Строго без интима

Я думал, что после выяснения моей истинной сущности всё и закончится, но нет. Мы ещё пару раз ходим на различные мероприятия, и, в соответствии с условиями контракта, я всё так же в женском образе. Только теперь Игорь держится куда свободнее, он шутит, иногда улыбается мне, но за талию уже не придерживает. Только за локоть. Он даже даёт мне номер своего телефона. На всякий случай. А спустя три недели приглашает поужинать через своего секретаря. Я понимаю, что это чисто по делу. Тем не менее, сердце отчего-то начинает биться чаще. Поскольку других инструкций не поступало, прихожу всё так же в женском образе. Мало ли, что планирует мой наниматель. Метрдотель проводит меня в отдельный кабинет. Игорь уже там, говорит по телефону. Перед ним стоит стакан с остатками виски и подтаявшим льдом. — Привет! Садись, я сейчас, — шепчет он мимо трубки. Когда заказ сделан, и официант приносит нам напитки, Игорь, немного смущаясь (у него так трогательно розовеют щеки, вот уж не думал, что мужчина на четвёртом десятке может краснеть), говорит: — Слушай, у меня тут возникла одна идея. Если тебе это покажется странным или неприемлемым, то ничего страшного. — Я весь внимание, — стараюсь улыбаться ободряюще. Очень любопытно! — Ладно, к делу! В общем, есть у меня партнер по бизнесу в Германии. Сейчас мы ведём переговоры по одному весьма крупному контракту. Но он, подлец, выкручивает мне руки. И чтобы сделать его посговорчивее, я тут придумал одну штуку. — Игорь мнётся, подбирая слова, барабанит кончиками пальцев по зажатому в руках стакану. — Чёрт, как это сложно! Короче, Клаус — гей. И я подумал, а что, если дать ему понять, что мы с ним одного поля ягоды? Нет, не дай бог, спать я с ним не собираюсь! — пугается он такой перспективы. Затем прочищает горло и продолжает: — Что, если ты поедешь со мной, всё в рамках контракта, но в мужском образе? — выпаливает, наконец, он и тут же залпом осушает стакан. Волнуется. А зря! — Хорошо, — моментально соглашаюсь я, и тут же спохватываюсь, — а когда? У меня сессия сейчас. — Через две недели. Сможешь? — в его голосе звучит облегчение. — Да, как раз смогу. Не вопрос. Мне надо будет изображать вашего любовника? — спрашиваю в лоб, чтобы насладиться реакцией. — Ну вроде того. Ты же сможешь сыграть такую роль, раз уж действительно учишься в театральном? Не волнуйся, условия контракта в силе, всё строго без интима. Скажем так, ролевая игра. — Думаю, справлюсь. Я люблю играть. — Ох, Игорь, боюсь, мне даже сильно притворяться не придётся! — Паспорт завтра водитель заберёт, если ты не против. У тебя же есть загран? — он снова становится деловым, смущение как ветром сдуло. — У меня Шенген до декабря. — Ещё лучше! Тогда я передам все детали через Екатерину, — Игорь перегибается через стол и жмёт мне руку. Вполне себе по-мужски. Решено, что в аэропорт я приеду сам, чтобы не светить Игоря с попутчиком. Мало ли. Добираюсь на такси, сдаю багаж, прохожу к выходу на посадку. Игоря нигде не видно. Может, завис в баре или в VIP-зале? Ладно, встретимся в самолёте. Я сажусь на свое место у окна, достаю планшет, чтобы досмотреть фильм. — Добрый день! Это же 4А? Поднимаю глаза. Игорь недовольно смотрит на меня. Не нравлюсь или не узнал? Скорее, второе. — Это ваше место? — Здравствуйте, Игорь, — улыбаюсь я. — Саша? — вижу, что он растерялся. Ну да, он же до сих пор видел меня только с макияжем в женском образе. — Обалдеть! Ты совсем другой. И потом тихо добавляет: «Но так даже лучше». Даже лучше? Хм, то есть мальчиком я ему нравлюсь больше? Это повод задуматься. Он убирает сумку наверх, отдает портплед бортпроводнице, оставляя только портфель. Мы сидим рядом. Я уже привык к тому, что мы чаще молчим, чем разговариваем. Он листает какие-то бумаги, что-то изучает на ноуте. Я читаю старую американскую пьесу, а потом, прикрыв глаза, слушаю музыку в наушниках. Вдруг Игорь трогает меня за запястье. — Саша, я хотел бы обговорить детали. — Конечно. — Чёрт, неловко об этом говорить… Но раз уж затеяли, давай расставим все точки. В общем, надо создать видимость, что у нас с тобой близкие отношения. Конечно, целоваться на публике мы не будем, но мне придется хотя бы брать тебя иногда за руку. — Я не против. — Я заказал смежные номера, так что насчёт этого можешь не беспокоиться. Я вот тут набросал историю нашего знакомства и кое-какую информацию о себе. Почитай, чтобы нам не расходиться в показаниях. Да, и давай «на ты». Я внимательно читаю файл. Оказывается, Игорь любит персиковый сок, и у него аллергия на цитрусовые. Живет на Беговой. Предпочитает фильмы с детективным сюжетом и увлекается оперой, ну это я и так уже знаю. Ещё немного информации о том, где он отдыхал прошлым летом, о некоторых более-менее близких знакомых. Почему-то нет ничего о его семье. Может, умерли, или он сирота, а может, мне просто не надо этого знать. — Хорошо, я всё запомнил. Постараюсь вести себя естественно и по обстановке. Не беспокойтесь. — Приятно иметь с тобой дело. Знаешь, я даже благодарен Ирине за её подставу. А уж как я благодарен! Мало того, что это отличный заработок, так ещё и заказчик мне нравится. Причём, всё больше и больше. Только вот никак не пойму, имеет ли его затея под собой реальную почву. Отчего-то мне кажется, что неспроста такая идея посетила эту голову. И, пожалуй, ещё никогда я так не сожалел о своём непременном условии, прописанном в контракте. В аэропорту Дюссельдорфа нас встречает водитель. Едем в отель, заселяемся, а затем сразу в офис. Клаус невысокий, слегка полноватый, но вполне приятный. С Игорем они говорят на немецком. Я-то по-немецки знаю от силы десяток фраз от «Guten tag» до «Zusammen zu schlafen», включая «Hitler Kaputt», но это вряд ли пригодится. Поэтому ко мне они оба обращаются по-английски. Клаус интересуется, не помощник ли я, но Игорь вполне искренне смущается (пятёрка по актёрскому мастерству) и говорит, что я близкий друг. Собеседник сначала пучит глаза, а потом его губы растягиваются в улыбке. Он понимающе кивает, похлопывает Игоря по плечу и что-то ободряюще говорит на немецком. Мне дают в проводники молодую сотрудницу и отпускают погулять по центру, предупреждая, что к шести я должен вернуться. Смотреть особенно нечего, поэтому я брожу по набережной, заглядываю в пару магазинчиков. Зачем-то захожу в ювелирный, рассматриваю витрины. В одной вижу запонки. Мне-то они, конечно, ни к чему, а вот Игорь, я заметил, их носит. Среди прочих замечаю театральные маски — одна смеющаяся, вторая грустная. Судя по цене, это не белое золото, но смотрятся стильно. Видя мой интерес, продавец достаёт их, чтобы я мог рассмотреть поближе. Да, классные. Сам не зная зачем, покупаю их. От пакета отказываюсь, кладу коробочку в карман. На ужин мы идём в ресторан Münstermann Kontor, где подают традиционные блюда немецкой кухни. Там нас уже ждёт юноша, которого легко можно было бы принять за моего брата — такой же худенький и белобрысый. Зовут его Янис, он из Каунаса, но уже пару лет живет в Германии. Судя по объятиям, отношения с Клаусом у них более чем тёплые. Еда простая, но очень вкусная, мы пьём пиво, «взрослые» о чем-то увлеченно говорят по-немецки, а мы с Янисом пытаемся изображать беседу. Его английский немногим лучше моего немецкого, а русского он, конечно, не знает. Говорят, что по тому, как человек ест, о нём можно многое сказать. В училище мы даже делали этюды на эту тему. Надо было изобразить процесс поглощения пищи так, чтобы стало понятно, что ты ешь. А еще показать через еду характер. Я тогда изобразил чертовски голодную девицу, пытающуюся худеть. Все ухохотались, а наш препод сказал, что не ожидал от меня комедии. От скуки наблюдаю за сотрапезниками. Клаус ест с аппетитом, причмокивает, вымазывает подливку хлебом. Его щёки раскраснелись, лоснятся от попавшего на них жира. Чувствуется, что вот кто-кто, а он точно берёт от жизни всё и наслаждается этим. Янис сидит ровненько, на краешке стула. Заказал себе что-то диетическо-паровое и выбирает из блюда горошинки, кучкуя их на краешке тарелки. Ах, ну точно! Принцессы же не пукают! А что же мой князь Игорь? В Москве я замечал, что он ест так, будто у него в тарелке бутафорская еда из папье-маше. Жуёт и глотает механически, не ощущая вкуса. А сейчас, смотрите-ка, вроде расслабился. Наворачивает свои говяжьи рулетики, щедро приправляя их горчицей. Даже тушёная кислая капуста ему, похоже, пришлась по вкусу. Ну и пиво здесь, конечно, отменное. После ужина Клаус ведет нас в клуб. Мы располагаемся на низких диванах, приносят напитки. Видя, что мы с Янисом немного заскучали, Клаус машет нам, мол, идите на танцпол, веселитесь. Ну что ж, танцевать, так танцевать. Я это дело люблю и неплохо умею. Периодически посматриваю на Игоря, и перехватываю его взгляд. Он слушает собеседника, но следит за мной глазами. Боится, что потеряюсь? Вдруг темп меняется, звучит медленная композиция. Ну что, была не была! Я нежно улыбаюсь Игорю и подхватываю Яниса за талию. Он косится на Клауса, но вроде не против потанцевать. Хорошо, что в Германии с этим просто. Представляю, как бы у нас отреагировали, если бы два парня танцевали медляк. В лучшем случае смотрели бы с осуждением и брезгливостью, а скорее всего, начистили б физиономию. Вспоминаю уроки бальных танцев, и закручиваю Яниса в затейливый пируэт. Наши мужчины прервали разговор и смотрят на нас. Хоть в зале довольно темно, но мне кажется, во взгляде Игоря сквозит что-то большее, чем простое любопытство и зрительский интерес. Или это опять его актёрское мастерство? После танца мы возвращаемся на место. Клаус изображает аплодисменты и одобрительно улыбается. Янис проскальзывает к нему на диванчик и целует в щёку. Ничего, мы тоже не лыком шиты! Сажусь на подлокотник возле Игоря и еле ощутимо касаюсь губами его виска. Молодец, держит удар! В ответ он кладет руку мне на колено и слегка поглаживает его. Ладно, мой ход. Я прошу передать мне мой коктейль и устраиваю ладонь у Игоря на плече. Перебираю пальцами, постепенно двигаясь к шее. И вот под моими пальцами полоска кожи между волосами и воротником. Легонько прохожусь по ней. Чувствую, как Игорь слегка вздрагивает. Погоди, то ли ещё будет! Ни один Станиславский не посмеет сказать «Не верю!». Я ненадолго замираю, а затем сдвигаю руку вбок и касаюсь уха, ласкаю мочку, а потом и нежную кожу за ней. Готов поспорить, что мой псевдо-любовник прикрыл глаза, потому что пальцы его вполне ощутимо сжимают мое колено. Клаус одобрительно наблюдает за нами. Надеюсь, я достаточно убедителен, и этот этюд отыгран «на пятёрку»? Вскоре Игорь говорит, что нам пора вернуться в отель, так как день был долгим, а завтра еще много дел. Ночь мы проводим каждый в своей комнате, но я слышу, как Игорь ворочается за стеной. Надеюсь, спать ему не дают мысли обо мне, а не условия контракта. Утром следующего дня я остаюсь в номере. Делать мне нечего, а идти в город неохота, тем более, похоже, вот-вот начнётся дождь. От скуки дергаю дверь между нашими номерами, она поддаётся, и я оказываюсь на половине Игоря. На стуле висит его вчерашняя сорочка. Не отдавая себе отчёта, я беру её и утыкаюсь носом. Какой же у него приятный запах! Если закрыть глаза, то можно представить, что он рядом. Шустро вешаю на внешнюю ручку двери табличку с просьбой не беспокоить, задёргиваю шторы, устраиваюсь на неубранной постели и да, я бессовестно дрочу, накрыв лицо его рубашкой. Такой вот компромисс. В отношениях с собственным полом у меня был двоякий опыт, но всё же я предпочитал быть сверху, а вот с Игорем, пожалуй, я бы согласился и на роль принимающей стороны. А если быть уж совсем честным, я бы хотел, чтобы он меня оттрахал всеми возможными способами. Блин, когда ж я успел так на него запасть?! Впрочем, секса у меня не было уже давненько, так что неудивительно, что меня так растащило. Я не люблю случайные связи, а мои отношения с последней подружкой снова зашли в тупик. Она, как и её предшественницы, хочет любви и романтики. И если второе я легко могу организовать, то вот с первым — засада. В нашей тусовке у меня прозвище «мальчик Кай», потому что у меня в груди ледяное сердце. Это Илонка придумала после того, как поняла, что я просто не способен на пылкие чувства. Что поделаешь, холодный северный темперамент! Хотя секс я люблю, и вот там себя не сдерживаю. Надо будет по возвращении срочно организовать что-нибудь для разрядки. Стираю полой халата следы своего преступления, возвращаю рубашку на место. В этот момент звонит телефон в моем номере. — Саша, извини, но мы задерживаемся, вместе пообедать не получится. Закажи себе что-нибудь или спустись в ресторан. И ещё, — Игорь понижает голос, — ты не мог бы зайти в мой номер и собрать вещи. У нас рейс в половине седьмого, не хотелось бы опоздать. Я заеду за тобой в начале пятого. Так у меня появляется возможность находиться в его номере на законных основаниях. Я не спеша собираю вещи, упаковываю умывальные принадлежности, заодно подмечая название туалетной воды. Не могу удержаться и брызгаю немного себе на запястье. Теперь я могу вдыхать его запах. Вещи собраны, и я, лежа на своей кровати, коротаю время, щёлкая пультом. На каком-то канале вижу знакомые лица. Идёт фильм с молодым Тимоти Шаламе. История любви юноши и мужчины. Почему все фильмы про однополую любовь такие грустные? Неужели, нельзя показать хоть одну историю с хорошим концом? Интересно, а какой конец у Игоря? От этих мыслей в штанах опять происходит движение, и я уже было собрался снова запустить туда руку, как услышал, что в соседнем номере открывается дверь. — Саш, ты готов? — Да, я всё собрал. Можем ехать. — Спасибо тебе! Извини, что напряг. Сейчас, умоюсь и двинем. Он плещется в ванной, затем выходит с закатанными рукавами и мокрыми волосами надо лбом. Вид у него усталый, но он заговорщически мне подмигивает. — Похоже, фокус удался. Пободались, но Клаус таки подвинулся. В общем, с меня причитается. — Поздравляю! — Вечером отметим. Так, погнали, а то опоздаем. В аэропорту я смотрю на табло, но не вижу рейса на Москву. Игорь уверенно идёт к стойке и протягивает паспорта. — Но это же рейс на Вену! — Угу. Я и не говорил, что мы летим в Москву. Завтра погуляем по городу, а вечером дают «Валькирию». — То есть, мы не домой? — Как видишь. Это бонус. Ты бывал в Вене? — Один раз. Моя мама живет недалеко от Зальцбурга. — Я в курсе. После твоего каминг-аута я навел справки. Может быть, надо было её предупредить? — Не стоило. У неё наверняка свои дела. Да и потом она планировала скоро приехать в Москву. В Вене мы селимся в отеле Sacher прямо напротив Оперы. Действительно, зачем далеко ходить? У нас снова отдельные номера, но, увы, уже не рядом. Ужинаем в отеле, и я вижу, что Игоря клонит в сон, поэтому предлагаю сразу пойти отдыхать. — Нет, давай всё же пройдемся. Люблю этот город. Не спеша, идём по направлению к центру. Игорь сначала, как обычно, молчит, а потом начинает рассказывать мне о своих любимых операх. Навстречу движется развеселая компания, горланя песни, и Игорь сдвигает меня к краю тротуара, приобняв за плечо. Компания проходит мимо, а его рука не покидает своего места. Надо сказать, мне приятна эта тяжесть, есть в этом какая-то особая интимность. Доходим до Святого Стефана и неспешно возвращаемся в отель. — Давай завтра пораньше встанем? Погуляем по городу. Накормлю тебя нереальными пирожными. Ты же ешь сладкое? — Ещё как ем! Договорились, до завтра! Мы, на удивление, приятно проводим день. На мой взгляд, Вена куда романтичнее Парижа, и намного спокойнее. Сначала Игорь ведёт меня через Карлсплац полюбоваться причудливой Карлскирхе, где смешалось сразу несколько архитектурных стилей. Затем наш путь лежит мимо музеев и Хофбурга в Фолксгартен, где от цветущих роз стоит умопомрачительный аромат. В укромном уголке парка Игорь показывает мне памятник императрице Сисси. — Знаешь, что меня трогает в её истории? Она совершенно не была создана для той жизни, которую вела, и ей постоянно приходилось притворяться и переступать через себя. Кто б мог подумать, что он знает подробности жизни австрийской императрицы! Я восторженно верчу головой: слева Ратуша, каждое окошко заботливо украшено подвесным ящичком с геранями. Справа — здание Бургтеатра. Все просто нереально красивое! Когда я был здесь с мамой несколько лет назад, этот город не произвёл на меня такого впечатления. Возможно, потому что дело было ранней весной? Или просто сейчас я вижу Вену глазами Игоря? А вот и цель нашей прогулки — кафе Ландтманн, где мы вместо обеда заказываем сразу по несколько пирожных. Оказывается, Игорь тот ещё сладкоежка! Я замечаю, что он уже не так скован в общении. И что интересно, сегодня он постоянно касается меня. То придержит за локоть, то дотронется до руки, показывая очередную достопримечательность, и всё это как бы ненароком. Занятно, что пока я был для него девушкой, он лишь вежливо клал руку на талию, когда к нам кто-то подходил. А сейчас он и держится заметно ближе, и я частенько ловлю на себе его взгляд. Он всё же гей или ему комфортнее общаться с мужчинами? Или просто тактильный, но скрывает это для поддержания образа брутального мачо? Вечером идём в Оперу. При всём уважении к Большому, всё же посещение Венского Оперного театра уже само по себе праздник. Однако оказалось, что Вагнер для неподготовленного слушателя — это немного слишком. Да ещё и продолжительность оперы — без малого пять часов! Я изо всех сил стараюсь следить за сюжетом, но где-то на середине устаю, и просто слушаю музыку, подмечая реакцию Игоря. Под конец уже откровенно клюю носом, но стараюсь не опозориться. Скорей бы на воздух! Потом мы ещё долго молча гуляем по Рингу, теперь уже в другую сторону, видимо, Игорю требуется переварить услышанное. Ну что ж, мне тоже необязательно разговаривать. Просто приятно, что моё присутствие ему не мешает. Наконец, расходимся по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Полистав ленту в телефоне, отвечаю паре приятелей и, наконец, гашу свет. Проходит, наверное, минут сорок или час, когда я слышу тихие шаги. Странно, что я не заметил, как открывалась дверь. Может, Игорь попросил второй ключ от моей двери, а я задремал и не слышал, как он вошёл? Стараюсь ничем не выдать себя и дышать ровно. Если это попытка перевести наши отношения на новый уровень, то я не против. Но только пусть это будет его инициатива. С моей стороны не должно быть никаких нарушений контракта, как бы мне этого ни хотелось. Я чувствую, как нижний край одеяла приподнимается, и к моим ногам скользит прохладная рука. Затем пальцы едва ощутимо проходятся по лодыжке, очерчивая колено, ложатся на внутреннюю сторону бедра. Ничего себе! Почему-то я совершенно не в состоянии двигаться, меня будто парализовало. А тем временем что-то влажное и скользкое мазнуло по животу и, словно змея, обвилось вокруг члена. В паху закололо, мошонку сдавило, будто кто-то изо всех сил сжал её в кулаке, а на меня сверху навалилось что-то тяжёлое, вдавливая в матрас. Темнота сгустилась до кромешного мрака, дышать стало почти невозможно, кажется, что горло пережато, и воздух не поступает в лёгкие. Липкие скользкие щупальца сдавливают всё тело, кажется, ещё минута, и мне конец! Наверное, я закричал… и проснулся от собственного крика. Весь в холодном поту, зубы стучат, но член стоит как рукоять меча Зигмунда. Однако в постели я точно один. Вот уж верно, Вагнер не для слабаков! Ещё долго ворочаюсь, сон не идёт, и к утру я, конечно, помятый и не выспавшийся. — С тобой всё в порядке? Выглядишь неважно. — Ничего такого, просто не спалось. — Признаюсь, мне тоже. Всё вертелась в голове одна дурацкая мысль… Но телефонный звонок не даёт Игорю договорить. Наскоро позавтракав и извинившись, он удалился в свой номер, а я так и не узнал, что же мешало спать моему работодателю.