Слышали? Цзэу-Цзюнь женится!

      Переполненный рынок в Юньмэне: - Слышала новость? - Что еще за новость? - дама средних лет поставила корзину, которую она держала, на ногу и наклонилась вперед к другой женщине, стоящей за прилавком с фруктами. Она наполовину прикрыла рот рукой и драматично понизила голос: - Поговаривают, глава ордена Лань наконец-то женится...       Со всех сторон от покупателей, которые не слишком тонко скрывали, что подслушивают в надежде заполучить в свои руки какую-нибудь пикантную сплетню в это чудесное субботнее утро, посыпались удивленные вздохи. - Хочешь сказать, кто-то наконец привлек внимание Цзэу-цзюня? И кто же избранница самого красивого заклинателя нашего поколения? - спрашивает продавщица фруктов. - Это самая интересная часть истории! Никто не знает, кто она. Орден Гусу Лань по этому поводу не распространяется. - Тогда откуда ты вообще знаешь, что он помолвлен, если все держится в секрете? - из толпы, собравшейся вокруг, чтобы послушать новости, донесся недоверчивый голос: - Потому что около недели назад он перестал использовать лобную ленту клана Лань и начал носить обычную. Помните, что говорили о Хангуан-Цзюне и Старейшине Илин? По традиции эта лента передается избраннику или избраннице во время помолвки.       Как только женщина закончила, гул раздался с новой силой. Вопросы, предположения, пожелания счастья и даже ревнивые вздохи сыпались со всех сторон: - Как ты думаешь, из какого она ордена? - Она, должно быть, была самой исключительной, раз покорила сердце Цзэу-цзюня! - Я уверен, она самая красивая женщина в округе, раз сумела заполучить такого красивого мужчину! - Я не могу дождаться события! Такой великий орден, как Гусу Лань, наверняка будет неуклонно следовать традициям. Свадьба года! - У этой девушки, должно быть, хорошие... формы, раз ей удалось соблазнить самого главу клана. Я уверена, ее родители очень рады этому.       Дама восхищенно улыбалась, наслаждаясь приятными звуками сплетен, пока расплачивалась за свои яблоки.

***

      Юньмэн. В кабинете очень напряженного главы клана: - Ты уже слышал?       Скрипучий голос шисюна достиг ушей Цзян Ваньиня в тот момент, когда он уже в седьмой раз за час читал письмо, которое держал в руках. Его содержание было как-то связано с внезапной гибелью скота на границах клана Гао.       Вроде седьмой раз читает, а все еще не придумал, как вежливо уточнить у главы этого клана, каким образом, во имя Гуаньинь, это вообще его касается. Цзян Чэн потирает виски в тщетной попытке унять свою неуклонно растущую головную боль, прежде чем поднять глаза.        Вэй Усянь неторопливо подошел к своему столу, практически рухнув на коврик перед ним и раскинув руки и ноги. Выглядел он при этом как гуев кот. - И тебе добрый день! У меня все отлично, если тебе вдруг интересно, - сказал Цзян Чэн. - Занят ли я? Нет, ты что, вовсе нет! Пожалуйста, заходи и разваливайся тут, посреди моего кабинета, как будто это твой гуев дом.       Вэй Усянь на это лишь закатил глаза, состроив скучающее лицо. - Да ладно тебе. Я же знаю, что ты все утро просидел здесь, читая письма. Зуб даю, ты сейчас даже на убийство пойдешь, чтобы отвлечься. - Предпочел бы убить тебя, - пробормотал Цзян Чэн себе под нос, откладывая кисть и бумагу в сторону, прежде чем вновь обратить свое внимание на раздражителя перед ним.       Великий Старейшина Илин неуклюже обернулся, чтобы выпрямиться. Саньду Шэншоу поморщился, с глухим стуком ударившись ногой об угол стола.       Наконец успокоившись, Вэй Усянь положил руки на колени и с ухмылкой наклонился вперед: - Сичэнь-гэ женится! Но он не сказал на ком, так что все с ума сходят. Я клянусь, учитель Лань в шаге от того, чтобы взорваться от стресса. - Мило... - медленно произнес Цзян Чэн. - Полагаю, я должен за него порадоваться? Иначе зачем ты именно мне это рассказываешь?       Вэй Усянь наклонил голову и бросил на него взгляд, который буквально кричал: "Ты тупой или да?" Цзян Чэн не сильно это оценил.  - Я любезно информирую Вас, глава клана Цзян, что Вы могли бы, пользуясь своим положением, помочь мне выяснить, кто эта таинственная девушка! - И почему, скажи на милость, я должен что-то об этом знать? - Ну, потому что вы стали лучшими друзьями еще до того, как Сичень-гэ ушел в уединение. И ни для кого не секрет, что вы двое часто переписываетесь. Я более чем уверен, он непременно сообщил бы, что кто-то привлек его внимание. - Давай по порядку. Мы не "лучшие друзья”, - сказал А-Чэн, сделав кавычки на последних словах, - И обмен письмами между лидерами двух орденов, нацеленный на благо этих самых орденов, не делает нас даже "друзьями по переписке". Цзэу-цзюнь не говорит со мной о таких вещах. И даже если бы он это сделал, я бы просто никому не сказал, особенно тебе.       Вэй Усянь развалился за столом, обиженно надув губы. Цзян Чэн же демонстративно закатил глаза — со стороны его шисюн выглядел нелепо. Вэй Усянь резко выпрямился, вытянувшись по струнке. Ухмылка вспыхнула на его лице подобно пламени свечи. Цзян Ваньинь рефлекторно напрягся всем телом. В его голове словно били тысячи колоколов. Он никогда не доверял этой ухмылке. Именно она была причиной всех наказаний, бесконечных игр в догонялки, долгов и, что самое ужасное, похмелья. - Ты обязан спросить его, - воскликнул Вэй Усянь, чем подтвердил опасения своего шиди, что да, его шисюну только что пришла в голову ужасная идея, в которой Цзян Чэн сделает что-то глупое. Он покачал головой, однако старший сделал вид, что не заметил этого. - Завтра, после совета кланов. Ты просто обязан пригласить его на чай, чтобы поздравить с помолвкой и воспользоваться шансом спросить, кто она, - Вэй Ин запнулся. Другая, еще более ужасная мысль возникла в его голове: - Или ты можешь напоить его и разговорить!       Цзян Чэн бросил на него недоверчивый взгляд.  - Черт возьми, нет!  Ты что, сошел с ума? Небожители, о чем я спрашиваю? Конечно, сошел! Я бы ни за что не стал расспрашивать об этом другого главу клана, не говоря уже о том, чтобы спаивать его. Почему бы тебе не спросить своего драгоценного Ханьгуан-цзюня? Если кто-то и должен знать хоть что-то о свадьбе главы клана Лань, так это его брат. - Само собой! Но Лань Чжань тоже не в курсе. Он ходит сердитым с тех пор, как узнал! И это сводит меня с ума! - воскликнул Вэй Усянь, в отчаянии вскидывая руки.       Цзян Чэн состроил удивленное лицо, насмехаясь. - Откуда, черт возьми, ты вообще знаешь, сердится ли твоя ледышка? Его бровь поднимается на миллиметр выше, чем обычно, или?.. - Эй! Слишком смелое заявление для человека, у которого только две эмоции — злость и придирчивость.       Цзян Чэн нахмурился: "Бесстыдство". - Так, все. Я звал тебя не для того, чтобы выслушивать оскорбления. На самом деле, я вообще не помню, чтобы звал тебя... - сказал он, указывая на дверь. - Давай, проваливай. Я хочу закончить эти письма до того, как сюда начнут прибывать главы кланов. - Но, Цзян Чэн! Разве я не могу просто провести время с моим дорогим шиди?       Тот не ответил и снова указал в сторону двери, но уже более настойчиво, намеренно позволяя Цзыдяню вспыхнуть несколькими фиолетовыми искорками. Глаза Вэй Усяня расширились, он быстро вскочил на ноги и побежал к выходу. И, само собой, поскольку мозг старшего перестал развиваться, когда ему исполнилось три года, он остановился, не доходя до двери, и повернулся, чтобы показать язык. Громкий крик смешался со звуком удара кнута по месту, где секунду назад стоял брюнет.       Наблюдая, как грозный Старейшина Илин убегает прочь, Цзян Чэн улыбнулся про себя.  "О да, я все еще что-то могу!"