Строго без интима

Волнение улеглось, и мы движемся дальше по маршруту. На горизонте Италия. На первой же остановке мы идём есть настоящую пиццу. Нас обслуживает чертовски симпатичный официант, и все это отмечают. У него черные вьющиеся волосы, чувственный рот и шоколадные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Он приветливо улыбается нам, но почему-то задерживает взгляд на мне. Это не остаётся незамеченным, и все начинают подтрунивать надо мной, а Игорь разыгрывает ревнивого мачо. Ладно, получите, распишитесь! Я решительно обнимаю его за шею и вроде бы примирительно целую. Наши попутчики радостно аплодируют, а я чувствую, что мне вроде бы отвечают эти твёрдые неулыбчивые губы. Совсем чуть-чуть, почти неуловимо, но отвечают! Это вино, жара или ревность? На обратном пути к яхте Анита наставляет Игоря держать меня крепче, чтоб не увели знойные итальянцы, так что для верности его рука собственнически лежит на моём плече. Немцы народ простой, когда им весело, они не скрывают своих чувств. Клаус и Гюнтер затягивают песню, откуда-то с набережной её подхватывают голоса. И вот мы уже в компании незнакомых людей что-то распеваем. Как-то сама собой возникает гитара, её передают из рук в руки. Когда она попадает к Игорю, он поудобнее устраивается на парапете, подкручивает колки и после проигрыша запевает: «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо, И всего только надо — опустить паруса…» Он поёт и смотрит на меня, и никто в этой разношёрстной компании не понимает слов, а последние строки заставляют моё сердце биться чаще: «В этой безумной любви мы, конечно, утопим друг друга И будем вечно лежать как две морские звезды.» О, господи, да! Я хочу утонуть, утонуть в этой, мать-её-любви! Потому что это ведь именно она? Когда необходимо быть рядом, чувствовать запах, трогать, целовать, отдавать всего себя. Это же вот она, да? Это не просто влечение, похоть, когда главное — получить удовольствие. Тут хочешь его всего, со всеми странностями и заморочками, хочешь утешить, когда ему грустно, разделить радость, когда есть, от чего. Вместе переживать всё хорошее и плохое, что может случиться. И банально перепихнуться тут недостаточно. Я хочу большего. Это знание обрушивается на меня со всей очевидностью, и я теперь не понимаю, что мне с ним делать. — Саш, пойдём, чего ты застыл? — Игорь тянет меня за рукав. Гитара перекочевала в другие руки, а наша компания уже ушла вперёд. Возвращаюсь в реальность, но всё ещё в замешательстве. — А ты здорово поёшь, — выдавливаю из себя, чтобы скрыть неловкость. — Да было дело в студенчестве. Давненько не брал гитару, но руки помнят, представляешь. Жаль, ничего из оперного репертуара не могу спеть. — А если б мог, что бы спел? — Арию Надира. Знаешь? — Придём, погуглю. На яхте все разбредаются по каютам, и мы остаемся на палубе вдвоём. Совершенно не хочется уходить. Мы стоим у борта. Море сегодня ласковое, небо очистилось, и на нём появился тонкий серпик луны. — Это растущая или убывающая? — задумчиво спрашивает Игорь. — Когда серп похож на букву «С», то убывающая, а сейчас молодая. Меня бабушка научила. — Молодая, как ты. И такая же серебристая и тонкая. С этими словами Игорь прижимается губами к моему виску. Я поднимаю голову и ловлю его губы. Он шумно выдыхает, но не отстраняется. Мы стоим так некоторое время, и я боюсь пошевелиться. Это не совсем поцелуй, мы просто касаемся друг друга губами, но у меня сбивается дыхание, и перед глазами плывёт. — Мы же это не всерьёз? — говорит он, наконец, отстраняясь от меня. — А почему нет? Что тебя смущает? — мой голос предательски дрожит. — Хотя бы то, что мы одного пола. И ещё то, что у нас контракт. Надеюсь, ты помнишь условия? — Конечно, помню. Он всё ещё в силе? — Почему нет? — Вторит он. Его настроение моментально меняется. — Всё, иди вниз, пожалуйста, я хочу немного побыть один. Его тон и вид ясно дают понять, что разговор окончен. Я ухожу в каюту и укладываюсь максимально близко к краю. Потом встаю, достаю из шкафа одеяло, скатываю его в валик и кладу посередине нашего ложа. Контракт, видите ли! От злости не могу уснуть. Прокручиваю в голове события последних нескольких дней. Ну, тут или я идиот, или он сам не ведает, что творит! Столько невербальных знаков говорит о том, что между нами что-то есть. Или я придумываю, а он просто действует по сценарию? Я вообще ничего не понимаю. Когда Игорь приходит, от него пахнет табаком. Видимо, стрельнул у кого-то из экипажа. Ни разу не видел его курящим. Значит, не всё так просто, как он хочет показать. Успокоенный этой мыслью, я засыпаю. Наверное, мне всё же снится, что теплая рука нежно гладит меня по волосам. Ладно, буду ждать как Брунгильда. Следующие два дня мы изо всех сил стараемся делать вид, что всё в порядке, но оба едва ли убедительны. Похоже, Клаус просекает, что между нами пробежала кошка. Смотрит на меня так сочувственно! Кстати, мне нравится наблюдать их взаимоотношения с Янисом. Сначала казалось, что всё банально и очевидно. Один старше, увереннее и явно доминирует в паре. Тем более, материально, думаю, Янис зависим от Клауса. Но стоит посмотреть, как солидный бизнесмен под сорок заботливо приносит воду, поправляет кепочку, набрасывает на плечи полотенце, и понимаешь, что здесь есть искренние чувства. Да и сам Янис так трогательно забирается к Клаусу под бок, пока тот читает новости или болтает с Игорем, следит, чтобы он принимал какие-то свои таблетки и не пил слишком много кофе. А как он на него смотрит! Такой взгляд не подделаешь. Вот и Игорь смотрит. Зачем он так смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю? Я, может, мало что смыслю в отношениях, но моё шестое чувство явно меня сейчас не подводит. Тогда почему он меня отталкивает? Только из-за контракта? Наконец, мы причаливаем к Изола-ди-Капо-Риццуто, где у Клауса намечена встреча с очередными друзьями. Игорь вежливо отказывается присоединиться, и мы остаёмся практически вдвоём, потому что экипаж, за исключением Спиро, который чем-то занят в моторном отсеке, тоже сходит на берег. Клаус предупреждает, что они могут затусить и остаться ночевать на берегу на вилле друзей, чтобы мы не волновались. При этом многозначительно мне подмигивает и кивает в сторону Игоря. Мы молча сидим в кают-компании, есть совершенно не хочется, и оставленный нам холодный ужин стоит нетронутый. Каждый пялится в свой телефон. В конце концов я не выдерживаю: — Игорь, тебе не кажется, что нам надо поговорить? — А есть, о чём? — он едва поднимает на меня глаза. — Думаю, да. Я помню, про наш контракт, и про то, что тебе не нужны выяснения отношений и прочие сложности, но я просто хочу, чтобы ты знал. Ты мне небезразличен. Даже очень. Я старался играть по правилам, но это произошло помимо моей воли. Тут он закрывает лицо руками и трёт глаза. Не хочет слушать? Не хочет знать? Но я должен договорить, потому что иначе меня разорвёт. — Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, ты тоже испытываешь ко мне какие-то чувства. Если это так, то, может, нам лучше перестать делать вид, что это просто игра? В общем, после возвращения я бы хотел расторгнуть контракт. Мне будет непросто держать себя в руках в твоём присутствии на прежних условиях. Я сделал это. Дальше всё зависит от него. Но он, как всегда, молчит. Видимо, нечего сказать. — ОК, я понял. Прости за этот разговор. Считай, что его не было. Но попытаться стоило. Я поднимаюсь, чтобы выйти на палубу. Мне очень нужен воздух. Встаю и направляюсь к выходу. Тут он протягивает руку и резко тянет меня к себе. Теряю равновесие, но Игорь успевает подхватить. Стул падает, кажется, бьёт ему по ноге, и он морщится. И вот мы стоим лицом к лицу. — Подожди. Не уходи. Ты прав. И дальше ни слова. Кусает губы, словно пытается удержать слова внутри себя. Я жду, пока он решится хоть на что-то. — Чёрт, Саша, я вообще перестаю соображать, когда ты рядом, ты что, не понимаешь? Таким растерянным я его ещё не видел. Я просто кладу ладонь на его грудь и тихо говорю: — Дыши! Всё хорошо! Он хватает мою голову обеими руками и тянет к себе, губы тычутся куда-то в щеку, потом в нос и, наконец, находят мои и накрывают их. Он целует меня так жадно, как будто неделю был без воды, а я тот самый глоток, которого ему не хватало. Я обнимаю его за шею и отвечаю так жарко, как только могу.