Эти голубые глаза... сводят меня с ума..

Я шёл по осенней аллее уже почти час. Красно-оранжевые листья шуршали под кедами, воздух был свежий и холодный после ночного дождя. Солнце светило ярко, но ветер пробирал до костей. Я засунул руки в карманы худи и шёл, не разбирая дороги. Внутри всё ещё кипело раздражение от глупой утренней ссоры. «Один… ему нужно побыть одному. После того, как я всю ночь его обнимал и успокаивал…» Я понимал, что веду себя как ребёнок, но остановиться уже не мог. Чем дальше я уходил от дома, тем сильнее хотелось просто побыть в тишине и подумать. В конце концов ноги сами принесли меня к старой заброшенной школе — пятиэтажному зданию советских времён, которое стояло на отшибе, заросшее кустами и деревьями. Место было жутковатое, но знакомое. Здесь почти никогда никого не было. Я пролез через дыру в заборе, прошёл по пустому первому этажу и поднялся по ржавой лестнице на самый верх. Люк на крышу был открыт. Я выбрался наружу, сел на самый край, свесив ноги вниз, и закурил сигарету, которую давно не брал в руки. С крыши открывался вид на лес и далёкие дома. Внизу всё казалось маленьким и неважным. Дождь уже почти закончился, только редкие капли падали на зелёные кудри. Я сидел тихо, курил и смотрел вдаль. Мысли медленно кружились вокруг Зонта — его улыбки, его страха во время грозы, его слов «мне нужно побыть одному». «Может, я правда слишком сильно на него давлю? Может, ему уже тяжело…» Я глубоко затянулся и выдохнул дым. На душе было тяжело и пусто одновременно. Вдруг за спиной послышались лёгкие шаги. Я обернулся. На крыше стоял Джокер — в своём салатово-небесном костюме, с такой же расцветкой шляпой с бубенцами набекрень, салатовые длинные кудри слегла развивались на ветру. Он стоял с широкой, знакомой ухмылкой. — Йо! — весело воскликнул он, разводя руки в стороны. — Вот это встреча! Давно не виделись, братан. Я невольно улыбнулся. Несмотря на всё, Джокер был одним из немногих, с кем я мог нормально поговорить. Мы знали друг друга ещё с тех времён, когда я только появился в этой колоде. — Джо… ты какого хрена здесь делаешь? — спросил я, но без злости, даже с лёгкой радостью в голосе. Джокер подошёл ближе и сел рядом на край крыши, свесив ноги так же, как я. Он достал из воздуха колоду карт и начал лениво перекидывать их между пальцами. — Да так… проходил мимо. Решил проверить, как мой любимый зелёный валет поживает. Слышал, ты сильно изменился в последнее время. Стал тише, спокойнее… почти человеком стал, — он подмигнул. — Как жизнь, брат? Мы разговорились. Джокер рассказывал всякие дурацкие истории из карточного мира, я иногда подшучивал над ним, как раньше. Разговор шёл легко, почти по-старому. Он спрашивал про дом, про клонов, про то, чем я занимаюсь. Я отвечал коротко, но без напряжения. Про Зонта я не сказал ни слова. Ни разу. Мы сидели так минут двадцать. Джокер смеялся, хлопал меня по плечу, называл «братаном». Мне даже стало немного легче. Но потом его улыбка медленно начала угасать. Он посмотрел вниз, на землю далеко под нами, и тихо сказал: — Знаешь, Вару… ты всегда был моим любимым валетом. Из всех — самым ярким. Самым живым. Я повернул голову к нему. — Чего это ты вдруг? Джокер вздохнул. Его голос стал совсем другим — холодным, ровным, без единой эмоции. — Ты стал ошибкой системы. Я нахмурился. — Что? — Ты нарушил главное правило. Валет одной масти не может любить валета другой. Это ломает баланс колоды. Ты — ошибка. И Зонтик тоже станет ошибкой… но его мы исправим позже. Я резко повернулся к нему. — Джо… ты серьёзно? Он посмотрел мне прямо в глаза. В них не было ни капли жалости. Только холодная, механическая решимость. — Я не могу позволить тебе существовать дальше. Извини, братан. Придётся создать нового валета вместо тебя. Чистого. Без твоих… лишних чувств. В следующую секунду Джокер встал. Его рука легла мне на плечо — почти дружески. — Прощай, Вару. И толкнул. Сильно. Без предупреждения. Без колебаний. Я потерял равновесие. Мир перевернулся. Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись. Я увидел небо, потом землю, потом снова небо. Последнее, что пронеслось в голове — лицо Зонта. Его улыбка. Его дрожащий голос во время грозы. Его тёплые руки утром. «Зонт… прости меня…» Тело ударилось о землю с глухим, страшным звуком. Всё потухло. Джокер стоял на краю крыши ещё несколько секунд, глядя вниз на неподвижное тело. Потом тихо щёлкнул пальцами. Его фигура начала растворяться в воздухе — костюм, шляпа, улыбка — всё исчезло, словно его никогда здесь и не было. Он вернулся в карточный мир. Задача была выполнена.