Анестезия

Луна - Бутылочка

мимолётное паденье и ни слова о дальнейшем

никакого продолженья, нет у поцелуя гейши

Point Of View Ариадна       Оказавшись в комнате, боковым зрением ловлю силуэт у окна. Лицо покалывает, хочется разодрать его ногтями в кровь. Он стоит ко мне спиной. Чёрный плащ, кудри, и этот разъедающий кости кислотный холод. Ловлю странное ощущение разлома реальности. Будто мы только что виделись в моей комнате в Хогвартсе, будто он только что оставил мне своего степного волка, будто я сейчас выйду отсюда и встречу Паркинсон в общей гостиной, и все начнётся заново. Будто у нас есть ещё попытка, ещё одна возможность отмотать все назад, переиграть, сохраниться как следует, чтобы изменить хоть что-то. Какую-нибудь дурацкую мелочь, которая предотвратила бы всю эту боль. Меня в тысячный раз бросает в холодный пот, но я изо всех сил стараюсь сохранять нужное напряжение в мышцах, чтобы оставаться в себе. Хотя…плевать. Достаю палочку из чулок, что оставила мне вмятину на коже, и кидаю на деревянную поверхность так, чтобы он обязательно это услышал. Я не хочу иметь при себе никакого оружия, пока он стоит в моей комнате, если надо будет, я убью его собственными руками. Придушу. Смотри, Регулус, я безоружна. Сигарета все ещё тлеет между пальцами, а я замираю, смотря теперь ему прямо в затылок буквально в десяти шагах. Тишина. Страх перед смертью - сущий пустяк, по сравнению с тем, что сейчас происходит со мной. Беллатриса точно попала в меня зеленым лучом авады. Никаких сомнений. —Ты помнишь, какое обещание взяла с меня? Это невыносимо. Это самая феерическая пытка в моей жизни. Его голос мне не знаком. Кто это, черт возьми? Он медленно поворачивает голову, вижу его острый профиль. Ярко очерченный тонкими красными границами шрам в виде какого-то иероглифа сверкнул высоко на левой скуле. Дышать очень тяжело, и даже не потому, что я изо всех сил стараюсь не отключиться от последствий ритуала, который теперь кажется мне выдумкой, больной фантазией - физически невыносимо заставлять себя жить от его присутствия. Я даже отсюда чувствую его парфюм. Каждая попытка вдохнуть сопровождается болезненными спазмами в диафрагме. Человек в чёрном плаще с необычным шрамом на лице убивает меня, медленно и нарочно. Пульс, как у коматозника. Я погибну здесь сегодня. —Я обещал тебе, что выживу, любым способом. И ты даже представить себе не можешь, что мне приходится делать и на что идти, чтобы сдержать это обещание. Я не просил многого взамен. Больно. Больно. Больно. Его тон впивается мне в уши миллионами острейших игл. Он поворачивается ко мне теперь полностью, и я роняю сигарету на пол. В темной комнате его глаза - самое яркое. Они как звёзды, как чертова сварка, от которой слепнешь моментально, как северное сияние. Василиск, чей взор - верная смерть. Какое-то время не решаюсь взглянуть прямо туда, в эту глубину, иступлено пялюсь на упавшую тлеющую сигарету. Слышу шаги. Пронзительный скрип половиц. Ещё секунда, и он почти вплотную ко мне. Слышу запах. Знакомые ноты, но совершенно не его магия, не улавливаю ее оттенка. Теперь это его магия. Она даже не столько холод, сколько мрак. И в ней моя магическая эмпатия становится слепой и бесполезной. Я бы могла здорово испугаться. Вполне возможно, что года два назад, столкнувшись с таким Регулусом Блэком, я бы убежала, трясясь от страха. Но сейчас это просто смешно. Долбанная истерия. —Что я получил взамен, Ариадна? Господи, молчи. Ради всех святых, Регулус, замолчи. —Появляешься на глазах у дюжины пожирателей, убиваешь Беллатрису, рискуешь жизнью, когда тебя ищут похлеще Поттера. Я все никак не мог понять, кто этот человек в Ордене, который способен так хорошо и точно выстраивать ловушки, продумывать операции. Десяток одинаковых министров твоих рук дело? На секунду, всего лишь на блядскую секунду, мне показалось, что я знаю кто это. Но как я мог усомниться в тебе, Ариадна? Ты ведь пообещала, а я поверил. Он так близко, что его дыхание обжигает кожу на щеке. Я все ещё смотрю куда-то вниз, сигарета давно потухла. Мне не стыдно ни на йоту. Я не чувствую себя виноватой. Мне просто чертовски больно слышать его голос, капилляры лопаются, кровь густеет, реальность ускользает. Убей меня, Регулус, давай. Ну же. Избавь меня от этих страданий. —Это предательство. Ты предала меня, Ариадна. Что ты несёшь?! Резко вскидываю голову, почти задев своим носом его подбородок. Глаза Блэка - изумрудное безумие. Мое безумие. Я выдерживаю его взгляд, даже не знаю, как именно это удаётся. Бросаю серьезный вызов. Он смотрит так яростно, так грубо, демонстрирует силу, а я готова показать свою. Кто из нас выиграет, Редж? Я или ты? Думаю, что никто. Мы оба проиграли. Еще тогда, когда впервые взглянули друг другу в глаза. И я отлично помню, когда это случилось. Будь проклято 1 сентября 1995. —Ждешь от меня извинений? - усмехаюсь. Мой сорванный севший голос звучит жалко, а он смотрит на меня так, как будто я его враг. Хочешь проверить, Блэк, какой я опасный противник сейчас? —Ты их не получишь, Регулус. Пробую на вкус его имя. Непривычно. —Я не чувствую себя виноватой, потому что ты знал, что так будет. Знал, что я никогда не буду держаться в стороне. Так что проси прощения у самого себя. Ты сам себя обманул. Я вспоминаю, как стояла в лазарете, как признавалась ему во всем на свете, как он лежал там, как кусок металла, без эмоций, хотя я уверена - точно слышал все до последнего слова. Вспоминаю, как встретила его в том коридоре, когда в первый раз ощутила его ледяную магию. Вспоминаю, как он оставил меня на полу возле исчезательного шкафа, как признался мне тогда в любви и бросил. Вспоминаю, как я скрестила пальцы за спиной, когда он решил, что имеет право просить у меня это блядское обещание. Можно ли сказать, что это была своеобразная месть? Наверное, нет. Потому что я никогда не желала ему ничего плохого. Мне не за чем ему мстить. И даже сейчас... Он здесь, прямо передо мной. Я могу до него дотронуться. С ума сойти. Рег кривит ухмылку, внутри все дрожит и морозит. Мне кажется, что я сильно трясусь. Вновь напрягаю мышцы до судороги, чтобы физическая боль вернула мне рассудок. Он наклоняется ближе, утыкается кончиком носа мне в шею, вдыхает, чертит вверх неровную линию, медленно подымаясь к мочке уха. —Даже знать не хочу, что это было сегодня. Как ты вообще ещё стоишь на ногах? Я закрываю глаза, а с губ срывается тихий вздох, потому что он уже касается сухими прохладными губами венки на шее. Ничего не делает, просто блядское касание, а я уже хочу, чтобы он что-нибудь сделал, потому что все тело ноет от наслаждения, от его близости. Просто прикоснулся. Мне нужно больше. Рег дышит мне в шею, кожа воспламеняется, и я чувствую, как постепенно и тягуче меняется его магия. Она давит на меня ещё сильнее, толкает к пропасти, в слепую зону, во тьму. Вижу, как он сжимает кулак до бледноты в костяшках. Все, что творится сейчас в этой комнате - это дефектно, ненормально. Сдвиг по фазе. Аберрация. Это надо бы остановить, но его магия уже просачивается и начинает внедряться в клетки. —Я хочу сделать тебе больно, Ариадна, - твердо шепчет мне прямо в ухо, а у меня дрожь в коленках, в висках пульсирует и в горле пересохло. —У тебя вряд ли получится, - мой хриплый голос, и его короткая нервная ухмылка. Не думаю, что он сделает мне ещё больнее, чем уже есть. Делаю полшага назад, чтобы взглянуть в его глаза, чтобы снова порезаться о его сетчатку. Медленно тянусь к бледным губам, замираю в миллиметре. Страшно хочется почувствовать их на вкус. Пора признать. Я безумно его хочу. Прямо сейчас. Мне наплевать на то, кто он такой. —Лучше не делай этого, Майклсон, я не шучу, - он выдыхает это мне в губы, почти инициирует прикосновение, я не шевелюсь. К чему эти угрозы? Смотрит таким безумным взглядом, от которого нормальные люди бегут без оглядки. Но вот в чем загвоздка - мне ни черта не страшно. Абсолютно. —А мне и не смешно, Блэк. Резко подаюсь вперёд, накрываю его холодные своими искусанными. Зачем мне нужна дурь? Теперь уже точно ничто не сравниться с этим. Вот же она - чистая, кристаллическая, альдегидная смерть. Передозировка. Он отвечает на поцелуй не сразу, будто борется с чем-то. Сам с собой. Я чувствую это весьма отчетливо. Будто заново учусь разбираться в его магии. Пробираюсь наощупь, потому что не видно ни черта. Она жуткая, бьет мне кнутом по рукам, оставляя рубцы, вязкий деготь, что заливается в горло и мешает дышать. Но я, кажется, начинаю ее понимать, потому что моя магия тоже совсем не та, что прежде. Моя магия - идеальный сосуд. В голове кто-то запускает обратный отсчёт. Три. Два. Один. Мои костлявая спина врезается в дверную поверхность, острые лопатки ощутимо давят на дерево, он прижимает меня своим напряженным телом, а еще сильнее магией. Грубо, но мне подходит, потому что Регулус наконец целует так, как мне нужно. Его язык проскальзывает глубоко внутрь, сцепляется с моим. Это будто схватка. Блэк такой чокнутый на вкус, невменяемый и непредсказуемый. Где-то внизу живота все вибрирует и покрывается миллионами мурашек. Его ладони на стене, совсем рядом, широко расставлены по обе стороны от моей головы. Блэк не позволяет себе очевидных касаний, и мне это не нравится. Запускаю пятерню в его кудри на затылке, тяну ближе к себе, углубляю поцелуй, он роняет низкий стон, другой рукой пытаюсь стянуть с него плащ. Рег позволяет, но все еще не спешит делать что-то сам. Хорошо, пускай. Посмотрим на сколько тебя хватит. Я прерываю поцелуй, шумно глотаю воздух, смотрю в его глаза. Регулус глядит так нездорово внимательно и серьезно, что дико раздражает. Я злюсь не него. Какого черта он медлит? Что с ним такое? Магия уже заражает мне кровь, насилует каждую клетку, измывается надо мной, громко хохочет. —Ариадна, ты меня слышишь? Я сказал, что хочу сделать тебе больно. Это не метафора, даже не угроза, я реально хочу причинить тебе боль. Неужели ты не чувствуешь мою магию? Я уверен, что она —Заткнись, Блэк, - снова накрываю губы. Пытаюсь скованными тремором пальцами расстегивать его рубашку, руки совсем не слушаются. Будь уверен, Редж, я прекрасно чувствую твою магию и в метафоричность твоих слов не верю. Он шумно выдыхает со стоном мне прямо в рот, когда я оттягиваю зубами его нижнюю губу. Пальцы почти справились с пуговицами, его грудь полностью оголена. Отстраняюсь на секунду и поддаюсь губительному порыву. Сгоряча кусаю его в шею, и он чуть вздрагивает от неожиданности. Ты не понимаешь, Блэк? Я тоже хочу сделать тебе больно. В глазах резко темнеет, потому что он тут же хватает меня за шею, перекрывая кислород, давит так, что у меня появляются какие-то мерцающие вспышками зрительные иллюзии. Его тонкие крепкие пальцы на коже ощущаются потрясающе. Наконец получаю контакт. Вдавливает мою голову в дерево, чувствую затылком ребристую поверхность, слегка дергаюсь в судороге. Голова кружится, снова встречаю его взгляд. Рег смотрит очень странно, будто вникает во что-то, пытается прочитать на моем лице сложный шифр. Пока он во всех смыслах душит меня, продолжая медленно препарировать глазами, я заторможено тянусь к его груди, хаотично провожу ладошкой по коже. Дотрагиваюсь до шрамов, (их однозначно стало больше). Мне яростно хочется коснуться губами до каждой отметины, провести языком, оставить поцелуй на каждом сантиметре повреждённой кожи. Он слегка ослабляет хватку, шумно сглатывает, когда я вожу пальцами по низу его твёрдого живота, берусь расстёгивать ремень. Рег чуть наклоняет голову, снова изучает меня, а я уже тяну железную бляшку на себя, двигая его тело чуть ближе к своему. Он поддается, как-будто у меня есть какая-то власть над ним. Вот только я понимаю сейчас, когда его магия почти добралась до нервных окончаний, что мне пиздец. Это я попалась. И отступать некуда. Стягиваю по петелькам, швыряю ремень куда-то в сторону и смотрю на него с пылким вызовом. Я совсем не в том положении, чтобы так делать, но это все аффективное состояние. Меня засасывает в воронку. Пытаюсь сглотнуть, проталкиваю слюну по горлу, уверенна, он чувствует это под пальцами, все еще сжимающими шею. Продолжаю смотреть ему прямо в глаза, расстёгиваю пуговицу, тяну вниз собачку на молнии. Этот звук скользящего по лентам бегунка, будто скрежет металла, он нещадно бьет по ушам. Рег поднимает ладонь выше, ведет большим пальцем по кости нижней челюсти, затем обводит контур нижней губы. —Я хочу тебя, и это проблема, - произносит хрипло, но крайне уверенно, смотрит прямо в глаза, продолжая играть с моей нижней губой, оттягивая ее вниз. —Ты определись, Блэк. Ты хочешь меня или сделать мне больно, - его больной увлеченный взгляд травмирует, а магия уничтожает, вызывает странный и совершенно новый иммунный и психический ответ. Привет, Регулус. Давай знакомиться заново. —Потому что я желаю и того и другого, - выпаливаю, будто всаживаю ему пулю в лоб. Мгновение, и я чувствую, как по вене густо льется первозданная тьма. Внезапно теряю цветоощущение. Все вокруг черно-белое, и среди этого монохромного безумия я мельком различаю только ярко-зеленый, почти как смертельный луч непростительного. Цвет его глаз. Не осознаю, как оказалась на кровати. Кажется, я постоянно ненадолго отключаюсь. Мне нужно время, нужно собраться, чтобы прийти в себя. Я хочу чувствовать его, я хочу запомнить все до мельчайших деталей. Вспышка. Его магия быстро струится по верхней и нижней полой венам. Я вдруг понимаю, что совершенно раздета, как его холодные руки везде, как они оставляют студёные язвы по телу. Регулус кажется всерьез стремится меня прикончить. Его пальцы терзают ребра, поддевают их, как железные крючки, руки сжимают мои запястья, выворачивают их, заводят куда-то высоко за голову, скользя по простыне. Он сильно давит обнажённым торсом мне на живот так, что я чувствую кожей контуры его шрамов, как до ужаса напряжены его мышцы, чувствую его ненормальность. Я четко различаю каждый укус. Один на шее, на левой груди, парочка на животе, миллионы на бедрах. Когда Рег в очередной раз надавливает пальцами куда-то внизу живота и почти прокусывает шею, я вскрикиваю и наконец возвращаю сознание на место. —Сколько раз ты хочешь кончить? - хрипит мне в ухо, убирает волосы за ушко, водит пальцами по ключицам. Его голос эхом мечется у меня внутри черепной коробки. Пытаюсь понять смысл вопроса, пока каждое прикосновение Блэка адсорбируется на моей коже и моментально впрыскивается в кровь. Истома сосет затылок, а внизу живота наслаивается мучительная тягучая взвесь. Пусть он причиняет мне физическую боль. Я позволю ему это делать, потому что внутри мне не больно. Внутри все пронзительно торжествует. —Назови мне число, - шепчет куда-то в шею, плавит мне кожу, на которой вряд ли осталось хоть одно живое место, не окропленное его сумасшествием. Чувствую, как он резко с нажимом разводит мои ноги, от неожиданности и мышечного спазма я снова приглушенно скулю. Назвать число? Хочу столько, сколько дней я страдала из-за тебя. Хочу столько, чтобы до небес, до забытья, до максимальной энтропии. Хочу столько, сколько убьет меня. —Скажем, число семь, - я медленно растягиваю губы в азартной ухмылке. Откуда у меня остаются силы на то, чтобы жить? Я давно должна была уже отключиться. Ответ приходит в виде сильнейшего импульса. Его магия попадает в правое предсердие. Регулус резко входит в меня двумя пальцами, может и тремя, без разницы. Оглушаю себя собственным вскриком. Инстинктивно пытаюсь свести ноги, но он не оставляет никакого шанса на это. Блэк не спешит что-то делать, скользит по мне взглядом, врезается в глаза. Я фокусирую на нем зрение, начинаю постепенно различать цвета. Рег вдруг ощутимо надавливает на что-то внутри, толкает пальцы сильнее, я рвано хватаю ртом воздух, выгибаюсь, запрокидываю голову, жмурю глаза. Он задевает за живое. Свободной рукой вновь проводит пересчет ребер. Начинает двигать своими холодными пальцами внутри меня чаще, одновременно проводя большим по складкам, вновь опаляет шею дыханием. Мне кажется, что из меня вытекает целое море. Очень кстати возвращаю себе способность двигаться, подаюсь вперед и встречаю его губы, пока он увеличивает темп ещё и еще, провоцируя разряды тока в области средоточия наслаждения. Господи, еще немного. Он кусает мои губы, а я пытаюсь не лишится рассудка, потому что получаю неистовое удовольствие. Блэк отстраняется от губ, смотрит в глаза, ускоряет темп до предельной скорости, до первой космической, пока с моих губ вырывается хриплый блаженный стон, а затем еще один и еще. Фантастика. Чистый восторг. Экстаз. Безусловный рефлекс на его магию, и пока он нагло ухмыляется, она уже утекла в правый желудочек и взяла курс на лёгочную артерию. Я шумно дышу и туманным взглядом очерчиваю лицо Регулуса, пока он вынимает из меня пальцы, скользит вверх по животу к шее. Ненадолго опять темнеет в глазах, а когда возвращаюсь в реальность, то чувствую на внутренней стороне бедра дыхание, а затем влагу. Слегка приподнимаюсь на локтях, из-за чего снова в глазах мелькает разводами, вижу лишь его кудри. Он ведет языком по моей коже испепеляя нервную систему. Внизу живота опять наливается жар. Это все похоже на ядерную реакцию, вышедшую из-под контроля. Немного подаюсь вверх. Хочу ещё, больше. Чувствую кожей, как растягиваются в ухмылке его губы. Рег одним движением тянет мои бёдра обратно вниз, а я ловлю экзальтацию от совершенно нового ощущения, издаю сдавленный стон, потому что он неожиданно проводит языком по промежности и тут же толкает его внутрь. Я сильно выгибаю спину, давлю пальцами на кровать, смотрю на него между своих ног. Тело бьет мелкой дрожью, а он творит что-то абсолютно невыносимое, что-то за гранью. Ритмично вводит меня в состояние близкое к наркотическому эффекту. Блэк постоянно меняет движения и скорость, то он внутри, то высасывает из меня все соки снаружи. Я рву себе связки, когда он подключает свои пальцы. Снова эти холодные длинные пальцы. Зарываюсь в его волосы, пока он продолжает доставлять мне вселенское удовольствие. Несколько поступательных движений, снова эйфория. Мышцы неистово сокращаются, я вновь ненадолго теряю связь с реальностью, в глазах темнеет, все еще чувствую пальцами текстуру кудрей. Возвращаюсь из небытия, выныриваю наружу, вновь вижу его глаза, чувствую ладонь где-то на шее. Магия уже в легких. Полный невменоз. Его язык опять у меня во рту, а я опять хочу его. Только теперь уже целиком и полностью. У меня все взрывается на подкорке маленькими салютами, когда чувствую, как сейчас что-то вот-вот произойдет, я словно миллион раз поломанный героиновый наркоман перед такой желанной и необходимой для жизни инъекцией. Он больно сжимает грудь ладонью, творит какое-то безумие пальцами по всему телу, опять срывает стон с моих губ, я уже не могу сказать, какой температуры его руки, я вся горю. Везде. Сделай уже это. Давай. Избавь меня от этой отвратительной ломки, вдолби свою магию до нужной концентрации. Превысь допустимую дозу. Так, чтобы больше никогда не очнуться после анестезии. Меня опять трясет, бросает в холодный пот, из крайности в крайность. Я больше так не могу. Прикрываю веки. Почему он медлит? —Смотри на меня, - Рег прикасается своим твердым лбом к моему влажному, я распахиваю веки. Сжигаем друг друга сетчатками. Мои глаза будто в нистагме - лихорадочно скользят по малахитовой радужке, строчат там какую-то бессмыслицу, как иголочкой швейной машинки. —Регулус, - еле шевелю губами, вижу как это действует на него, как в глазах наливается бархатистая тьма, совершенная похоть, а его магия плещется у меня в легких, обогащается кислородом и идет на второй круг в левое предсердие. Яростный толчок. Сумасшедший, вышибающий на хрен все. До основания. Душа должна была покинуть тело, но я все еще вроде жива. Он замирает, вновь укус на шее, несильный, чисто символический, потом на ключице, на груди. Если он не начнет двигаться, я его прикончу. Мне становится вдруг смешно от этой мысли, потому что сейчас я в таком состоянии, что если он только захочет - может сделать вообще все, что угодно. Самое хреновое, что я не против. Начинает наконец двигаться выверено и медленно. Крайне медленно. Это продолжается вечно, будто дьявольская пытка. Его низкие стоны, сильнейшие толчки, бесконечные мышечные спазмы, смертельные касания, ослепляющая боль, отчаянные попытки оставаться в сознании, его горячая и одновременно ледяная, липкая, разливающаяся внутри меня тьма. Понятия не имею, сколько раз я получила экстатическую дозу. Даже представить не могу, как долго все это продолжалось. Одно могу сказать точно, магия Регулуса Блэка прошла полный цикл кровообращения и сожгла меня дотла. Я в ловушке. В глубокой зависимости. END Point Of View *** RSAC - Настоящие чувства

ты ведь была королевой балов

а теперь с сигаретой и в лёгком ознобе

      Пять утра. Единственные обитатели убежища сидят в ванной. Наконец-то тишина. Ариадна оставляет глаза закрытыми, потому что ей немного больно смотреть на свет. Она замерзла, ведь вода уже давно остыла. Обнимает себя за коленки и не двигается. Она ждёт, пока он дочитает. Время от времени девушка медленно подносит сигарету к опухшим губам, тянет никотин и выдыхает колечки разных размеров и форм. Блэк сидит напротив. Он листает блокнот, внимательно вчитывается в каждую букву, тоже неторопливо курит. Изо всех сил старается не глядеть на неё, потому что у неё не просто болезненный вид, она будто выкопанный из земли труп. И виноват в этом только он. Рег видит как подрагивают глазные яблоки под веками, видит ссадину на скуле, синие губы, багровый отпечаток своей пятерни на шее, следы от зубов повсюду, синяки на бледной коже. Боже, почему она ещё не предала его анафеме, почему ее первое слово, после пробуждения - его имя? Почему она разрешила, позволила ему все это? Регулус перелистывает страницу, изучает очередной сон, написанный ее почерком, он почти дошёл до конца. При этом его лицо остается спокойным и невозмутимым. Для Ариадны он сейчас как водная гладь ледяного горного водоема. —Нам надо начать говорить, Редж, - голос - просто пиздец. Его нет. Хрипло и отчаянно. Он искажает губы в горькой усмешке. —Я не могу даже взглянуть на тебя, - вновь мельком ловит ее тонкую шею, где теперь нарисована его ладонь. Какие уж тут разговоры. Отмечает насколько она ненормально худа и нестабильна. —Ну так не смотри на меня, Блэк, в чем проблема? - распахивает глаза неожиданно, тут же встречает его взгляд. Она застала его врасплох. Рег захлопывает блокнот, швыряет его куда-то на кафельную плитку, как обычный дурацкий учебник, будто в нем не сокрыто столько губительного и необъяснимого. —Проблема в том, что ты не должна вести себя так. Это ненормально, Ариадна. Ты не здорова, - видит, как ее лицо надрезает истерическая улыбка, как она тушит окурок о краешек ванны. —А ты? Ты здоров? Ты нормальный? Один - один. Майклсон очерчивает взглядом его предплечье, которое покоится на бортике ванны, всматривается в змею с черепом, затем вновь поднимает глаза на него. —Зачем ты убил Амбридж? - задаёт риторический вопрос, заставляя Регулуса ухмыльнуться. «Для тебя, дура» —Зачем ты убила Беллатрису? - Блэк вспоминает вчерашний вечер, как катилась по траве голова его тетки, и как он на самом деле испытал облегчение от того, что она мертва. —Сириус был мне дорог, - у Ари случается маленькая внутренняя смерть при упоминании Бродяги, но она тут же берет себя в руки. —Ну а мне дорога ты, - Блэк внимательно следит за ее реакцией, поворачивает голову, цепляет взглядом блокнот. Удивительно, как сильно он просчитался. Допустил возможно самую главную ошибку в жизни. Пока Регулус думал, что защищает ее, она весь шестой курс подписывала себе смертный приговор. Она всегда была на шаг впереди него, она уже тогда все знала. Она знала про крестражи, и теперь он понимает, почему она сидит сейчас здесь, а не где-то далеко, на другом конце земного шара. —Прости меня, - ее севший голос возвращает взгляд Блэка к ее глазам, а Майклсон смотрит на свой блокнот, —за то, что скрывала от тебя. Это, пожалуй, единственное за что я правда чувствую себя виноватой и за что стоит просить прощения. Блэк давит усмешку, делает затяг, анализирует ситуацию. Какой же пиздец, однако, творился с Ариадной. Пророческие сны, тайна крестражей, ее ебанутая семейка, из-за которой она оказалась во всем этом дерьме. —На твоём месте, я бы тоже не сказал. Учитывая каким ублюдком он был в их последний курс в Хогвартсе, Регулус не то что не сказал бы себе про крестражи, он бы столкнул себя с астрономической башни и швырнул бы аваду вдогонку. —А знаешь, что самое обидное, Редж, я бы рассказала, если бы ты позволил, - Ари вытягивает ногу в воде, тянется к нему. —Ты ведь слышал меня тогда в больничном крыле. —Слышал, - Регулус шумно глотает, сжимает бортик и хочет прикончить эту ненормальную, пока ее пальцы на ступне медленно поднимаются вверх по его торсу, чертят по шрамам и добираются до шеи. —Сукин ты сын, - выдыхает Ари, давит ногой ему прямо на адамово яблоко и болезненно ухмыляется. Вспоминает, как же ей было паршиво тогда, как сильно он ранил ее своим равнодушием. —Если тебе станет легче, то это было чертовски больно. Терять тебя, - ему тяжело говорить, потому что она ощутимо давит ему на горло. —Но я заслужил все до последней капли, - он хватает ее за щилокотку и резко тянет на себя, заставляя Ариадну вцепится в края ванны, чтобы не уйти под воду. Она гневно смотрит на него, пока он двигается ближе, все еще сильно сжимая ее ногу. —Не надо меня провоцировать, - цедит сквозь зубы, пока она опять ухмыляется, будто он в игрушечки с ней играет. «Посмотри на себя, Ари. Тебе мало? Хочешь ещё?» —Хочу и буду, - смотрит прямо в глаза, они снова вгоняют в друг друга копья, вымоченные в смертоносном яде. Регулус Блэк просто ещё не понимает, что она теперь, в каком-то смысле, его отражение. Ее кровь заражена его магией, и ей плевать на его угрозы, плевать на его силу и злость. Он наконец отпускает ее, и Ариадна снова притягивает коленки к груди. —Ты поступил глупо, Рег, все могло бы быть по-другому, - он коротко смеется, опять хочет ее убить. —Нет. Я спас тебя от настоящего ужаса, Ариадна. Взгляни на это? - он поднимает руку, демонстрирует тёмный рисунок, —Метка на тебе - это было бы слишком. Она бы тебя проглотила, даже костями не подавилась бы. Думаешь, все могут это выдержать? Я видел, что она творит с людьми. С неплохими людьми, совсем не злыми по своей природе. А теперь взгляни на себя в зеркало. Посмотри, что она сделала со мной. Я сделал тебе больно, и мне это понравилось. Ари вздрагивает, по спине проходится легкий разряд тока. Она еле ощущает свое тело, как тягостно ноют мышцы, как саднят отметины и синяки, потому что его вязкая чёрная магия стоит в ее венах, блокирует восприятие физической боли. У неё настоящая неврастения. Истощение нервной системы и угнетение чувствительности. —Зато ты бы выполнил задание. Но вместо того, чтобы дать мне самой решать, как распоряжаться своей жизнью, ты поступил хуже всего. Не оставил мне никакого выбора, а теперь считаешь, что я тебя предала. Забавно, ведь ты не имеешь никакого права так думать, потому что прекрасно знаешь, что я выбрала тебя. —Я не просил меня выбирать. Ариадне все это надоело. Он ее достал. Девушка поднимается во весь рост, облокачиваясь ладонью на кафельную стену, оставляя на ней влажный отпечаток. Блэк видит, как струйки воды стекают по ее астеническому телу, по ложбинкам от ключиц, по впалому животу, по неестественно выступающим тазобедренным костям. Она уже хлюпает по холодному полу, заворачивается в полотенце и выходит из ванны. Регулус минуту спустя тоже выбирается из воды, оборачивает ткань вокруг пояса и находит ее в кабинете. Он оглядывает комнату, в которой сильно ощущается запах сырости. Майклсон сидит за небольшим столиком и задумчиво расставляет шахматные фигуры на доске. Он занимает место напротив. Ему до ужаса смешно от того, что он находится сейчас в самом сердце главного штаба Ордена Феникса. Он четко представляет, как Ари Майклсон все эти месяцы сидела здесь и играла против него. —Ты ведь был уже здесь, не так ли? - Ари не смотрит на него, она продолжает выстраивать фигуры, оставляя за собой право играть белыми. —В этом штабе? —Мы называем это место убежищем, - наконец поднимает глаза, встречается с ним взглядом. Блэк ухмыляется: «Убежище, так похоже на них…» —Ты был здесь в первый день осени, и ты отдал Пэнси медальон. Я это точно знаю, хоть она и солгала об этом. По лицу Регга опять проходит улыбка. Он рад, что Паркинсон выполнила его просьбу. —Все так. Ариадна делает ход первой, продумывает дебют. Блэк отвечает, тоже двигает фигуры по клеткам. Заостряет взгляд на ее запястье. Видит выпуклый шрам в форме дерева. —Как ты узнал, где находится убежище? —Заставил Кикимера проследить за девчонкой Уизли, - Ари не отказывает себе в победной ухмылке, она так и думала. Оба не отвлекаются друг на друга. Говорят, но продолжают сосредоточенно разыгрывать партию. —Мы могли встретиться раньше. Я знаю, что она виделась с Блейзом, и как только я поняла, что твоя мать могла оставить тебе медальон, у меня появился план. А потом она просто сбежала, не сказала мне адреса. Подлая маленькая тварь. Регулус мысленно возвращается к недавно прочитанному на страницах блокнота сну, к этим строчкам - спаси его. Теряет концентрацию и, как следствие, лишается важных фигур на доске. —Странно, что она отправила картину именно тебе, - ему все так же тяжело говорить о матери, слова застревают комом в горле. И правда странно. О ее пророческом даре не было известно никому. Ариадна ловко продолжает обыгрывать Блэка, и он постепенно теряет самообладание. —Сколько их всего, и сколько вы уже уничтожили? Регулус узнал сегодня обо всех ее снах и о том, что целый год Поттер охотился за воспоминанием Слизнорта. Если их так много, если их и правда целых семь, то дело дрянь. —Вполне возможно, что семь, - Майклсон уже готовится к эндшпилю, —дневник уничтожил Гарри, кольцо, которое охранял мой отец - Дамблдор, чашу из Гринготтса прикончила я, ну а медальон, который принёс ты - Рон. Регулус наконец утолил сегодня свое любопытство касательно семьи Майклсон и их роли в войне. Полнейшее безумие, что ее отец общался с Воландемортом. Ещё и сторожил для него крестраж. Он анализирует ситуацию на поле, понимает, что безнадежно проигрывает Ариадне. Метка начинает злиться. *** Boulevard Depo - Hot Wheels

нет, нету никого хуже, чем я ты сама мне так сказала

Point Of View Регулус       Пытаюсь взять себя в руки, хоть и понимаю, что это априори провально. Я неизбежно выйду за берега, за кромку плещущейся внутри темной воды. Метка уже все решила, обдумала все наперёд. И пока я слежу за тем, как на ее лбу проступает венка, как губы тянутся в улыбке, как скатываются капли с влажных кончиков ее волос, теряясь где-то в ложбинке между груди под полотенцем, я хочу немедленно убраться отсюда, потому что кровь резко приливает к голове, а пальцы изнывают и покалывают от необходимости причинить ей боль, впиться в кожу. Снова цепляю взглядом ее странную отметину. —Во что ты ввязалась? - сверлю ее голову, хочу, чтобы она посмотрела прямо на меня. Опять эта ее ухмылка. Хочется стереть ее с этого прекрасного лица. —Ты о чем? - все еще не смотрит, предъявляет мне Шах громким стуком по доске, притворяется. Всерьез думает, что я не догадываюсь. Я читал о таком. Один господь бог знает, что она с собой сделала, чтобы лучи непростительных боялись к ней прикоснуться, отлетали от нее, как пружины. —Не надо считать меня идиотом, Ариадна. Я вижу метку на твоем запястье, - наконец поднимает на меня взгляд. Как же я его обожаю. Ее глаза - моя погибель и воскрешение одновременно. —Языческий ритуал или сделка с дьяволом? Что ты отдала за это? - продолжаю пытать ее взглядом, мысленно уже делаю с ней все, что душе угодно. Все что угодно метке. Она качает головой, отводит взгляд, улыбается. —Может сделаешь что-то? - кивает на доску, где мой король уже в шаге от падения. Конечно, сделаю. Не сомневайся, Ари. Думаю секунду. Швыряю доску со стола. Фигуры громко катятся по деревянному паркету, сотрясают стены, будто тысячи маленьких бомб разрываются одновременно. Я бы мог залезть к ней в голову прямо сейчас, но оставлю это на десерт. Встаю со стула, ловлю ее мимолетный испуг в глазах, когда я резко подхватываю ее за талию, и это не стоит мне ничего - она словно пушинка. Ариадна оказывается в ловушке прямо на столе, а я стою между ее ног и гляжу на нее сверху. Чувствую всеми фибрами, что ей все это нравится. Идиотка. Мечтаю, чтобы она оттолкнула меня, послала нахер. Очнулась наконец, пришла в себя. Но она начинает трогать мои шрамы, из-за чего я шумно тяну воздух и внутренний цербер срывается с цепи. Перехватываю руку, прощупываю ее метку, сильно давлю пальцами на выпуклость изуродованной кожи. Она заворожено следит за моими действиями. Может Ариадна заколдована? Иных объяснений у меня нет. Тяну вниз полотенце, оголяю ее, вывожу языком узоры по шее, затем ниже по ключицам, очерчиваю горошины на груди. Она сладко протяжно стонет, рвет мне этим душу. Можно подумать, я создаю свой собственный крестраж. —Давай, Ари, у тебя последний шанс, - надавливаю пальцами на кровоподтеки на шее, такие яркие, будто нарисованные гуашью. Снова томный вздох, снова играет с моими волосами. Отбрасываю полотенце в сторону, хватаю ее за бедра, притягиваю ближе к себе, сминая мягкую пылающую кожу. Об нее можно обжечься, но мне нравится. Ариадна даже не думает что-то предпринять, чтобы спастись. Она не хочет спасаться, и это здорово плавит башню. Мне приходится принять эту горькую отравляющую правду. Она меня не боится, а я бессовестно пользуюсь этим. —Ты ведь итак уже все решил, - шепчет мне в ухо, стягивает с моих бёдер махровую ткань и продолжает выделывать нечто с моими отметинами на груди, провоцируя сильнейшие импульсы по всему телу. Солнце уже высоко. Я могу рассмотреть ее полностью. Каждую складочку, каждую родинку, каждый след. Ее небольшую татуировку в виде двух рыбок. Она прекрасна для меня любая. Я хочу ее всегда. И я уже понимаю, что этот день может быть последним, когда я вижу ее так близко. Буквально вливаю ее в свою кровь литрами. Вхожу в нее медленно, будто со световой скоростью, сотни миллионов метров в секунду. Получаю нужного оттенка и высоты стон, сам еле сдерживаюсь, чтобы не слететь нахрен с орбит. Накрываю ее припухшие губы своими, гипнотически касаюсь ее неба, щёк, провожу по зубам, сплетаю языки. Придерживаю за шею, двигаюсь очень медленно, потому что мне нужно еще немного рассудка для того, чтобы прочитать ее мысли. Ариадна резко вздрагивает, подается назад, больно укусив меня за нижнюю губу, когда я уже стою в коридоре отеля. Прости, детка, но надо было ответить мне сразу. Она впивается ногтями мне в плечи, пока я быстро просматриваю надписи на дверях. Почти сразу отыскиваю нужную, пока чувствую, как ее мышцы уже сокращаются внутри, горячо и правильно. Точно не в последний раз. Белая дверь, на которой неаккуратно высечено, будто остриём ножа, лишь одно слово. Месть. Захожу туда без стука. Заворожено просматриваю яркие пугающие картинки. «То, чему дашь жизнь» Досматриваю все до конца, открываю глаза и смотрю прямо на нее. По щеке Ариадны течет слеза, и я утираю ее своим носом. —Что ты наделала? - слегка качаю головой, а внутри уже все наливается нечеловеческой яростью. Как она могла заключить такую сделку? Неужели всерьез считает, что у неё нет будущего? Я не могу винить ее за это, не имею права. Потому что сам не вижу никакого будущего для себя. А она просто улыбается и смотрит так мягко и нежно своим затуманенным умоляющим взглядом. Просто невыносимо. Просто иссекает мне все внутренности. Я даю ей все, что она просит. Все, что она заслужила. Ее кости вдалбливаются в мое тело. Рваные стоны. Бешенная скорость. Влажно, импульсивно, грязно. —Смотри на меня. В глаза, Ари, - тяну ее назад за волосы, чуть сильнее, чем хотел. Ложь. Тяну так, как хочу. До искр в глазах, до адских фейерверков. Боже, я трахаю ее в главном штабе Ордена Феникса. Эта мысль просто убивает всякий здравый смысл. Нам надо обоим лечиться. Лежать в соседних палатах святого Мунго и пить таблетки. Она кричит, а мне мало. Мне всегда мало. —Ты трахался с кем-нибудь? - опрокидываю ее и впечатываю в стол одним движением, давлю на плоский живот. Она смотрит на меня, приподнимаясь на локтях, шумно дышит. Ее немного потряхивает в очередном приступе эйфории. Я ухмыляюсь. Она всерьез думает, что мне кто-то нужен кроме нее? Хочется спросить: «А ты?» —Ты у меня в мозгах, - резкий толчок, —в венах, - ещё один, —в каждом блядском вдохе, - финальный. Я наконец достигаю точки невозвратности, выливаю в нее океаны своей боли, отчаяния и тьмы. Дышу глубоко и облегченно, двигаюсь ближе, скользя ладонями по поверхности стола. Ариадна сталкивается со мной лбом и шепчет: —Хочешь выкурить косяк? END Point Of View *** The Cure - Lovesong

теперь беги, расскажи всем им

какой пережила за это время фильм

      Сумерки. Времени больше нет. Вечный день ускользает, убежище постепенно погружается в темноту. Они сидят за длинным столом в разных концах и оттягивают неизбежное. Из арки, ведущей в гостиную видно обломки фортепиано, разбросанные повсюду. —Какие у нас варианты? - Ариадна поджигает палочкой сигарету. Внутри плещутся зелья, а тело выглядит безупречно чистым под чарами гламура. На нем уже черный плащ, а она уже в кожаной куртке. —Отпилить мне руку, - ухмыляется Блэк, прикидывая дальнейшие шаги на ближайшие часы. —Это нихуя не смешно, Редж, - нервно выпаливает Майклсон, выстукивая пальчиками по столу. —А я по-твоему шучу? Метку нельзя просто отменить или стереть. Пока она у меня на коже, я опасен. Я не хочу больше этого, Ари. Не хочу —Если он умрет, метка исчезнет. И ты будешь свободен, - перебивает Майклсон, вгоняя в его сетчатку свой уверенный взгляд, режет, будто клинком японской катаны. Регулус думает. Тишина длится больше минуты. —Крестраж в Хогвартсе, я уверен. А еще я почти уверен, что ещё один - это змея. «Змея?» Ариадна совершенно не понимает о чем он говорит. —Почти уверен. —Мне так кажется. —Тебе так кажется. —Прекрати, - Рег громко ударяет кулаком по столу, а Ариадна даже не вздрагивает. —Ты опять меня бросаешь, - девушка качает головой, смотрит куда-то в бок на стену, где мягко играет бликами тлеющее на горизонте солнце. —Пока ты спала, мне удалось кое-что разузнать. Тебя ищут не только пожиратели. Орден в гневе. То, что ты сделала вчера - это нарушение воинской дисциплины, нарушение приказа. Тебя вряд ли погладят за это по головке. А твой отец —Да к черту их всех, - Ариадна сардонически ухмыляется, нагло перебивает генерала, —я сделала то, что должна была, и я готова нести за это ответственность. Встречаются взглядами. Снова напряжение. —Меня скоро хватятся, если уже не хватились. Но я знаю, как все обставить, - Блэк закуривает, снова думает, возвращается к привычному для себя занятию. Ему не привыкать выстраивать тактику, чтобы выжить. —Скажешь, что охотился за мной? - усмехается Ари, а ему ни черта не смешно. Охота удалась, ничего не скажешь. —Пора, - Блэк смотрит на циферблат наручных часов, затем в окно, солнце почти скрылось за горизонтом. Время вышло. Они выходят на улицу. Хлопок двери. Ариадна судорожно вспоминает локацию коттеджа, где находился один из штабов. Южный узел. Идут к барьеру молча и медленно. Оба сжимают свои палочки в ладонях. —Регулус, скажи в чем теперь смысл, вот так расставаться? - у самого щита Ари застывает и смотрит на него. Ловит взглядом его шрам на щеке, его объемные кудри, и упивается его магией. Опасная и ядовитая. Губительная и теперь необходимая для нее, как воздух. Как же ей теперь уйти? Как отпустить его? —Не глупи, Ари, ты же должна понимать. Единственный вариант, который у нас остается - убить его. Я гораздо полезнее, если буду действовать изнутри. Мне нет места в Ордене, и мне нет места рядом с тобой. Пока на мне метка - это невозможно. Я даже сейчас хочу...даже не буду говорить это вслух, - Блэк шумно выдыхает, прикрывает глаза и делает шаг за пределы мерцающего барьера. Она итак это знает, она согласна с ним, но ей все равно тяжело это слышать. Майклсон делает шаг следом. —Вам нельзя сейчас в Хогвартс, - Ариадна удивленно вскидывает брови. —Он охраняется сильнее, чем когда-либо, - Регулус надежно прячет палочку внутрь плаща. —Но это наш единственный вариант, - шепчет Ари, пока он подходит к ней вплотную, наклоняется к лицу, позволяет себе немного задержаться, прочувствовать этот момент, втянуть как следует ее потрясающий вишневый аромат. —Передай Поттеру, что это точно змея. Я думаю, он знает, о чем речь. —Как скажешь, генерал, - он слегка ухмыляется на это, нежно проводит по ее волосам. Он не хочет ее отпускать. У него в голове мелькает безумная идея. Оглушить, связать, стереть память, отправить на необитаемый остров. Сохранить. —Скажи мне адрес квартиры Блейза в Лондоне, - Ариадна должна узнать, потому что отпускать его сейчас просто так, без малейшего шанса на то, чтобы связаться хоть как-то - полнейшее безумие. —Бруно-стрит 42, - Регулус сам не зная зачем тут же выдыхает ей в губы, едва касается их, оставляет невесомый поцелуй и растворяется в воздухе, будто его никогда здесь и не было. Ариадна смотрит вокруг, на бескрайние ярды травы, колышущейся от ветра. Ей становится так пусто. Она ныряет под свитер, нащупывает веревочку. Под тканью надежно скрыт хрусталик в виде луны, а в голове бьется и пульсирует только одна фраза. Спаси его. —Я спасу его, миссис Блэк, обещаю. Она трансгрессирует, ныряет в пространство, движется по третьей координате, нарушая физические законы течения времени. Оказывается на песке, зарывается ладошками в приятную текстуру, рецепторов касается морской воздух, а вдали виднеется небольшой милый домик, в котором горит свет. Она не сразу замечает, что сидит прямо перед надгробным камнем. На нем высечена эпитафия.

Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно

Сириус Блэк. 3 ноября 1959 - 1 марта 1998