро, а девушка откидывается на подушку и шумно обреченно выдыхает. Спустя десять минут Майклсон лениво плетётся по спящему убежищу, задев что-то ногой в гостиной и выругавшись под нос. Попутно она натягивает на себя кожаную куртку и закидывается обычным аспирином. Голова люто раскалывается.  Оказавшись на морозе она никого не видит, поэтому уверенно направляется к щиту, твёрдо сжимая свою палочку в ладони. Перед барьером она медлит секунду другую, но все же проходит сквозь, тут же натыкаясь на знакомые физиономии. —Ари! - Пэнси бросается ей на шею, буквально сбивая с ног. Магия Паркинсон тут же окутывает Ариадну с головы до пят. Она полна надежды. —Потом наобнимаетесь, у нас дела, - нетерпеливо тараторит Кол. Пэнс продолжает улыбаться подруге, а та не понимает, что творится. Ари хаотично оглядывает ребят, они все находятся в каком-то странном приподнятом настроении. Их магия какая-то безумная. —Что происходит? - Ариадна пялится на Поттера, тот победно улыбается. —Покажи ей, Гермиона. —Может не здесь, - вмешивается Рональд, но Грейнджер уже запускает руку в свою миниатюрную сумочку-мешочек.  Через секунду Гермиона вытаскивает магический предмет из чистого серебра. —Это… —Меч Годрика Гриффиндора! - выпаливает избранный. Ариадна мягко сказать обескуражена. Она всерьез думает, что ей пора перестать убиваться наркотой, пора завязывать со всем этим, потому что данная галлюцинация - это уже слишком. Пятеро наисчастливейших лиц смотрят на неё и широко улыбаются. Какой-то ебанный сюр. —Откуда у вас взялся гребанный меч Гриффиндора? - Майклсон чувствует себя идиоткой, бегая глазами туда-сюда по лицам своих друзей. Они выглядят немного потрепанными, но все еще крайне довольными. —Все подробности позже, нас ждёт приключение, - Кол ловко подбрасывает в воздухе золотую чашу, —ну что, готовы уничтожить крестраж? Они трансгрессируют на свое любимое место. Королевский лес Дин встретил их, как своих хозяев. И вот, они уже пробираются на знакомую полянку, следуя за Колом. —Может объяснишь наконец? - Ари шагает в хвосте вместе с Поттером, раздвигая древком ветви деревьев. —Сначала мы были на Аляске, гостили у твоей семьи. Кстати, твоя тетя передавала тебе привет. Мы планировали отправиться в Хогвартс за клыком Василиска. Но потом… Ты ведь уже в курсе? —Что Хогвартс сдан? Ещё бы, - хмурится Ариадна. —Эта новость изрядно подпортила нам все планы. —Подпортила? - бесстыдно вклинивается в диалог Рон, идущий прямо перед ними, —хорошенькое слово. —В общем, мы уже думали возвращаться обратно ни с чем, но вдруг Колу приходит письмо с просьбой о встрече.  —От кого? —Было подписано, что от друга, - ухмыляется Гарри, —он написал, что «хочет помочь и вернуть ценную вещь законному владельцу». —И что все это значит? - не унималась Ариадна. —Черт его знает. Было решено идти. Я напялил на себя мантию невидимку и отправился с твоим дядей на место встречи. Лицо незнакомца было скрыто под капюшоном. Он и отдал нам меч. —Погоди, - Ари крепко щипает себя за руку, пытаясь вновь растворить эту затянувшуюся не на шутку галлюцинацию, —зачем кому-то отдавать меч Гриффиндора, я не понимаю —Человек сказал то же, что было в письме. Сказал, что это жест помощи от друга. —Может это Макгонагалл? - задаёт резонный вопрос Рон, —меч ведь хранился в замке, и она была довольно близка с Дамблдором. Могла быть в курсе, что он нам понадобится.  —Но меч был утерян, Рональд. О его местонахождении ничего не было известно с начала лета, - подключается к разговору Гермиона, —об этом писали в Придире. —Это не важно, - Ариадна вдруг застывает на месте, —меч сработает, потому что ты убил им Василиска в тайной комнате, - Майклсон встречается взглядом с Поттером, и уже сама оказывается охвачена приступом победного счастья. —Меч принимает в себя только то, что его закаляет, - произносит вычитанную из истории Хогвартса фразу Грейнджер. Они впятером стоят в лесу и улыбаются друг другу, как гребанные маньяки, собравшиеся на преступную вылазку. Настоящие головорезы.  —Эй, ну вы там долго будете языками молоть? - кричит им Кол откуда-то издалека. Он уже почти дошёл до полянки, но заметил, что его попутчики сильно отстали. —Убьём ублюдка, - с чувством выпаливает Ари, смотря прямо в зелёные, искрящиеся азартом глаза Гарри Поттера. Они стоят вокруг того самого камня, Кол ставит на него чашу. Скоро рассвет. Гарри уверенно сжимает в руках рукоять меча. Они все смотрят только на крестраж, готовятся к чему-то. Им не страшно. Они все злы до чертиков, и каждый из них мечтает выплеснуть эту злобу. Поттер уже заносит магический предмет над головой, со свистом рассекая воздух вокруг. Избранный слышит шепот на парселтанге, который доставляет ощутимый дискомфорт, потряхивает головой, пытаясь избавиться от него и вдруг смотрит на Ари. Она стоит напротив, ее немного знобит, но глаза горят. Гарри опускает руку, и все с удивлением обращают на него свои взоры. —Не дрейфь, Гарри, давай! - подбадривает его Кол, но избранный уже обходит камень и подходит прямо к Майклсон. —Хочешь? - он протягивает ей легендарный предмет, на рукояти ярко сверкают рубины. Ариадна поднимает глаза на Поттера, до конца не осознавая, что он только что спросил у неё. Воландеморт отнял у Гарри Поттера родителей, отнял детство, самых дорогих ему людей, но избранный считал, что у Ариадны он отнял не меньше. Он видит ее страдания, видит, как ей плохо, как она буквально погибает в убежище. Медленно и мучительно. И он уверен, что сделать это должна именно она. Ей это было нужно. Это поможет. Майклсон уверенно кивает и наконец забирает меч из рук Поттера. Ледяная рукоять обжигает холодом, и на удивление предмет оказывается достаточно легким.  —Я слышу его, - Гарри стоит у неё за спиной, —крестраж боится, он знает, что ему угрожает опасность. Ариадна тоже чувствует магию чаши. Она пропитана насильственной смертью, болью и страданиями невинной жизни, которую отняли несправедливо, незаслуженно.   Хочет ли она уничтожить крестраж? Да она мечтает об этом. Спит и видит. Она только и живет ради этого. Вспоминает свой выстраданный шестой курс в Хогвартсе, когда она написала целую поэму в своём блокноте. Вспоминает маму. Ее улыбку, звонкий смех, тёплые руки.  Вспоминает Регулуса.  Уверенный взмах, и Ариадна Майклсон с криком разрезает острым мечом золотую чашу на двое.  Их всех отбрасывает от камня на несколько метров, а пространство вокруг погружается в тёмную густую дымку. Это все длится недолго, но здорово пугает.  —Вы в порядке? - Кол вскакивает с промерзшей земли, отряхивается, оглядывает ребят, которые в замешательстве поднимают свои головы, распластавшись на покрытой инеем траве. —Гарри! - Пэнс тормошит Поттера за плечо, пока тот, согнувшись пополам, сильно давит себе на виски и хмурится, пытаясь унять боль в черепной коробке. —Он знает, - избранный поднимает глаза на ребят, которые уже все выстроились вокруг него, —Сами-Знаете-Кто, знает, что мы проникли в Гринготтс, знает, что взяли там, знает, что мы охотимся за крестражами —Откуда ты —Я видел, о чем он думает, - отвечает Гермионе, лицо которой застывает в ужасе. —Ты позволил ему? —В последнее время что-то изменилось, я все чаще вижу это, не могу контролировать. Он зол…и он напуган. И я видел ещё один. Поттер встречается глазами с Ариадной. Ее все еще слегка трясёт от того, что случилось минуту назад. Подумать только, она уничтожила настоящий крестраж. Она теперь точно уверена, что все происходящее никакая не галлюцинация. Ни одно вещество в мире на такое не способно. —Он в Хогвартсе, и он как-то связан с Кандидой Когтевран, - Пэнси крепко сжимает избранного за руку, и он сжимает ее в ответ. —Но мы не можем просто так теперь войти туда, нам нужно все продумать, - шепчет Паркинсон. —Давайте вернемся в штаб, - Кол держит в руках две половинки чаши, задумчиво смотрит на разрушенный предмет, который теперь не представляет никакой ценности, —мы заслужили немного отдыха, оставим это до завтра, идёт? - Майклсон швыряет остатки крестража куда-то в сторону и протягивает руку Гарри Поттеру, помогая ему подняться. Тот улыбается, кивает в благодарном жесте.  Пятеро ребят шагают нога в ногу по бескрайнему полю к убежищу, приближаясь к сверкающему барьеру. Кол идёт позади, видит их спины, как они все обнимают друг друга за плечи, улыбается.  Они решают остановиться ненадолго, встретить рассвет. Февральское утро. Солнце медленно поднимается над горизонтом, опаляя мягким свечением их уставшие, но счастливые лица. Они смотрят на небо, и думают, каждый о своем.  Они стоят здесь, а мёртвый крестраж валяется где-то в Королевском лесу Дин. Ему суждено сгнить там, а им суждено продолжить бороться. Ариадна крепко обнимает за плечи Пэнс одной рукой, другой Гермиону. Смотрит на них и не может сдержать улыбки. Она их так любит, что голова кружится. Сегодня ей удалось почувствовать то, что она уже думала не почувствует никогда. Надежда.  Она решается сказать то, что скрывала долгие шесть месяцев. Потому что теперь, у неё есть надежда. И та самая жажда мести, которую она поклялась никогда в себе не гасить с того дня, как убили Альбуса Дамблдора, вновь разгоралась в ней ярким пламенем. —Я тоже знаю, где может быть ещё один крестраж. ***       Регулус Блэк добирается до Малфой Мэнора в полнейшей прострации. Смертельная рана надежно скрыта под двумя слоями повязки, под темной рубашкой и плащом, но он ощущает ее. Буквально чувствует, как из неё вытекает его жизнь. Он обещал Блейзу вернуться сразу же, как закончит дела.  Если вернётся. Встречи с Лордом - это всегда блядская рулетка. Он не боится. Он вообще забыл что это такое - чувствовать. И сейчас можно любезно поблагодарить Джинни Уизли за то, что Регулус Блэк за эту ночь прошёл все грани пиздеца и прочувствовал все оттенки боли. Он пересекает ворота, они звонко лязгают железом, мерзкий звук сильно бьет по перепонкам. Регга тошнит. Он не уверен, что зелья работают так, как нужно, потому что он все же ощущает физические муки, не такие сильные, их можно выносить, но в остальном Регулусу кажется, что ему пиздец. Пока Блэк бредёт по дорожке ко входу в поместье, он залипает буквально на все вокруг. Не может взять в толк, почему деревья розового цвета, а по воздуху парят огромные Гиппогрифы.   Заходит внутрь, нащупывает палочку во внутреннем кармане, облокачивается о стену, шумно дышит. Надо срочно взять себя в руки. Рег пытается привести в порядок мозги. Книжные полки. Теперь от Темного Лорда нужно было скрывать гораздо больше, и это чертовски напрягало. У этого психа было нездоровое чутьё на такие вещи, как у голодной псины на кусок кровавого мяса. Блэку трудно даётся собственный разум в таком состоянии, он чувствует, как повязка на груди безнадежно намокает. «Блять, только не это» Он идёт вверх по лестнице, выбора нет. По пути ловит свое отражение в грязном зеркале. Долго пялится на себя, касается пальцами холодной поверхности стекла. Выглядит генерал просто ужасно. Как он вообще собирается в таком состоянии вести беседы с Темным Лордом? Нервно ухмыльнувшись своему отражению, Блэк решает продолжить свой путь, нужная дверь уже близко. Неожиданно из-за поворота выныривает силуэт. Он приближается, Рег сильно напрягает зрение, чтобы разглядеть, и чуть не шарахается в сторону, как от адского пламени. —Сын? - голос будто из далекого несуществующего прошлого сильно режет ему по ушам. «Ебанная галлюцинация», - думает про себя Регулус, пока Орион Блэк своим ледяным взглядом осматривает его с ног до головы. Рег почти уверен, что это сознание играет с ним, что он уже умер, и отец встречает его в чистилище. А еще он почему-то вспоминает Ариадну. Ее пристрастие в магловской дури. «Смотри, Ари, я теперь тоже ловлю приходы» —Ты скверно выглядишь, - абсолютно безэмоциональным тоном констатирует Орион, пока Рег давит ухмылку. «Тебя не должно ебать, как я выгляжу» Даже находясь в бредовом состоянии Блэк готов его прикончить. На это сил всегда хватит. Он наконец фокусирует зрение на его голубых полупрозрачных глазах. —Ты здоров? - Орион пытается дотронуться до его плеча, но Регулус резко подаётся назад, чтобы не допустить этого. Тело отзывается яростным импульсом боли. Отец противен ему настолько, что лучше уж сдохнуть. Этот человек виноват во всем. Орион Блэк выбрал этот путь для их семьи. Из-за него они служат Воландеморту, из-за него мать Регулуса подвергла себя опасности, из-за него она умерла. Он виноват в ее смерти. Как же Рег его ненавидит. —Не смей ко мне прикасаться, - удивительно твёрдо выплёвывает Блэк в лицо отцу, —и впредь, будь так добр, обращаться ко мне на Вы. Я твой генерал. У Регулуса в глазах пляшут черти, повязка точно уже насквозь промокла, а Орион презрительно ухмыляется. Он подходит в нему в плотную так, что Рег улавливает тяжелый отцовский парфюм. —Осторожнее, генерал, я слышал Темный Лорд крайне недоволен сегодня, - он выпаливает это Регулусу почти в ухо, тот морщится, боль возвращается с новой силой.  —Приму к сведению, - кривит губы, отстраняется, вновь сталкивается с острым ледяным взглядом, —к сожалению, у меня нет времени на мелких министерских чиновников, меня ждут дела поважнее. Регулус специально задевает отца плечом, прикладывая серьезные усилия, чтобы подавить стон. Он уже сто раз пожалел, что решил повыебываться и потревожил этим действом свою рану.  Орион провожает его спину пустым взглядом. Человек, который все потерял. Любимую жену, сына. Потерял смысл. Он какое-то время стоит в сыром коридоре Малфой Мэнора и задумывается о чём-то, но через минуту уже покидает поместье. Нужно продолжать делать дела, совершать механические действия. Потому что больше ничего не осталось. Регулус наконец доходит до двери. Соприкасается лбом деревянной поверхности, приказывает себе собраться. Запускает руку под плащ, проводит ладонью по предсказуемо мокрой рубашке. Пялится на свои кровавые пальцы. Ему конец. —Регулус, ты опоздал, - через секунду стоит в зале с длинным столом, холодными каминами, усыпанными пеплом и слабым желтым освещением от восковых свечей.  Воландеморт сидит в самом конце комнаты, а рядом с ним кривит улыбку Белла. Что она тут делает, Блэк не имеет ни малейшего понятия. Он едва различает их лица. —Прошу прощения, мой Лорд. Я только что прибыл с северных границ фронта, - голос не дрожит, уже хорошо, вот только боль адская. Он выдержит. Он должен. —Садись, - повелитель не то, что не в духе, он зол, его голос крайне недобрый, но Блэку не страшно, ему вообще сейчас некогда об этом думать. Он думает только о том, как бы не упасть, пока шагает к своему стулу. —Нам нужно многое обсудить сегодня, - продолжает шипеть Воландеморт, пока Рег сидит и прикладывает все свои оставшиеся силы, чтобы сохранять приемлемое выражение лица. Белла пытливо разглядывает племянника, извивает свою голову, от чего ее копна неухоженных черных кудрей приходит в движение. —Пока тебя не было произошло много интересного. Про твои успехи на северном фронте мы ещё успеем поговорить. Сейчас в приоритете другое. Наша дорогая Беллатриса поделилась своими предположениями по поводу того, где может находиться сейчас девчонка Майклсон. Я хочу получить ее. Я хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы ее отец заплатил мне сполна за свое предательство. Дальше Рег не слушал, даже если бы и хотел. У него в ушах звенит, к горлу подступает тошнота, он медленно теряет сознание.  —У меня кое-что украли. И сейчас, Регулус, ты нужен мне здесь. ***       Этим утром в убежище очень людно. Час назад прибыли близнецы вместе с Сириусом, и сейчас они все за обе щеки уплетают вкуснейший завтрак, приготовленный миссис Уизли. Вот только искателям крестражей совсем не до завтрака. Ариадна их просто убила своей фразой, и они теперь сидят в ее комнате в ожидании внятных объяснений. На отдых времени особо не было, поэтому, наскоро приняв душ, они тут же поспешили на важный разговор, который не терпел отлагательств. Рон, конечно же, успел стащить для себя немного горячих булочек, и сейчас, бесцеремонно рассевшись на кровати Майклсон, запихивал их в себя, чем здорово раздражал всех вокруг. —Ну, - не выдержал молчания Поттер, —может начнёшь уже говорить? - он подпирал собой подоконник, пока Ари пыталась собраться с мыслями, сидя на полу и разглядывая половицы. Девушки расположились на кровати рядом с вечноголодающим Рональдом. Комната Ари утопала в беспорядке. На всех поверхностях: баночки с окурками, стаканы из-под кофе или недопитого алкоголя, раскрытые книжки.  —Регулус Блэк был здесь, в убежище, - выпаливает на одном дыхании Ариадна, понимая, что пути назад нет. Она больно кусает свои щеки, пока все вокруг переваривают услышанное. Даже Рон перестал жевать, застыв с куском булки во рту. —Что ты сказала? - цедит сквозь зубы Поттер, слегка наклоняя голову, впивая свой яростный взгляд прямо в голову Ариадне. —Ты его видела? - тихо спрашивает Пэнс, пытаясь унять охватившее ее беспокойство. —Нет, я его не видела, - Майклсон поднимает на неё свои без пяти минут мокрые глаза, —но, мне кажется, что он здесь был. Я видела силуэт у барьера. —Ах тебе кажется, - выпаливает Рональд, отложив свои награбленные припасы куда-то в сторону, —так может прекратишь юзать и мерещиться всякое перестанет. Все знают, что ты куришь эту гадость —Это было до этого! - грубо перебивает его Ариадна, и встаёт с пола, —выслушайте меня сейчас. Мне снилась его мать. Я думаю, что картину прислала мне миссис Блэк, потому что в том сне Дама с единорогом висела не стене. Мне кажется, что это она украла настоящий медальон, это она разгадала тайну Реддла, подсунула записку в подделку, а затем приложила идентичную к картине. Я думаю, что в той пещере она сильно пострадала, и это отразилось на ее здоровье. Возможно, она даже умерла так рано именно поэтому. Я почти уверена, что она понятия не имела, как уничтожить крестраж, а потом и надобность пропала, ведь война кончилась, Реддл исчез. И тот сон с Регулусом…скорее всего, это был не совсем пророческий сон, а некая проекция, может быть намек. В общем, я уверена, что Вальбурга Блэк оставила ему свою тайну. Медальон Салазара Слизерина у Регулуса Блэка.  —Блестяще, - нервно выдыхает Поттер, —и давно ты об этом знаешь, Ариадна? Он пронзительно смотрит ей в глаза, а она пытается унять дрожь в теле. Майклсон плохо от того, что столько времени она скрывала все это. —Я пришла к этому выводу в сентябре. —Блестяще! Просто фантастика! - выпаливает Гарри, а Ариадну уже хлещет по лицу его яростной магией. Майклсон очень хочет сказать им в свое оправдание, что у неё был надежный план, но слова комом застревают в горле. Даже после того, как Уизли оставила ее ни с чем, она не может ее подставить. Не может рассказать им, что та бегала к Блейзу Забини у всех под носом, и возможно даже видела генерала Блэка однажды в его лондонской квартире. —И что теперь? Мы не можем просто прийти к нему и попросить отдать нам крестраж! И вообще, лично для меня, все это звучит не слишком правдоподобно, - Рональд возвращается к своей трапезе, продолжая жевать всухомятку, пока остальные мучаются от серьёзной мыслительной деятельности. —С чего ты вообще взяла, что он был здесь? - Пэнси отчего-то сильно задело именно это. Она то, в отличие от трио знала о сне, в котором фигурировала Вальбурга Блэк. —Я уверена, что это так. —Но ты ведь не видела его. Не видела же? - Паркинсон продолжает допытываться до Ариадны, беспокойно посматривая на хмурого, крепко задумавшегося о чём-то избранного. —Он был здесь, говорю же я  —Это невозможно, Ари, ты же знаешь, что щит заколдован, он не смог бы пройти через него, его бы моментально испепелило, - рассуждает Гермиона, она и сама сбита с толку всей этой неожиданно свалившейся на них информацией. —Я понимаю это, Гермиона. И с логической точки зрения, это так. Но оглянись вокруг, все, что со мной происходит, все, что происходит с нами не поддаётся никакой логике. Я чувствую, что видела его, - Майклсон до ужаса хочется выйти отсюда и покурить, она смотрит на Грейнджер, та хмурит брови и отводит взгляд. Ее слова и правда звучат абсурдно. Ариадне срочно нужно обнять Сириуса. Ей нужна капелька здоровой магии. —Ладно, давайте просто проведём этот день без всего этого. Два дня, - Пэнси поднимается с кровати, подходит к Гарри, нежно берет его за руку, поворачивается к остальным, —мы со всем разберёмся, но сейчас мы забудем об этом. Я запрещаю вам думать о дурацких крестражах и о дурацкой войне. Сириус сказал, что завтра вечером намечается маленькая вечеринка в оранжерее, и я хочу, чтобы мы все немного отдохнули и позволили себе насладиться обществом друзей. Мы уже уничтожили один крестраж, у нас есть меч Гриффиндора, а значит, мы доберёмся и до остальных. *** Аигел - На нашей стороне

никто ещё не спасся от моих страхов полночных какая сила тока в моих скважинах замочных?

      Сегодня вечером намечается празднование в поместье Нотта-старшего. Оно проводится в последнюю пятницу каждого месяца. Регулус Блэк никогда не посещал это мероприятие, не до этого было. Он слышал, что ноттовские вечеринки проходят с особым размахом и шиком, и в них не бывает того официального традиционного шлейфа, какой обычно был на приемах у миссис Малфой. Юные (и не очень) пожиратели открыто предаются своим порокам, на это хозяин не жалеет никаких средств. Море алкоголя, запрещённых веществ, роскошных женщин. Одним словом - эпицентр дорогого элитного разврата. После не самой приятной встречи с Темным Лордом, которую Регулус Блэк чудом смог выдержать, генерал был отправлен на недельный отдых. Ему было дано несколько особых поручений. Должно быть, Воландеморт понял, что его лучший экземпляр получил серьёзное ранение. Конечно, он понял, видок у Регулуса в тот день - просто кошмар.   Рег добрался до Блейза почти в отключке, он бредил и истекал кровью. Разбрызгал ее по всем окрестностям Лондона. Потом он проспал почти сутки самым крепким сном, и Забини наконец удалось запустить нормальный и непрерывный процесс исцеления.  «Сон без сновидений - одно из лучших лекарств для организма волшебника», - постоянно твердил Беренсон. На следующий день к обеду Блэк уже приобрёл почти здоровый цвет лица, не отказался от небольшой порции еды и выкурил ровно три сигареты, сидя в столовой у своего друга целителя.  —Ты спас мне жизнь, Блейз, - Рег потягивает крепкий кофе, стряхивает пепел в любезно выделенную ему пепельницу и смотрит на сосредоточенно читающего за обеденным столом Забини. —Всегда пожалуйста, Редж, - мулат переворачивает страницу, —но если ты не перестанешь дымить в моей квартире, то я начну сожалеть об этом.  Регулус мягко улыбается, тушит окурок и наслаждается тем, что наконец не чувствует боли. Появляется Кикимер и вручает своему хозяину маленькую открыточку с золотой каемкой. Приглашение на привилегированную вечеринку. —На твоём месте я бы воздержался от подобных мероприятий, - констатирует Блейз, прекрасно понимая, куда именно получил приглашение его друг. Он был наслышан о ноттовском притоне и том, что там творилось. —Это не совсем официальное приглашение. Почерк Тео, - задумчиво протягивает Рег, —я давненько его не видел.  Он вообще никого из них не видел. Малфой получил новый чин и был отправлен командовать западным фронтом, а Марк с Тео несколько дней назад вместе с другими пожирателями вошли в двери Хогвартса. Снейп теперь директор. Регулус знал, что так случится ещё в сентябре. —Тогда передавай им привет от меня, и ради Мерлина, Редж, тебе вообще нельзя сейчас пить. Хотя бы эту рекомендацию ты в состоянии выполнить? - Блейз пристально смотрит на друга с другого края стола. —Конечно, как я могу ослушаться своего личного целителя, - Регулус сияет в улыбке, а Забини закатывает на это глаза. —Личного целителя. И не мечтай, Блэк, у тебя не хватит на меня галлеонов, - мулат захлопывает книгу, смотрит на наручные часы, —черт, я уже опаздываю, Беренсон будет ворчать.       Вечер. Регулус сидит в своей холодной комнате на Гриммо. Из открытого окна пробирается морозный ветер. Блэк уже почти готов к вечеринке, даже позволил себе сегодня белую рубашку. Рана больше не кровоточит.  С тех пор, как он узнал тайну своей матери, крестражи занимали его мысли каждую свободную минуту. Он вычитал все, что только мог об этом проклятии, даже наведался к одному темному волшебнику в Нурменгард. Об этом никому знать было не обязательно. Старый и немощный Геллерт Грин-де-Вальд рассказал Реггу не слишком много, но этого было вполне достаточно. Расколоть душу действительно оказалось возможным. Но как уничтожить эти осколки?  Регулус надевает фамильные перстни на свои тонкие пальцы, застегивает изумрудные запонки на запястьях, накидывает на плечи дизайнерский чёрный пиджак с гладкими атласными лацканами, последняя пуговица на рубашке остается расстёгнутой. Блейз запретил ему пить, но он намерен сегодня нажраться в хлам. Его книжные полки полетели нахер в тот момент, когда он увидел ее лицо на газетной странице. Кудри идеально уложены, на устах сияет дьявольская немного безумная ухмылка, а на левой скуле вычерчен маленький шрам, напоминающий древний иероглиф. Подарок от дядюшки Сириуса. «Наша дорогая Беллатриса поделилась своими предположениями по поводу того, где может находиться сейчас девчонка Майклсон» Регулус и сам об этом думал. И не раз. Он вполне допускал мысль о том, что это она была той самой, кто заставлял его постоянно удивляться, отчего это Орден так хорошо и профессионально действует на многих операциях. Но эта мысль убивала. Блэк запрещал себе думать об этом. Она не нарушила бы обещание. Он уверен. Почти уверен. Иначе, он лично ее прикончит. В таком случае, она заслужила. «У меня кое-что украли» Регулус был абсолютно уверен - избранный охотится за крестражами. Воландеморт был не просто зол. Даже через призму своего отвратительного состояния Блэк кое-что учуял тогда. Он высмотрел в красных глазах Темного Лорда страх. И он испытал от этого своего рода удовольствие. Воландеморт боится, потому что вполне может умереть. Сколько же этих крестражей? И неужели Поттер знает, как их уничтожить?  Блэк неспешно курит сигарету, выдыхая дым в открытое окно. Наслаждается вечерним Лондоном. Он обдумывает решение, которое даётся ему с большим трудом. Перед тем, как отправиться в поместье Ноттов, Регулус заглянет в ещё одно место. Он тушит окурок об оконную раму и вышагивает лаковыми туфлями по деревянному полу. Надавливает на краешек, приподнимает половицу, наклоняется, чтобы зацепить рукой медальон. Натыкается взглядом на письма, на камушек в виде солнца. Ариадна.  Кикимер ее не нашёл. И это порождает весьма определенные не хорошие мысли. ***       В оранжерее, которая находится в южном крыле поместья, которое более известно, как убежище, творится настоящий хаос. Изначально задумывались уютные посиделки за просмотром фильма или настольными играми, но что-то предсказуемо пошло не так. Подростки, которые уже и не подростки вовсе, прикончили по меньшей мере ящик огне-виски. Дин Томас, Декамп и Сириус гоняют футбольный мяч, который то и дело прилетает в центральный фонтан, дерево или кому-нибудь в макушку, что мало приятно. Они слишком сильно охвачены этой магловской штуковиной, которую Дин забрал из своего дома, и им совершенно наплевать, что они ведут себя, как настоящие дикари. —Джо, клянусь, я засуну сейчас тебе эту штуку в одно место! - Пэнс грозно заряжает мячом в хохочущего француза, тот легко уворачивается от нападения, и они продолжают вести свою сумасшедшую игру. Паркинсон и Поттер сидят у фонтана и наслаждаются обществом друг друга, но в них то и дело прилетает. Гермиона вместе с Роном и близнецами пробуют какие-то шоты, намешанные Джорджем, шумно болтают и пребывают в крайне приятной кондиции, когда становится все равно на весь мир, а внутри так тепло и хорошо, что даже страшно. Ариадна сидит в углу уже со второй бутылкой красного полусладкого рядом с патефоном. Она ставит нужную пластинку и оранжерея, в которой была просто восхитительная акустика, наполняется музыкой. От Майклсон всем сегодня пришлось отстать. Как бы близнецы не тянули ее к себе в компанию, как бы Гермиона не подбадривала, как бы Джо не зазывал играть в футбол, она отказывалась и предпочла напиваться в гордом одиночестве, пусть и рядом со всеми. Играет ее любимая песня на незнакомом для присутствующих здесь языке. Мы разбегаемся по делам Земля разбивается по полам У Ариадны по щеке катится жгучая слеза. Она вспоминает, как однажды пела ее в Колдовстворце со своими соседками по комнате. Прости меня за слабость, и за то, что я Так странно и отчаянно люблю Ариадна плохо говорила по-русски, но эту песню знала наизусть. Она отхлебывает вино прямо из горла, облокачивается головой о каменную стену, поджигает сигарету, закуривает, начинает тихо подпевать. В Колдовстворце ее дразнили за сильный акцент. А вот у мамы русский был просто прекрасным. Адалин тоже нравилась эта песня. Как же ей не хватает ее. Как же ей не хватает его. Почему она постоянно теряет самых дорогих людей? Почему с ней происходит такая несправедливость? —Вздох сожаления на губааах! Зависли в неправильных городааах! - Ариадна уже выкрикивает слова на своем отвратительном русском, —звонки телефонные под лунооой! Она безнадёжна пьяна. Просто в ноль. И ей вообще на все плевать. Пусть все вокруг считают ее сейчас полнейшей идиоткой. Она делает затяг, выдыхает ровное колечко, все лицо в слезах. Мы разбегаемся Земля разбивается Мы разбиваемся Сириус громко свистит, а Джозеф с Дином хлопают в ладоши. —Браво! - кричит Фред через всю оранжерею. Ари глупо улыбается, обнаруживая, что все смотрят на неё, утирает лицо тыльной стороной ладони, театрально делает реверанс и спешит поставить другую пластинку. Another Day in Paradise Фила Коллинза. Сириус не может сдержать одобрительного восклицания. —Песня моей молодости, - мужчина уже стоит напротив и протягивает девушке руку, та ухмыляется, охотно принимает его жест. Ариадна с головой укрывается в магии Сириуса, как будто в мягком уютном одеяле, прячась от монстров. Блэк кружит ее в танце, напевая невпопад знакомые слова, чем здорово смешит Майклсон. —Ада любила Фила Коллинза, - улыбается Сириус, а Ари итак это знает. Отец как-то даже водил ее на концерт. В это время Джозефу все же удалось ‘пробить трехочковый’ и попасть мячом в огромное витражное окно. Этого почти никто не заметил, все слишком заняты своими делами. Шум разбитого стекла был надежно замаскирован под звук громкого патефона и смех Грейнджер. —Я схожу за ним, - Пэнси хочется немного проветриться, а если честно, то покурить. Она знает, как Гарри на самом деле относится к ее пагубному пристрастию. Паркинсон выходит на улицу через парадную дверь. Ищет глазами мяч. В такой темноте и алкогольном опьянении это оказывается немного сложно, поэтому она решает упростить себе задачу, используя акцио. Но когда Пэнси уже вытягивает из-под края джинс свою палочку, то сама замечает круглый предмет белого цвета почти у самого барьера. Она засовывает древко обратно и шагает навстречу мячу. Идёт к нему, как ей кажется, слишком долго. Наконец, садится на корточки, касается пальцами шероховатой поверхности и за секунду испытывает сильнейший приступ шока. Настоящее оцепенение. Она видит носы лаковых туфель прямо у мяча. Сколько она на них смотрит? Должно быть, целую вечность. Она почему-то точно знает, кого увидит, если подымет голову. И ее это пугает настолько, что отрезвляет, заставляет быть в себе. —Что ты здесь делаешь, Регулус? - Пэнс все еще смотрит на его туфли. Мерлин, как ей страшно сейчас, но голос не выдал этого страха. Блэк молчит. Он хочет увидеть ее лицо, и он получает желаемое. Пэнси Паркинсон запрокидывает голову и встречается глазами со своим другом. Генерал Регулус Блэк в убежище. С ума можно сойти. «Ариадна была права» —Ты изменилась, - Рег коротко ухмыляется, пристально осматривает свою подругу, а ей дико неудобно находится под его взглядом, сидя у его ног. Поэтому, она поднимается, прижимая к себе мяч, вцепившись в него так крепко, будто он ее может спасти отчего-то. —Ты тоже, - отвечает ему, проходится глазами по его лицу, кудрям, замечает шрам на левой скуле. Он в дорогущем костюме. —Как ты, Пэнс? - это его Пэнс, здорово напрягает. Паркинсон сейчас очень больно от происходящего. Она чувствует себя не в безопасности. В убежище теперь небезопасно. —Я в порядке, - девушка берет себя в руки, до ушей доносится шум голосов, смех. Смех Ариадны. Пэнси шумно сглатывает. Они продолжают смотреть другу другу в глаза. —Не бойся меня, - Рег чувствует, как она дорожит, —я никогда не причиню тебе вреда. Секунда. Мяч летит вниз, а Пэнси крепко обнимает Регулуса, утыкаясь ему в грудь. Она плачет, а он прикрывает глаза, шумно выдыхая, чувствует небольшую боль от того, что она задевает его ещё не зажившую рану, сжимает скулы, гладит ее ладонью по волосам. Он рад ее видеть. Очень. —Как они? - спрашивает сквозь рыдания, она уже не пытается скрыть своей истерики. —Живы, - Блэк больше ничего не может ей ответить. Они стоят так целые минуты, может часы. —Зачем ты здесь? - Пэнси наконец отстраняется, смотрит на него своими опухшими от слез глазами. Регулус как-то грустно улыбается, берет ее за руку и медленно опускает в ладонь холодный медальон, смотря при этом ей прямо в глаза. Цепь звенит, звук громко бьет обоим по ушам. Блэк зажимает пальцы Пэнси в кулак вокруг медальона. —Я думаю, Поттер знает, что с этим делать, - он опять улыбается, а Паркинсон еле жива. —Не говори никому, что я был здесь. Скажи, что кто-то оставил медальон на пороге. Скажи, что случайно нашла его. Идёт, Пэнс? Она судорожно кивает, утирает слёзы, из дома опять доносится звонкий смех и имя. Пэнси почему-то становится страшно за Ариадну. Что будет, если он узнает? Что будет, если он всё-таки услышал? Рег напоследок притягивает ее лицо ладонями и оставляет невесомый поцелуй на лбу. Совсем как тогда, в Хогвартсе. Вот только сейчас Пэнси уверена, что перед ней настоящий Регулус Блэк и от этого по-настоящему больно. Он делает шаг назад и исчезает за мерцающим щитом, а девушка падает на колени и не до конца понимает, что держит сейчас в руках крестраж.