Давай встречаться?

      На Джина, поправляющего надорванный манжет, Юнги смотрит, разинув рот.       — С тобой всё в порядке, Мин Юнги? Ты сегодня странный, как и твои поступки.       Не получив ответа, Джин поворачивается к Чонгуку и тотчас закатывает глаза. Чон таращится на него, приоткрыв рот.       — Надеюсь, что вы меня поняли. Придурки…       Но как только омега пытается уйти, Чонгук вцепляется и полностью отрывает тонкую полоску кружев, которую безуспешно пытался приладить омега.       И сейчас, вырывая её из рук Гука, он повышает голос:       — Совсем озверели? — и добавляет уже тише, когда его задвигает себе за спину нарисовавшийся рядом здоровенный Ким Намджун. — Совсем озверели…       — Стоп, стоп, стоп! Прости, Сокджин-щи! — Юнги поднимает, как бы сдаваясь, руки. — Просто скажи, как его звали? Омегу, который плакал на вечеринке у Пака?       — Я вообще с вами разговаривать с сегодняшнего дня отказываюсь!       Джин поудобнее перехватывает одной рукой две сумки, отбрыкивается от Джуна, который услужливо хочет помочь надеть ему куртку. Только куртка не его, а Чимина… И это злит омегу ещё больше.       Чонгук так и не вышел из ступора.       Он вот в эту самую минуту понимает, что всё, наконец, закончилось…       Закончилось то, что вообще могло бы быть только плодом его воображения!       И пусть Джин не озвучил имя, Гуку оно сейчас даже неинтересно. Важнее то, что есть Ким Сокджин! Который это имя знает!       О том, мало ли кто мог плакать на вечеринке у Пак Чимина, вопрос вообще не стоит.       Никто! Кроме…       За Сокджином, который всё ещё пытается на ходу попасть в рукава своей спортивной кофты и при этом ничего не уронить, срывается Юнги.       Намджун же, пытавшийся помочь омеге, не решается повторить «рыцарский» порыв.       Чонгук так счастлив, что и не собирается пока «штурмовать» неприступного Джина.       А Юнги-то вроде как… нормальный.       За Мином бежит Лэйн.       И только Ха Рой, у которого улучшается настроение, не обращая внимания на суету в столовой, увлечённо снимает на камеру телефона: сначала не трогая стеклянный колпак, а потом и без него, шедевр кондитерского искусства…       Возвращаются Юнги с Лэ. Практически сразу.       — Бесполезно, — машет рукой альфа. — Он закусил удила.       Сон Лэйн с тоской смотрит, как не удержавшийся приятель ковыряет вилочкой в его десерте, а Юнги, перехватив его взгляд, хмыкает.       — Лэ, котёнок, кто у нас там с Сокджин-и на филологическом учится, чтоб я знал? — Юнги берёт омегу за руку.       — Лим Ныль, — не задумываясь и не сводя взгляда с Шин Ха Роя, который продолжает увлечённо расковыривать чужую «вкусняшку» отвечает Лэйн. — Зачем тебе?       Он всё-таки переключается на Юнги, который не понимает о ком речь.       — Мне нужно, чтобы он узнал кое-что у Джина и сказал тебе, а ты — мне…       — Джин-и с ним не разговаривает, — омега смотрит на Юнги, как на сумасшедшего. — Надо же… — бормочет Мин. — Можно клуб создавать «С кем молчит Ким Сокджин»… — Лим — это тот омега, который встречается сейчас с Чхве Субином, альфой Сокджина. — У Джина есть альфа? — это всё, что услышал из общего разговора так и стоящий столбом Ким Намджун. — Лэ, мы уходим, — Ха Рой, прикончивший десерт, тянет за руку приятеля. — И всем рекомендую. Перерыв заканчивается через пять минут!       ***       Хорошее настроение покинуло Чонгука уже по дороге из столовой в центральный корпус, где у него начинались последние на сегодня лекции.       Из головы теперь не шло, что тот омега плакал…       И теперь он, Чон Чонгук, всегда с трепетом, снисхождением и даже иногда боязнью относящийся к омегам, — насильник?       А ещё дождь…       И Пак Чимин без куртки, в коротком пиджаке, обхвативший себя руками и трясущийся от холода на ступенях здания.       — Чимин-и? — Гук стаскивает с себя парку и накидывает на омегу, срывая с того последние защитные барьеры, простой заботой.       — Гук-и, ты ведь будешь со мной дружить? Всё-равно ведь будешь?       Столько в этом детского, наивного, столько в этом «привычного» для Чонгука.       Чимин сейчас — вылитый Бэкхён. И это заставляет альфу улыбаться также, как скрыто улыбается отец, когда натворивший всякого-разного папа заливается омежьими слезами от жалости к себе.       Такие слёзы для Гука — вода…        Другие, которых и не видел даже, но стал их причиной — рвут душу.       — Не выдумывай глупости. Почему я должен перестать с тобой дружить? Пойдем, я отвезу тебя домой, — Гук обнимает омегу за плечи. — Тебя разве не нашел Сокджин?       Всхлипывающий Чимин покорно дает себя увезти и за те пятнадцать минут, что они добираются до дома Паков, он умудряется заснуть, согревшись в тёплом салоне автомобиля.       Сидя в машине, припарковавшись рядом с особняком родителей Чимина и глядя на спящего омежку, Чонгуку кажется, что он всё вспомнил.       Вспомнил даже то, как вкусно накрывает его лунго воздушная молочно-карамельная пенка, только-только начиная напоминать тёплый изысканный бреве…       Как покалывает кончики пальцев…       И надоедливо стучит в висках…       И как становится тревожно-душно…       И как не хочется просыпаться…       …от стука в водительское окно машины! И руки, лежащие на руле он перележал! И сколько они проспали, если уже опустились сумерки?       Такси, которое Сокджин не отпустил, увидев припаркованную машину Гука, и стучащий сейчас костяшками в стекло, светит габаритами, остановившись чуть впереди, и терпеливо ждёт пассажира.       Чонгук выходит из машины и зябко ёжится от вечернего холода.       Чимин, заспанный, с припухшими от слёз глазами и всё ещё обиженно дующий губы, выкатывается со своей стороны.       — Чим-и, я не мог тебе позвонить и волновался, — Джин «не замечает» нахохлившегося Чонгука.       — Прости, — вот сейчас Чимин выглядит виноватым. — Я телефон, наверное замьютил.       Сокджин, качая головой, идёт к ожидающему такси, достаёт вещи Пака и отдаёт ему вместе с телефоном, кивком показывая, что принимает очередное растерянное «прости».       На попытку Гука открыть рот он прожигает его таким взглядом, что желание у альфы не то чтобы пропадает, а осторожно отступает.       Но оба: и омега, и альфа знают, что это временная капитуляция…       ***       Отношение к спортсменам универа у преподавателей, конечно, лояльное, но и поблажек особых нет.       Пропустил занятие — отчитайся по теме.       Вот и сидит Гук до полночи в интернет-библиотеке университета, доступ к которой можно получить, собственно, только в зале университетской библиотеки.       А ночевать — к хёну, который его и обнаруживает утром на диване в своей гостиной.       А потом вечная борьба за одежду, которую Бэкхён покупает для Гука, а Юнги утаскивает к себе и чуть ли не с дракой даёт поносить младшему.       — Хён, — ноет Гук, — дай хоть куртку? Я свою вчера Чимину отдал. Кстати… Чё это вчера ты Лэ рисовал? Я думал, ты прикалывался на его счёт…       Юнги стоит, прижавшись спиной к шкафу-гардеробной и пресекает уже третью попытку тонсена пойти «на прорыв».       — Я не прикалывался. Я — создавал ему репутацию. Он вполне себе ничего. И просто пора было у самцов универа пробудить к нему интерессссс, — Гуку почти удаётся отодвинуть его вместе с дверью-купе.       — И этот альфа ещё не доволен тем, как его омега реагирует на шмотьё…              Чонгук машет рукой, показывая что проиграл, и направляется в сторону кухни.       Но как только Юнги идёт за ним, он совершает стремительный бросок к огромному шкафу…       Только и хён, ждущий этого броска от младшего, перехватывает Гука поперёк талии и, хохоча, оба валятся на пол.