Строго без интима

По возвращении в Москву меня затянула моя привычная тусовка. Мы зависаем то в городе, то на даче у Данилы, с которым я знаком еще со школы. Собственно, с ним-то мы и провели эксперимент на тему потенциальной бисексуальности. Опыт удался, но это был даже не секс по дружбе, а попытка осознания себя. Сейчас у него бурный роман с Мариной из ВГИКа, так он пытается забыть Стаса, с которым «должно быть, была любовь, но всё закончилось». Марина привозит с собой подружку, очаровательную рыженькую Злату. Имя ей очень подходит, она буквально поцелована солнышком — вся в хорошеньких веснушках. Славная девчонка, но никаких чувств, помимо эстетических, она у меня не вызывает. Мы весело перешучиваемся и плетём друг другу косички. Вечером она устраивается у меня под боком, и я думаю, что хорошо было бы иметь такую сестру. А ещё со мной в кафе знакомится Эля. Прошу заметить, не я с ней. Очень быстро наши отношения переходят в горизонтальную плоскость. И вот что удивительно, на фоне весьма скудного сексуального рациона я еле-еле справляюсь с тем, чего от меня ожидает эта весьма соблазнительная девушка. И этому есть объяснение. Пока мои руки ласкают нежное девичье тело, думаю я о серьёзном молчаливом мужчине. Что ж меня так перемкнуло-то?! Попутно, с подачи Фила, снимаюсь в паре рекламных роликов. Ещё много читаю из того, что надо изучить за лето. На неделю приезжает мама, и мы гуляем с ней по Москве, она соскучилась по своим любимым местам. И где бы я ни был, что бы я ни делал, постоянно возвращаюсь мыслями к Игорю. Как проявляется изображение на полароидном снимке, так для меня с каждым днём становится всё понятнее, что он привлекает меня не только как сексуальный объект. Вернее, даже не столько. Я скучаю по его сосредоточенному взгляду, по разделённой с ним тишине, по почти неуловимому запаху. Туалетная вода, которой он пользуется, стоит у меня в комнате, но сам по себе этот аромат вовсе не так восхитителен. И, надо сказать, всё это меня немного пугает. Я не привык настолько зацикливаться на человеке. Впрочем, наше сотрудничество, похоже, если и не закончилось, то явно вошло в стадию анабиоза. Я просматривал сайты и искал информацию о нём в новостях, пытался вычислить его в соцсетях, но тщетно. Мне уже начало казаться, что мы больше никогда не увидимся, как вдруг в почте обнаружилось письмо от Катерины, его личной помощницы. Она спрашивает, свободен ли я в августе с четырнадцатого по тридцатое число. Признаюсь, это сухое деловое послание вызвало у меня бурю эмоций. Значит, меня не забыли! «Конечно, свободен», ответил я, и вечером того же дня получил приглашение на ужин с Игорем в ближайшую пятницу. Вот только непонятно, как одеваться. Ждут ли меня мальчиком или девочкой? Было как-то неловко спрашивать Катерину, поэтому я написал смс самому Игорю: «Добрый день, уточните пожалуйста, вы ждёте Александра или Александру?» Ответ не упростил задачу: «Саш, я жду ТЕБЯ» Вот и думай теперь! После нескольких часов размышлений, я принял Соломоново решение: пусть сам и решает, кто я. Готов поспорить, что с уверенностью утверждать, кто явился на ужин в ту пятницу, было непросто. Узкие светлые джинсы, длинная льняная рубашка с воротником стойкой, сверху жилет до середины бедра с этническими узорами. Волосы забраны в хвост, лицо прикрывают дымчатые очки, на ногах мокасины. С одинаковым успехом я мог быть и парнем, и девушкой. Игорь уже ждёт меня за столиком в дальнем конце зала. Отчего я так взволнован? Это же просто рабочая встреча. Мне показалось, или при виде меня его лицо посветлело? За лето он загорел, немного осунулся, но выглядит всё так же привлекательно. По крайней мере, для меня. — Здравствуй, — Игорь протягивает мне руку. — Как поживаешь? — Хорошо, спасибо, а вы? — Всё как обычно. И мы перешли на «ты», помнишь? Мы молча изучаем меню. Я уже привык, что он немногословен, но сегодня молчание нельзя назвать непринуждённым. Игорь явно нервничает, его выдают постукивание пальцами по столу и несвойственная ему нерешительность. Наконец, после солидного глотка виски Игорь ерошит волосы пятернёй, шумно сглатывает и произносит: — Возможно, то, что я скажу, покажется тебе странным или неприемлемым… Это дежа вю? Или у Игоря родилась очередная нестандартная бизнес-идея? Что ж, прошлая мне понравилась. — В общем… — еще глоток — я до сих пор сомневаюсь, правильно ли я поступаю. Но мне показалось, что ты достаточно широких взглядов, чтобы сразу не послать меня, куда подальше… — Игорь, — стараюсь, чтобы мой голос звучал мягко и ободряюще. Чёрт возьми, я готов практически на всё, лишь бы иметь возможность хоть изредка встречаться с ним! — Я слушаю. — Понимаешь, такое дело. Клаус приглашает нас с тобой в гости. Он арендовал яхту и хочет, чтобы мы присоединились к ним с Янисом на недельку-другую. Я, конечно, могу отказаться или поехать один, но я подумал… — Да без проблем! — выпаливаю прежде, чем он успел предложить другие пути для отступления. — То есть, ты не против? — в голосе Игоря слышится облегчение. — Скорее, я — за. Кто ж откажется прокатиться на яхте? — Но Саш, я не знаю, что это за яхта. Там может не быть отдельных кают, понимаешь? Ну и будет странно, если нас поселят отдельно. Мы ж вроде как… — Любовники, — продолжаю я с придыханием, хитро глядя поверх очков. — Да ну тебя! — наконец-то, смеётся Игорь. — Расслабься, я не потребую, чтобы ты женился на мне после недели на яхте. А с каютой как-нибудь разберемся. Я даже могу стонать по ночам. Я же как бы почти актёр. — Слушай, ты человечище! Я, конечно, знал, что на тебя можно положиться, но, ей богу, я сам загнал себя в эту ловушку, и теперь не знал, как всё это распутать. — Без проблем. Обращайтесь, — я поднимаю бокал, и мы чокаемся за успех нашей аферы. — Контракт переоформлять не будем, всё по тарифу, но я выплачу тебе бонус за сверхурочные, ОК? — Кто б возражал? — Хотя я и бесплатно бы поехал с ним куда угодно, хоть в Сибирь на рудники, а не только на яхте по Средиземному морю. По договорённости, Клаус должен забрать нас на Крите, откуда планируется пройти вдоль побережья Греции и Италии до Сицилии. До Ираклиона добираемся самолётом. Сходя с трапа, я вдыхаю напоённый морем воздух, этот удивительный аромат солёного ветра, смолистых деревьев и раскалённого песка! Жаль, нельзя сразу рвануть на пляж и искупаться! Такси по ухабистым дорогам везёт нас до гавани, где пришвартована яхта. Слава богу, она моторная, без парусов, а то Нинулька переживала, как бы меня не снесло в море гиком. Кроме нас четверых и трёх человек команды на яхте ещё младший брат Клауса Гюнтер и его девушка. Анита отлично владеет английским, так что теперь будет с кем поболтать, пока мужчины обсуждают свои дела. Наши сумки унесли в каюту, а мы остаёмся на палубе любоваться видами удаляющегося берега. Вода за кормой собирается в пышный пузырящийся хвост, а очертания покрытых редкими пучками зелени гор постепенно тают в наступающих сумерках. До этого мне никогда не приходилось бывать в круизах, а тем более ходить на яхте. При внешне значительных габаритах, внутри всё довольно компактно. На верхней палубе находится зона для отдыха, часть открытая, а часть под навесом. Ниже — гостиная, то есть, кают-компания, рубка, а в трюме пять кают, две — с двуспальными кроватями, две — с двумя отдельными и одна одноместная. Гадать, которая из них предназначается для нас, не пришлось. Наши сумки уже стоят в носовой каюте, оснащенной отдельным санузлом. Большую часть помещения занимает, собственно, кровать. Не скажу, что она маленькая, но спать на ней вдвоем, не касаясь друг друга, было бы сложно. Клаус с Янисом расположились во второй каюте с двухместной кроватью, а Гюнтеру с Анитой отвели ту, что с двумя отдельными. В остальных разместились члены экипажа: Костас, Спиро и Андрикос. Игорь, правда, сказал что-то на немецком и показал на каюту с раздельными кроватями, но Клаус разулыбался и ответил что-то, употребив одну из немногих известных мне фраз, и заговорщицки подмигнул. Ладно, спать будем вместе. Забавно, что за тонкими переборками яхты, наверняка, слышны будут все звуки, поэтому придётся для достоверности изображать радости секса. Впрочем, я готов бы и делом подкрепить искренность наших отношений. Но у нас же контракт, где внятно прописано, что интим исключается. Чёрт бы его побрал! Ужинаем на открытой палубе, ветер приятно обдувает кожу, треплет волосы. Пахнет водорослями и чем-то ещё. Вся компания расслабленно раскинулась на креслах и диване, попивая холодное белое вино. Ради меня все стараются говорить преимущественно на английском, но, иногда забываясь, переходят на немецкий. Но мне не особенно интересно их слушать. Обсуждают машины и мотоциклы, в которых я, честно говоря, не очень разбираюсь. Потом они перешли на политику, и меня начало клонить в сон. — Алекс, похоже, засыпает! Что, разморило на свежем воздухе? Может быть, пойдёте спать? — заботливо спрашивает Клаус. — Ты иди, я еще посижу, хочется насладиться морем, — Игорь немного натянуто улыбается и похлопывает меня по бедру. Ладно, пойду осваивать территорию. Спускаюсь вниз и осматриваю наши владения. Мы уже разложили вещи, но в прикроватные тумбочки еще не заглядывали. Ого, Клаус-то постарался! В открывающихся наверх ящиках помимо солидного запаса презервативов и смазки имеются парочка анальных пробок в упаковке и еще набор игрушек для разнообразия сексуального досуга. Вот это, я понимаю, забота! Немцы, конечно, прямолинейный народ. Наскоро освежившись в душе, я укладываюсь ближе к краю, чтобы оставить Игорю побольше места. Почитать бы, чтобы дождаться его, но движение яхты по волнам так сладко убаюкивает. Когда я просыпаюсь, судя по яркому свету из иллюминаторов, которые мы забыли прикрыть шторками, уже давно утро, и я проспал всю нашу первую совместную ночь! Ну в общем-то и слава богу. Это позволило избежать неловкости. Повернувшись, я вижу, что Игорь ещё спит. Он в шортах и майке, а между нами лежит валик из полотенец. Хорошо хоть не кинжал! В общем, чести моей ничего не угрожало. Подперев голову локтем, рассматриваю его лицо. На лбу уже наметились морщинки, над бровью замечаю небольшой шрам. Кончики ресниц выгорели на солнце и выглядят рыжеватыми. Сейчас его рот расслаблен, и я вижу, что губы у него хорошей мужской формы, такие называют волевыми. Ужасно хочется провести по ним пальцем, но я боюсь его разбудить. Единственное, что позволяю себе, это максимально приблизить нос к его макушке и вдохнуть запах. Ммм. Я тихонько трусь губами о волосы. Перед поездкой он постригся совсем коротко, и волоски немножко колют мне нос. Щекотно. Смотрю на часы. Ого, уже десять. И, судя по мерному покачиванию яхты, мы встали на якорь и никуда не движемся. Сползаю с кровати и иду в ванную. На полочке замечаю гель для душа. Такой же, как я упаковывал в сумку в номере Игоря в Дюссельдорфе. Набираю немного в ладонь и представляю, что это его руки нежно массируют моё тело… Стоп! Кто знает, как тут с водой, так что нечего расслабляться, а то есть шанс остаться намыленным. Я быстренько споласкиваюсь и выхожу в каюту. Игорь уже не спит, и при виде меня поспешно сползает с постели. — Нас, наверное, уже заждались. Я мигом, — дверь за ним закрывается, но неплотно, и я борюсь с искушением заглянуть в щёлку. Впрочем, глупо, если он заметит. Натягиваю шорты и футболку и выхожу из каюты, чтобы дать Игорю возможность спокойно одеться. На палубе уже все собрались. Анита и Янис загорают на шезлонгах, Гюнтер уставился в телефон, голос Клауса доносится со стороны рубки. — Morgen, — кивает Гюнтер. — Как спалось? Готов позавтракать? — Отлично, спасибо. Я подожду Игоря. Подхожу к борту. Такой нереально лазурной воды я ещё никогда не видел. Она кажется абсолютно прозрачной, и буквально манит окунуться. — Привет! Давай, перед завтраком нужно поплавать! — машет мне Анита. Ну как тут устоять! Я стягиваю футболку и солдатиком прыгаю в воду с площадки. Какое же это фантастическое удовольствие! Фыркаю, смаргиваю соленую воду, и понимаю, что на такой глубине можно практически не шевелиться, поэтому распластываюсь на поверхности и блаженно жмурюсь на солнце. У борта появляется Игорь. — Как водичка? — Блеск! Не хочешь поплавать? Вместо ответа он прыгает в воду. Наплававшись, вылезаем на палубу. Оказывается, здесь даже есть душ, чтобы смыть соль. Обсыхаем у борта. Игорь любуется морской гладью, а я его крепким мускулистым телом. Я впервые вижу его почти без одежды. И, надо признаться, так он мне нравится ещё больше. После завтрака все выползают на солнце. Я легко обгораю, поэтому достаю санблок и тщательно наношу его на тело. Только вот спину мне не достать, поэтому я мило улыбаюсь Игорю и прошу его мне помочь. Ну правда, не Яниса же мне просить? Вижу, как он нерешительно берется за флакон и выдавливает несколько капель мне на спину. Этот крем ужасно густой, и его не получится быстро размазать, так что ему приходится тщательно разглаживать белую жидкость по моей коже. Чёрт возьми, почему такие простые действия заставляют меня затаить дыхание? Игорь вытирает липкие ладони о свои бёдра, а я, в свою очередь, предлагаю намазать и его. — Да брось, я не обгораю! — Не упрямься, а то будешь потом ночью стонать и не давать мне спать. У меня есть спрей двадцатка, она не липкая. Он всё-таки соглашается, и я брызгаю ему спину и плечи, а затем медленно растираю по коже, массируя пальцами. Я нарочито долго втираю лосьон, разминаю шею, и чувствую, как он подаётся навстречу моим рукам. Через его плечо вижу, что бугорок под свободными плавательными шортами стал заметнее. Ну-ну, то есть ответная реакция всё же присутствует! День проходит в ленивой неге, благо на море сегодня полный штиль. Загораем, плаваем, катаемся на скутерах, болтаем. Вечером Клаус, Игорь, Гюнтер и Анита играют в карты. Мы с Янисом расположились на лежаках и любуемся звёздами. Здесь их особенно хорошо видно, и я пытаюсь отыскать знакомые созвездия. Вода упруго толкается в борт, плавно покачивая наше судно. Я замечаю, что чем ближе к ночи, тем больше напрягается мой так называемый любовник. Это неловкость или что-то другое? Сегодня я точно не облегчу ему задачу, и спать мы отправимся вместе. Когда мы спускаемся, я иду сзади, чтобы не дать ему улизнуть наверх под каким-нибудь благовидным предлогом. По очереди умываемся, и вот тот самый неловкий момент. Похоже, Игорь опять собрался спать одетым, в такую-то жару! — Игорь, мне кажется, глупо спать в одежде. Я уже видел тебя в одних плавках. Обещаю, я не воспользуюсь твоей наготой, — смеюсь я. — Да я не за себя переживаю, — пытается отшутиться он. — Ну и вообще как-то странно всё это. — Ох, не делай проблемы на ровном месте! С этими словами я снимаю шорты и майку и остаюсь в тонких мало что скрывающих трусах. Устраиваюсь на кровати спиной к середине и предоставляю ему самому решать, что делать. Слышу шорох его одежды, и вот матрас прогнулся с его стороны. Похоже, он забыл построить забор. Ну что ж, шаг в верном направлении. Заработал двигатель, и наша яхта отправилась дальше в путь. Несколько дней мы движемся вдоль побережья Греции, заходя в гавани и иногда швартуясь у причала, чтобы пополнить запасы воды и провизии, а попутно прогуляться по твёрдой почве. Обедаем в местных ресторанчиках, гуляем по маленьким городишкам с узкими улочками, осматриваем какие-то достопримечательности, преимущественно развалины и монастыри. В один из таких дней, когда Клаус и его компания отправились на встречу с друзьями, мы остаёмся вдвоём. Стрекочут цикады, солнце жарит так, что хочется забраться в тень и не выходить до заката, когда вместе с сумерками повеет, наконец, если не прохладой, то свежестью с моря. Мы поднимаемся вверх по мощёной улочке и минуем небольшую церковь, скрытую за невысокой каменной оградой. Ужасно хочется пить, но я терплю, не ныть же в самом деле. Ещё выше в тени раскидистых деревьев расставлены несколько простых деревянных столов, а с площадки открывается изумительный вид на бухту. Море переливается и слепит бликами, горизонт почти незаметен, так как вода и воздух практически одного цвета. — Присядем? — предлагает Игорь. Мы устраиваемся рядом лицом к морю. Из дверей расположенного рядом здания выходит пожилой мужчина, он улыбается нам и показывает меню. Написано по-гречески, но рядом чьей-то умелой рукой нарисованы картинки — лепешка, сыр, кувшин с вином, помидоры, оливки. Игорь тычет в них пальцами, и вскоре на столе появляются запотевший глиняный кувшин, тарелка с козьим сыром, корзинка с хлебом и плошка с крупными чёрными и зелёными оливками. Хозяин разливает вино по небольшим стаканчикам из обожжённой глины. — Они лучше сохраняют прохладу, — объясняет Игорь. — Попробуй маслины, обалденные! — Я их не понимаю. Вот хлеб и сыр здесь реально чумовые. Как думаешь, они сами их делают? — Наверное. Слушай, ты просто обязан попробовать, — с этими словами он берет одну зеленую оливку и подносит к моим губам. Неожиданный для него жест, какой-то очень откровенный. Я тянусь к его руке и беру оливку губами, прихватывая и его пальцы. Перекатываю плод за щеку и легонько провожу языком по своей добыче. — Эй, не откуси! — смеётся он, а в глазах я вижу странное выражение. — Эти совсем не такие, что я пробовал. Гораздо лучше. Дай-ка еще одну. Он повторяет движение, и я снова забираю оливку вместе с пальцами. Мы пьём холодное вино, и смотрим уже не на бухту внизу, а друг на друга. Капельки пота собрались над его верхней губой. Вот бы попробовать их на вкус. Наверняка солёные, как эти оливки. Его немного расфокусированные глаза тоже блуждают по моему лицу. Я вижу в них… нежность? Тянусь к его губам. Плевать на контракт! — Пошли вниз! Вдруг они уже вернулись? Неудобно заставлять нас ждать, — внезапно отстраняясь, говорит Игорь и рушит эту тонкую связь. Такое ощущение, что он то ли чего-то боится, то ли ведёт какую-то внутреннюю борьбу. С какими тёмными силами? Ночи наши проходят всё в той же неловкости. Если кому-то из нас случается коснуться другого, то Игорь немедленно вздрагивает и отстраняется. А я каждое утро изливаю свою досаду на белый фаянс душевой кабины. Игорь тоже проводит в душе дольше, чем необходимо для того, чтобы просто освежиться. Интересно, чувствует ли он хоть что-то подобное тому, что испытываю я, или его тяготит наша вынужденная близость? На одной из стоянок наш капитан Костас явно занервничал. Сначала он пытался делать вид, что всё в порядке, но после пары часов суеты и, судя по интонациям, отборной греческой ругани, признался, что с мотором что-то случилось. Он сказал, что сейчас вызовет буксир, и нас доставят в ближайшую гавань, где мы сможем отдохнуть, пока будут разбираться с поломкой. И тут происходит кое-что любопытное. Игорь задаёт ему несколько вопросов, а затем следует за капитаном в моторный отсек. За ним практически сразу идёт Клаус. Через пару часов оба выходят к нам перемазанные машинным маслом или чем-то таким и ужасно довольные собой. — Эти руки могут творить чудеса! — Клаус хлопает Игоря по плечу тыльной стороной ладони. — Хорошо, когда руки прилагаются к голове, — шутит Игорь, вытирая руки ветошью. — Но иногда их можно приложить и к другим местам! — Клаус зычно хохочет и подмигивает. Меня прямо распирает от гордости! Вот это мужик! Ужасно хочется его расцеловать. Я уже почти вскакиваю со своего места, но потом соображаю, что могу смутить его. Нет, не стоит. В честь спасения лодки команда устроила нам пир. После того, как мы наелись обалденной свежепойманной рыбы, которую Андрикос пожарил нам на гриле, и запили её вином из огромной бутылки в оплётке, в компании разгорелась какая-то дискуссия. Вино оказалось на редкость хмельным и развязало языки. Разговор шёл на немецком, поэтому мне оставалось только догадываться о его сути. И только когда я заметил, что Игорь покраснел как те жареные перцы, что ещё оставались на блюде, я поднял вопросительный взгляд на Аниту. — Да мы тут обсуждаем анальный секс, — весело сказала она. — Понимаешь, Гюнтер всё склоняет меня попробовать, а я сказала, что соглашусь только после того, как отымею его тем симпатичным чёрным дилдо, который мы видели в секс-шопе. К тому же у него больше шансов словить оргазм. Дальше беседа продолжалась на английском: — Если ты боишься дискомфорта, то напрасно. При правильной подготовке это практически безболезненно даже в первый раз. А чуткий и умелый партнёр отправит тебя на небеса, — правда, Алекс? — Клаус смотрит на меня, ища подтверждения. А поскольку я торможу, то он переводит глаза на Игоря с немым вопросом. — Или у вас другая расстановка сил? Игорь как раз отпивает из бокала и при этих словах захлёбывается вином. Гюнтер хлопает его по спине, но мой названый любовник вскакивает и, неуклюже протиснувшись мимо Клауса, пунцовый, исчезает внизу. — Отчего он так смутился? — недоумевает Анита. Надо срочно спасать положение. — Игорь — довольно замкнутый человек, он вообще не любит говорить о личной жизни. А у нас в стране большинство людей придерживается взглядов, что такие отношения противоестественны. Поэтому о них вслух практически не говорят. Наверное, его смутила ваша открытость. Разговор переключается на тяжёлую участь секс-меньшинств в ряде стран, а затем перескакивает на другие темы, и я тихонько линяю вниз в поисках Игоря. Нахожу его в каюте. Он изо всех сил делает вид, что спит. Ладно, подыграю ему. Бедный, даже жалко его, такой зажатый! Однажды вечером я замечаю, что мужчины перешли с пива на виски, и Игорь явно выпил больше обычного. Тогда я предлагаю устроить для Клауса небольшой ответный концерт. Накануне они с Янисом явно дали всем понять, насколько горячи их отношения. Как два школьника, готовящих пакость завучу, мы затаиваемся до полуночи. Чтобы не потерять кураж, Игорь прикладывается к захваченной с собой бутылке, и, перемигнувшись, мы начинаем постанывать и подпрыгивать на кровати. Самое главное — не заржать. Затыкая себе рты, мы минут пять подскакиваем на пружинящем матрасе, потом я кивком спрашиваю, не хватил ли, а Игорь, выпучив глаза, тычет себя в грудь и напрягает бицепс — мол, я круче, я должен продержаться дольше. Но я уже с трудом сдерживаю смех, затыкая себе рот руками, и наконец, начинаю стонать с подвыванием. Игорь закрывает глаза руками, а потом всё-таки показывает мне два больших пальца за артистичность. Этот маленький спектакль немного сломал лёд ночной неловкости. И, что самое интересное, утром я просыпаюсь на его плече. Это оказывается очень кстати, потому что в дверь кто-то скребётся. — Входите, — говорит Игорь, и в дверь просовывается голова Яниса. Он объясняет, что к полудню ожидается сильное волнение, поэтому лучше позавтракать сейчас. Когда его голова скрывается, я поднимаю глаза на Игоря. Вроде бы он не выглядит смущённым, даже как будто улыбается. Затем протягивает руку, берёт с полки телефон, чтобы посмотреть время, и включает фронталку. — Мы неплохо смотримся, не находишь? — ухмыляюсь я, а Игорь нажимает кнопку и делает селфи. Волнение оказалось пусть маленьким, но вполне ощутимым. Небо затянуло тучами, ветер усилился, и яхту стало заметно качать на волнах. Это было неприятно, даже страшновато, но я вполне справлялся, а вот Игоря конкретно замутило. Он пулей вылетел в туалет, а когда вернулся, лицо его было немногим краше салатовой скатерти на столе. Клаус принёс ему какие-то таблетки, но у них оказался побочный снотворный эффект, и Игорь удалился в каюту. Я немного посидел с остальными, но скоро под предлогом необходимости проведать больного, спустился вниз. Вот он лежит, свернувшись калачиком, обняв подушку. Я накрываю его простынёй и ложусь рядом, лицом к лицу. Глажу короткий ежик волос, щупаю лоб и легонько провожу пальцами по щеке. — Не убирай, — бормочет Игорь и ловит мою ладонь. Так странно видеть этого сильного, обычно закрытого мужчину таким уязвимым. Я утыкаюсь лицом ему в макушку и тихонько целую. Кажется, он не против. Сколько бы я ни старался игнорировать это странное чувство, зародившееся где-то глубоко в груди, с каждым днём это становится всё сложнее. Это мелкое ядовитое семечко уже пустило корни и разворачивает свой упругий стебель. В эту ночь мы засыпаем практически обнявшись, но утром, когда я прижимаюсь к его плечу, он вдруг отстраняется. — От меня, наверняка, разит как от помойки! Он резко выпутывается из простыни и шмыгает в душ. А как чудесно мы только что лежали!