Не проходите мимо!

***

Из века в век сквозь время звёздами летим, Предназначение наше — рядом быть всегда. Любовь, дарованную свыше, вместе сохраним, Разрушив все границы, предрассудки и года.

      Проснулся Чонгук от ощущения чего-то тёплого на щеке. Немного приоткрыл один глаз, зажмурился, морщась от ударившего в лицо яркого луча. Уже наступило утро? А почему рыжий котяра не разбудил? Чуть приподняв тяжёлые веки, бросил полусонный взгляд на будильник и прищурился, не веря своим глазам. Стрелки показывали ровно 4:00.       Неужели старенькие часы уже отслужили свой век и всё-таки сломались? Чонгук прислушался. Да нет, продолжали так же громко тикать, как и раньше. Посмотрев в сторону окна, обнаружил, что через угольно-чёрные портьеры не проникал ни единый лучик. Значит, солнце ещё не взошло. Странно. А что же тогда светилось в тёмной комнате?       Взгляд не сразу сфокусировался на источнике. Тот обнаружился… прямо на теле. Чонгук немного повернул голову, провёл ладонью по груди, нащупывая пальцами подаренный старцем амулет. Поднял его повыше и уставился, удивлённо моргая.       Что за..?       Медвежонок излучал жёлто-золотой свет, который прямо на глазах начал стремительно тускнеть, снова погружая комнату в предрассветную темень. Чонгук, так и не поняв, что произошло, уронил голову на подушку, проваливаясь в неглубокий сон.       Когда в тишине неожиданно раздался оглушительный звонок телефона, Чонгук буквально подпрыгнул на кровати. На часах было 4:10. Кто-то просто ошибся цифрой или это чьи-то дебильные игры?       Звонили с незнакомого номера. Но где-то под рёбрами заклубилось смутное чувство беспокойства, подсказывая, что нужно обязательно ответить.       — Слушаю, — в хрипловатом голосе звучало сдержанное раздражение.       — Чонгук… — раздался тяжёлый вздох. — Это Мин Юнги.       Сон как рукой сняло. Едва услышав знакомый голос, Чонгук резко сел на кровати, отчего немного закружилась голова, и спросил первое, что пришло на ум:       — Откуда у тебя мой номер?       И в ту же секунду появилось отчётливое понимание, что вряд ли Мин стал бы звонить посреди ночи по пустякам. Внезапная тревога сжала тисками грудь. Чонгук, хмурясь, отрывисто спросил:       — Что-то случилось?!       — Тэхён… На него напали и ограбили во время смены, — Юнги не успел продолжить.       — Блять! — коротко, смачно, на выдохе. Чонгук зажмурился, прикрывая глаза ладонью.       На мгновение повисла такая тишина, что Юнги поторопился успокоить.       — Тэхён жив — это главное, но пару раз ненадолго терял сознание. За ним сейчас наблюдает Чимин. Скорую и полицию я уже вызвал. Мобильник у Тэхёна не нашли — наверное, спёрли. Хорошо, что твой номер телефона был записан на обороте вашего общего снимка из фотобудки, — он валялся на полу в машине. Иначе ты ещё долго не знал о том, что случилось. Кстати, по странному совпадению Тэхён оказался всего в нескольких километрах от тебя. Так что ехать недалеко. Найдёшь нас на обочине шоссе напротив парка Хувон. Поторопись. И держи себя в руках, Док.       — Буду минут через десять-пятнадцать! Дождитесь меня, Юнги, пожалуйста! — на взводе Чонгук почти кричал. Сбросив вызов, добавил номер телефона в папку «избранное». Сейчас это была единственная связь, чтобы знать, что происходит с Тэхёном.       Чтобы сэкономить драгоценное время, Чонгук не стал подбирать одежду поприличнее и схватил то, что оказалось под рукой. Рывком надел лежавшие в кресле домашние шорты, уже на ходу натянул чистую, но застиранную майку и, чертыхаясь, выбежал в прихожую.       Прихватив бумажник с ключом, сунул ноги в кроссовки, выскочил из квартиры, не глядя захлопнув дверь. Лифт вызывать не стал: сейчас даже лишняя секунда ожидания казалась бесконечно долгой. Чонгук бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, вылетел из подъезда и едва не врезался в бредущего мимо парня. Тот окинул удивлённым взглядом домашний наряд, явно не предназначенный для выхода на улицу, но промолчал. Сейчас Чонгука меньше всего волновал собственный внешний вид. Гораздо важнее было поскорее оказаться рядом с Тэхёном и узнать о его состоянии.       Прямо по лужам, оставленным недавно закончившимся ливнем, Чонгук устремился к автобусной остановке. Надеялся, что сейчас возле неё в ожидании клиентов будет стоять свободное такси, учитывая отсутствие в столь ранний час общественного транспорта и наличие неподалёку ночного клуба. Повезло!       Тяжело дыша после бега, он широко распахнул дверь автомобиля и с размаху упал на пассажирское сиденье рядом с водителем.       — К парку Хувон! Вопрос жизни и смерти! Двойной тариф за скорость! — выпалил, стараясь восстановить дыхание, а сам уже звонил Юнги.       Тот ответил после третьего гудка:       — Да, Чонгук.       — Как он? — голос Чонгука звучал надтреснуто.       — Пять минут назад открыл глаза, нас узнал, просил тебе сообщить. Ты уже едешь, судя по звуку?       — Да, скоро буду!       Такси летело по утреннему шоссе, приближаясь к месту происшествия. Первое, что Чонгук заметил ещё издалека — это машина скорой помощи с ещё включённой мигалкой. Видимо, только подъехала: из неё выбрались двое медиков и подошли к Юнги с Чимином, стоявшими возле автомобиля с открытыми дверями.       Заплатив таксисту вдвое больше, как и обещал, Чонгук подбежал прямиком к рабочей машине Тэхёна. Водительское сиденье было максимально откинуто назад. На нём с закрытыми глазами, наполовину прикрытый пледом, лежал бледный Тэхён в насквозь промокшей после дождя одежде. Возле него уже суетился врач, пока его напарник беседовал с Юнги.       — Что с ним? — Чонгук встал рядом с врачом, наблюдая, как тот осторожно осматривает и ощупывает голову пострадавшего.       — А вы, собственно, кто?       — Я его парень, — быстро и без стеснения ответил Чонгук: ему было по барабану, как присутствующие воспримут такое откровение.       К нему подошли Юнги с Чимином, встали по бокам, успокаивающе похлопывая по спине.       — Ясно, — на лице врача не промелькнуло ни одной лишней эмоции, он по-прежнему сосредоточенно осматривал место травмы. — У пострадавшего есть повреждение мягких тканей затылочной части головы, незначительная кровопотеря. Слава богу, шейные позвонки и кости черепа внешне выглядят целыми. Но меня беспокоит, что он периодически теряет сознание. Скорее всего, у него сотрясение мозга. Здесь я могу произвести только первичный осмотр, а полноценное обследование будет в клинике, чтобы исключить внутреннее кровоизлияние. О, снова очнулся.       Тихо застонав, Тэхён медленно открыл глаза. Чонгук сразу взял его за руку, поцеловал в середину ладони, прижал к своей нервно дёрнувшейся щеке.       — Ты меня видишь, Тэ?       — Да, Гук-и… — слабо улыбнулся Тэхён, поглаживая пальцем его щёку.       Увидев реакцию, врач с облегчением закивал.       — Узнал сразу — это хорошо, значит, спутанность сознания отсутствует. А теперь срочно везём в ближайшую больницу, — распорядился он, повернувшись к напарнику.       — Подождите, — Чонгук торопливо схватил врача за запястье. — Его отец руководит крупной многопрофильной клиникой, самой крупной в Сеуле. Он очень известный кардиохирург. Скорее всего, вы о нём слышали.       — Неужели гениальный профессор Ким? — брови поднялись вверх.       Чонгук кивнул.       — А что же его сын таксистом-то… — мужчина с удивлением перевёл взгляд на Тэхёна, который молча следил за разговором.       — Простите за грубость, доктор, — сухо оборвал его Чонгук, — но это не наше с вами дело.       — Да-да, конечно, вы правы. Извините, — смутился врач. — Я сейчас свяжусь с этой клиникой, сообщу, что привезём пациента к ним.       Вернувшись к машине, он по рации быстро сообщил данные и махнул рукой:       — Не будем терять время, поехали. Парни, осторожно укладывайте его на носилки.       Тэхён попытался возразить:       — Я сам могу дойти…       — Не геройствуй, Тэ, — покачал головой Чонгук.       — Ну я ведь смог подняться на ноги и забраться обратно в машину, когда ливень привёл меня в чувство.       — Это не означает, что всё нормально. Ты же сам медик и знаешь правила перевозки при травме головы. Внешне сложно определить степень повреждений. Вдруг ты опять отключишься?       Вздохнув, Тэхён согласился.       Как только Чонгук максимально распахнул дверь такси, чтобы помочь переложить Тэхёна на носилки, внезапно сверху на его грудь опустилось белое пятно, будто растекаясь по телу.       Это прилетел неизвестно откуда появившийся Ангелочек. Тихонько заворковал, обнимая крыльями своего спасителя, и положил маленькую головку на то место, где билось доброе любящее сердце, словно хотел убедиться, что оно исправно работает. Тэхён, скосив глаза на птицу, задал риторический вопрос:       — Привет, а ты как тут оказался?       Все, кто наблюдал эту странную картину, замерли в оцепенении, не веря собственным глазам. Все, кроме Чонгука. Он вспомнил, что Тэхён всегда разговаривает с голубем, и не думая, как будет выглядеть со стороны, осторожно погладил птицу по спинке.       — Ангелочек, нам нужно срочно везти его в клинику. Но вы скоро увидитесь, я тебе обещаю.       Голубок блеснул антрацитовыми глазами-бусинками, слушая. Немного потоптался лапками на груди Тэхёна, взмахнул крыльями, легко поднялся в воздух и полетел к машине скорой помощи. Опустился на крышу, внимательно наблюдая за происходящим.       Молодой врач, стоявший возле распахнутых настежь дверей, выдал ёмкое:       — Охренеть!       Полицейские и отвечавшие на вопросы Юнги с Чимином тоже ошеломлённо притихли, обрывая деловой разговор на полуслове.       Вскоре Тэхён уже лежал на носилках: бледный, сразу какой-то обмякший, с перебинтованной головой и прикрытыми глазами — так меньше беспокоила тошнота. Он не видел, с каким обожанием и одновременно тревогой смотрел на него Чонгук, как вдруг мелко задрожали его губы, когда он мягко обхватил обеими руками вялую ладонь, удерживая и согревая. Но зато Тэхён услышал тихий судорожный всхлип, и снова в подсознании всплыла картина расставания с плачущим карапузом из детства…

***

      Время было раннее, пробки на дорогах ещё не успели образоваться. Автомобиль мчался с работающей мигалкой, на светофорах не тормозил. Через двадцать минут они уже подъехали к приёмному отделению клиники. Чонгук выбрался из машины, аккуратно толкнул перед собой каталку с лежащим на боку Тэхёном и, о чём-то тихонько с ним переговариваясь, направился к стеклянным дверям.       Их уже встречали. У входа, заложив руки за спину, беспокойно расхаживал высокий статный мужчина в белом халате — господин Ким. Это стало понятно с первого взгляда на его породистое лицо с необычной формой губ: они с Тэхёном были настолько похожи, что трудно было ошибиться.       Мужчина дождался, пока Чонгук остановится рядом, окинул цепким взглядом общую картину.       — Здравствуйте, — коротко кивнув Чонгуку, положил руку на плечо Тэхёна. — Привет, сынок. Вот уж не думал, что наша очередная встреча произойдёт не дома, а в клинике.       — Привет, пап, — Тэхён скривился от пульсирующей боли в затылке. — В последний раз я приходил к тебе на работу, когда мне было лет двадцать, наверное. Теперь принимай пациента.       Лицо профессора выглядело серьёзным, когда он обратился к подошедшему врачу скорой помощи. Задал несколько важных вопросов, сосредоточенно кивая выслушал ответы, после чего бегло осмотрел Тэхёна и указал в сторону лифта:       — Поднимаемся на четвёртый этаж. Сначала отправим в операционную. Нужно заново осмотреть, тщательно обработать и зашить рану, если понадобится, а потом будем обследовать. Начнём с МРТ.       Отдав распоряжения, он первым зашёл в раскрывшуюся лифтовую кабину. Дождался, пока Чонгук закатит тележку, после этого нажал кнопку и, повернувшись к Тэхёну, легонько похлопал его по ладони.       — Всё будет хорошо, дорогой. Мама сейчас на курсах повышения квалификации, я пока не стал её беспокоить. Пошлю сообщение после первичного осмотра, когда картина прояснится, и я смогу ответить на её вопросы. К вечеру она освободится и обязательно приедет.       Тэхён согласно моргнул и перевёл взгляд на Чонгука. В простой домашней одежде, с покрасневшими белками, растрёпанный, он выглядел сейчас каким-то потерянным. В глаза бросились его тонкие пальцы, намертво вцепившиеся в край каталки. Неужели почувствовал себя лишним при этом семейном разговоре?       — Дай мне руку, Гук-и, — Тэхён потянулся к ладони.       Чонгук с готовностью накрыл его руку своей, принялся поглаживать большим пальцем, то ли успокаивая себя, то ли давая понять Тэхёну, что не отпустит. Бросил косой взгляд на господина Кима и заметил дёрнувшуюся в удивлении бровь, плотно сжатые губы.       Сразу вспомнились слова Тэхёна, что родители ничего не знают о другой, нетрадиционной стороне личной жизни сына, недаром бывшая жена его шантажировала. Но Чонгук отступать не собирался, даже несмотря на то, что не имел ни малейшего представления о том, какая реакция за этим последует.       — Я всегда буду рядом с тобой, Тэ, — не прошептал даже, а скорее беззвучно пошевелил губами, но был уверен, что его поймут.       Глаза тоже умеют говорить, когда любишь.       Наблюдающий за ними господин Ким прокашлялся в кулак, отчего оба вздрогнули и перевели взгляды на него, разрывая зрительный контакт. Но руки не разомкнули, а ещё крепче переплели пальцы.       Это было сделано молча, открыто, очень красноречиво, не оставалось ни малейших сомнений в характере их чувства. Они не прятались, а заявляли права на личную жизнь, которая должна быть у каждого.       Право на свободу выбора.       — Похоже, нам есть о чём поговорить, Тэхён. Но попозже и втроём, вместе с мамой, — господин Ким смотрел на сына, открывая для себя нечто новое, неожиданное. Затем медленно перевёл взгляд на Чонгука, слегка прищурился, добавил тихо, но уверенно. — Нет, всё-таки лучше вчетвером.       В голосе отца Тэхён не услышал ни агрессии, ни пренебрежения. Это очень удивило. Может, тот жалеет пострадавшего сына, поэтому сейчас не проявил эмоций, хотя всё прекрасно понял? А что будет потом? Стыдливо открестится, как от прокажённого, чтобы не испытывать стыд перед родными и знакомыми, когда те узнают о том, что после развода сын завёл отношения с мужчиной?       Беспокойные мысли резко оборвали открывшиеся двери лифта. В воздухе поплыли сгустившиеся запахи дезинфицирующих средств и лекарств, возвращая Тэхёну головную боль вместе с тошнотой.       Господин Ким быстро пошёл вперёд, жестом пригласил проследовать за собой. Возле распашных дверей, над которыми светилось кричаще красное «Операционная», он остановился. Без тени иронии окинул взглядом явно домашние шорты и майку Чонгука.       — Там уже ждёт бригада медиков и трое врачей-специалистов. Первичный осмотр, обработка и дополнительные обследования займут определённое время, поэтому ты пока можешь поехать домой. Переоденешься хотя бы, — мужчина вдруг слабо улыбнулся. — Тебе, конечно, идёт даже такой незатейливый наряд, но в общественных местах всё-таки предпочтительнее одеваться по-другому. Заодно сможешь нормально позавтракать дома. Спасибо, Чонгук, что был рядом с моим сыном. Похоже, для него это очень важно, — неожиданно для всех господин Ким протянул руку.       Услышанное и увиденное стало для Тэхёна настоящим откровением. Когда отец успел так измениться? В их семье всегда придерживались традиционных отношений, тему однополой любви никогда не обсуждали, как будто этого в обществе просто не существовало. А сейчас, когда отец всё понял, но не оттолкнул, появилась надежда, что родители смогут принять его выбор.       Чувствуя неловкость после таких слов профессора в свой адрес, Чонгук с готовностью пожал крепкую мужскую руку. Вот только уходить он никуда не собирался.       — Я останусь здесь до тех пор, пока не узнаю всё о состоянии Тэхёна, господин Ким. Я обещал быть рядом и слово сдержу.       Он ободряюще улыбнулся Тэхёну, прежде чем его отправили в операционную. Проследил взглядом, как закрылись двери и засветилась вывеска, и только после этого бессильно опустился в кресло напротив.       Вперившись немигающим взглядом в циферблат настенных больничных часов, он слушал размеренные щелчки секундной стрелки. Она медленно и сухо отсчитывала время, которое тянулось невыносимо долго в ожидании вердикта врачей.

***

      Как ни старался Чонгук бодриться, но всё-таки не выдержал. После пережитого стресса его только-только начинало отпускать, казалось, что слишком медленно, но сердце уже не так часто колотилось под рёбрами. Даже не заметил, когда потяжелевшие веки сами собой сомкнулись, закрывая от внешнего мира, и он провалился в сон — поверхностный, яркий, беспокойный.       Расслабиться пока не получалось. Каждый мускул был напряжён, тело периодически дёргалось, словно он порывался куда-то бежать. Ресницы подрагивали от движения глаз. Губы беззвучно шевелились. О чём-то предупреждали или просили? Пальцы хаотично двигались, сжимались в кулаки, пытаясь отчаянно удержать что-то в густой молочной дымке. Вернее, кого-то.       Стоило лишь порыву ветра разогнать туман, возвращая прозрачность воздуху, как Чонгук увидел знакомую фигуру, сидящую на краю чёрного бездонного провала. Казалось, Тэхён вот-вот сорвётся. Над ним, не позволяя упасть, летал белый голубь, оберегая, словно настоящий ангел.

Заснуть не могу, ожидая рассвет в темноте,

С глазами открытыми в кошмаре блуждаю.

Ты — спасенье от усталости и грусти моей.

Ты — судьба моя. Это чудо, я теперь знаю.

Я буду всегда и везде на твоей стороне,

Преданной тенью рядом, только живи.

Ты — смысл жизни моей, свет в темноте.

Мы так похожи с тобой, улыбаясь любви.

      Неожиданное прикосновение чьей-то руки к напряжённому плечу заставило Чонгука резко дёрнуться и распахнуть глаза. Перед ним стоял бледный Юнги, оправдывая меткое прозвище Дракула.       — Извини, пришлось задержаться. Полицейские искали хотя бы какую-нибудь зацепку, чтобы попытаться найти преступника, — Юнги устало опустился в соседнее кресло. Тяжело привалился к спинке, вытягивая гудящие ноги.       — Да ни хрена они не найдут, — обречённо махнул рукой Чонгук.       — А вот и не угадал. Пока мы разговаривали, они по рации получили ещё один вызов: охранник парка обнаружил сидящего на скамейке парня. Мёртвого. Оказалось, тот скончался от передоза.       Чонгук скептически фыркнул:       — И что? Хочешь сказать, что именно он напал на Тэхёна? Это мог быть кто угодно.       — Это точно он. При нём обнаружили вещи Тэхёна. Их потом можно будет забрать в отделении. Так что искать никого не пришлось — наказание само долбануло преступника.       — Я бы этого отморозка за моего Тэ… — взгляд Чонгука стал жёстким, лицо словно окаменело. Он скрипнул зубами, до побелевших пальцев сжал кулаки. Почувствовал, что это ещё не все новости, и оказался прав.       Потерев лицо ладонями, Юнги повернулся к нему, криво ухмыляясь.       — Самое интересное обнаружилось на ладони этого ублюдка: странный свежий ожог… в форме кролика. Полицейских это озадачило. Сказали, что впервые такое видят. Да и хрен бы с этим «торчком» — туда ему, ублюдку, и дорога! Похоже, сработал закон бумеранга: пожелал плохое другому человеку, вот и получил ответочку вдогонку.       — А вот это уже интересно… Со вчерашнего дня у Тэхёна на шее висит золотой кролик. И он до сих пор на месте, я видел. Может, именно от него ожог на руке? Иначе почему вор не смог его забрать? Это мой амулет, а у меня амулет Тэхёна. Вот, смотри, — Чонгук вытянул из-под футболки шнурок с покачивающимся на нём золотым медведем, продемонстрировал его Юнги. Увидев любопытный прищуренный взгляд, поспешил добавить. — В общем, это долгая и очень странная история, потом мы вам её обязательно расскажем.       — Ловлю на слове. Я люблю всякую мистику. Но сейчас меня больше всего волнует здоровье Тэхёна. Как он там?       — В сознании, держится молодцом. Сейчас он в операционной вместе с отцом. Пока оттуда никто не выходил, значит, ещё обследуют. А я жду результаты, — коротко доложил Чонгук. — Где Чимин?       — Пошёл за кофе, — в конце коридора Юнги заметил движение и издалека узнал стройный силуэт. — А вот и он. Уже несёт нам перекус.       Подошедший Чимин молча раздал кофе и шоколад. Разговаривать уже не хотелось. Так они и сидели втроём в тишине, вдыхали терпкий аромат, подбадривали себя сладким и кофеином, шумно прихлёбывая горячий напиток.

***

      Когда в дверях операционной появилась знакомая фигура в белом халате, все тут же вскочили на ноги, оставили стаканы с недопитым кофе на столике между креслами и поторопились навстречу, чтобы услышать новости о здоровье Тэхёна.       Теперь лицо профессора Кима выглядело гораздо спокойнее, чем при первой встрече. Опустив руки в карманы, он встретился взглядом с тремя парами вопрошающих глаз, которые смотрели на него, как на бога.       — Итак, что мы имеем на данный момент. Внутреннее кровоизлияние, слава богу, не обнаружено, кости черепа остались целыми, даже трещины отсутствуют, — профессор увидел долгожданное облегчение на лицах. — Честно говоря, Тэхёну невероятно повезло, хотя это слово коробит в данной ситуации. Иначе всё могло бы закончиться гораздо хуже, даже трагичнее.       — Об этом лучше не думать, — помотал головой Чонгук и зажмурился, словно прятался.       В следующее мгновение на его плечи с разных сторон опустились две мужские руки — Юнги и Чимина.       — Ты прав, — кивнул профессор. — Думаю, у нашего Тэхёна есть надёжный ангел-хранитель. Рука преступника по неизвестной причине дрогнула, как если бы её кто-то оттолкнул, поэтому удар получился скользящим и только рассёк кожу, но не повредил остальное. Это можно назвать настоящим чудом.       — Значит, угрозы здоровью Тэхёна нет? — задавая вопрос, Чонгук хотел казаться спокойным, но играть, судя по лицу, совсем не умел.       — Совершенно верно, — профессор увидел в его глазах тревогу и принялся терпеливо объяснять. — Тэхёна осмотрели лучшие специалисты клиники: травматолог и невролог, на всякий случай мы даже пригласили нейрохирурга, но его помощь не понадобилась. Конечно, сейчас на месте травмы имеется гематома, отёк мягких тканей, уже зашитая небольшая рана, диагностировано лёгкое сотрясение мозга, — заметив, как Чонгук стиснул зубы, а на скулах заиграли желваки, поспешил успокоить. — Но всё это пройдёт без серьёзных последствий.       — Он два раза отключался, — осторожно напомнил Юнги.       Профессор Ким перевёл на него взгляд.       — С момента, как Тэхёна сюда доставили, сознание он больше не терял. Врачи побеседовали с ним и вынесли заключение: кроме травмы, обморок спровоцировали перенесённый стресс и переутомление после тяжёлой бессонной ночи. Это была своего рода защитная реакция организма.       — Можно его увидеть? — потёр вспотевшие ладони Чонгук.       — Даже нужно. Только сейчас Тэхён спит после введённых препаратов. Но я уверен, что он будет рад тебя увидеть, когда проснётся. Просто наберись терпения. Впереди его ожидает стандартное лечение: несколько дней в клинике под наблюдением врачей и две недели дома, а потом три месяца активной реабилитации.       — Пусть лечится столько, сколько потребуется, рабочее место я за ним придержу. Тэхёну с долгами нужно до конца рассчитаться, а коней на переправе не меняют, — едва Юнги закончил бубнить, рядом раздался голос Чонгука, до этого внимательно слушавшего профессора.       — Извини, но работать в такси Тэхён больше не будет, — неожиданно категорично заявил он, хлопнув себя по бедру. — Да я думал, что поседею за эту чёртову ночь! — все машинально посмотрели на чёрную шевелюру Чонгука. — Теперь каждая ночная смена Тэхёна станет для меня жутким испытанием… — голос вдруг надломился, как бывало уже не раз, когда эмоции брали верх, стал осиплым, каждое слово больно царапало горло. — Я буду бояться, что опять может произойти что-то подобное.       Юнги даже не успел открыть рот, как его опередил Чимин. Он понимал состояние Чонгука, сочувствовал ему, однако не высказаться по поводу смены места работы друга не мог.       — Не загоняйся так, Чонгук. Ты сам понимаешь, что это был фактор случайности. Всякое бывает. Можно в гололёд выйти из подъезда, сделать всего один шаг, тут же навернуться и сломать руку. А по поводу работы... Прости, конечно, но решать такие вопросы должен Тэхён. Если он захочет услышать твоё мнение, то спросит сам.       На этом разговор прервался. В распахнувшихся дверях операционной показалась каталка с накрытым больничной простынёй Тэхёном.       Чонгук сразу же засуетился и подскочил к нему первым. Взглянув на бледное лицо, тяжело сглотнул вставший поперёк горла комок, ощущая, что глаза наполняются жгучей влагой. Он не пытался сдерживаться, со слезами молча выплеснул наружу свой страх за любимого человека. Стало немного легче. Чонгук не прятался, не боялся показать себя настоящего, со слабостями и недостатками. Но от этого, как ни странно, становился только сильнее, готовый встретиться и с другими испытаниями, которые ещё не раз может подкинуть жизнь.       — Везите в четыреста седьмую палату, — обратившись к медбрату, распорядился господин Ким. Посмотрев на смахнувшего слёзы Чонгука, счёл нужным предупредить. — Он проспит ещё часа два.       — Я могу побыть с Тэхёном?       — Если я скажу нет, ты ведь всё равно не уйдёшь, а будешь сидеть в коридоре и ждать, пока он проснётся, да?       Чонгук, упрямо сжав губы, кивнул.       — Тогда не вижу смысла отказывать, тем более Тэхён сам просил, чтобы тебе разрешили быть рядом с ним, если захочешь, — профессор наблюдал, как на посветлевшем лице расползается улыбка.       В тёмных глазах Чонгука смешались искры беспокойства, решимости и заботы. А ещё в них светилась любовь. Это не сыграешь.       Глядя на него, господин Ким вдруг подумал, что никогда не видел у бывшей жены сына даже проблеска такой самоотверженности. Нари постоянно говорила только о себе. Она и любила-то, как оказалось, только себя и деньги, поэтому так легко изменила и предала.       Чонгук выглядел надёжным, по-хорошему упёртым, слов на ветер не бросал. Показал себя настоящим мужчиной, а не просто трепал языком, раздавая пустые обещания, лишь бы добиться сиюминутной выгоды. Он вызывал искреннее уважение, господин Ким готов был это признать.       Так стоит ли оставаться консерватором, если даже после пережитого взрослый умный сын выглядел счастливым рядом с Чонгуком? Похоже, на этот раз Тэхёну действительно повезло. Господин Ким вздохнул.       — Минут через десять можешь к нему зайти, — развернувшись, он направился к сыну.       — Спасибо! А который сейчас час? — встрепенулся Чонгук и взглянул на часы. — Уже семь тридцать две… Чёрт, нужно предупредить!       Вытащив из кармана телефон, сначала позвонил Ким Намджуну. Коротко обрисовал ситуацию, извинился и сообщил, что сегодняшнюю практику пропустит. В ответ получил целую неделю отпуска. Следующим был звонок соседу с просьбой накормить кота.       И только после этого Чонгук пошёл искать палату, в которую повезли Тэхёна. Потому что хотел быть рядом.

***

      Очнувшись, Тэхён зашевелил пальцами, под шуршание постельного белья зевнул, нехотя поднимая веки. Окинул мутным после сна взглядом светлые стены, понял, что находится уже в палате. Некоторое время просто лежал, бесцельно разглядывая потолок. Похоже, в клинике он задержится.       Вспомнились неприятные ночные события, большие глаза Чонгука, в которых застыли боль, страх и надежда. Тэхён нахмурился, пошарил ладонью по груди и с облегчением выдохнул, когда поймал кончиками пальцев золотого кролика — маленькое воплощение Чонгука. Защитный амулет был на месте.       Вялая рука сползла с груди, откинулась на кровать и... соприкоснулась с мягкими волосами. Тэхён осторожно повернул голову, уже зная, кого сейчас увидит рядом.       После бессонной ночи и переживаний Чонгук крепко спал, сидя прямо на полу, пристроив голову на сложенные на краю кровати руки. Тэхён слушал его тихое дыхание, заворожённо глядя, как на шее спокойно пульсировала артерия. Обвёл взглядом красивое лицо, надолго задержался на приоткрытых губах Чонгука. Расслабленный и умиротворённый. Любимый...       Пальцы дрогнули и потянулись к разноцветным рисункам на руке. Тэхён принялся обводить по контуру самый яркий, изучая глазами каждый штрих, запоминая. Но продолжалось это недолго. Реагируя на щекотку, рука Чонгука дёрнулась. Он заворочался, по-детски мило причмокнув, и с трудом разлепил опухшие веки. Захотелось немедленно поцеловать любимые губы, но Тэхён лишь запустил пальцы в его нечёсаную шевелюру.       — Привет, кролик, — произнёс негромко, растягивая на пол-лица свою фирменную прямоугольную улыбку.       — О, ты уже не спишь? Привет, медведь, — спросонья голос Чонгука немного хрипел, но губы вместе с глазами улыбались. — Ты как?       — Жив, слава богу.       — Здорово же ты меня напугал, — повернув голову, Чонгук прижался обкусанными губами к ладони Тэхёна.       С каждым поцелуем он забирал себе частичку его боли.       — Ты мне сейчас приснился, — Тэхён обвёл пальцем его пострадавшие губы. — Мне почти двадцать семь, я не верю в гороскопы и не такой романтик, как ты, но это был определенно символический сон, — вздохнул, неотрывно глядя в глаза. — Я стоял в кромешной темноте, ничего не видел, словно ослеп. Было страшно, потому что не понимал, куда идти, чтобы добраться до своего дома. Потом вдруг увидел светящуюся точку и пошёл навстречу. Этим светом оказался ты, Чонгук-и. А ведь я прошлой ночью посмеялся над предсказанием из печенья, когда прочитал: «Внутренний свет покажет дорогу к любимому дому». И только сейчас я понял, что всё это было о тебе. Знаешь, что я вчера сказал Юнги? «Чонгук очень светлый человек и похож на уютный тёплый дом с надёжными стенами». Это подкинуло моё подсознание, таким я тебя почувствовал.       Тэхён замолчал, а Чонгук, растаяв от такого признания, уткнулся лбом в его ладонь, но ответить так ничего и не успел.       Дверь внезапно распахнулась и в палату деловито вошёл господин Ким. Застигнутый врасплох Чонгук смутился, краснея, и вскочил на ноги, сунув руки в карманы.       — Я ничего не видел, — улыбнувшись, бросил профессор, направляясь к Тэхёну. Присев на край кровати, взял его за запястье, внимательно слушая пульс. — Как самочувствие?       — Голова немного болит, а в остальном нормально. Пап, не хочу ходить вокруг да около. Вряд ли ты это сейчас примешь, но скрываться я больше не хочу и не буду.       Говорил Тэхён немного вяло. Движением пальцев подозвал Чонгука, сжал его ладонь в своей, повернулся к отцу и уверенно сказал:       — Познакомься с моим Чонгуком. Понимаю, для тебя может показаться странным… Я его люблю.       Это был их каминг-аут.       В палате повисла звенящая тишина.       Каждый из мужчин задумался о чём-то своём.       Но все трое были связаны друг с другом любовью.       Просто она была разной.       Тэхён так и не отпускал руку Чонгука, но прикрыл глаза, разрывая с отцом зрительный контакт, чтобы дать ему время собраться с мыслями. Меньше всего хотелось видеть в глазах родного человека непринятие или пренебрежение.       Чонгук, всё гуще заливаясь румянцем от неожиданного признания прямо в клинике, смотрел на Тэхёна во все глаза. Мягко пожимал прохладные от слабости пальцы, согревал своим теплом, этим жестом признаваясь в ответ и благодаря за смелость.       А господину Киму, наблюдающему за ними, не нужно было много времени, чтобы признаться самому себе, что любовь к сыну важнее всего остального.       — Это твой взрослый осознанный выбор, Тэхён-и. Ты молодой мужчина, отдающий отчёт своим поступкам и желаниям. Мы не вправе советовать тебе, с кем жить, а уж тем более — кого любить. Однажды мы уже совершили такую ошибку, когда из благих побуждений познакомили с Нари, потом радовались вашему браку, и очень хорошо помним, чем всё закончилось.       Послышался вздох. В следующее мгновение Тэхён почувствовал, что рука отца ласково погладила по голове, совсем как в детстве. Отчего-то захотелось расплакаться.       — Вы с мамой в этом не виноваты, потому что никогда на меня не давили, я сам предложил пожениться. Предательство Нари вместе с моим другом стало для меня жестоким уроком, но я справился. Начну всё заново. Я ведь упрямый, ты знаешь.       Кивая, господин Ким неотрывно смотрел на их соединённые руки. От них исходила какая-то особая внутренняя сила. Такие люди никогда не сдаются, когда есть цель: они её упорно добиваются.       — Конечно, принять твой выбор, Тэхён, нам будет непросто. Но мы тоже справимся, потому что любим тебя.       — Я тоже люблю вас. Переживал и надеялся, что со временем меня поймёте. Не хотелось потерять семью, — Тэхён помедлил, отвернувшись к окну, а когда пристально посмотрел в глаза отца и продолжил говорить, его низкий голос звучал твёрдо. — Афишировать в обществе наши отношения мы с Чонгуком не собираемся, но и скрыть их абсолютно от всех вряд ли получится. Кто-нибудь всё равно увидит нас вместе, допустим, в ресторане или магазине, на прогулке. Может пострадать твоя репутация.       Ответом была снисходительная улыбка.       — Дорогой мой, для многих я — светило медицины, яркое и чистое, но не стерильное, так что за свою репутацию уже давно не переживаю. При всём уважении к традициям, твоё счастье для нас всегда будет важнее чьих-то грязных сплетен и закоснелых предрассудков.       Господин Ким сунул руки в карманы халата, наблюдая, как от услышанного распахнулись и засветились радостью глаза Тэхёна. Как вытянулось от удивления лицо Чонгука, увидевшего вместо нахмуренных бровей и поджатых губ спокойный взгляд.       Оба с облегчением переглянулись, чтобы не сговариваясь произнести в один голос самое простое:       — Спасибо.       — Если между вами на самом деле есть настоящая любовь, то я могу вас только поздравить. Испытать такое чувство дано не каждому. Это огромный дар.       — Я люблю Тэхёна, господин Ким. Постараюсь сделать его счастливым и всегда буду рядом, что бы ни случилось, — Чонгук уважительно низко поклонился.       — Ты такими глазами смотришь на моего сына, что я готов поверить каждому слову. Теперь мне ясно, чьих губ это художество, — кивнул профессор на багровые пятна на шее Тэхёна. — Вы уж будьте поаккуратнее. Ну что же, давай знакомиться, — он с приветливой улыбкой протянул руку, несмотря на то, что хватило бы лёгкого наклона головы. Но после регулярных поездок в Европу привычки смешались с традицией. — Ким Джэсон.       — Чон Чонгук, — всё же немного смутился.       Оценив крепкое рукопожатие, господин Ким задумчиво потёр подбородок.       — Довольно распространённая фамилия. Когда мы жили в Пусане, — неожиданно разоткровенничался он, — нашими соседями по дому тоже была замечательная семья Чон с маленьким черноглазым сынишкой. Наш Тэхён его просто обожал.       Удивительно, как легко отец вспомнил события двадцатилетней давности, ведь они никогда не говорили об этом. Голова Тэхёна неприятно гудела, как туго натянутый барабан, но хотелось ясности, чтобы поставить финальную точку в своих предположениях.       — Чонгук, а ты спросил у мамы, как ласково называли тебя в детстве?       — Пока нет, они сегодня днём должны вернуться из отпуска. Обещали позвонить, когда уже получат багаж и сядут в такси, — Чонгук почувствовал, что стало душновато, отошёл к окну, чтобы открыть и проветрить палату.       Господин Ким деловито взглянул на часы:       — Ну что же, вы оба отдыхайте, а мне пора готовиться к плановой операции.       Когда дверь за ним закрылась, в палате наступила недолгая тишина.       — Я сейчас чувствую себя сонной рыбой, — зевнул вдруг Тэхён. — Как же я не люблю быть пациентом. Хочу домой…       — Потерпи немного, скоро принесут завтрак. Поешь, потом уже поспишь, — неторопливо рассуждал Чонгук, стоя у окна и рассматривая снующих по территории медиков. — Я пока смотаюсь домой, а то в этой одежде видок у меня странный. Нужно привести себя в порядок и переодеться. Думаю, пары часов мне хватит.       Когда он повернулся к Тэхёну, чтобы ещё что-то сказать, тот уже снова спал, едва слышно посапывая. Что ж, значит, сон был сейчас для него важнее завтрака. В конце концов, поесть можно будет и попозже.       Чонгук опустился на колени перед кроватью. Поставив локти на край, соединил пальцы в крепкий замок и со вздохом уткнулся в них подбородком. Смотрел на прекрасное спящее лицо, а грудь наполнялась желанием обнять Тэхёна, прижать к сердцу и баюкать, окружая покоем и тишиной.              Осторожные прикосновения губами к сомкнутым векам с густыми ресницами, к милой родинке на скуле, затопили сердце волной уютного тепла. Чонгук надолго прижался к соблазнительным губам, которые хотелось целовать бесконечно, повёл носом по покрытой чистым золотом коже, вдыхая родной запах.       Это были мгновения маленького счастья.       Боясь разбудить, он всё-таки отстранился и, уложив голову на руки, затих. Любимый крепко спал, а Чонгук, как до безрассудства преданный пёс, прирученный нежными руками и бархатным голосом, готовый, кажется, отдать даже саму жизнь, ещё несколько минут оставался рядом, с умиротворённой улыбкой охраняя глубокий сон своего чуда.

***

      Едва Чонгук открыл дверь квартиры, в прихожую выкатился мяукающий рыжий шар.       — Ну привет, Ким! Вижу, соскучился без меня.       Пока снимал обувь, кот не переставая ластился и путался под ногами. Но стоило только Чонгуку протянуть к нему руку, чтобы погладить по голове, тот сразу притих. Подняв мордочку, тщательно обнюхал ладонь и неожиданно громко чихнул, едва не уткнувшись розовой носопыркой в пол.       В зелёных глазах стоял немой вопрос, и вместо мяуканья квартира наполнилась негромким смехом.       — Знаю-знаю, лекарствами пахнет, но тебе придётся несколько дней потерпеть, пока я буду ездить к Тэхёну в клинику, — вымыв руки, Чонгук присел на корточки, обхватил ладонями рыжую голову, чмокнул между ушами и подмигнул. — Сегодня я тебя побалую. Вкусняшку хочешь?       У кота было два любимых слова, действующие на него, как взмах волшебной палочки: «мясо» и «вкусняшка». Моментально спинка выгнулась дугой, хвост поднялся трубой, и он, вызывая новый приступ смеха, радостно мяукнул прямо в лицо хозяина:       — Мдя-а!       На кухне рыжий мурчал как трактор и с хрустом грыз подушечки с курицей и кошачьей мятой. В этот раз вместо обычных пяти штук он получил целых десять, отчего довольно щурил хитрые глаза — по-кошачьи улыбался.       Дальше Чонгук действовал на автомате. Для начала быстро принял бодрящий душ. После приготовил лёгкий завтрак: всего лишь чашка красного сладкого чая с парой бутербродов — на что-то большее жаль тратить время, да и после кофе с шоколадом есть не хотелось, честно говоря. Зато поскорее вернуться к Тэхёну очень хотелось.       Вытащив из шкафа первое, что попалось под руку, торопливо натянул на себя чёрные джинсы с белой футболкой. Следом достал спортивные штаны с парой запасных футболок — может, пригодятся ему или Тэхёну, чтобы была возможность переодеться. В последнюю очередь вспомнил о зарядке для телефона и зубной щётке. Когда закинул всё в рюкзак, наклонился к сидящему рядом коту, чтобы потрепать своё домашнее «золото» между ушами.       — Приеду очень поздно, Ким. Ты уж извини, но вечером тебя снова покормит сосед.       Ещё раз педантично проверив, не забыл ли что взять с собой, Чонгук стремительно вышел из квартиры.

***

      Пустота — именно это почувствовал Тэхён, когда проснулся, а Чонгука рядом не оказалось. Проверил телефон, но входящих сообщений от него не было. Зато на тумбочке обнаружилась записка с весёлым смайликом и нарисованным внизу сердечком. Тэхён взял её в руки, впервые увидев аккуратный почерк Чонгука, прочитал:       «Не скучай, медведь! Пока ты спишь, я смотаюсь домой и быстренько вернусь. Никуда не уходи! Целую, твой преданный кролик».       Неисправимый романтик!       Но ожидание было недолгим. После пробуждения Тэхёна прошло всего несколько минут, когда Чонгук вернулся.       Ворвался в палату разрумянившийся, бодрый. Стянул с плеча объёмный рюкзак, осмотрелся и, не найдя места получше, пристроил его у двери. Прямо с порога выдал скороговоркой:       — Вижу по лицу, что проснулся ты недавно.       Шумно отдуваясь, Чонгук вытер ладонью пот со лба и тяжело плюхнулся на стул, сменить кроссовки на кроксы. С умилением глядя на зевающего Тэхёна, подмигнул:       — Значит, соскучиться ты ещё не успел.       — А вот и не угадал, — ответил вполголоса Тэхён, подавляя новый зевок.       Он не сводил с Чонгука влюблённых глаз. Радовался возвращению, провожал взглядом каждое суетливое движение и улыбался, чувствуя, как прежняя пустота наполняется живительным эликсиром.       — Я скучал без тебя целых десять минут, — признался Тэхён. — И это не шутка.       Чонгуку захотелось сразу же к нему кинуться с объятиями, затискать, расцеловать, но медицинское образование и заворчавший про вредоносные бактерии маленький педант внутри направили его прямиком к раковине. И только вымыв руки, он присел на край кровати, мягко накрывая ладонь Тэхёна своей.       — Прошло всего два часа, а мне показалось, что мы не виделись сто лет. За это время я тебе кое-что задолжал, — Чонгук ненадолго припал к сухим губам.       Их лица были слишком близко, на коже ощущалось горячее дыхание друг друга. Глаза смотрели с таким обожанием и любовью, что в них можно было утонуть, не желая спасения.              Тэхён с жадностью вдохнул запах шампуня с его волос, коснулся пальцем родинки под губой, обвёл по кругу. Он продолжал гипнотизировать её задумчивым взглядом даже когда прервал минутную тишину и негромко заговорил.       — Иногда во сне я путешествую во времени. И всегда рядом со мной тот, чьего лица полностью не вижу — всё размыто, кроме вот такой родинки, очень похожей на твою. Бывает, просыпаюсь с ощущением поцелуя на губах, только не страстного, а по-детски невинного. Может, эти сны были о нас с тобой? У меня такое странное чувство, что мы любим друг друга целую вечность и наша встреча в такси не была случайной. Первый же взгляд глаза в глаза и прикосновение ладоней запустили в моём подсознании какой-то скрытый механизм. Теперь твои большие чёрные глаза и родинки на теле кажутся мне до боли знакомыми, словно я их уже когда-то видел.       — Это действительно похоже на мистику, — согласно кивнул Чонгук. Задумался, поглаживая лоб, бегая взглядом по лицу Тэхёна. — Мне ведь тоже не раз снилась девушка с родинкой на кончике носа, как у тебя, и такие же космические глаза, и необычной формы губы... Но это происходило только во сне, в жизни я такой никогда не встречал. А когда появился ты, я сразу пропал и уже не смог отпустить.       Тэхён улыбнулся.       — Я тоже. Говорят, что существует особая магнетическая сила, которой невозможно сопротивляться. Может, это она и есть? — он не ждал ответа на свой риторический вопрос, лишь вздохнул, глядя в тёмно-карие глаза. — Что-то я сегодня так много всего тебе наговорил.       — А мне очень нравится слушать твой голос, интересно знать, о чём думаешь даже во сне, — прозвучал спокойный голос Чонгука.       — Внезапно захотелось поделиться тем, что я чувствую. Надеюсь, всё, что я сказал, не показалось тебе странным или глупым?       — Всё, что ты сказал, Тэ, для меня не странно и уж точно не глупо. Подсознание проявляется в сновидениях, а в них содержится гораздо больше информации, чем мы думаем. Оно очень сильно влияет на наше поведение. Например, внезапное желание прикоснуться, чтобы освежить в памяти то приятное чувство, которое уже когда-то испытывал.       — И наши оговорки совсем неслучайны, — подхватил его мысль Тэхён. — Это тоже происходит бессознательно, они часто несут в себе определённый смысл, — он посмотрел с удивлением. — Неужели ты увлекался работами старика Фрейда?       В ответ Чонгук опустил глаза, усмехнувшись.       — Было дело, когда захотелось немного покопаться в себе. А сейчас я тоже чувствую особую связь между нами, она действительно существует.       Тэхён обхватил рукой его затылок, чтобы в следующую секунду притянуть ближе, прижаться щекой к виску и сказать прямо в ухо низким грудным голосом:       — Моя любовь к тебе бесконечна, как Вселенная.       Каждое слово признания вибрировало, пуская эхо в голове Чонгука, бережно сохранялось глубоко в подсознании.       — Я люблю не меньше, поверь. Моя Вселенная — это ты…       Торопливые поцелуи рассыпались по прикрытым веками глазам, по звёздочкам родинок, остались на мягких губах, потянувшихся навстречу.       Тихую идиллию нарушил внезапно зазвонивший телефон. Пришлось нехотя прервать обмен поцелуями и отстраниться.       Чонгук взглянул на светящийся экран, развернул, доверительно показывая Тэхёну.       — Это мама, — сообщил он, принял вызов и включил громкую связь. — Привет, родители, с возвращением. Как отдохнули?       — И отдохнули, и долетели отлично, — ответил звонкий женский голос. — Уже сели в такси, едем домой. У тебя всё в порядке, солнышко? Чем-нибудь порадуешь?       Не сводя взгляда с Тэхёна, Чонгук улыбнулся. Ему не терпелось поскорее сообщить о самом главном.       — Да, всё отлично. Я встретил одного необыкновенного человека.       — Неужели влюбился? — живо поинтересовалась она, догадавшись, и спросила заговорщицким шёпотом. — В кого, если не секрет: в девушку или…?       Чонгук взял Тэхёна за руку, уверенно ответив:       — Это он, мам. Я полюбил мужчину. Впервые и по-настоящему.       — Ну что же… Пожалуй, твои двадцать четыре года — вполне подходящий возраст для такого чувства. Мы с папой хотим, чтобы ты был счастлив, дорогой, а уж с кем — это тебе выбирать. Мы в любом случае его примем как родного. Я ведь знаю, что ты просто так не станешь бросаться таким признанием. Значит, у вас всё серьёзно. Познакомишь?       Чонгук ухитрился беззвучно поцеловать Тэхёна, прежде чем ответить:       — Обязательно познакомлю, только попозже. Мы сейчас в клинике.       Беззаботная весёлость, звучавшая в голосе матери во время разговора, мигом сменилась беспокойством.       — Боже, что случилось? Ты же сказал, что у тебя всё отлично.       — Со мной всё в порядке, а с Тэхёном произошло кое-что неприятное. Но он под наблюдением лучших врачей.       — В какой вы клинике? Скинь адрес. Мы сейчас забросим чемоданы домой и приедем к вам. Можно?       Слушая разговор, Тэхён удивлялся, насколько свободно они общались, насколько доверяли друг другу. Чонгук не боялся делиться личным, не скрывал свои чувства, потому что был уверен — его поймут. Тэхёну нравилась такая естественная свобода в семье, не нарушающая границы.       — Подожди минутку, мам, — ответил Чонгук. Зажав рукой нижний динамик, спросил шёпотом. — Тэхён, ты не против?       — Я сейчас не в лучшем виде, Гук-и, — замялся, потирая лоб.       — Да ты красив в любом виде. Кто же знал, что маме захочется срочно тебя навестить и познакомиться заодно? Она у меня такая же торопыжка, как и я, — рассмеявшись, махнул рукой Чонгук.       Начинать знакомство с отказа Тэхёну не хотелось. Недолго думая, он молча протянул руку, забрал телефон у опешившего от такой смелости Чонгука и с улыбкой ответил сам:       — Здравствуйте, госпожа Чон. Спасибо за беспокойство и заботу. Мы будем рады вас увидеть.

***

      Уставших после перелёта родителей Чонгук встретил возле главного входа. Пока они втроём поднимались на четвёртый этаж, вкратце, опуская ненужные подробности и не сгущая краски, чтобы не напугать, рассказал о происшествии. Родители разу же пообещали надолго не задерживаться и не слишком беспокоить пострадавшего.       Чонгук первым вошёл в палату. Поймал взглядом полусонные глаза Тэхёна и кивнул с улыбкой, показывая большой палец, чтобы подбодрить. Обнял родителей за плечи, подвёл их ближе к кровати.             — Я думал, что встреча будет позже и дома, но получился сюрприз.       — Здравствуйте, — рассматривая широкоплечего мужчину с короткой стрижкой, Тэхён протянул руку навстречу. — Простите, я не могу сейчас вам поклониться. Ким Тэхён.       — Не переживай, сейчас важнее твоё здоровье. Будем знакомы: Чон Сухван.       Рука господина Чона оказалась по-мужски крепкой, но он не пытался доминировать. Тэхён почувствовал это по аккуратному, скорее даже бережному рукопожатию.       — А я Чон Чанми, — женщина приветливо улыбалась, вкладывая свою изящную ладонь в аристократическую руку. Избранник сына ей определённо понравился, она этого не скрывала, простодушно спросив. — Гук-и, признавайся, где ты нашёл такого красавца?       От неожиданного комплимента бледные щёки Тэхёна, которого было сложно чем-то смутить, всё-таки начали понемногу розоветь.       В ответ Чонгук негромко рассмеялся.       — Не поверишь: нашёл на дороге!       — Золото можно найти и в грязи под ногами, но от этого свою ценность оно всё равно не теряет,— глубокомысленно заметил Сухван, переводя взгляд с одного на другого. — Как говорится, не проходите мимо.       Шокированный Чонгук быстро переглянулся с Тэхёном, когда опять прозвучало это поистине мистическое выражение. Вспомнился недавний разговор о детстве и показавшаяся немного странной просьба Тэхёна. Если для него было важно узнать обо всём как можно скорее, то сделать это нужно прямо сейчас.       Чонгук повернулся к матери:       — Скажи, а как ты ласково называла меня, когда я был совсем маленьким? Я ведь помню только Гук-и. Может, был ещё какой-то вариант?       В её больших, точно таких же, как у Чонгука, чёрных глазах, мелькнул живой интерес. Зачем ему понадобилось ворошить далекое прошлое? Что он хотел узнать? Глядя на сына, Чанми не обратила внимания, с каким нетерпением Тэхён ждал ответа на вопрос, который долго не давал ему покоя.       — Да, был такой, — она потянулась рукой к волосам Чонгука, аккуратно заправляя за ухо тёмную прядь. — До двух лет я называла тебя…       — Крольчонок Гу? — выпалил Тэхён с затаённой надеждой, даже приподнялся на локтях в ожидании.       Внезапно ему захотелось первым озвучить два слова, подкинутые во сне подсознанием, чтобы убедиться, что это было не злой шуткой, а открывшейся истиной.       — Именно так — крольчонок Гу. Как ты догадался? — Чанми в удивлении подняла брови, наблюдая за тем, как на лице Тэхёна всё шире расплывается улыбка. — Чонгуку было чуть меньше года, когда однажды он танцевал перед напольным зеркалом, тыкал пальчиком в своё отражение и говорил только одно слово: «Гу». А когда смеялся, два крупных передних зубика делали его похожим на забавного крольчонка. С тех пор я иногда так его и называла.       Ну вот и всё… Самая важная и последняя деталь старого пазла легла на своё место, и не просто соединила всё окончательно, а спаяла накрепко в одно целое — надёжное, долгожданное, неразрывное.       Губы Тэхёна теперь напоминали мягкий прямоугольник счастья. Он шумно выдохнул, ощущая, как в глазах начинает предательски щипать солёная влага, а сердце стремительно наполняется радостью обретения. Бережно кутая в бархат своего голоса каждое слово, медленно произнёс:       — Мы всё-таки с тобой встретились, мой любимый карапуз…       Это был последний штрих влюблённого художника, оставляющего личную подпись на завершённой картине, которую писал долгих двадцать три года.       — Что?       Чонгук уставился на его губы и тряхнул головой. Тэхён действительно сказал «карапуз» или это только послышалось? Оглянувшись на родителей, он растерянно заморгал глазами и опустился на кровать.       — Так это я жил в твоих воспоминаниях и снился на протяжении всех этих лет? Получается… ты рассказывал обо мне? — заговорил немного сбивчиво, осознавая услышанное. — Даже не знаю, как это правильно назвать… Чудо или мистика? Чтобы так неожиданно встретиться через много лет и уже взрослыми полюбить друг друга…       Неосознанно оба потянулись навстречу руками, соединились магнитом, переплелись пальцами. Чонгук жадно всматривался в любимые глаза, утопая в них с головой. Казалось, до конца не верил в произошедшее, которому не было абсолютно никакого рационального объяснения.       Эмоции накрыли не только их. Слушая сына, Чанми расчувствовалась и теперь тихонько всхлипывала в объятиях Сухвана. Тот с понимающей улыбкой вытер слёзы с её щёк и повернулся к Тэхёну:       — Ты очень похож на одного человека с такой же фамилией Ким, с которым мы когда-то жили в одном доме. Скажи, а как зовут твоего отца?       Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но ему помешали.       На пороге палаты остановился отец, из-за его плеча с любопытством выглядывала дежурная медсестра.       — Здравствуйте. А почему так много посетителей одновременно? Что здесь происходит? — сухо поинтересовался господин Ким, проходя мимо супругов Чон, а когда остановился напротив кровати и увидел лицо сына, тут же нахмурился. — Что случилось, Тэхён? Ты же знаешь, что тебе нельзя волноваться!       Все взгляды устремились на строгого мужчину, пока он, обернувшись, деловито говорил медсестре:       — Капельницу поставите минут через десять, а пока можете поработать с другими пациентами.       Медсестра исчезла так же неслышно, как и появилась, безмолвной тенью выскользнув за дверь.       Раскрасневшийся Чонгук со вздохом провёл ладонью по лицу, виновато улыбнулся, низко кланяясь.       — Извините, пожалуйста, господин Ким. Я просто хотел познакомить Тэхёна со своими родителями.       — Профессор Ким? — удивлённо вскинул брови Сухван. — Я много раз видел ваши фото в газетах, да и репортажи о гении кардиологии тоже часто мелькали в новостях. Ким Джэсон… Вот так встреча! Мы ведь когда-то были соседями по дому в Пусане, а наши дети дружили. Помните молодую семью Чон с третьего этажа?       Они не виделись больше двадцати лет. Теперь господин Ким изучающе смотрел на супружескую пару, стараясь отыскать хранившиеся в памяти черты, внимательно слушал голос мужчины, улавливая знакомые нотки. И на его лице появилась улыбка узнавания.       — Сухван и Чанми? После нашего переезда прошло столько лет! Я и не думал, что мы ещё увидимся, — он покачал головой. — Вы, конечно, изменились, стали… — слегка усмехнулся, — стали старше за эти годы, впрочем, как и я, но вас всё-таки можно узнать. И те замечательные времена молодости я тоже очень хорошо помню. Здравствуйте, соседи! — сделав несколько шагов навстречу, Джэсон широко развёл руки и в следующую секунду обнял их по-дружески, искренне радуясь внезапной, такой приятной для всех встрече.       Их дети уже давно повзрослели, стали молодыми мужчинами, и теперь молча наблюдали за трогательной сценой, радуясь и за родителей, и за себя. Чонгук сидел вплотную к Тэхёну, тесно прижимаясь своим бедром к его, но этого физического контакта через несколько слоёв ткани казалось катастрофически мало. Нужно было ощущать теплоту кожи, биение пульса под пальцами, и они не выпускали руки друг друга из мягкого плена.       Джэсон всё прекрасно видел и понимал это простое желание близости: они с супругой даже спустя много лет брака часто делали точно так же, неспешно гуляя вечерами по парку возле дома. Потому что любили до сих пор. Обойдя кровать, он аккуратно опустился на край с противоположной стороны, чтобы видеть лица обоих.       — Ко многому в жизни я отношусь с долей здорового скепсиса и давно уже перестал верить в чудеса. Но то, что вы спустя столько лет не просто встретились, а ещё и влюбились, даже не подозревая, что видите друг друга не в первый раз, заставляет меня задуматься. Простое ли это совпадение, невероятное везение или всё-таки судьба? Говорят, что случайностей в жизни не бывает. И глядя на вас, я готов этому поверить. Вам как будто всё время кто-то помогал, разными путями вёл к той самой единственной точке, в которой вы снова встретились. Так разве это не настоящее чудо? — подводя черту под своими размышлениями, Джэсон улыбнулся.       — Ты прав, — ответил Тэхён. — В последнее время с нами происходило много разных, иногда настолько странных событий, что их сложно списать на простое совпадение. Это было чем-то гораздо большим, — говоря, он смотрел то на отца, то на Чонгука.       Чонгук согласно закивал.       — Это точно! Одна только фраза «Не проходите мимо!» чего стоит. Буквально на днях, обозлившись на… неприятность, я произнёс именно её. Потом мы с Тэхёном ещё не раз слышали эти слова, обращённые почему-то именно к нам. Причём от совершенно незнакомых людей, при разных обстоятельствах и с абсолютно разным посылом. Как будто нам постоянно напоминали не упустить кое-что очень важное. Наверное, чтобы мы не прошли мимо друг друга и не упустили шанс найти своё счастье.       Под взглядами родителей, Чонгук поднял руку Тэхёна к лицу, оставил короткий поцелуй на ладони, а после прижал её к своей щеке, прикрывая глаза. Сегодня он был особенно ненасытен и целовал Тэхёна бессчётное количество раз, но всё равно не мог им насладиться.       — Крольчонок Гу и нянька Тэ всё-таки снова встретились спустя столько лет! — в глазах Чанми снова появились слёзы. — Это просто невероятно!       — Тэхён-и, послушай меня и не перебивай, пожалуйста, — вздохнув, обратился к сыну Джэсон. — Я помню о своих словах про умение самостоятельно решать проблемы и о твоём отказе принять от нас помощь. Ты самостоятельно и с честью сумел с ними справиться, как самый настоящий мужчина. Но сейчас нужно пройти полноценное лечение, некоторое время ты не сможешь работать. Я ведь знаю, что последний кредит до сих пор не закрыт, а ещё нужно платить за съёмную квартиру. Позволь мне помочь рассчитаться с долгом и арендой, не отказывайся на этот раз.       Немного подумав и реально взвесив все «за» и «против», Тэхён посмотрел на отца.       — Contra factum non datur argumentum — против фактов нет аргументов, — произнёс на знакомой всем присутствующим латыни и с благодарной улыбкой добавил. — Спасибо за помощь.       Чонгук слушал разговор вполуха, сосредоточенно размышлял о чём-то своём, неосознанно перекатывая пальцами висящего на груди, прямо возле сердца, золотого медвежонка. Тот был уютно тёплым и при очередном повороте блеснул маленьким глазом — показалось, что подмигнул. Это послужило добрым знаком. Чонгук, решительно вскинув подбородок, неожиданно для всех предложил:       — Тэ-Тэ, переезжай жить ко мне. Не нужно будет платить за аренду квартиры, мы будем рядом, а как врач я всегда смогу помочь, если понадобится, — в его больших глазах светилась неприкрытая надежда. Согласится Тэхён или гордо откажется?       — А это было бы отличным решением, между прочим, — поддержал его Джэсон. Родители Чонгука энергично закивали, тоже соглашаясь. Все помотрели на Тэхёна в ожидании, словно от него зависела судьба мира.       Прищурившись лукаво, Тэхён улыбнулся.       — Соглашусь, если пообещаешь водить меня на свидания и кормить мороженым. Я хоть и взрослый мужчина, но люблю сладкое.       — Спасибо! Фух, гора с плеч свалилась: боялся, что ты откажешься, — с облегчением выдохнул Чонгук, но тут же спохватился, озабоченно спросив. — Подожди, а ключи от твоей квартиры? Ведь они сейчас в полиции, мне вряд ли отдадут. Как же я твои вещи перевезу?       — Ну ты и торопыжка, — Тэхён легонько потрепал его по руке. — Я сегодня при тебе позвоню хозяйке по громкой связи, предупрежу, что аренду продлевать не буду, попрошу её подъехать. Только нужно скинуть ей наше общее фото. Тогда ты сможешь собрать все мои вещи и перевезти к себе.       Внутри Чонгука словно включилась яркая лампочка, наглядно демонстрируя известное всем выражение «засветился от радости». Да и родители поняли, что у этой необыкновенной пары всё будет хорошо. Особенно, если немного помочь.

***

      Тем же вечером Чонгук оперативно перевёз всё в свою квартиру. Не забыл педантично собрать для Тэхёна сменную одежду и гигиенические принадлежности, чтобы утром отвезти в клинику. Остальные шесть дней, пока тот находился в стационаре, проходя назначенное лечение и периодически общаясь с друзьями, когда те приезжали к нему парами, Чонгук с раннего утра и до позднего вечера был рядом, сам возил на лечебные процедуры. А ещё познакомился с братом и мамой Тэхёна, которая его отлично приняла, вспоминая подробности жизни в Пусане.       Тэхён чувствовал себя неплохо и кормить его с ложечки не было никакой необходимости — с этим он вполне справлялся сам, но… Чонгук смотрел на него такими глазами, так стремился поухаживать, что Тэхён просто не мог отказать и быстро сдавался. Моменты «кормления» забавляли обоих, поднимали настроение и чаще всего заканчивались шутками, смехом и поцелуями.       Вот так Чонгук с удовольствием стал нянькой для Тэхёна, пусть и ненадолго. Теперь, по прошествии многих лет, они неожиданно поменялись местами.       Универсалы во всех смыслах, хм…

***

      Примерно через месяц довольно обеспеченные родители, приложив красочный подробный фотоотчёт, огорошили их неожиданным сюрпризом: обе семьи втихаря договорились между собой и в складчину купили для них «небольшую дачу» в тихой маленькой деревушке… в предгорьях Швейцарии.       После искренних слов благодарности Чонгук осторожно задал вполне резонный вопрос:       — А поближе ничего не было?       Родители рассмеялись, потому что были к этому готовы. Джэсон начал издалека.       — Три недели назад я летал в Цюрих на международную конференцию по инвазивной кардиохирургии. Как-то вечером сидел на террасе ресторанчика итальянской кухни. Наслаждался видом на озеро и Альпы, смотрел на великолепный закат и гуляющие парочки. Очень разные парочки, — он многозначительно подвигал бровями.       Чонгук с Тэхёном коротко переглянулись, понимая намёк на отношения, далёкие от традициционных.       — Тебя не смущает такая открытость? — поинтересовался Тэхён.       — Нет, потому что они не вели себя вызывающе, не провоцировали. Просто гуляли, просто жили. Всё, что я видел, не выходило за рамки приличий: иногда кто-то держался за руки, некоторые аккуратно целовали друг друга в щёку, да и то мимолётно. И в моей голове вдруг мелькнула мысль о том, что вам понравилась бы эта европейская романтика с толерантностью и свободой.       — В Сеуле так не походишь, это точно, — раздался вздох Чонгука. — Но меня это не особо огорчает, честно говоря. Близкие отношения любят тишину. Зато дома можно позволить себе всё что хочется, любые фантазии, — запоздало поняв, что такие подробности озвучивать не стоило, смутился. Тэхён красноречиво закатил глаза.       Все сделали вид, что не расслышали последнюю фразу. Джэсон снова заговорил.       — В последнее время у вас оказалось многовато проблем. Сами знаете — это не лучшим образом сказывается на здоровье. Иногда нужно отрываться от рутины и просто отдыхать, путешествовать, наслаждаться природой, знакомиться с миром. Он ведь огромный, в нём так много интересного. И несмотря на то, что у нас есть дачный домик на Чеджу, куда вы можете приезжать в любое время, потому что чаще всего он свободен, мы посоветовались и решили подарить вам что-то особенное. Конечно, в Швейцарию не получится ездить каждые выходные. В конце концов, вы можете сдавать дом в аренду и получать хорошие деньги. Или продать его и здесь подобрать что-то другое. У вас всегда есть выбор. Но нам хотелось, чтобы вы почувствовали себя свободными. Уверен, что вам понравится Швейцария и найдётся время пожить там хотя бы во время отпуска.       Когда все разъехались по домам, Чонгук улёгся на кровать с альбомом. Тэхён, выйдя из душа, пристроился к нему под бок, уложил голову на плечо, а ногу привычно закинул на бедро. Вздохнув, обнял Чонгука поперёк груди, и они принялись уже в третий раз за день с восторгом рассматривать фотографии.       Окружённый спокойным величием природы, деревянный дом-шале с камином был великолепен в своей благородной простоте. Впечатлили настоящий дровяной камин и уютное убранство четырёх комнат, приятно удивила спальня с большой кроватью и выходом на приличных размеров балкон. Порадовала обустроенная по последнему слову техники светлая кухня. Панорамные окна открывали потрясающий вид на цветущую долину. Отдельного внимания удостоилась длинная терраса, на которой наверняка удобно загорать летом.       Они мечтали, как будут наслаждаться фантастическими видами заката, сидя за чашкой чая или кофе и смакуя местные брецели — маленькие бублики с начинкой из смеси козьего масла и сыра с разными травами. Или тихо сидеть за бутылочкой прекрасного вина и знаменитым монастырским сыром.       Верили, что этот первый общий дом в будущем станет для них тихим оазисом.       Да и сами Тэхён с Чонгуком уже стали любимым домом друг для друга. Дом ведь находился внутри каждого из них. И то, что когда-то давно было разделено надвое, теперь вновь соединилось.       Одна родная душа, одно бесконечно любящее сердце, одно целое.       Целая Вселенная любви.       А предсказание всё-таки сбылось!       Переезжать на постоянное место жительства на другой конец континента они не собирались. Не хотелось уезжать далеко от родителей и родины. Во всяком случае, пока… А там, кто знает, как сложится их дальнейшая жизнь? Хорошие врачи нужны везде.       Но в ближайшие годы оба с огромным удовольствием хотели бы проводить отпуск и долгие праздники в этом сказочном месте. Оттуда действительно будет очень удобно путешествовать по всей Европе, просто переезжая из страны в страну на автомобиле. Да хоть поездом или самолётом, лишь бы только вместе. Было бы желание!       Кстати, они так и не заметили над входной дверью маленькую деревянную табличку, на которой было написано:

«Не проходите мимо!»