Драко и Мио

Halsey — Now Or Never — Я говорила, я же говорила тебе, что я боюсь летать! — кричала Гермиона, пытаясь преодолеть сильный ветер и до боли в мышцах рук сжимая Малфоя за талию. Её глаза были плотно закрыты и она думала, что если хоть ненадолго откроет их, то упадёт в обморок. В ответ он лишь засмеялся. — Не думал, что девушка, боровшаяся против Волдеморта, будет такой отчаянной трусихой на метле, ты так схватила меня, что я практически не дышу, и откуда столько силы в таких миниатюрных ручках? — подразнил он её. — Я действовала в состоянии аффекта практически во всех случаях! — прокричала она в ответ. Малфой покачал головой, пытаясь убрать с лица пышные локоны Гермионы. — Я физически чувствую, как плотно ты закрыла глаза, тебе не больно от таких усилий? Советую тебе открыть их и посмотреть на рождественскую Англию с высоты полёта, это незабываемо и захватывает дух, — посоветовал он ей, отсмеявшись. Гермиона не хотела слушать, но природное любопытство пересилило страх. Сжав Малфоя за торс ещё сильнее, если это было возможно, так что он действительно выдавил сдавленный стон из груди, она медленно приоткрыла их. И… пораженно выдохнула. Под ними открылась поистине звчаровующая панорама вечерних огней города. Будто свечи, по городу были разбросаны яркие, переливающиеся огнями, украшенные ёлки в центре площадей. Казалось, весь мир превратился в сверкающее зарево. — Это волшебно, спасибо, что уговорил меня, — прошептала Гермиона восхищённо на ухо Малфоя и заметила, как уголок его рта приподнялся в довольной улыбке. Через какое-то время они наконец медленно спустились ближе к земле и Гермиона без труда узнала очертания Косого Переулка, который был как никогда праздничным — с бесчисленными огоньками на входах в магазины, ярмарочными стендами и продавцами сладостей и горячего шоколада, снующими между толпы с огромными разноцветными шумными тележками. — Перед тем, как мы попадём в гущу толпы, предлагаю наложить на тебя Заклинание Неузнаваемости, люди не будут узнавать тебя, лишь видеть твой внешний вид, каким он есть на самом деле, не думаю, что тебе понравится излишнее внимание толпы, все будут видеть просто злорадного Малфоя с очаровательной миниатюрной женщиной с роскошными пышными волосами, — предложил Малфой, бросив на неё игривый взгляд, когда они наконец приземлились в маленьком переулке неподалёку. Гермиона согласно кивнула, фыркнув от смешка. — Да, это определенно не входило в мои планы, — улыбнулась она и послушно замерла, ощущая прохладное действие заклинания на себе. — Отлично, теперь я свожу тебя в место, где можно попробовать самый вкусный глинтвейн, мы иногда приходили сюда со Скорпиусом, — проговорил Малфой, подставляя ей свой локонь, чтоб опереться, и они нырнули в громогласный водоворот толпы. Так они отправились бродить среди веселой, праздничной, предвкушающей приближающиеся праздники, а с ними выходные, разношёрстной толпы. Гермионе то и дело приходилось плотно прижиматься к Малфою, или крепко сжимать его локоть, чтоб не быть оторванными друг от друга снующими вокруг потоками, но он, казалось, был вполне удовлетворен таким положением дел. Они скупили бесчисленное количество рождественских безделушек на уличной ярмарке и сладостей для детей, которые вряд ли даже обратят на это внимание. Они неспешно беседовали, попивая обещанный, безумно вкусный глинтвейн и говоря о жизни. Почему-то в первую очередь они заговорили о своём детстве. Малфой со смехом заметил, как маленьким, пытался любым своим поступком завоевать уважение деспотичного отца — самодура, как приказ Волдеморта убить Дамблдора открыл ему глаза на то, насколько далеко зашёл отец в своих радикальных убеждениях, ставя на кон безопасность всей семьи. Уже тогда, на шестом курсе, он осознал для себя самого, что по-настоящему никогда не испытывал такой ненависти к магглорожденным, какую пытался привить ему отец, и такой ужасный поворот событий, как плен Гермионы только послужил толчком для окончательного изменения своих взглядов и разочарования в отцовской идеологии. Он и так был на грани отторжения их и подобная ситуация только указала на ужас происходящего. По воле случая, став ближе к ней в Мэноре, к магглорожденной, которую он донимал больше всего до этого, узнав её немного ближе, он вдруг ощутил, насколько неправ его отец, ведь в Гермионе он увидел поистине невероятную волшебницу и просто обаятельную и красивую девушку. Она же при этих словах засмеялась, вспомнив, как плакала в подушку целую неделю после его фразы о грязнокровке на поле для квиддича на втором курсе. Он был первым, кто посмел её так назвать и это поразило её до глубины души. — Извини, я думал, что ты просто посмеялась надо мной в тот день и с удовольствием костерила меня на чём свет стоит в гостиной Гриффиндора, попивая сливочное пиво со своими неразлучными друзьями, если бы я знал, как тебя задел, — он вдруг обхватил её ладонь своей, на миг останавливаясь и проникновенно глядя ей в глаза, — у тебя был бы уникальный шанс увидеть в моём лице не только отвратительного разбалованного чистокровного отпрыска старинного рода, но милого мальчика с чутким, сопереживающим сердцем, я никогда не мог, да и до сих пор не могу выдержать женских слёз и сразу теряюсь. — Ты бы прибежал бы утешить меня с горой носовых платков в Запретную Секцию библиотеки? — засмеялась Гермиона заливисто, представляя Малфоя, вытирающего её потоки слёз и заламывающего руки в искреннем раскаянии и самобичевании. — Теперь мы не узнаем об этом, твой шанс потерян, — подмигнул он ей, делая глоток душистого глинтвейна. Гермиона звонко рассмеялась, толкая его под рёбра, и часть глинтвейна тут же вылилась на его презентабельное пальто. Она тут же расстроилась. — Извини, я не хотела испортить твое пальто, — грустно заметила она. — Кажется, чистящие заклинания для вина и глинтвейна не особо помогут. — Помню, ты в Хогвартсе спалила мою мантию, что было весьма небезопасно для жизни, так что пролитый глинтвейн — это мелочи, — мягко улыбнувшись, заметил Малфой. Гермиона улыбнулась, вспоминая урок зелий, на котором это произошло и тут же слегка покраснела, вернувшись в события, которые произошли после на отработке. — Надеюсь, я свою функцию выполнил и тебя немного позабавил и подбодрил рождественский Косой Переулок, — проговорил Малфой, когда они приблизились к маленькому закоулку, где он снял с неё Заклинание Неузнаваемости и забрал метлу. — Более чем, я давно так легко и беззаботно не проводила время, — тепло улыбнулась ему Гермиона. — Спасибо тебе за вечер, я по-настоящему отдохнула. — Весьма польщён и рад, несмотря на испорченное пальто, — подмигнул он ей, поддерживая за руку, когда они углубились в закоулок. Гермиона неожиданно споткнулась, теряя равновесие и Малфой ловко подхватил её за талию, не давая упасть. Она подняла на него глаза, осознавая, что он наклонился к ней, чтобы удержать и его лицо внезапно оказалось так близко к её. Гермиона ощутила, как сердце начало биться на несколько тонов быстрее и громче, а кожа на талии покрывается мурашками даже через ткань платья и пальто. На мгновение показалось, что мир остановился и утратил свои очертания. Она смотрела в те же серые пронзительные глаза с тем же трепетом и волнением, как и двадцать лет назад. — Спасибо, — выдохнула она, осознавая, что её взгляд неосознанно блуждает по его лицу, разглядывая каждую чёрточку и изучая его будто заново. Малфой кивнул и его взгляд скользнул на её губы, вызывая ещё больший трепет в её груди, заставляя замереть. Всё случилось совершенно неожиданно. Вспышка красного цвета появилась из противоположного конца переулка и попала куда-то в предплечье Малфоя. Он зашипел, дернувшись, и не успела Гермиона ничего предпринять, как он наложил на неё щитовое заклинание и послал в ответ заклинание в сторону, откуда появился луч. — Полегче, Малфой, совсем шуток не понимаешь? — раздался грубый вальяжный голос из темноты и на освещённом участке переулка показался высокий крупный силуэт мужчины. Он был выше, чем Малфой, и на порядок грузнее. — Флинт? Какого черта? — прорычал зло Малфой, удерживая палочку, направленую на него. — Не самое теплое приветствие, как для старого друга, не находишь? — ухмыльнулся тот. — Расслабся, Малфой, можешь опустить свою палочку, я не планирую нападать на тебя, или на твою шлюшку. — Придержи свой язык, пока я не испробовала на тебе парочку весьма действенных заклинаний, — прошипела Гермиона, тоже целясь в него, и Флинт наконец обернулся к ней. — Кого я вижу? — его улыбка стала поистине злорадной. — Малфой, не могу поверить, что ты до сих пор волочишься за этой мерзкой грязнокровкой? Я, конечно, помню, как отлично она тебе отсосала на выпускном в Хогвартсе, но это же не повод… — Заткнись, Флинт, — перебил его Малфой, взволнованно переведя взгляд на Гермиону. — Что он только что сказал? — непонимающе посмотрела на него она. — Ты что, не сказал ей, что я видел, как вы трахались прямо возле Большого Зала на выпускном? У меня даже колдографии есть, Грейнджер, на память, скажем так, — ухмыльнулся Флинт. — Так что не забывай, Малфой, о чём мы с тобой договаривались тогда, — он указал на предплечье Малфоя, где была Чёрная Метка, — иначе я отправлю ваши колдографии во все газеты и твоя грязнокровка может пострадать. Не хотела бы ты, наверное, чтоб весь магический мир узнал, как ты сосешь член и раздвигаешь ноги перед Пожирателем, правда, Грейнджер? Флинт громко расхохотался ей в лицо. Гермиона вспыхнула, подходя к нему ближе. — К твоему сведению, распространение колдографий с порнографическим контентом сейчас сурово карается, поэтому не советую тебе этого делать. А что по поводу Малфоя, — она бросила на него взгляд, прежде чем начать, тот ни на секунду не отворачивался от неё и держал Флинта под прицелом палочки, — я бы с удовольствием сосала бы ему и раздвигала перед ним ноги, как ты сказал, несмотря на то, что когда-то он стал Пожирателем, потому что у него просто не было выбора и он никогда по-настоящему не был предан идеалам Волдеморта. — Какая же ты по - тупому наивная гриффиндорка, Грейнджер, — хмыкнул Флинт пренебрежительно. — Стала Министром, но никаких практичных навыков и холодного рассудка не приобрела. Как на тебе весь волшебный мир держится, ума не приложу. А на счёт Малфоя… Скоро убедишься во всём сама. Не забывай, Малфой, о чём мы говорили с тобой, нам ещё придется увидеться и только попробуй не согласиться, твоя грязнокровная зазноба в кратчайшие сроки будет жестоко убита, — процедил он с нажимом и, оставив на нём тяжёлый взгляд, аппарировал. — Мерлин его побери, что это было только что? — воскликнула она, переводя дух и поворачиваясь к Малфою. — Почему ты не сказал мне, что он видел нас тогда? — Как ты предлагаешь мне сделать это? — развёл руками Малфой. — Ты уехала из Хогвартса в тот же вечер и мы не виделись много лет. А последние разы, когда нам удалось увидеться, когда пропали Скорпиус и Альбус, мы были слишком заняты спасением ситуации, чтоб заговорить о чём-то подобном. Ну не мог же я в один прекрасный день завалиться к тебе в кабинет и за чашечкой чая рассказать, что Флинт имеет наши колдографии. — Ты прав, — вздохнула Гермиона. — О чём он говорит напоследок? Что это был за шантаж? О чём у вас был уговор? Я бы на твоём месте не связывалась бы с таким мерзким и скользким типом, как Флинт. — Это давнее дело, правда, ничего серьезного, не волнуйся, — успокаивающе проговорил Малфой, сжав её ладонь в своей. — Что ж, в таком случае, я думаю, нам стоит вернутся, мне не терпится оказаться дома после такой неприятной встречи, — поежилась Гермиона. Малфой кивнул и они сразу же уселись не метлу. Гермиона крепко держала Малфоя за талию, когда они пролетали над волшебным рождественским Лондоном. Между ними возникло непривычное молчание. Малфой казался притихшим и она не хотела беспокоить его, поэтому они так и летели, думая каждый о своём. Никто из них так и не сказал ничего, пока они не приземлились возле Малфой - Вайстоуна.