Драко и Мио

Beck And Bat For Lashes — Sleep Alone Утром она проснулась, окружённая запахом всё того же букета роз. На столе сразу же возник поднос с завтраком и сложенным пергаментом. Хлоя почему-то не появилась, но комната была тщательно убрана, видимо, завтрак был заколдован так, чтобы появится на столе в момент, когда она проснется. Гермиона потянулась за пергаментом и открыла. Он был исписан красивым, аккуратным почерком. Письмо начиналось без приветствия. “ Я буду отсутствовать в поместье какое-то время по важным делам. Хлоя будет следить за тобой. Если тебе будет что-то необходимо, обращайся к ней. Сразу предупрежу твой вопрос — библиотека поместья для тебя закрыта, но ты можешь просить у Хлои нужные книги. Выходить из комнаты без неё настоятельно не рекомендую — по поместью могут разгуливать Пожиратели Смерти, желающие в шутку поиздеваться над грязнокровкой, так что имей ввиду. Самое безопасное место для тебя — твоя комната. Врач сообщил, что ты должна гулять каждый день и хорошо спать, эльф будет выводить тебя на прогулку по парку Мэнора. Никуда не отходи от неё — при необходимости она будет аппарировать тебя в парк из твоей же комнаты. Веди себя соответствующе, грязнокровка, не забывай, что я тебе сказал. Вчера я был под воздействием алкоголя, так что все твои уловки смягчить меня прокатили, больше такого не случится» Внизу письма была небольшая приписка: «Зная твоё непомерное любопытство, предотвращу сразу твой вопрос. Заклинание снятия боли во время первого секса называется Инсерто и применяется медиками также при снятии боли с внутренних органов при разрыве тканей». Гермиона отшвырнула письмо от себя с ненавистью. Осознание, что она в клетке и её заклятый враг теперь ставит ей условия привели её в отчаяние. Она упала на подушки и громко разрыдалась, не сдерживаясь. Всё равно никто не услышит.

***

Две недели её плена пролетели неожиданно быстро. Чтоб не сойти с ума, она придумала себе распорядок дня, как и при обычной своей жизни до войны, и неукоснительно следовала ему. Ранний подъем, чтение книги, да, она распрощалась с гордостью окончательно и попросила книги из библиотеки Мэнора, лёгкий завтрак, прогулка по парку Мэнора. Хлоя сопровождала её всё время её продолжительных пеших прогулок и она не раз спрашивала эльфийку, не устала ли она, но так лишь мотала умилительно головой и семенила рядом с ней своими миниатюрными ножками, не отставая. Она не могла не признать, что владения Малфоев были великолепными. Особенно часть цветника под окнами северной части дома была изумительно красивая. Возле цветника была красивая белая беседка, в которой она сидела каждый день, возвращаясь с прогулки. Окна её комнаты как раз выходили на эту часть сада и она любила садиться с книгой у окна, чтоб любоваться открывающимся видом. Она нехотя привязалась к единственному живому существу, Хлое, с которым могла поговорить. Они подолгу беседовали ни о чём, наслаждаясь июньским солнцем, и эльфийка время от времени рассказывала забавные истории из детства Малфоя, будто она и вправду была его настоящей женой и имела право на это, но истории ей были по-настоящему интересны. И она ловила себя на том, что хотела бы узнать Малфоя, каким он был, когда ещё не знал об ужасах будущего. Маленьким, худеньким, светловолосым мальчиком с умными пронзительными серыми глазами. — Вы теперь семья с молодым хозяином, моя леди, — сказала как-то Хлоя. — Вам нужно больше узнать друг друга. — Едва ли нас можно назвать семьёй, — качала головой Гермиона и шла обратно в поместье. Окончание дня она проводила за изучением кровной магии защиты родовых поместий и, да, она пересилила себя и даже просмотрела фолианты о чёрной магии. Её мозг искал способ сбежать.

***

Июнь постепенно шёл к концу. Дни были жаркими, а ночи обволакивали манящим теплом. Ни то, ни другое не подходило настроению Гермионы в те дни. Каким бы соблазнительным не был яркий, сочный месяц июнь, ей было не до чудесной погоды за окном. Она предпочитала вставать рано, чтобы при прогулке по парку можно было ощущать лёгкую, едва заметную прохладу утра, которая незаметно и вальяжно превращалась в ощутимое тепло, а затем и в зной. Она как всегда проснулась рано и после завтрака вышла в парк с Хлоей. День обещал быть особенно жарким и она одела короткое, очень лёгкое белое летнее платье и такого же цвета сандалии. Её волосы рассыпались по загорелым, персикового цвета плечам. Хлоя, улыбнувшись, заметила, что она похожа на красивых, цветущих девочек с картин викторианской деревенской Англии и Гермиона искренне улыбнулась в ответ на комлимент. Какая ирония. Та невинность, которую излучали нарисованные маленькие англичанки, это явно не про неё, попавшую в плен к Пожирателям Смерти. Они опять долго гуляли по парку, а затем заглянули в беседку, которая так приглянулась Гермионе. Вся тяжесть её положения разом опустилась на неё и она физически ощущала груз на своих хрупких плечах. Стало грустно, одиноко, тяжёло. Она вдруг ощутила такую непомерную усталость, что не в силах была пошевелиться. — Хлоя, я прилягу на скамью ненадолго, побудешь возле меня? — устало спросила Гермиона, ложась на приятно холодящий кожу мрамор. Та встревоженно посмотрела на девушку и согласно кивнула, садясь на противоположную скамью. Они не заметили, как обе погрузились в лёгкий сон, окутавший их, как одеяло. В то время Малфой как раз вернулся в Мэнор. — Отец, я тебе пока не нужен? Хочу выплеснуть пар на поле для квиддича, если нет никаких срочных дел, — громко проговорил он, заглядывая в кабинет Люциуса, и тот его отпустил после пары общих фраз о положении дел. Он летал, пока форма для квиддича не прилипла к коже и волосы не стали совершенно мокрыми. Тогда, решив, что с него достаточно, он резко направил метлу к земле и ловко спрыгнул, зашагав в сторону особняка. Внезапно он заметил кого-то в белой беседке, которую очень любил в детстве. Хлоя? Что, Мерлина ради, она делает там? Он быстрым шагом направился туда и мгновенно замер. На другой скамье беседки лежала Гермиона. Её густые волосы разметались каскадом вокруг лица, пухлые губы были слегка приоткрыты. Он почувствовал волну жара во всём теле, вспоминая, как эти губы шептали его имя в ту ночь, так пронзительно, так чувственно, что сносило голову. Она была одета в белое летнее платье, которое так сногсшибательно оттеняло её красивый загар. Он помнил, какая гладкая на ощупь её кожа, какая сладкая она на вкус. Её тонкие руки были заброшены за голову в беззащитной жесте и он вспомнил, как закидывал их ей за голову сам. Её маленькая, упругая грудь едва заметно вздымалась от дыхания. Он помнил, как ласкал её и как легко она помещалась в его ладони. Её ноги были согнуты в коленях, чтоб поместиться на скамье, платье поднялось высоко вверх и тонкие белые трусики виднелись из-под него. Он сглотнул. В ту ночь всё началось с того, что он заставил её дотронуться до себя там и почувствовать удовольствие. Он хотел подойти к ней сейчас и прикоснуться к этой тонкой ткани, неспешно спустить их и… Она лежала перед ним, такая соблазнительная, желанная и это чувство всепоглощающего желания поразило его. Он не был готов стать зависимым от своих эмоций. Он вовремя опомнился, осознавая, что теперь стоит прямо перед ней, немного нависая. — Грейнджер, проснись, — практически прорычал он, ожидая её реакции. Она неожиданно быстро подала знаки пробуждения — слегка пошевелившись, она тихо вздохнула и открыла огромные тёмно - карие глаза. Сначала в них отобразилось удивление, а следом дымка сонливости исчезла из них и появился лёгкий испуг. — Почему ты спишь здесь? Я разве не говорил, что ты можешь пострадать, находясь не в своей комнате? — его голос звучал немного хрипло от внезапно охватившего его возбуждения и он коротко прокашлялся, чтоб скрыть изменившийся тон. Она несколько секунд молча смотрела на него, а потом выдала не самый подходящий ответ: — Ты в квиддичной форме. Ты играешь в квиддич? — Я делал это на протяжении всей своей жизни, что тебя так удивляет? — раздраженно процедил он и пригладил взъерошенные ветром волосы. — Ты не выглядишь таким… прилизанным и тебе это идёт, — моргнув, сказала Гермиона, ошеломленно разглядывая его мокрую от пота форму, выгодно открывающую вид на его стройное, сильное тело. Он выглядел таким живым, таким настоящим и притягательным, что она не могла отвести глаз от его необычного образа. Ох, Малфой и вправду был привлекателен. — К себе в комнату, немедленно, — грозно, сквозь зубы проговорил Малфой, но всё же она заметила, как лёгкий румянец окрасил его бледные щёки после её слов.

***

Прошло несколько часов с того момента в парке, когда ей снова пришлось говорить с ним. Как раз после обеда, когда Гермиона сидела с какой-то из книг на постели, дверь отворилась и в комнату вошёл Малфой. Он был одет в мантию Пожирателя, белая маска виднелась в руке. Очевидно, после возвращения в Мэнор, он как раз предстал с официальным визитом перед Волдемортом. На лице виднелась усталость, губы были плотно сжаты в тонкую линию. Весь его облик выражал жёсткую сдержанность. Он выглядел так и смотрел на неё так, будто они не говорили всего пару часов назад. Вернее сказать, его лицо было столь непроницаемо, что, казалось, он видит её впервые. Стремительно прошагав от двери, он остановился прямо перед её постелью. Гермиона от неожиданности часто моргала широко открытыми глазами. Она инстинктивно поджала к себе ноги, будто это могло её отодвинуть от него. — Сейчас придёт колдомедик, она должна осмотреть тебя, — без приветствия бросил он. Он обернулся и, не найдя вблизи стульев, наколдовал один и сел, сбрасывая мантию. Тут же появилась Хлоя и забрала мантию с маской. — Хозяин не желает обед? — тихо спросила она, держа в маленьких ручках его вещи. — Нет, я не голоден, — резко бросил он. Гермиона только сейчас заметила, насколько он выглядит уставшим. Белая рубашка делала его более бледным, чем обычно. Под глазами виднелись тёмные круги от недосыпа. Они просидели некоторое время в неловком молчании, пока в комнату не вошла колдомедик, которую Гермиона уже видела в первый день в Мэноре. Она быстро подошла к ней и немного поклонилась Малфою. — Мистер Малфой, добрый день. Я должна осмотреть Вашу жену. — Начинайте и побыстрее, я очень занят, — процедил он с раздражением и скрестил руки на груди. Колдомедик кивнула и села на постель рядом с Гермионой. — Мне нужно, чтоб Вы легли, — коротко сказала она. Гермиона покраснела от дискомфорта и бросила взгляд на Малфоя, но его лицо было непроницаемым. Он вперил взгляд в колдомедика, не глядя на неё. Казалось, он мечтает убраться отсюда побыстрее. Гермиона повиновалась, чувствуя дискомфорт. Колдомедик сделала взмах волшебной палочкой над её животом и над ней появился яркий круг света. Женщина внимательно стала разглядывать его. Почему-то Гермиона не отрывала глаз от Драко, будто так ей было легче справиться с неловкой ситуацией. Долго она ничего не говорила, а потом повернулась к Малфою и тихо сказала: — Поздравляю, мистер Малфой, Вы скоро получите наследника и выполните поручение Темного Лорда. Вмиг его лицо приняло пораженное выражение, но он быстро справился с собой и снова глаза стали металлическими серыми льдинами. После этого, даже не взглянув на шокированную Гермиону, он вышел из комнаты с колдомедиком, тихо переговариваясь. Вскоре дверь опять отворилась и Малфой снова появился на пороге. — Быстро одевайся, Темный Лорд хочет видеть тебя, — коротко бросил он. — У тебя есть пять минут, я жду тебя внизу лестницы в холле. Он вылетел из комнаты и тут же появилась Хлоя с ярко - красным платьем в руках. С помощью эльфийской магии она помогла быстро его надеть и сделать причёску и поспешно побежала с Гермионой вниз. Малфой стоял внизу лестницы и повернулся на стук её каблуков. Он окинул её изящный силуэт в облегающем платье. Гермиона не могла понять, о чём он думает. Его лицо было настолько беспристрастным, что она решила, что за время служения Волдеморту он стал искусным легилиментом. Она спустилась по лестнице и Малфой без слов обхватил её запястье, потянув за собой через весь холл в уже знакомую ей комнату. — Кого я вижу, эта шлюха, грязнокровка своей собственной персоной, безродная шавка, обрюхатилась так быстро, что мне прямо удивительно, — громкий визгливый голос Беллатриса тут же разнёсся по комнате, когда они вошли. — Сколько же раз ты осквернил себя её грязным телом, прежде она забеременела, Драко? Белатрисса выскочила перед ними с отвращением глядя на Гермиону. — Довольно, Белла, — прошипел голос из кресла и рука с длинными бледными пальцами сомкнулась на тонком запястье Беллатрисы, та неожиданно обмякла и, сразу замолчав, тихо подошла к Волдеморту и села на подлокотник его кресла, с благовением разглядывая его лицо. — Всё идёт так, как нужно. Привёди её сюда, мой мальчик, я поговорю с нашей гостьей. Дрожа всем телом, Гермиона предстала перед Волдемортом, боясь поднять на него глаза. — Я очень доволен Вашей работой, новоиспечённая госпожа Малфой, — со змеиной улыбкой сказал он. — Продолжайте в том же духе. Завтра состоится званый обед для всех Пожирателей Смерти и я ожидаю увидеть Вас там с Драко в отличном расположении духа. Волдеморт замолчал. Малфой дёрнул её за руку и она покорно прошептала: — Да, мой Лорд, конечно, я буду присутствовать. — Вот и отлично, — он ухмыльнулся. — Драко, полагаю на комнату твоей супруги наложены достаточно сильные защитные чары? Теперь она вдвойне ценный субъект. — Да, мой Лорд, — Малфой склонил платиновую макушку перед Волдемортом. — Я обновляю их ежедневно. — Не сомневаюсь, — тот кивнул. — А теперь можете быть свободными, я очень занят. Волдеморт отвернулся от них и повернул голову к Беллатрисе, та низко склонила к нему лицо и что-то быстро зашептала. Он кивнул и, поднявшись, прошёл куда-то вглубь комнаты с ней. Гермиона в удивлении заметила, что Белла держит его за руку, её маленькая ладонь совсем теряется в его чудовищной бледнокостной руке. Малфой ещё раз поклонился и, опять крепко схватив Гермиону за запястье, выбежал из комнаты. Они в молчании дошли до её комнаты. — Что за защитные заклинания ты используешь для моей безопасности? — задала она вопрос, когда немного ожила после разговора с Волдемортом. — Заклинания на крови, я использую тёмную магию крови, это очень мощная магия, требует много сил и запаса крови, естественно, — неохотно пояснил Малфой. — Ты используешь свою кровь, чтоб обезопасить меня? — удивленнно воскликнула Гермиона, поднимая на него глаза. — Конечно, если не хочу умереть, это приказ Волдеморта, — фыркнул он, пожимая плечами. — В Мэноре слишком много Пожирателей, некоторые из них настоящие садисты, если кто-то из них случайно узнает, где твоя комната, а меня не будет в поместье, что часто случается, сама понимаешь, что может произойти. Так что я отвечаю за тебя головой. — Я не знала, что Волдеморт с Беллатрисой так близки, — заметила она, продолжая смотреть на Малфоя. — Я, кажется, уже говорил тебе об этом, — недовольно заметил он. — Я имею ввиду, что Белатрисса ведёт себя с ним, как…с обычным мужчиной, как с обычным человеком, — попыталась объяснить она. — Мать говорила как-то, что в молодости, в разгар их отношений, он был весьма привлекателен и, видимо, она до сих пор видит в нём того человека, каким он был, когда они влюбились друг в друга, — пояснил Малфой, облокотившись на стену рядом с дверью в её комнату. — Это такая грустная история, — заметила Гермиона, задумавшись. — Наша куда грустнее, — хохотнул Малфой. — Нашла кого жалеть, своих же мучителей. Гриффиндорцы неисправимы. — Так что же с нами будет завтра? — выдохнула она, возвращаясь к предстоящим им событиям, с волнением теребя выбившийся из прически локон. — Вся свита соберётся в торжественном зале Министерства, будь готова без пятнадцати шесть, — быстро ответил Драко и уже начал разворачиваться, чтоб уйти, но Гермиона спохватилась и спросила, густо краснея: — Нам опять придётся играть влюбленную пару? Он внимательно посмотрел на неё и, немного помолчав, произнёс: — Уже не так явно, как на свадьбе, внимания будет намного меньше, но в зале будет много репортёров и они могут уловить любые мимолётные изменения в лице, так что будь собрана, нас могут снимать, когда ты не ожидаешь. Гермиона кивнула и добавила, всё ещё смущаясь: — Я подумала, что нам стоило бы договориться, как мы будем вести себя на обеде, чтоб выглядеть более правдоподобно. Малфой с интересом посмотрел на неё. — Что ты имеешь ввиду? — Нужно решить, как мы будем вести себя друг с другом, какими жестами обмениваться, как держаться, это важно, — попыталась объяснить она. Малфой неожиданно открыл дверь её комнаты и практически затянул её внутрь, плотно захлопывая дверь. — И в чём состоит твой гениальный план? — он сложил руки на груди, снисходительно глядя на неё с высоты своего роста. — Расскажи мне, как я должна держаться, — начала она. — Держать тебя за руку или под локоть? Что будет более правдоподобно? Малфой усмехнулся. — Под локоть обычно ходят старшие пары, молодожёны за руку или обнимаясь за талию. Гермиона подошла к нему сбоку и аккуратно положила ладонь на его стройный, но крепкий торс в месте талии. Она подняла глаза вопросительно, откинула копну волос с лица. Внезапно она осознала, как близко остановился к нему и воспоминания об их ночи после свадьбы и его привлекательном теле в мокрой квиддичной форме всплыли в памяти. Её щёки мигом покраснели, но она не отступила, продолжая смотреть в лицо Малфоя. Он будто заметил изменения, усмехнулся и окинул взглядом её обвившую торс руку. — Да, пожалуй так можно, но лучше, — он сделал паузу, — за руку. Он перехватил её ладонь и вложил в свою, на его лице осталась тень лёгкой улыбки человека, услышавшего что-то забавное или откровенно нелепое. Гермиона ещё раз посмотрела на него, но ничего не сказала. Его ладонь оказалась горячей и твёрдой, пальцы были аристократически длинными, но в руке ощущалась сила. Она кивнула, осторожно вынимая руку, встряхивая волосами. — Может быть, у тебя есть какое-то особое прозвище или сокращение имени, которым тебя называют близкие? Так окружающим стало бы более понятно, что у нас по-настоящему близкие отношения, — продолжила она, намеренно не глядя в его лицо. Малфой хмыкнул. — Как можно сократить имя Драко? Меня даже друзья обычно зовут по фамилии, так что если ты будешь называть меня по имени, это и так станет достаточным подтверждением. — Хорошо, я попробую, — она кивнула. — Кажется, ты уже пробовала и у тебя неплохо получалось, можно правда без стона, если мы всё же будем на публике, — сказал он своим фирменным ленивым тоном. Гермиона вспыхнула, понимая, что он имеет ввиду. Её стоны, когда она почувствовала удольтворение и совершенно забылась. — Черт возьми, держи себя в руках, - мысленно оддернула она себя, буквально проскрипев зубами от досады. — Кажется, мы сейчас говорили серьёзно, — отрезала она, прячя смущённый взгляд. — Серьёзнее некуда, от того, как мы будем себя вести, зависит наша жизнь, — спокойно сказал Драко, вальяжно опираясь на косяк двери и засовывая руки в карманы. Гермиона кивнула, а потом тихо добавила: — Когда я была маленькой, мне ещё не было десяти, я помню, что родители прозвали меня Маленькая Мио, это сокращение от моего имени, точнее середина его, им казалось, что для маленькой девочки моё имя слишком длинное, так что долгое время я была просто Мио, прямо какое-то японское имя, — она улыбнулась своим мыслям и продолжила, всё ещё не глядя на Малфоя. — Но я выросла и стала даже для них Гермионой, как для всех остальных. Возможно, тебе будет легче называть меня Мио, чем Гермиона, ведь раньше я была лишь Грейнджер, или грязнокровка, других слов от тебя я не слышала, — она посмотрела в его серые глаза, которые неотрывно смотрели и внимательно изучали её лицо. Он больше не ухмылялся, а выглядел вполне серьезным. — Мио? — тихо спросил он. — Хорошо, я запомню, — и, коротко кивнув, вышел из комнаты, оставив Гермиону одну, совершенно без каких-либо эмоциональных сил. Она рухнула в кровать одетой и так и проспала до утра, пока Хлоя не разбудила её поздним утром завтракать. До вечера Малфой так и не приходил к ней.