По пеплу домой

       Утро выдается особенно мерзким. Жесткая кровать гостиницы и шумные соседи не располагали ко сну, а завтрак в таверне годится только на корм бездомным собакам. Без сна, без еды и с разбитыми надеждами Хидан проводит пару часов на холоде в ожидании Какузу. Упустить его легко, зато потом найти трудно, он еще и три шкуры сдерет с процентами. Отлучка Хидана и так пробила дыру в их деловых отношениях. Дыру в виде недополученной прибыли. Теперь нужно наверстывать, а идей у Хидана как назло нет. — Как и всегда, ты очень пунктуален. — Какузу возникает из ниоткуда. — А ты, как всегда, заставляешь всех ждать. За маской не видно полностью лица — распознать эмоции невозможно, но Хидан представляет, что Какузу усмехается. — Не думал, что ты будешь здесь. Та девица знатно вскружила тебе голову. Сердце екает от упоминания Сакуры. Будь ситуация не столь печальной, Хидан мог бы легко отшутиться. Он прикладывает невероятные усилия, чтобы ответить без лишних чувств. — Сильнее денег ничто не кружит голову. Это могло бы стать его девизом по жизни, будь у него столько же алчности и расчетливости, как у Какузу. С таким холодным сердцем он наконец-то стал бы неуязвимым к безответной любви. — Придется залечь на дно на какое-то время. — Интонация резко меняется, как и взгляд Какузу. Хидан понимает: дело плохо. — Возвращаться опасно. Обоснуемся пока здесь. — Что? На чем ты тут хочешь заработать? Чем ближе к Сакуре, тем ближе к личной катастрофе. Если не уедет подальше, то случайной встречи не избежать. Он не готов сейчас ее видеть. Да и вряд ли будет когда-нибудь. — Край тут богатый. Видел уйму усадеб, есть чем поживиться. Главное поймать этих богатеев на верную приманку. Планы Какузу — общие планы. Если с чем-то не согласен, то нужно крыть козырем. Иначе твои желания не учитываются. Козырей никаких нет. — Я соберу информацию по своим каналам, а ты проветрись, походи по разным заведениям. Заодно немного расслабишься, тебе не помешает. Если даже Какузу что-то замечает, то Хидан выглядит куда хуже, чем ожидал. Эмоции скрыл, но синяки под глазами от недосыпа и ссадины от пропущенного удара с лица не стереть. Разойдясь с Какузу, он направляется в ближайшую таверну. В таком месте можно много интересного услышать, а информация — ценный ресурс в их деле. К вечеру Хидан обходит полгорода: дешёвые лавки, трактиры, места, где слуги болтают охотнее хозяев, а господа забывают держать лицо. Но день выдается вялым. Людей мало, зацепиться не за что. Скучнее этого только наблюдать, как Какузу считает деньги. Напоследок заглядывает в бар недалеко от его гостиницы. В помещении плотным слоем висит табачный дым, у стойки бара Хидан находит свободный стул. Он делает заказ и присматривается к посетителям. Слух цепляется за что-то знакомое, но глазам все чуждо. Голос доносится из укромного уголка, слов не разобрать, но интонации не спутать ни с какими другими. Темная макушка так и манит почесать об нее кулак, но Хидан сдерживается. Любопытство снедает изнутри, но он старается отдалиться от Сакуры и всего, что ее касается. Ему подают заказ, и как назло недалеко от громкой компании освобождается место. Несколько секунд душевных терзаний и торга — и Хидан незаметно подсаживается ближе. Саске сидит к нему спиной, рядом с ним женщина, которую он приобнимает. Та прижимается в ответ, периодически подает ему кружку с горячительным или закуску. Его коробит с первых же услышанных слов, потому что разговор ведется о Сакуре и ее семье. — Весь этот брак сплошное недоразумение. И семейка что надо, ни шагу ступить не дают. Цепляются по любому поводу… — Зато жена у тебя красавица, за такую и потерпеть можно, — отозвался один из компании. Хидан не видит лица Саске, но замечает, как тот дергается от упоминания Сакуры. — Красавица, — с насмешкой повторяет Саске. — Все только это и видят. Носятся с ней так, будто она единственная страдает от этого брака. Сакура умеет выглядеть жертвой, когда ей это нужно. — А с этим белобрысым у неё что? — лениво спрашивает один из мужчин. — Уж больно преданно он за ней бегает. — Ничего, если она достаточно умна, чтобы помнить своё место, — произносит Саске тихо, с ядовитой усмешкой. — Я не позволю жене делать из меня посмешище. — Зачем ты вообще женился на ней? Тебе же тогда нравилась Карин. За столом раздаются смешки и довольные возгласы в поддержку. — Я бы и на пушечный выстрел не подошел к Сакуре, но отец заставил. Она по уши влюбилась в меня, а ему ну очень хотелось быть ближе к клану Сенджу. Осталось только наследника дождаться, а его все нет. Саске залпом допивает свой напиток и жестом заказывает добавку. — И что остается мне? Терпеть, улыбаться, слушать вздохи о ее слабом здоровье и делать вид, что мне выпало редкое счастье. Каждое слово Саске вызывает эмоции такой силы, что можно было бы напрочь снести все вокруг. Что бы Сакура ни сделала, как бы ни обидела своими словами, в одном Хидан уверен точно — она не заслуживает такого отношения. — А фингал разве ты не за свою любимую женушку получил? — издевательским тоном спрашивает один из друзей, но Саске взрывается от злости. — Ради нее я и пальцем не пошевелю! Все из-за белобрысого выродка. Этот отброс возомнил себя равным мне. Хидан сжимает кулаки до трясучки — вот-вот лопнет самообладание и проблем прибавится вдвойне. Он бросает на стол несколько монет и резко встает. Идет к выходу, пропускает заходящих людей и все же оглядывается на Саске: пьяный, с разукрашенным лицом и злобным оскалом. “Какое ничтожество”, — мелькает в мыслях Хидана. Свежий воздух приводит в чувство, но мерзкое ощущение уже впиталось в кожу. Хидан застегивает ворот, будто это может помочь, и идет дальше. Вскоре он с облегчением падает в кровать. Длинный день подходит к концу, как и силы. Сон не идет сразу, голова тяжелая от обилия мыслей. Что угодно представлять, о чем угодно думать, лишь бы не о Сакуре, а как назло все сводится к ней. Этот городок, люди, леса, поля, реки, озера — все соткано из воспоминаний о ней. Хидан закрывает глаза, отгоняя от себя навязчивый образ, но быстро сдается. Сон приходит поздно и ненадолго. После короткого сна Хидану не становится лучше. И утро не обходится без сюрпризов. Оно приводит к нему неожиданного гостя. Спускаясь вниз, он никак не ожидал встретить Сасори и тем более не собирался ничего с ним обсуждать. Но тот хорошо умеет убеждать, поэтому теперь Хидан сидит напротив него в карете, чтобы поговорить наедине. — Надо же, сам наследник Сенджу приехал поговорить со мной. Не знал, что я теперь настолько важная персона. — Не льсти себе, я поехал по делам с женой. От слуг узнал, что ты еще в городе. Хидан внимательно разглядывает Сасори. Брак меняет людей или Сасори всегда был таким? Сдержанный, как обычно, но не такой холодный. Во взгляде что-то искрится, статная поза не выдает напряжение, а скорее уверенность. — И решил заехать попрощаться? Как мило с твоей стороны, зря потратил время. — Язвительно и резко, без намека на улыбку. Сегодня Хидан не намерен держать лицо, уж точно не перед Сасори. — Вернись в поместье. Еще на какое-то время. — Он отвечает такой же прямотой — сразу к делу, без увиливаний. — Кажется, ты повторяешься. Мы это уже проходили. — Ради нее. Ты же знаешь, я редко прошу. Что-то быстро мелькает во взгляде Сасори, когда он говорит о Сакуре, — снова то самое выражение лица, которое Хидан уже видел. Не покидает ощущение недосказанности. Сасори каждый раз неуловим, изящно обходит все острые углы. — Я очень не люблю, когда мной манипулируют и пытаются использовать. Для Сакуры я был удобен, ничего более. — Это она сама тебе сказала? — удивленно спрашивает Сасори и усмехается, видя недовольный взгляд Хидана. — Ты легко можешь узнать все, что она мне сказала, когда вернешься обратно. Без меня. — Я не вправе говорить за неё. Но если ты правда думаешь, что она позвала тебя просто из прихоти, ты либо плохо её знаешь, либо слишком хочешь ей не верить. Вспомни детство хотя бы. Хидану не нравится этот разговор, не нравится чувство, что возникает внутри, не нравится ситуация, в которую сам же себя и загнал. Но Сасори смотрит так пристально, что выбора почти не остается. Он вспоминает их первую встречу. Трехлетняя Сакура бросилась обнимать Хидана, как только услышала, что теперь он часть семьи. Она светилась от счастья и заливисто смеялась. Такая лучистая, теплая. Она ходила по пятам, подглядывала, как мальчишки занимаются, тянулась к Хидану и хотела с ним играть. Никогда не выдавала секретов, заступалась за других… Слишком больно думать о тех временах. Когда обычные дети могли быть собой, Хидану приходилось быть кем-то другим. После смерти отца стало еще хуже. За любой проступок жестко наказывали, за общением с другими детьми строго следили, о любви и заботе можно было только мечтать. От подобного отношения кто угодно станет недоверчивым и озлобленным. Но Сакура… Она никогда не сторонилась Хидана, украдкой приносила с обеда пирожное, которое ему, конечно же, не положено было есть. На его грубость или резкие слова она улыбалась и крепко обнимала. Как ловко и беспрепятственно она проникла в его сердце. Невозможно не влюбиться в такую девушку. Невозможно ее разлюбить. Хидан глубоко погружается в раздумья и не сразу возвращается в реальность. Он молчит, но заметно расслабляется, словно невидимые оковы ослабляют хватку. Сасори тоже это замечает и продолжает: — Единственная ее манипуляция — тот бред, что она тебе наговорила. — Вы себя кем все возомнили? — Терпение на пределе, в голове разрозненные слова и обещания. Хидан не понимает, во что ему верить. Чутье дает сбой, он не способен сейчас прочитать даже Сасори. — Швыряетесь словами, то зовете, то отталкиваете. Я не ваш домашний питомец, с которым можно поиграть и забыть. — Сакура всегда защищала тебя. И сейчас делает то же самое, — спокойно отвечает Сасори. Видно, как он подбирает слова, осторожно строит предложения. — Отсылает тебя подальше, чтобы не втягивать во что-то похуже. После драки тебя спасло только мое присутствие. Хидан прищуривается и переспрашивает с ехидством: — Спасло? — Я слышал достаточно, чтобы Саске не смог использовать эту ситуацию в своих целях. Кому поверили бы в ином случае? Напряжение снова стягивает грудь. — Много потратил времени, пока все это придумывал? Зря старался. — Он тянется к дверце кареты, собираясь уходить, но цепкая рука Сасори его останавливает. — Ты ей нужен. И если ты снова уйдешь, я не уверен, что она выдержит. Хидан ищет в Сасори хоть малейший намек на ложь. Но видит только сожаление. Сасори слаб в собственных глазах, поэтому всегда ищет силу извне. Будет ли Хидан последним дураком, если еще раз согласится на столь сомнительное предложение? — Хорошо, — шумно выдыхает, прежде чем продолжить, — я вернусь в поместье. Но у меня есть одно условие. Хидану суждено быть дураком по жизни, если все его решения и дороги всегда приводят в одно и то же место.