Эти голубые глаза... сводят меня с ума..

Вечер опустился на дом тяжёлым, мокрым покрывалом. За окном бушевала настоящая гроза: ветер яростно хлестал дождём по стёклам, молнии разрывали небо яркими вспышками, а гром раскатывался так, будто кто-то огромный перекатывал бочки по крыше. В комнате было уютно и немного душно. Я сидел за столом, склонившись над листом бумаги, и медленно водил карандашом. Старый плейлист в наушниках играл знакомые треки — те самые, под которые я обычно рисовал, когда хотел отключиться от всего. Сегодня на бумаге рождался очередной абстрактный пейзаж: тёмное небо, зелёные вспышки и размытые силуэты. Я старался не думать ни о чём. Особенно о нём. — Так, на сегодня хватит, — пробормотал я себе под нос, отложив карандаш. Горло пересохло. Я встал, потянулся, хрустнув позвоночником, и вышел из комнаты. Нужно было просто попить воды. Ничего больше. На кухне горел тёплый свет. За столом сидел Куромаку — как всегда с кружкой кофе в одной руке и толстой папкой документов в другой. Рядом у плиты колдовал Феликс: сладкий аромат свежих булочек с корицей разливался по всей кухне, смешиваясь с запахом дождя, который проникал через приоткрытое окно. Я молча взял стакан из шкафчика, налил холодной воды и начал пить большими глотками. Краем глаза заметил, как оба повернулись в мою сторону. — Здравствуй, Вару, — спокойно произнёс Куромаку, отрываясь от бумаг. — Почему ты в последнее время так редко выходишь из комнаты? Всё в порядке? Вопрос мне сразу не понравился. Слишком заботливый. Слишком… проницательный. — Не твоё дело, Курилка, — буркнул я, не глядя на него, и поставил пустой стакан в раковину. — Занимайся своими документами. Не дожидаясь ответа, я развернулся и быстро ушёл обратно наверх. Сердце почему-то стучало быстрее обычного. «Какое им вообще до меня дело? — думал я, поднимаясь по лестнице. — Я что, настолько им важен? Или просто боятся, что я опять что-нибудь выкину?» Зайдя в комнату, я захлопнул дверь, быстро переоделся в свою любимую оверсайз-футболку и свободные шорты. Плюхнулся на кровать, взял телефон и открыл фильм «Вышка». Свет в комнате выключил — только экран телефона и вспышки молний за окном освещали пространство. Так я и провёл весь вечер: смотрел фильм, жевал остатки чипсов и старался не думать о голубых глазах, которые то и дело всплывали в голове. Когда фильм закончился, я поставил телефон на зарядку, натянул одеяло повыше и лёг спать. Гроза за окном не утихала всю ночь — дождь лил как из ведра, гром гремел, а ветер завывал в трубах. Но мне было… почти спокойно. На следующее утро. 6:03 Нежные лучи солнца пробились сквозь приоткрытое окно и мягко легли на моё лицо. Тучи за ночь полностью разошлись, оставив после себя чистое голубое небо и свежий запах мокрой земли и утренней росы. Я сладко потянулся, открыл глаза и несколько секунд просто лежал, наслаждаясь тишиной. Сегодня мне опять снился Зонтик. Уже который раз подряд. В этих снах он улыбался мне — робко, но искренне, — и я просыпался с странным теплом в груди. Не глядя на время, я нацепил свои зелёные очки со спиральками и пошёл на кухню. Жажда была неимоверная. Когда я вошёл, на кухне уже был он. Зонт стоял у окна, держа в руках кружку с чаем. Голубые волосы слегка растрёпаны после сна, шарф небрежно наброшен на плечи, а глаза… эти глаза смотрели на меня с тихим удивлением. В голове мгновенно пронеслось: «Это снова ты… любимый…» Я резко отогнал мысль, нахмурился и прошёл мимо, будто его там и не было. Налил себе стакан воды и начал пить, стараясь не смотреть в его сторону. — Доброе утро, Вару, — тихо сказал Зонт и улыбнулся. Улыбка была мягкой, почти виноватой. У меня внутри снова что-то ёкнуло. «Почему он так со мной обращается? Я же столько времени был для него настоящим кошмаром… Почему он не боится меня? Почему не ненавидит?» Я поставил стакан на стол и ответил холодно, почти отстранённо: — Доброе утро. Почему не спишь в такую рань? — Да мне как-то не хочется… — робко ответил он, слегка улыбаясь и опустив взгляд в кружку. — Понятно. Я не стал продолжать разговор. Развернулся и ушёл к себе на второй этаж. Переоделся в чистое, заправил постель и сел за стол — дорисовывать вчерашний рисунок. В наушниках теперь играл новый плейлист. Через пару минут зазвучала моя любимая песня — «Слёзы» от ic3peak. Я тихо подпевал, водя карандашом по бумаге, и старался сосредоточиться только на рисунке. Тем временем в доме начали просыпаться остальные клоны. Зонт, как всегда, пошёл на кухню готовить завтрак для всех. Сегодня он решил сделать блинчики. Запах сладкого теста и жареного масла быстро разнёсся по всему дому — тёплый, уютный, домашний. Я учуял его даже через закрытую дверь. Желудок предательски заурчал. Тем временем на кухне Все клоны уже собрались за большим столом. Только моего места пустовало. — Ребят, а вы не знаете, где Вару? — робко спросил Зонт, расставляя тарелки. Куромаку отхлебнул кофе и ответил спокойно: — Я его сегодня ещё не видел. Скорее всего, он ещё спит в своей комнате. — Да, ты прав… наверное, спит, — кивнул Зонт и сел за стол, начиная есть горячие блинчики. А я в это время, не выдержав запаха, спустился вниз. — Доброго утра всем… — нехотя буркнул я, входя на кухню. — О, соня проснулась! — весело улыбнулся Феликс. — Кхм… Я вообще-то с шести утра не сплю. Ну ладно… — Я сел за стол и молча принялся за еду. Когда тарелка опустела, я так же молча встал, помыл посуду за собой и ушёл обратно в комнату, не сказав больше ни слова. За спиной я услышал, как Ромео тихо заметил: — Вару какой-то странный в последнее время… Не подшучивает ни над кем, реже выходит из комнаты. Что с ним? — Честно, меня как-то не ебёт, что с моим валетом, — равнодушно ответил Пик. — Если так интересно — иди и спроси сам. — Пик, ну нельзя же так… Он всё-таки твой валет, ты должен за него беспокоиться, — осадил его Куромаку. — Ещё раз повторяю для особо непонятливых: мне всё равно. Разбираться не буду. Пик встал, бросил тарелку в раковину и ушёл. Остальные клоны тоже быстро доели и разошлись по своим делам. А я вернулся в комнату, закрыл дверь и тяжело выдохнул. «Ещё один день…» Но внутри уже зрело понимание: долго так продолжаться не может. Рано или поздно мне придётся что-то с этим делать.