Давай встречаться?

             Чимин сидит в университетской столовой.              За столиком с ним ещё трое парней омег. Они ковыряют овощные салатики и с лёгкой подачи Пака обсуждают, как прошла первая ночь знаменитого в их университете membership training.       — В гостевых утром творилось что-то кошмарное, — закатывает глаза Чимин, «съезжая» ближе к интересующей его локации. — Все так соскучились друг по другу?       — Или по свежему «мясу», — кривится угловатый третьекурсник с их экономического — Сон Лэйн, который никогда не встречался ни с одним альфой. — Туда всех первокурсников-омежек таскали…       — Правда? Их, должно быть, много пришло? Эти мелкие всегда лезут показать себя с первого дня. Как только умудряются пронюхать про тусню? Впрочем, и суматоха-то вся ради них…       — Ой, а вы видели, когда пришлёпали первокурсники? Ха-а-а, — смеётся, прикрывая рот ладошкой, Шин Ха Рой — надменный богатенький красавчик и известный модник.       Чимин напрягается.       — И много приходило первогодок?       — Да кто их считал, — с брезгливой улыбкой продолжает Ха Рой. — Двадцать? Тридцать? Бо-о-оже, как они были одеты! Отстой! И страшненькие такие! Серость…       — А сам говоришь, что альфы повелись, — Чимин всеми силами пытается «вывезти» разговор в сторону гостевых.       Его родители, увлекающиеся комфортным каучсерфингом, большие любители попутешествовать всегда останавливались у друзей, которых за годы увлечения таким туризмом набралось много в разных уголках планеты. А в гостевых, которые специально были подготовлены для таких же увлеченных туристов, всегда находилось место тем, кто посещал Сеул. Четыре комнаты на первом этаже с отдельными санузлами. Каждая — небольшой дизайнерский проект.       — Ой, а то ты не знаешь их! Глаза загорелись, слюна закапала, в штанах зашевелилось! И давай кружить-принюхиваться… Пфф, было бы к чему! Омежек-то всего восемь человек с первых курсов было. Самые блядущие по ходу! Припереться в первый же день в незнакомую компанию… В кожаных штанах! Прикиньте! Трое из них в зашкварных кожаных штанах!       Ха Рой замолкает, потому что в этот момент четвёртый, сидящий с ними за столом омега, смотрит на Лэйя, который, кажется, готов бежать переодеваться, потому что кожаные штаны ладно сидящие на его бёдрах, вдруг становятся тесными и неудобными…       Чимин знает, с кем можно посплетничать обо всём, что вчера было. И Шин, и Сон — первые университетские болтуны, мимо которых не прошло бы и количество пришедших на вечеринку новичков, и поминутное отсутствие парочек, которые незаметно шмыгали в крыло гостевых комнат, и вообще всё, что происходило в пределах особняка на момент студенческой попойки.       — Блять, даже не сравнивайте! — Ха Рой, понимая, что проебался, тонкими пальцами тянется и нежно поправляет волосы закадычному приятелю. — У Лэ такая жоппка, что он может себе позволить любой каприз! В отличии от вчерашнего лука фрешеров       — Ха Рой, расскажи про них поподробнее! Это так интересно! — закатывая при этом глаза, Чимин складывает губки бантиком, приготовившись к монологу приятеля, который мог часами обсуждать внешний вид омег, забывая, что гламур выше скандалов и не позволяет о нём грубо выражаться.       Пак вполуха слушает болтовню чеболя, у которого нет других интересов, кроме как сплетничать, удерживая в памяти массу «нужных», как ему думается, имён и вообще всех имён, память на которые настроена автоматически, включая туда же названия всех пафосных ресторанов, клубов, отелей и кучу мелочных подробностей о шмотках, аксессуарах, брендах, девайсах и всякого такого, чем и заполнена жизнь «золотой молодёжи».       Уже давно перестав делать вид, что его интересует содержимое тарелки, Чимин карандашом пишет в блокнот, мелькающие в речи омеги имена: кто был и чем занимался вчера в его доме.       Сон Лэйн, вечно слоняющийся с Шином или один, если последнего отвлекают облизывающиеся альфы, замечает гораздо больше, чем взбалмошный и глуповатый красавчик-приятель.       — Что ты записываешь, Чимин-и? — Лэ пытается заглянуть в блокнот.       — Я хочу составить список, кого нужно будет исключать из числа приглашённых в Белый день, — Чимин прикусывает кончик карандаша и, глядя на мелькнувший интерес в глазах омег, понимает, что выбрал правильный ход. — Я не хочу, чтобы прислуга жаловалась родителям, что я в их отсутствие приглашаю весь бестиарий по списку, не пропуская ни одной страницы! С них станется, если гостевые комнаты пострадают, как в этот раз.       — О! Так ты опять планируешь веселье? В День омег? И только избранные альфы? Как чудесно, Чим-и! — хлопает в ладоши Ха Рой и, хихикая, поворачивается к Сону, — Лэ, помнишь, ты бурчал, что двери, которые ведут в крыло для гостей, нужно поставить распашные, как в салуне? Мы же видели, кто туда шастал? — закусив пухлую губку, он смотрит на приятеля.       И под диктовку несимпатичного, но крайне наблюдательного омеги, к которому никто не проявляет романтический интерес, несмотря на неплохую фигуру и банковские счета родителей, Чимин строчит в блокноте список альф, которые вчера знатно повеселились.       Паку сегодня или несказанно везёт, или просто предвкушение очередной тусовки развязало языки омежкам, благодаря чему заполнилась и вторая колонка, включившая в себя омег, уединявшихся с альфами.       Увлечённые, хихикающие и иногда спорящие между собой парни отвлеклись только на минуту. Когда из-за стола поднялся четвёртый участник первого в этом году студенческого обеда, молчавший всё это время.                          Кривовато улыбнувшись своим, уже два года как «сложившимся» соседям по столику, Ким Сокджин, головокружительно красивый омега с филологического смотрит на пишущего Чимина.       А тот, оторвавшись от «перечня» удовлетворенно хмыкает и ловит взгляд Джина.       Красавчик, в свою очередь смотрит на разлинованную на две части страницу блокнота.       — Внесёшь меня в списки и на ближайшую пирушку? — от нежной улыбки героя мокрых снов всех альф универа, у Пака тоненько и жалобно, но при этом радостно «скулит» внутри.       Великолепного, талантливого, порядочного и такого беззащитного в своей картинной красоте Джина, месяц назад бросил альфа, с которым они провстречались весь прошлый учебный год. Бросил грязно, сообщив о своём подлом решении утром перед началом занятий, прямо на шумном крыльце учебного корпуса, обнимая при этом худого вертлявого Лим Ныля, омегу, с которым и развлекался за спиной Кима.       Чимин до сих пор злится на себя за то, что не сразу увёл растерянного и непонимающего Сокджина с территории внутреннего двора центрального корпуса, дав насладиться моментом его унижения таким завистникам и злопыхателям, какие всегда есть у красивых, богатых и успешных.       А всё из-за того, что от неожиданности сам завис, глядя на торжествующего омегу под боком альфы, который, прищурившись, смотрел победителем сверху вниз, на первую ступеньку лестницы, где так и замер, не успевший скрыть эмоции Джин.       И только когда альфа, запахнув засунутыми в карманы руками свою короткую куртку, отвернулся к шептавшему ему что-то и гаденько лыбившемуся при этом Лиму, Чимин толстым колобком, завёрнутым в длинный, до пят пуховик, скатился к съёжившемуся в своем ультрамодном коротком барберри приятелю, которому еле доставал до подбородка с учётом помпона на смешной шапке.       Развернул Джина, вложив в это действие всю свою силу и массу тела, чтобы увести его от начинающих переглядываться и перешёптываться попавших на бесплатное представление студентов.       Они никогда и не дружили до того злополучного дня. Кивали друг другу в университетских переходах, дружелюбно переглядывались на общих лекциях, сидели вместе в студенческой столовой…       Чимин, Ха Рой и Лэйн «застолбили» за собой этот уютный столик у окна, будучи ещё первокурсниками.       Неразлучные приятели Шин и Сон тогда замахали руками растерянному Чимину, который с подносом еды стоял в переполненной столовой, пытаясь найти свободное местечко.       А Сокджин сам подошёл к ним, спрашивая разрешения присоединиться четвёртым на оставшееся свободным место.       Они были омегами «одного круга». До поступления в университет часто пересекались и в школах, и на спортивных соревнованиях, и на всевозможных тусовках, которые легко устраивались «золотой молодёжью», к которой все четверо, благодаря статусу и деньгам родителей, и принадлежали. Им было легко и просто общаться: поддерживать пустые и бессмысленные разговоры, узнавать новости об общих знакомых, обсуждать «придурков-альф».       Легко было молчать, когда хотелось отдохнуть от учёбы, суеты и шума и воткнув наушники, знать, что никто тебя не будет донимать.              «Статусность», которую им приходилось поддерживать в силу воспитания, была соблюдена. И даже когда кто-нибудь (кроме Лэйна, разумеется) начинал встречаться с альфой, традицию сидеть вместе за столиком студенческой столовки старались не нарушать…       — Ты мог бы и не спрашивать, Джин-и. И никаких списков, конечно, не будет, — Чимин открыто рад, что омега, исчезнувший из поля зрения на все каникулы, выглядит спокойным и, кажется, не собирается стать затворником, оставив позади печальный опыт. — А персоны нон грата сами знают, куда им вход воспрещён.