Mr. Moran

      Редко, когда задания для Ми-6 поступают напрямую от Майкрофта, да ещё и чтоб он сам участвовал в миссии… Что же такого случилось в королевстве, что директор разведки лично решает выйти на сцену, но в поддержку себе берёт лишь Морана? Однако обо всём этом Себастьян сможет спросить только потом, когда все враги будут повержены — секретность, чтоб её. Сейчас же нужно начистить новые небольшие револьверы с улучшенным глушителем, который Гердер изготовил специально к этому дню, а так же вычистить фрак. Да, к сожалению, это задание — не погоня по тёмным подворотням Лондона или диким лесам его окрестностей, а скучный приём у аристократии. Хотя и тварей там иной раз бывает больше, чем природа может выдумать видов.       Миссия уже сегодня вечером, всего пара часов осталась, а от Майкрофта всё нет вестей — ведь обещал сообщить хотя бы по чью душу они идут, так где же его хвалённый почтовый голубь? Но вот раздаётся стук, а вошедшая в комнату Манипенни ставит на стол внушительную коробку. «Мистер Холмс прислал тебе». Да уж, действительно весомая ноша для маленькой птички, так что её задержку можно оправдать… И всё же в душе Морана уже закрадывались нехорошие сомнения на счёт содержимого.       Он издевается. Майкрофт точно смеётся над ним! И никакие записки о том, что это бал-маскарад с определённым дрескодом никак его не оправдывают! Сам ведь наверняка просто наденет маску какого-нибудь животного вроде волка, но в остальном будет всё так же в неизменном чёрном костюме, а Себастьяну подсовывает это… это… Да он что, клоун что ли какой-то, в конце концов?! Обрывки обёрточной бумаги летят во все стороны яростно, рвано. Но всё-таки с тканью Моран обращается осторожней — наверняка жутко дорогая, на заказ сшита, ведь с Майкрофта станется спустить всю зарплату лишь чтобы так поразвлечься.        Мягкий кашемир очень приятен наощупь и Моран решает всё же примерить разок, только чтобы ещё раз убедиться в твёрдости своего отказа! А времени после переодеваться уже не остаётся и не срывать же миссию из-за таких пустяков… Но Майкрофт точно пожалеет о своих таких шутках, Моран честно клянётся!              

***

             Бальная зала встречает привычной скукой. Все они совершенно одинаковые. Какая бы семья не проводила приём, какая бы не была тематика и кто из знатных гостей не пришёл бы — всё такое же блестящее до чёрных кругов в глазах, шумное, льстивое, лживое. Сегодня вот эти аристократы прикрываются масками невинных животных. Осознано запирают в себе всё человеческое. Делятся на хищников и их добычу. Но, в отличие от природной пищевой цепочки, здесь какой-нибудь милый крольчонок может растоптать репутацию и положение всех собравшихся зверей одним взмахом своей тонкой лапки в перстнях, а суровый волк, стоящий в отдалении за колонной, каждый день спасает сотни, тысячи жизней.       Однако Моран знает, что сегодня Холмс всё же охотник. Не жадный до девственных цветков браконьер, которого, словно слона в посудную лавку, впустили в нетронутый заповедник. Майкрофт обычный госслужащий, который должен убрать плешивых овец, отравляющих всё стадо, не более. Простая работа и Моран с радостью готов помочь ему в выполнении. Поэтому, перехватив у безликого официанта бокал с шампанским, золотыми пузырьками выбирающегося на свободу, идёт к своему милому волку за, как гласит легенда, дальнейшими инструкциями. На деле же — просто покрасоваться.       Костюм, несмотря на всю свою экстравагантность, Морану шёл безумно. Разные дамы то и дело вскрикивали в восторге, провожали вслед томными взглядами, их мужчины — завистливыми. Пред могучим тигром все остальные расступались, чтобы не попасть под когтистую лапу, — закон джунглей, аксиома выживания. Майкрофт же лишь смеётся уголками глаз, зная что потом ему весь вечер будет высказывать эта большая киса за свою новую шёрстку, и не боится ни капли. В его руках нет поводка с шипастым ошейником, но Моран и без этого приручен давно теплом и спокойствием, так что не укусит, если это не часть брачных ухаживаний. Только в этом случае Холмс и сам не прочь подставить шею или бедро и обнажить клыки в ответ — тоже хочет заклеймить собой, присвоить себе.              — Смеёшься значит? — Моран возмущённо шипит точно змея, а будь у него настоящий хвост — качался бы из стороны в сторону в напряжении, — где наш герцог?       — Там, у выхода в сад, — чуть кивнув головой в сторону сегодняшней жертвы, говорит Майкрофт, довольный тем, что даже в своей тихой ярости Себастьян первым делом думает о задании, — рядом с жёлтым мотыльком и белым песцом в пышной шубе.       — Понял, — коротко отвечает Моран, развернувшись на каблуках, но не спеша уходить сразу, — веселись, пока можешь, но обещаю тебе, что сотру эту самодовольную улыбку уже сегодня ночью, — сказано так тихо, что можно усомниться в реальности услышанного.              Моран дерзит и прекрасно знает это. Но сегодня он — главный хищник, кто посмеет перечить? Майкрофт вот не собирается, даже усмешку прячет за бокалом белого вина. Чувствуя, как тёплый жар родниковой водой по капле спускается вниз, к животу, наблюдает за уходящим к своей добыче Себастьяном.       Костюм в рыже-чёрную полоску очерчивает точёную фигуру донельзя привлекательно, опасно. Сегодня здесь точно будет стрельба и погоня, умрёт ещё один предатель страны, оросив начищенный до блеска паркет своей гноящейся кровью. Но на секунду мысли Майкрофта не здесь, не на миссии, а в собственной спальне — представляет, как спину его тигра окрасят настоящие багровые полосы, полученные не из-за жестокости людей, а любви. Любви такой, как ни один здешний зверь не умеет.