Не проходите мимо!

Ключ к сейфу памяти моей уже подобран И скоро тайное предстанет связью явной: Двенадцать букв, услышанных фантомно, Вернут нас в прошлое, откроют главное.

      После того, как Чонгук отправился к себе домой, Тэхён снова улёгся спать. Необходимо было восстановить силы и полноценно отдохнуть. Потому что с сегодняшних восемнадцати часов вечера и до завтрашних шести утра ему предстояло работать в ночную смену. Двенадцать часов за рулём.       Когда многие уснут у себя дома в тёплых постелях, Тэхён будет крутить баранку и колесить сначала по вечернему, потом по ночному, а позже по рассветному городу.       До полуночи будет развозить задержавшихся на работе трудоголиков, а уже после — загулявших любителей потусоваться или отмечавших дни рождения в компании. Ну и тех, кто просто захочет немного расслабиться и отдохнуть после трудовой недели.       Да мало ли причин у жителей мегаполиса, независимо от достатка, возраста и статуса, чтобы отправиться куда-нибудь в воскресный вечер. Может, не зря свободный от работы день назвали выходным? Выход в свет, выход в люди, выход из будничной рутины.       Выход должен быть всегда! Во всех смыслах этого многогранного слова.       Ведь кто-то однажды очень точно подметил: «От работы кони дохнут», а уж человеку и подавно периодически нужен отдых, чтобы не надорваться и «не отбросить копыта».       Тэхён тоже был не прочь хорошенько отдохнуть. Например, иногда отправлялся с друзьями в клуб, потому что и потанцевать любил, и послушать хорошую музыку, иногда захаживал в боулинг или караоке. А вчера они с Чонгуком с удовольствием прогулялись по парку, покорили аттракционы, наелись любимого мороженого — всё это пробуждало юношеский задор и возвращало воспоминания о детстве.       Вообще-то за два прошедших дня произошло слишком много волнующих событий. Словно где-то наверху внезапно прорвало плотину и на Тэхёна хлынула смесь совершенно разных эмоциональных потоков. Некоторые успели изрядно помотать нервишки, врываясь бурным водопадом в его выверенную годами ритмичность. Другие разметали по пустым берегам личной жизни прежние мимолётные увлечения и не успевшие пустить крепкие корни привычки.        Но из всей вереницы событий самым значимым стала невероятная по стечению обстоятельств их встреча с Чонгуком. Это было похоже на счастливый случай.       Только хотелось назвать его по-другому — случайное счастье.       Да, так звучало намного лучше.

***

      Сейчас Тэхёну опять снилось детство…       Вернее, самый драматичный отрезок времени для четырёхлетнего малыша Тэ-Тэ. Короткий эпизод из его жизни, навсегда оставивший болезненный шрам на сердце. Даже став уже взрослым мужчиной, Тэхён непроизвольно хмурился во сне. Подсознание включило свой «автопилот», и память уже в который раз показала ту самую картину из прошлого — ярко-летнюю, но по накалу эмоций она выворачивала душу наизнанку, оставаясь такой же слёзно-надрывной, как в детстве, много лет назад.       Тэхён помнил тот тяжёлый для его неокрепшей ранимой души день до мельчайших подробностей.       Запомнил всё, кроме одной, самой важной детали, притаившейся где-то за поворотом лабиринта памяти.

***

      В то утро, двадцать три года назад, во дворе их старенького дома стоял чёрный автомобиль Nissan Laurel с огромной, так казалось маленькому Тэ, жадно разинутой пастью багажника, который почти до самого верха заглотил множество коробок и пакетов. Рядом суетились двое молодых мужчин. Они вместе пытались впихнуть ещё одну коробку с посудой, но та упорно не желала умещаться между пакетами с одеждой.       — Да не туда ты её кладёшь! — суетился хозяин всего этого добра. — Лучше поставить в самый угол вертикально.       Он вытащил хрупкую поклажу и принялся старательно укладывать её у внешнего края. Но… Одно неловкое движение — и коробка словно сама выпрыгнула из багажника, грузно падая на асфальт. Небольшой дворик наполнился звоном разбитого фарфора. Поджав губы, мужчины тихо чертыхнулись, глядя на подошедших к ним двух молодых женщин, на руках которых сидели громко ревущие детишки.       — Она сама выпала, — тут же попытался оправдаться виновник, глядя на свою жену.       Женщина улыбнулась по-доброму, целуя мужа в щёку.       — Не переживай, дорогой, купим новую, ведь это всего лишь посуда. Говорят, она бьётся к счастью. Вот мы и увозим счастье с собой, оно нам очень пригодится на новом месте. Хотя мы переезжаем всего лишь в новый дом на другом конце города, но в будущем, думаю, доберёмся и до Сеула. Да, Гук-и? Ну перестань уже плакать, солнышко.       Маленький Гук-и продолжал реветь сиреной, судорожно всхлипывая и часто икая. Он протягивал крохотные ручки к так же горько плачущему любимому Тэ. А тот в ответ цеплялся пальчиками за одежду своего малыша, стараясь притянуть его к себе поближе и ни за что не желая отпускать.       — Золотой мой, ну что ты так расстроился? Мы тоже скоро поедем в столицу, — молодая мама подыскивала уже, кажется, сто первый аргумент, пытаясь отвлечь и успокоить своего четырёхлетнего сыночка. — Может быть, вы там когда-нибудь встретитесь.       Мужчина поджал губы, виновато посмотрев на супругу.       — Нет, дорогая, наши планы неожиданно поменялись. Мы поедем не в Сеул, а в Тэгу. Утром мне позвонили из Министерства и предложили возглавить там самую крупную в городе клинику. Я не стал отказываться. Извини, что в этой суете забыл тебе рассказать, — со вздохом сообщил он. Коротко поцеловал её в лоб, а сидящего на руках сына погладил по тёмно-каштановым волосам.       Вот только Тэхён, так и продолжая безутешно плакать, с отчаянием смотрел то на рыдающего малыша, то на распахнутые настежь двери машины. Они напоминали напуганному предстоящей разлукой мальчонке распростёртые крылья огромной чёрной птицы, готовой вот-вот взлететь и навсегда унести с собой любимого целовального карапуза.       — Не-е-т, не уезжа-а-й, Гук-и-и! — навзрыд закричал Тэхён, мёртвой хваткой сжимая в маленьких кулачках ворот его футболки и целуя тёмную родинку под губой. Крупные слёзы так и продолжали катиться градом по его пухлым покрасневшим щёчкам. — Не бросай меня одного-о-о!       Но крохотный Чонгук ещё мало что понимал. Зато очень тонко чувствовал состояние безутешного Тэхёна и громко ревел вместе с ним. Почему-то было очень страшно. Он пока не умел внятно говорить, лишь что-то горячо лепетал на своём тарабарском языке, крепко-накрепко вцепившись в запястья своего няньки. И захлёбывался слезами…       — Боже мой, ну кто бы мог подумать, что им будет настолько тяжело расставаться друг с другом. Просто душу рвут своим плачем, — вздохнула одна из мамочек, в очередной раз пытаясь успокоить сына. — Я думала, мой Гук-и ещё слишком мал, но оказалось, что для него это настоящая трагедия.       — Вот и я решила, что мой Тэ-Тэ при расставании вряд ли будет так бурно реагировать. Но я уже не в первый раз за ним кое-что замечаю. Он, кажется, необычный ребёнок: у него очень пронзительный взгляд всё понимающего взрослого человека. Мне иногда становится не по себе, когда он так смотрит. Вот и вчера вечером мы с мужем совершенно спокойно поговорили при нём о вашем переезде в Сеул. Он слушал-слушал, а потом вдруг начал громко рыдать. После этого я долго не могла его уложить: он засыпал, а через несколько минут начинал кричать во сне: «Гук-и! Гук-и!». Приходилось будить и снова успокаивать. Да я сама плакала, глядя на него. Только ближе к утру угомонился. Просто обессилел.       Разговор прервал подошедший мужчина, обнял свою красавицу-жену за плечи и доложил:       — Так. Все вещи собраны и уложены, вроде бы ничего не забыли. Нам пора выезжать, дорогая, — с сочувствием посмотрев, как обливаются слезами дети, цепляясь за руки, тяжело выдохнул. — Похоже, придётся насильно их отрывать.       И Тэхёна в буквальном смысле отрывали от Чонгука, а Чонгука от Тэхёна: четыре пары взрослых рук осторожно расцепляли каждый пальчик, накрепко вцепившийся в одежду.       Вынужденно разлучали, не подозревая, что отрывают по половине души и сердца каждого из них…       Когда маленького Гука усадили в автокресло, Тэхён ужом вывернулся из рук матери, сполз по её ногам на землю и, подбежав к нему, начал дергать за ремни.       — Нет! Нет! Не-е-т! — он ревел раненым медвежонком, изо всех сил пытался сломать этот капкан, так крепко удерживающий его малыша. — Отдай моего Гук-и!       Глядя на эту душераздирающую картину, обе женщины не выдержали и тоже расплакались. Но крепкие руки отца быстро подхватили ревущего Тэхёна, ласково прижимая к груди, чтобы поскорее унести в дом.       Последнее, что запомнил в тот день четырёхлетний нянька — это опущенное окошко автомобиля и мокрое, зарёванное до красноты лицо любимого карапуза, а ещё слова его мамы, брошенные напоследок:       — Тэ-Тэ, не забывай своего маленького крольчонка Гу!

***

      Собственный крик, разорвавший тишину комнаты, выбросил Тэхёна из сна. Распахнув глаза от пережитого страха, он рывком сел на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Всё лицо было солёно-влажным от пота и слёз. Он так загнанно дышал, словно до сих пор продолжал бежать за той чёрной машиной-птицей из прошлого, которая бездушно увозила ревущего в голос любимчика.       Крепко зажмурив глаза, Тэхён прижал пальцы к вискам, где запульсировала острая боль, а вместе с ней ослепительной вспышкой мелькнуло вдруг на репите:       «— Тэ-Тэ, не забывай своего маленького крольчонка Гу!»       Стоп!       Неужели он всё-таки вспомнил тот самый тайный шифр из двенадцати букв к сейфу своего прошлого? Всё ещё не веря в это до конца, Тэхён со вздохом потёр ладонями лицо, избавляясь от остатков влаги. Покачивая головой, прикрыл глаза и слабо улыбнулся. Ну, конечно!       Крольчонок Гу!       Теперь осталось уточнить у родителей Чонгука его детское ласковое прозвище — без него трудно представить любящую семью, а в том, что оно наверняка было, Тэхён не сомневался.       И тогда двадцатитрёхлетний пазл либо идеально сложится, подтвердив смутные подозрения и теплящуюся надежду Тэхёна, либо разрушится уже окончательно, оставив лишь далёкие воспоминания о целовальном карапузе.       А ещё покоя не давала та самая любимая родинка. Тогда, в свои четыре года, Тэхён не мог, конечно, запомнить с точностью до миллиметра её расположение. Просто знал, что она где-то рядом с губой. Этот факт нужно признать. Но парадокс заключался в том, что даже повзрослев, Тэхён о ней никогда не забывал. Родинка была для него самым ярким маяком, к которому тянула какая-то непреодолимая сила.       Конечно, Тэхён был далеко не монахом: жил полноценной жизнью, один раз даже влюбился, периодически занимался сексом, как другие молодые люди его возраста.       Но каждый человек из его немногочисленных связей, причём независимо от пола, всегда имел родинку возле губы.       Это было чистым совпадением или Тэхён на уровне подсознания целенаправленно выбирал партнёров с такой отличительной чертой?       Чтобы никогда её не забывать и всегда держать в закромах памяти?       Быть может, в тех людях он видел своего повзрослевшего любимчика, даже несмотря на то, что не имел абсолютно никакого представления, как тот теперь выглядит?       И все эти годы с почти маниакальным упорством искал его во всех чужих лицах…       Неужели его нынешний Гук и есть тот самый карапуз?       Сейчас Тэхён интуитивно чувствовал, что не просто так он, чёрт возьми, в первый же день знакомства назвал его кроликом!       Однако, включив здоровый скептицизм, Тэхён понимал, что самое главное теперь, — это не обмануться в своих навязчивых предположениях, пока всё не подтвердится. Потому что фамилию того малыша он не знал, а имя Чонгук не такое уж редкое. Так что торопиться с однозначными выводами было опасно, ведь, как он сам недавно сказал своему Чонгуку, — на волне эйфории можно запросто ошибиться.       Погружённый в размышления, Тэхён мимолётно взглянул на часы и поднялся с кровати. Накинув изумрудный халат, приятно холодивший кожу, для начала направился в ванную, наполняя квартиру тихими звуками шаркающих по ламинату тапочек. Нужно было привести себя в порядок, а после заняться поздним завтраком.       Спустя двадцать минут Тэхён сидел на кухне и уплетал омлет с овощами, рядом стояла чашка с горячим зелёным чаем. Когда за спиной раздался стук по стеклу, он улыбнулся — знал, что это Ангелочек прилетел за своим излюбленным лакомством. Подойдя к окну, Тэхён аккуратно открыл одну створку, приглашая маленького гостя.       — Заходи, Ангелочек. Давно ждёшь?       Голубь, до этого скользивший лапками на покатом карнизе, тут же перебрался на подоконник, вразвалку подбежав к протянутой ладони с семечками. Довольный, громко заворковал, торопливо проглотив всё угощение, по обыкновению благодарно затанцевал перед своим спасителем. Тэхён добродушно посмеивался, наблюдая за пируэтами белоснежной птицы. Такое поведение стало для обоих ежедневным приятным ритуалом.       Эту идиллическую картину нарушил резкий звонок телефона. От неожиданности Ангелочек резко вспорхнул в воздух, задев крылом щёку Тэхёна.       — Ну что ты так испугался? Трусишка, — он по привычке заговорил с голубем, который от тихого голоса сразу успокоился, опускаясь на его колено. Поглаживая птицу по спинке, Тэхён бросил взгляд на экран, усмехнулся и прижал телефон к уху. — Привет, Дракула. Ты даже время для звонка выбрал под стать своему прозвищу — 13:13. И всё-таки, надеюсь, что твои новости окажутся для меня добрыми. Было бы очень кстати заработать сегодня побольше, сам понимаешь. Есть заказы?       — А как же! — деловито ответил Юнги. — Докладываю. На данный момент есть три вызова от наших постоянных клиентов. Первый, на девятнадцать часов, поступил из клиники от госпожи Ан. Она там сегодня проходит какие-то очередные омолаживающие процедуры. Ещё два — от уже знакомых тебе господина Ли и господина Кан из бизнес-центра. Между всеми заказами разница по времени в два часа, так что успеешь подхватить просто голосующих там-сям. Как опаздывающего Чонгука, например, — произнёс елейным голосом, тут же с любопытством задавая личный вопрос. — Кстати, у вас с ним и правда всё серьёзно или…       Повисла секундная пауза. Тэхён представил, как сейчас вытянется бледное лицо друга.       — Серьёзнее некуда, Юнги. Понимаю, что это прозвучит странно, учитывая недавнее знакомство, но… Похоже, я его люблю.       — О, даже так, значит, — удивлённо протянул Юнги. — Впервые слышу такое признание, Гудини. Зная тебя как свои пять пальцев, пожалуй, могу поверить, что это не просто горячий парень для первоклассного перепихона, а настоящее чувство. Искренне хочется верить, что ты не ошибся. Да и он тоже, — замолчав ненадолго, Юнги сменил серьёзный тон на привычно ироничный, уверенно продолжая. — Ну когда-то же должно тебе повезти, в конце-то концов. И пора бы уже из чёрной полосы жизни переходить на белую.       — Мне бы очень этого хотелось, Юнги.       — Ну тогда поздравляю с неожиданно свалившимся счастьем на твою голову. Ну и на твой член заодно,— послышался хрипловатый смех.       Подхватив настроение, Тэхён рассмеялся вместе с ним, представляя хитро прищуренные лисьи глаза. Смех быстро стих, но улыбка ещё оставалась на губах, когда негромко сказал:       — Я кое-что вспомнил сегодня утром. Если моя догадка подтвердится, то стану самым счастливым человеком на свете.       — Судя по твоему улыбающемуся голосу, могу предположить, что это опять связано с Чонгуком, — обречённо вздохнул Юнги. — Я угадал?       Тэхён потрепал себя по каштановой макушке.       — Ты прав, дружище.       — Да я уже понял, что теперь Чонгук для тебя — свет в окошке.       — Это ты точно заметил, Дракула. Чонгук на самом деле очень светлый, чистый человек, — тихо продолжил Тэхён. — Я ни с кем не чувствовал себя настолько защищённым. Он похож на уютный дом с надёжными стенами.       Юнги никогда не был романтиком и не понимал таких поэтических метафор. Немного грубоватый и прямолинейный, за словом в карман не лез и всегда говорил то, что думает. Этот раз не стал исключением.       — У-у, с тобой всё ясно, Гудини! Уже на лирику потянуло. Музыку на свои стихи ещё не пробовал писать? А романсы петь? У тебя теперь появился источник вдохновения по имени Чонгук. Вляпался ты, бро, по самое не балуй, — констатировал факт Юнги. — Ладно, хватит трепаться, мне пора работать. Срочный заказ.       Мазнув пальцем по экрану телефона и не убедившись, что выключил, Юнги небрежно сунул его в карман. Он даже не предполагал, что пошленький разговор с самим собой может услышать Тэхён, продолжавший держать возле уха мобильник, ведь сброса вызова не было. А Юнги, тихо посмеиваясь, уже забубнил:       — Может, и мне попробовать стишок состряпать? Я поэт, зовусь Тэхёном, увлечён перепихоном. Ну нет, этим он точно никогда особо не увлекался. Лучше так: я всегда тебя хочу — как увижу, так дрочу. Это про кого? Чё-то я и сам не понял. Про него или про меня? А может, вот так: на кровати мы лежим, обсуждая наш интим. Вот, блять, поговорил, называется, о работе с озабоченным другом! — на секунду всё стихло. Потом послышалось шуршание и в трубке раздалось удивлённо-забористое. — Вот блядство! Не выключил, что ли? — после недолгой заминки голос Юнги стал вкрадчивым, почти нежным. — Э-э-э, Тэхён-и, ты ещё тут?       До этого момента Тэхён молча трясся от смеха, крепко зажимая рот ладонью, чтобы не выдать себя раньше времени, — было интересно послушать брутальные стишки. Теперь накопленное вырвалось наружу, и он разразился громким хохотом, не в силах сразу ответить.       — Нет, Юнги-хён, я ушёл дрочить на твой светлый образ. Желаешь присоединиться и выдать оргазм на брудершафт в прямом эфире? — всхлипнув после бурного смеха, Тэхён вытер слёзы.       — Спасибо за предложение, но этап повышенного интимного интереса к тебе я уже прошёл, к твоему сведению. Теперь у меня есть Чимин. Да! Мы с ним встречаемся почти восемь месяцев, и я ещё полгода назад твою фотку на его заменил… Ой… Твою мать, вот я трепло! Но на тебя, Тэхён, я дрочил, если только нужно было выпустить пар, когда Чимин надолго уезжал к родителям или не давал мне после ссоры, честное слово. Тэхён, смотри не проболтайся об этом Чимину!       — Расслабься, Юнги. Я не выдаю чужие секреты. Будем считать, что я проводил сеансы интимной психотерапии на расстоянии, — быстро нашёлся Тэхён, продолжая посмеиваться. — Тебе же это помогло, да? В конце концов, моё фото ты заменил на Чимина, значит, борьба с пагубной зависимостью прошла успешно. Всё, до встречи, стихоплёт!       — Прости, Гудини, я долго не мог расстаться с твоим возбуждающим образом — он действовал волшебно и всегда безотказно. От старой привычки так легко не отделаешься, — хмыкнул Юнги, на этот раз точно отключая связь.

***

      В автопарке Тэхён появился ближе к вечеру, за двадцать минут до начала смены. Юнги, высунув язык от удовольствия, как обычно ковырялся с запчастями, что-то над ними колдуя. Тихо бормотал себе под нос, бережно устанавливая их в раскрытое чрево раритетного Porsche 356 Cabriolet, выпущенного аж в 1964 году. Этот колоритный автомобиль накануне пригнали в мастерскую Мина по чьей-то рекомендации от малоизвестного коллекционера.       Юнги обожал этим заниматься. Тщательно восстанавливал и возвращал в современную жизнь великолепные ретроавтомобили, порой элементарно неухоженные, иногда покорёженные после аварий или безжалостно позабытые-позаброшенные в холодных гаражах.       Это стало его хобби с подросткового возраста, когда они вместе с отцом однажды взялись реанимировать старый Mercedes-Benz 1959 года. Сей покоцанный редкий экземпляр отец выкупил у соседа за какие-то смешные деньги. К тому времени машина была не на ходу и уже лет тридцать простояла мёртвым грузом, медленно покрываясь ржавыми пятнами.       Так до сих пор Юнги этим и занимался. За свои умелые руки он стал довольно известным в определённых кругах специалистом, ведь мог вернуть первоначальный лоск и былую прыть любому автомобилю. Золотые руки, одним словом!       Тэхён подошёл к Юнги, стоящему над раскрытым капотом в перепачканном комбинезоне.       — Привет! Ковыряешься с очередным раритетом?       — А, явился не запылился, — поприветствовал железных дел мастер, не отрываясь от работы. — Да, работаю, как видишь. Старый хозяин запустил авто, а новый решил вложиться в хороший ремонт, денег не пожалел. Ну что, Тэхён, готов к сегодняшнему развозу?       — А разве есть выбор? — вопросом на вопрос ответил Тэхён. — Бензин уже залил?       — Полный бак. Твой конь стоит и ждёт, когда ты облагодетельствуешь его своей аппетитной задницей, — ухмыльнувшись, съехидничал Юнги и почесал нос грязной перчаткой, заодно мазнув по щеке. И сразу стал похож на хитрого нашкодившего подростка.       — Моя задница уже досталась другому прыткому жеребчику, — недвусмысленно парировал Тэхён, направляясь к столу в углу мастерской.       — А что это ты в водолазку вырядился? — полетел в спину вопрос.       — Догадайся с трёх раз, — Тэхён не стал ничего объяснять.       Естественно, Юнги быстро сообразил, с кем тот провёл ночь. Видимо, она оказалась жаркой.       — А-а-а, — залился смехом Юнги. — Губная роспись по телу, значит. Чё, малой дорвался до твоей неземной красоты?       — Дедуля, ты задаёшь слишком много вопросов.       Взяв бумажное полотенце и сбрызнув его очищающей пенкой, Тэхён вернулся к Юнги.       — Рожицу свою любопытную поверни. Нужно удалить грязь, иначе от этой химической маски запросто появится раздражение. — Тэхён постучал по плечу крутившего гайки Юнги.       Тот безропотно повиновался. С кряхтением выпрямился, по-стариковски потёр ладонью затёкшую спину и подставил лицо, смешно вытягивая губы трубочкой.       Тэхён подошёл почти вплотную, быстро повозюкал салфеткой по носу, стирая небольшое чёрно-серое пятно. Потом принялся очищать щёку, свободной рукой придерживая голову за подбородок.       Неожиданно за его спиной Юнги увидел знакомую фигуру. Хитро усмехнувшись, закинул руки на плечи Тэхёна и, прикрыв глаза, нарочито громко простонал.       — Это что за интим вы тут устроили, а?! — раздался гневный возглас подскочившего Чимина. — Вы охуели, что ли?! Ну-ка убери от него руки! — он с силой шлёпнул по ладони Тэхёна, и тот ошарашенно уставился на разозлённого без видимой причины друга.       — Я просто пятно вытирал, Чимини-и, — попытался оправдаться.       Провокатор Юнги довольно расхохотался, наблюдая за приступом ревности любимого Золотца.       — Ты, котяра, чё ржёшь, а? Приколист хренов, — Чимин отвесил Юнги смачный подзатыльник, но, увидев прищуренные глаза Тэхёна, понял, что переиграл. Он улыбнулся и погладил друга по руке. — Тэхён-и, извини, что-то я с актёрством переборщил. В последнее время у нас с Юнги это в порядке вещей. Мы так развлекаемся, чтобы адреналинчик в кровь впрыснуть.       Тэхён с показным облегчением выдохнул и закатил глаза, покачивая головой.       — Ну вы даёте! Я уже хотел извиняться за то, что посмел прикоснуться к телу твоего священного быка… Ой, прости, Чимин, твоего бойфренда!       Чимин хмыкнул, с размаху шлёпнул Юнги по заднице, а тот в ответ потянулся к полным губам, целуя и с восторгом приговаривая:       — Ух, как мне нравится видеть тебя таким горячим, цыплёночек. Я скоро освобожусь, и тогда мы с тобой немного пошалим, — Юнги красноречиво задвигал бровями, намекая на бурное продолжение вечера и абсолютно не стесняясь присутствия друга.       — Так, мне пора начинать смену, а вы тут развлекайтесь, мастера розыгрышей.       Оставив каждому крепкое рукопожатие, Тэхён вышел из мастерской, торопясь к своей машине. Уселся на водительское место, тихонько вздохнул, о чём-то сосредоточенно размышляя. Потом вдруг улыбнулся и, посмотрев на друзей, громко крикнул:       — Ребята, скажите, вы верите в мистическое предназначение двух человек друг другу? Произнесите первое, что придёт на ум, не рассуждая — «да» или «нет»?       — Да! — одновременно с уверенностью гаркнули оба.       — Спасибо, я в вас не сомневался, — на лице Тэхёна засияла широкая улыбка. — Значит, больше не нужно откладывать разговор Чонгука с родителями, я попрошу его сделать это прямо завтра, — но тут же прицокнул, сокрушённо качая головой. — Чёрт, ведь завтра у нас понедельник, утром все будут торопиться на работу. Ладно, время можно и другое выбрать. Пока, парни. Не затрахайте друг друга до смерти на своём кипящем адреналине. Вы мне нужны живыми.       Помахав рукой, Тэхён захлопнул дверь своего рабочего автомобиля, завёл мотор и через минуту направился к воротам гаража, которые уже плавно откатывались в сторону.       Юнги снова склонился над открытым автомобилем и с усердием принялся ковыряться баллонным ключом под капотом. Чимин, проводив задумчивым взглядом скрывшуюся за поворотом машину Тэхёна, поинтересовался:       — А ты, случайно, не знаешь, о каком важном разговоре сейчас так горячо рассуждал наш влюблённый друг? — в ожидании ответа он беззастенчиво жамкал пятернёй задницу Юнги.       — Понятия не имею, но вряд ли просить руки и сердца Чонгука спустя два дня после знакомства, — глухо буркнул Юнги. — И прекрати уже лапать мой зад, я через пару минут освобожусь.       Чимин демонстративно отряхнул руки, развернулся на пятках и, размашисто виляя аппетитными бёдрами, отправился к душевой. Юнги со вздохом поднял голову. Быстро окинул горящим взглядом удаляющуюся стройную фигуру, а потом опустил глаза вниз, на оттопырившийся в районе паха комбинезон.       — Работа не волк, в лес не убежит, — бросив автомобильный ключ на пол, он вприпрыжку рванул за ухмыляющимся Чимином.

***

      Весь вечер и уже почти закончившуюся ночь Тэхён мотался по городским улицам. Развозил пассажиров и собирал, казалось, все возможные воскресные пробки. Сегодня он почему-то особенно устал. Может быть, сказывались события двух предыдущих дней, проведённых с Чонгуком, включая неожиданную ссору и горячие ночи с недосыпом.       Вспомнилась мрачная мистическая тень на стене кухни, так его напугавшая. Она оставила какой-то неприятный осадок в душе Тэхёна. Да ещё этот сегодняшний яркий и очень тревожный сон, впервые заставивший взрослого мужчину рыдать по-настоящему.       Эти бурные эмоции высосали из него все силы. Хотелось не просто провести в праздном безделии пару выходных, а отправиться в хороший недельный отпуск. Желательно, в каком-нибудь тихом уединённом месте на берегу моря. Вдвоём с Чонгуком, конечно. Он теперь даже не представлял их по отдельности. Только вместе, как одно целое.       Остановившись на светофоре, Тэхён взглянул на приборную панель — часы показывали 3:45. Ещё пара часов работы и можно будет вернуться домой, принять душ, поспать хотя бы часа три, а после этого позвонить Чонгуку.       Но сейчас, пожалуй, нужно бы выпить горячего сладкого кофе. В этом благородном напитке Тэхён любил только дивный аромат и морщился от горького вкуса, но всё равно всегда брал с собой в маленьком пол-литровом термосе. Иногда приходилось употреблять хотя бы немного бодрящего напитка, чтобы от усталости не заснуть за баранкой под конец двенадцатичасовой смены.       Вырулив к обочине, Тэхён плотно припарковался и заглушил мотор. Достал старенький термос, налил полстакана кофе, непроизвольно вдыхая приятный терпкий аромат, прикрыл глаза от удовольствия. Сделал небольшой глоток и… крупно вздрогнул от стука в стекло возле самого лица, едва не расплескав горячий напиток.       Тэхён резко повернул голову. Возле машины стояла худенькая пожилая женщина с корзиной в руках. Интересно, что она здесь делала в такую рань?       Он опустил стекло.       На него смотрели внимательные глаза, а неожиданно высокий, больше похожий на девичий голос произнёс:       — Не проходите мимо, молодой человек. Угощайтесь, это печенье с предсказанием.       Снова прозвучала знакомая фраза. Сразу подумалось о Чонгуке: тот наверняка крепко спал и видел десятый по счёту сон. Тэхён невольно улыбнулся своим мыслям, отвечая на предложение:       — Я могу купить. Вы же для этого их пекли?       Они встретились взглядами. Женщина кивнула.       — Да, оно для продажи, но вас я хочу просто угостить. Вы мне напоминаете одного маленького человечка из прошлого, который потерял половинку своего сердца.       Слушая, Тэхён уже ничему не удивлялся. Он проработал таксистом целый год и успел повидать многое, что днём бывало скрыто. Ночью жизнь на улицах города менялась: чаще появлялись не всегда адекватные, а порой откровенно странные люди, которые совершали не менее странные поступки.       Сейчас он с некоторой насторожённостью смотрел на эту добрую женщину, но обижать отказом почему-то не хотелось. Немного смущал взгляд её чёрных глаз, до странного похожий на другой — мужской, из антикварной лавки.       Женщина, приветливо улыбаясь, приподняла корзину повыше и тихо сказала:       — Помните, что сейчас вы сами выбираете свою судьбу.       Тэхён протянул руку, аккуратно взяв одно печенье.       — Спасибо, хальмони.       Чтобы положить угощение на салфетку рядом со стаканом кофе, он ненадолго отвернулся, а когда снова взглянул в окно, женщина уже заворачивала за угол автобусной остановки.       На спине тонкой летней ветровки блеснул знакомый рисунок. Золотой дракон. Точно такой же, как на вывеске исчезнувшей старой лавки.       Распахнув дверь, Тэхён выскочил из машины и, пробежав несколько метров, растерянно осмотрелся. Женщина словно испарилась. Вокруг не было ни души, только по дороге изредка бежали одиночные автомобили. Большой город всё ещё спал.       Тэхён вернулся в машину, взял в руки печенье. Задумчиво покрутив его в пальцах, разломил пополам, вытащил сложенную вчетверо бумажку, развернул и прочитал странную фразу:       «Внутренний свет укажет тебе путь к любимому дому».       Губы тронула ироничная усмешка. Всё-таки он никогда не верил в эту ахинею с предсказаниями. Вот и сейчас он лишний раз в этом убедился. Что за внутренний свет? Днём и так всё хорошо видно, никакой свет не нужен, если только это не глухой подвал. Ночью по всему Сеулу включаются фонари, везде горят вывески.       И о каком «любимом доме» говорилось в записке? Тэхён подумал о маленькой квартирке, где проживал чуть больше года, но она была съёмная. Вряд ли в ближайшее время у него появится собственный дом. С долгами бы для начала разобраться.       Скептически пожав плечами, Тэхён забросил бумажку с предсказанием в бардачок и повернул ключ в замке зажигания. Движок послушно заурчал, ладони привычно легли на руль, выпуская машину на дорогу. От диспетчера новых вызовов пока не поступало. Значит, можно было подсаживать случайных клиентов, чтобы и денег подзаработать, и бензин попусту не расходовать.       Тэхён был в отличном настроении, несмотря на усталость. Внезапно появилось желание петь. Включил радио погромче и принялся от души напевать знакомые мелодии, постукивая пальцами по рулю. Под любимый саундтрек из дорамы вспомнилась минувшая ночь, проведённая с Чонгуком, уголки губ сами собой приподнялись в улыбке. Когда в груди приятным теплом разлилось предвкушение скорой встречи, Тэхён поймал себя на мысли, что скучает.       Недолго покрутившись по безлюдным улицам, Тэхён выехал на шоссе, протянувшееся вдоль огромного парка Хувон с его прекрасным «Тайным садом». Когда-то там учились, играли и любили гулять многие императоры, принцы и принцессы, придворная аристократия. А ещё плели интриги, назначали тайные свидания и дарили первые нежные или многообещающие жаркие поцелуи.       В этом прекрасном саду вот уже много веков подряд кого-то любили.       Заметив впереди неожиданно выскочившего к дороге голосующего, Тэхён затормозил у обочины. Окинул внимательным взглядом худое лицо молодого, скромно одетого парня с какой-то глуповатой улыбкой. Такой много не заплатит, но деньги лишними не бывают. Опустив стекло, спросил:       — Куда вас подвезти?       — В район Анамдон, — тот уже дёрнул заднюю дверь автомобиля и уселся позади водителя.       — А поконкретнее? — терпеливо.       Пассажир ответил не сразу, пока ёрзал на сидении, пристёгиваясь ремнём. Его глаза с расширенными зрачками лихорадочно забегали, как будто он пытался вспомнить название конечного пункта назначения.       — Анам-кампус… Университет Корё, — заторможенно ответил парень.       Учитывая знания по психиатрии и имея даже небольшой опыт работы в медицине, было не трудно отличить «торчка» от адекватного человека. Взглянув на клиента через зеркало, Тэхён сразу понял, что тот сейчас под кайфом. Уже не раз приходилось подвозить таких клиентов, чаще всего именно ранним утром. На всякий случай Тэхён послал диспетчеру сообщение о своём маршруте.       На исходе ночи машин заметно поубавилось. Дорога выглядела почти пустой и хотя не требовала особо пристального внимания, но Тэхён, позволив себе немного расслабиться, всё равно посматривал по сторонам. Сейчас они находились в пятнадцати минутах езды до конечного пункта назначения, а это совсем недалеко от дома Чонгука. Его адрес удалось узнать в первый день знакомства, когда пришлось покопаться в найденном бумажнике, разыскивая данные владельца. Тэхён подумал о том, что судьба вновь подбросила шанс оказаться к нему поближе.       Значит, высадив пассажира, уже минут через двенадцать подъедет к дому Чонгука. Конечно, тот наверняка будет спать и придётся ждать в машине час или немного больше, пока проснётся. За это время можно запросто подремать после ночной смены. Хотелось поскорее рассказать ему о своём сне, а потом попросить позвонить родителям, чтобы сложить все открывшиеся факты в одно целое.       Приятные размышления некстати прервал слабый голос пассажира.       — Остановите машину, мне плохо, — трясущимися руками тот суетливо доставал что-то из кармана своей видавшей виды, замызганной джинсовой куртки.       Тэхён тихо чертыхнулся. Наверное, клиента затошнило. Только бы не испачкал салон. Он быстро припарковал автомобиль. Заглушив мотор, потянулся назад, чтобы приоткрыть заднюю дверь. В последний момент лишь краем глаза успел заметить резкий взмах чужой руки за своей спиной… В следующий миг ощутил внезапный удар по затылку и его накрыла резкая вспышка боли. Он отключился, обмякая тряпичной куклой и приваливаясь виском к прохладному стеклу.       На часах цифры сменились на роковые 4:00.       В это время обдолбанный парень забросил к деревьям небольшой камень, который был у него в руке. Быстро обшарив карманы Тэхёна, выудил добычу — бумажник. В нём обнаружились банковские карты, которые вор тут же бросил под ноги.       Туда же полетела сложенная пополам лента из фотобудки с тремя снимками пары улыбающихся молодых мужчин.       Пассажир забрал с панели телефон Тэхёна, ведь тот можно быстро продать. Не забыв покопаться в бардачке, вытащил оттуда всю наличность и лихорадочно рассовал по карманам. Даже не забыл снять с руки часы.       Заметив висящего на груди Тэхёна золотого кролика, парень зажал подвеску в кулаке и резко дёрнул, пытаясь сорвать. Но тут же выпустил с громким криком:       — Сука!       Он отшатнулся, поднёс ладонь к лицу и увидел ярко-красный глубокий ожог, в точности повторяющий контуры кролика.       — Что за херня?! — парень мог бы подумать, что у него начались глюки, но боль в руке и запах палёной кожи были вполне реальными.       Даже в своём неадекватном состоянии он не на шутку перепугался и уже готов был поверить в мистику. Неловко попятился, что-то испуганно бормоча себе под нос. Потом резко развернулся и побежал в сторону парка, вскоре скрывшись за деревьями.

***

      Тэхён очнулся и глухо застонал, хватаясь руками за голову. Из-под пальцев показалась тоненькая струйка крови, потекла по шее, прячась под воротом водолазки. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, но он смог увидеть разбросанные по салону вещи. Значит, «торчок» всё-таки его обворовал.       Хорошо, что автомобильная рация в такси была установлена скрытно — благодаря этому она осталась нетронутой.       Каждое движение головы давалось с большим трудом. Действуя как в замедленной съёмке, Тэхён сообщил диспетчеру о нападении, не скрыв, что ранен. На этом он прервал связь, потому что его начало мутить. Пришлось открыть дверь машины, но в ушах снова зазвенело, а перед глазами как будто резко опустилась чёрная стена. Он снова потерял сознание и, бесформенным мешком кувырнувшись из салона машины, завалился на спину, уже не слыша, как в ближайших деревьях громко закаркало вороньё.       Распростёртый одинокой звездой, Тэхён лежал на обочине дороги, прямо напротив прекрасного зелёного массива «Тайного сада».       Предрассветное небо быстро заволакивали свинцовые тучи, и внезапно поднявшийся ветер затрепал рассыпанные по земле тёмно-каштановые пряди.       Первые редкие капли дождя упали на побелевшее лицо Тэхёна, но он даже не отреагировал.       Дождь начал быстро набирать силу, обрушиваясь на землю, и нещадно хлестал колючими струями по щекам и грешному телу, словно отчаянно хотел привести Тэхёна в чувство.       Из-под его головы медленно растекалось кровавое пятно, раскрашивая льющиеся потоком слёзы природы.       Дрогнули бледные веки, нервно шевельнулись изящные пальцы, глухо раздался тихий стон.       И почти утонувший в шуме дождя хриплый голос Тэхёна едва слышно прошептал:       — Гук-и…