more than everything - больше, чем все

      Гермиона не поворачивала запястье так, как этого требовало заклинание, которое отрабатывалось на основном уроке Флитвика. Если раньше Грейнджер всегда была лучше, быстрее и умнее всех, то с этого года ее успехи потихоньку катились вниз с высокой горы. На оценках, к счастью, это не отражалось, но производительность в классе резко упала. Гриффиндорка чаще стала прятаться по углам, занимать задние парты. В общем, старалась не высовываться. Если первую неделю профессора удивлялись и все-таки поднимали Гермиону Грейнджер на ноги, требуя ответ, то к началу октября и вовсе забыли про ее блестящие ответы и постоянно поднятую руку вверх.       Однако, ей было не избежать практических занятий по Заклинаниям, где профессор Флитвик требовал от каждого из студентов, кто посещал его урок, четкого и точно выполнения инструкций и отработку тех заклинаний, которые они изучали. Так, на этом уроке, Грейнджер постаралась отойти куда-то в угол класса и тренировалась самостоятельно, хоть и выходило из рук вон плохо. То палочка лежала неудобно меж пальцев, то манжеты рубашки сильно давили на запястья и ладонь, то угол наклона при взмахе был неверный. Все эти мелочи Гермиона замечала, но не старалась исправить.       Флитвик ходил между студентами и нет-нет, да поправлял их ненароком, то грозно посмотрев в чью-то сторону, то пригрозив указательным пальцем, то и вовсе встряхнув студента с помощью заклинания щекотки. Когда Филиус Флитвик приблизился к гриффиндорке, то только покачал головой, показывая свое разочарование. Волшебник собирался уходить, когда Гермиона в последний раз попыталась выполнить правильный взмах волшебной палочкой. — Да расстегните свои манжеты, мисс Грейнджер! — Флитвик направил свою волшебную палочку в сторону рук Гермионы Грейнджер. — Они явно Вам мешают!       Пуговицы манжет вылезли из петель и рукава закатались. Гермиона не успела среагировать, как на ее голые предплечья уставились несколько человек, что стояли вокруг. Серьезно, они просто не ожидали, что на Гермиону будет кто-то кричать, только поэтому решили взглянуть на развернувшуюся сцену. И никак не предполагали, что застанут Гермиону в неудобном положении. Гермиона судорожно попыталась раскатать рукава блузы назад, но ничего не выходила. Ткань буквально склеилась в районе локтевой кости.       По тонкой коже предплечья струились белые шрамы, похожие на тонких дождевых червей. Они растягивались от самых запястий, уходили куда-то под ткань, ближе к плечам. Девушка выронила свою палочку и развернулась, чтобы ее никто не смог увидеть. Филиус, поняв свою ошибку, тихо вздохнул и отменил свое заклинание. Грейнджер силилась не плакать, когда застегивала манжеты обратно. Оставив свою волшебную палочку на полу, девушка вышла из класса, даже не спросив разрешения.       Давящий ком из слез и обиды засел прямо в середине гортани и не хотел уходить ни внутрь, ни наружу. Гермиона судорожно открывала и закрывала рот, причмокивая губами, пока набирала темп ходьбы по коридору четвертого этажа.       Она скрывала это ото всех: от родителей, от Молли и Артура Уизли. Она скрывала это даже от Джинни и Рона, чтобы они не смотрели на нее, как на побитую собаку. Знал только Гарри и то, не потому что она захотела, а потому что была застигнута врасплох в ванной комнате в Норе в начале Августа. Поттер, как признался он сам, догадывался о чем-то подобном еще с дня битвы за Хогвартс.       Гарри заметил тонкие струйки крови на запястьях Гермионы, когда он, девушка и Рон вышли на центральный мост, где Гарри сломал Бузинную палочку и выкинул в пропасть. Ко всему прочему, Гарри заметил, что на подруге была надета куртка, которая точно ей не принадлежала и была на размер больше, чем носила гриффиндорка. Отвлекшись на минутку, парень пропустил, как Гермиона с помощью заклинания устранила красные следы на своих руках, чтобы парни не задавали вопросы.       И, вот, Гарри Поттер застал ее в ванной, забыв перед этим постучаться. Неприятные саднящие тонкие и длинные шрамы покрывали обе руки девушки и обрывались на середине плеча. Грейнджер затащила друга в ванную, захлопнула за ним дверь и прижала свою ладонь ко рту Гарри, чтобы тот, не дай Мерлин, не сболтнул чего лишнего. Она умоляла, плача, чтобы тот никому и ничего не рассказывал. Все лето она пробовала различные мази и настойки, чтобы свести порезы на руках, но ничего не выходило, поэтому, под предлогом поездки к родителям, она отправилась в Больницу Святого Мунго для обследования. Собственно, её отказ обратиться в больницу раньше ни к чему лучшему бы и не привел. Колдомедики развели руками, использовали те же самые настойки, которая использовала девушка, а потом отпустили домой, где Гермиона стерла память Гарри Джеймса Поттера о своих шрамах. — Гермиона! — Джинни бежала за своей подругой. — Гермиона, подожди! Да стой же ты! — рыжая дернула девушку за предплечье, развернув к себе гриффиндорку и вложила в пальцы волшебницы волшебную палочку. — Ну, не расстраивайся. Не всегда все получается первого раза. — О чем ты? — Флитвик сегодня не в духе, поэтому и выгнал тебя из класса. Пожалуйста, не плачь, ты потренируешься и потом все получится на следующем занятии.       Гермиона недоверчиво смотрела на подругу. Она была уверена, что Джинни Уизли была одной из тех, кто видел ее руки в классе. Джинни стояла рядом. Джинни почти задохнулась от увиденного. Но сейчас Уизли младшая стояла и гладила подругу по плечу, говоря, что неудавшееся заклинание — не повод плакать. — Я понимаю, что тебя первый раз в жизни выгнали из класса, — Джиневра обняла сокурсницу, не надеясь на ответные объятия. — Это очень обидно и неприятно, но все хорошо. — Да, — согласила Грейнджер, все еще не понимая, что происходит. Но раз Джинни решила сыграть в такую игру, Гермиона не планировала играть по другим правилам. — Очень обидно. — Подойди к Флитвику вечером. Уверена, он извинится перед тобой за этот инцидент, — Уизли распрямилась, но рук с плеч волшебницы не убрала. — Ты идешь в спальню? Давай я тебя провожу. Умоешься и сходишь в библиотеку, как и планировала. — Х-хорошо.       Ошарашенная таким поворотом истории, Гермиона была увлечена Джиневрой в сторону лестницы. Уизли болтала какую-то чепуху, чтобы отвлечь подругу от грустных мыслей, вот только с того момента Гермиона Грейнджер не грустила — она анализировала. Можно было бы предположить, что сестра Рона вывернула ту ситуацию в такую сторону, чтобы не расстраивать подругу и не напоминать о ее болячке, но Джиневра Молли Уизли была не из таких людей. Джин была довольно прямолинейной и бестактной, так что такой вариант Гермиона отмела сразу.       Возможно, Филиус Флитвик, умелый волшебник, подправил воспоминания всех тех, кто увидел обстоятельства дела Гермионы. Такой вариант казался более правдоподобным, поэтому Грейнджер решила, что непременно перед ужином подождет профессора у входа и выскажет благодарность. И, конечно, попросит его никому и никогда не говорить об этом. Если будет нужно, поклялась себе Гермиона, она свяжет себя и профессора Непреложным обетом. — Синие или красные? — Лаванда прикладывала к мочкам своих ушей разные сережки, похожие на кристаллы.       Гермиона сидела на кровати, переодевшись из школьной формы в свои любимые джинсы и теплый свитер с длинными рукавами. Подцепив обвязанный край манжет пальцами, девушка натянула рукава, скрывая свои ладони. После прохладного душа и посещения библиотеки, в которую, к счастью, Джинни не пошла, девушка вернулась в общую гостиную и засела в комнате Лаванды Браун. Около двух часов они болтали с блондинкой обо всем и ни о чем одновременно, а Грейнджер ждала, когда Лав-Лав спросит о ее руках. Но ничего не происходило. Браун высказалась об уроке Заклинаний несколькими словами: «Флитвик с цепи сорвался, не обращай внимания». Это было странно, неуютно. — Красные, — ответила Гермиона. В этот момент младшая Уизли зашла в спальню, чтобы проверить там ли находятся ее подруги. — Привет. Как позанималась? — Все профессора, похоже, сегодня приняли какое-то зелье, чтобы стать неуравновешенными, — Джинни скривила лицо, словно ее тошнило. — Мадам Трюк лютовала на поле. — Они приняли «Озверин»? — Браун захохотала, вызывая легкую улыбку на лице Гермионы. Дело было в том, что «Озверин» продавался в магазине братьев Уизли. Таблетки треугольной формы при рассасывании вызывали пену изо рта, благодаря которым Фред и Джордж не единожды сбегали с уроков профессора Бинса. — Кажется, да, — Джинни опустилась на кровать рядом с Гермионой. — Ты как, больше не расстраиваешься? — Нет, — Грейнджер мотнула головой. — Я в порядке. — Отлично! — почти пропела Джинни. Ей не нравилось, когда Гермиона впадала в уныние. — Ты выбрала красные? — обратилась девушка к Браун, а та кивнула. — Отлично, тебе очень идет. Надень еще красный обруч для волос. — Вот так? — Лаванда достала заколку для волос из своей большой шкатулки и приложила к своим вьющимся волосам. Джиневра довольно закивала. — О, у меня есть кое-что для Гермионы! — Лаванда снова вернулась к шкатулке и через секунду в руках Гермионы уже лежал красивый зеленый атласный бант на заколке. — Прямо под цвет твоего свитера. — Красивый, Лаванда, — произнесла Гермиона, очерчивая подушечками пальцев украшение для волос. — Можно примерить? — Конечно. Бери, когда захочешь, — Лав улыбнулась и повернулась к зеркалу, поправляя свои волосы. Джинни взяла заколку из рук гриффиндорки и наклонилась назад, чтобы собрать крайние пряди Грейнджер у лица и заколоть их на затылке.         Невилл постучал в дверь к девочкам через пять минут, приглашая их спустить к ужину всем вместе. Как настоящий джентльмен Долгопупс предложил Грейнджер свой локоть, а так охотно взялась за него, в то время как Джинни и Лаванда, взявшись за руки, плелись сзади и тихо что-то обсуждали. Гермиона не чувствовала себя третьей лишней в компании двух девчонок, которые успели сдружиться за лето. Все-таки Лаванда Браун стала девушкой родного брата Джиневры и много времени проводила в Норе вместе с другими ребятами. Конечно, Гермиона Грейнджер предпочитала обсуждать книги, а не сплетни, но с Браун они так же довольно быстро нашли общий язык.       Увидев профессора Флитвика около дверей Большого Зала, Гермиона отпустила Невилла и пропустила вперед, чтобы пройти, прячась за ним. Встречаться с профессором не хватало храбрости. Но ее планам не суждено было сбыться, так как от взгляда этого волшебника и даже самая маленькая мушка не могла ускользнуть. — Мисс Грейнджер, — Филиус помахал девушке рукой. — Подойдите, пожалуйста.       Прятаться больше не было смысла и гриффиндорка, на трясущихся ногах, отделилась от своих друзей и пошла в сторону профессора. Филиус жестом руки предложил Гермионе отойти чуть в сторону, чтобы не загораживать другим студентам проход в Большой зал. — Мисс Грейнджер, я хотел перед Вами извиниться. — Нет, что Вы, — пресекла речь профессора студентка. — Это я должна извиниться. — Гермиона, — с нажимом произнес волшебник. Грейнджер прикусила нижнюю губу. Она хотела скулить. — У всех бывают хорошие и плохие дни, но я об этом забыл. Простите меня за то, что выгнал Вас из учебного класса. Мне очень стыдно. — Н-ничего, профессор, — Гермиона моргнула несколько раз, укладывая в голове эту информацию. Флитвик ее не выгонял, ведь она сама сбежала с урока. Неужто профессор тоже решил вывернуть ситуацию таким образом? — Я не обижаюсь. — Спасибо, что приняли мои извинения, — волшебник мягко улыбнулся. — Не смею Вас задерживать. Наверно, Ваши друзья уже Вас заждались.       Девушка кивнула и, развернувшись на пятках, поспешила присоединиться к старшекурсникам Гриффиндора за одним столом. Невилл, Лаванда и Джинни сели с одной стороны, обернувшись спинами к столам Пуффендуя и Слизерина. Оставалось место только напротив них. Гермиона с неохотой перелезла через скамью и стала ждать, когда на столешнице появятся блюда. — Как все прошло? — Профессор извинился передо мной. — Я же говорила! — ликовала Джинни. — Он был неправ, когда выгонял тебя из класса. Ну, нужно же понимать, что ты не Рон, которому все равно на учебу. — Я помню, как профессор Стебель выгнала меня из теплицы, — Невилл съежился, словно в его жизни это было самым худшим воспоминанием. — А я просто забыл перчатки в своей сумке. Нет, я ее понимаю, она сделала все правильно, но я тогда очень сильно обиделся. — Это тот случай, когда мы обдирали цветы ниагарских кактусов? — уточнила Лаванда. — Да-да, именно тогда, — подтвердил гриффиндорец.       На ужин подавали бефстроганов из говядины с рисом, но Гермионе до него не было никакого дела. Все ее друзья считали, что Флитвик выгнал девушку с урока. Но ничего такого не было. Они все делали вид, что ничего не случилось другого, словно были убеждены в своих словах. Пока друзья трапезничали, Грейнджер ненадолго останавливалась, отвлекаясь от своего блюда, и рассматривала невозмутимые лица друзей. Не могли же они все ей нагло подыгрывать, не сообщив об этом. Получался какой-то спектакль, в котором участвовали все, но не Грейнджер. Девушка отложила вилку в сторону. — Ты не голодна? — спросила Лаванда. — Я хотела спросить, — волшебница замялась. — Ну, а после того, как профессор выгнал меня, урок продолжился? — Не совсем, — Джиневра отвела взгляд в сторону. Гермиона знала этот жест: он означал, что Джинни что-то скрывает, но никогда не расскажет об этом. Гриффиндорка устремила свой взгляд на Невилла. — Паркинсон, конечно, начала смеяться над тем, что тебя выгнали, — молодой человек поджал губы. — Но Флитвик ее осадил и выгнал следом, а потом попросил Джинни вынести тебе волшебную палочку, которую ты выронила около двери. — Около двери? — Да, — Долгопупс нахмурился. — Твоя мантия зацепилась за дверной косяк. Почему ты спрашиваешь? — Нет, нет, — наигранно отмахнулась от друзей Грейнджер. — Не знаю, зачем все это спросила. — О, она еще долго не сможет забыть этот случай, — Лаванда закивала головой, подтверждая свои собственные слова.       Они вернулись к трапезе, забывая разговор. Гермиона же, запутавшись в своих догадках, начала осматривать ту часть Большого Зала, к которой была повернута лицом. Старшие курсы Пуффендуя даже не смотрели в ее сторону, потому что приступили к десерту. Гермиона посмотрела чуть дальше и наткнулась на голову Паркинсон, чьи волосы, подстриженные под идеальное каре, лежали слишком хорошо. Рядом с ней сидел Нотт и что-то шептал на ушко, от чего Пэнси принимала нелепые сидячие позы. Наверно, ей было щекотно. А потом Грейнджер встретилась взглядом со взглядом Малфоя. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Молодой человек просто смотрел в упор, не пытаясь отвести взгляд. Гермиона же считала, что застукала его за чем-то неприличным, поэтому продолжила зрительный контакт. Слизеринец, не моргая, и не меняя точку своего внимания, поднес к своим губам вилку и зубами стянул с зубчиков кусочек мяса. Гермиона сглотнула скопившуюся во рту слюну. Драко Малфой смотрел на нее так, словно чего-то ждал. Грейнджер нахмурилась и в этот же момент юноша ей улыбнулся.       Он знал. Он все знал.       Гермиона вскочила со своего места и, сославшись на боль в животе, поспешила покинуть Большой Зал. Все тело покрылось мурашками, а мозг девушки начал думать еще активнее, чем мгновение назад. Малфой был единственным, кто помнил ее шрамы на руках, и это пугало до скрежета зубов. Он мог использовать эту информацию в своих целях, именно так и посчитала девушка. Гермиона заперлась в своей комнате, села на кровать и обняла свою подушку. Это был кошмар наяву.       Вернувшись с ужина, к гриффиндорке постучалась Джинни, но Гермиона ей не открыла. Девушки перекинулись парой фраз через дверь, потому что Гермиона соврала о том, что ложится спать. Убедив Уизли младшую в том, что медицинская помощь ей не требуется, Гермиона, действительно легла в кровать под одеяло, но не стала раздеваться. Страх быть раскрытой не давал девушке даже раздеться. Руки не поднимались, а ноги не двигались. Раздался тихий стук в дверь. — Я сплю, — простонала Гермиона. — Гермиона, — тихий детский голосок позвал девушку. Волшебница села в кровати, а потом поднялась на ноги, чтобы открыть дверь. Рядом со входом ее спальни стояла раскрасневшаяся пятикурсница Джессика. — Прости, что разбудила. — Ничего. Что случилось? — Там, в общем, — девочка замялась и стала перебирать подол своей школьной юбки. Джессика покосилась в сторону выхода к гостиной комнате. — Меня поймали дежурные, — гриффиндорка зажмурилась, ожидая, что Гермиона начнет кричать. — Староста Слизерина попросил позвать наших старост, но я побоялась. — Так, — Гермиона постаралась взять себя в руки. — Иди в комнату, я разберусь.       Джессика быстро кивнула и скрылась за второй дверью от двери спальни Гермионы. Грейнджер обулась, пригладила волосы и поспешила выйти из гостиной. Портрет какого-то рыцаря, чье имя Гермиона предпочла не запоминать, отъехал в сторону. Гермиона отдернула в стороны плотный красный балдахин и вышла в коридор, чтобы разобраться в происшествии. — Привет, старосты спят, так что…— девушка подняла глаза и замолчала. Прямо перед ней стоял Драко Малфой в своем фирменном классическом черном костюме и злобно смотрел. Гермиона постаралась развернуться, но уперлась в уже закрывшиеся створки балдахина, запутавшись в них. Рыцарь с портрета вздохнул, а Малфой только дернул гриффиндорку за плечо, чтобы та, наконец, вышла в коридор. Грейнджер отскочила в сторону, развернувшись. Она тут же прижала руки к животу, понимая, что забыла свою волшебную палочку в комнате. — Ты не староста, — зашипел Малфой. — Ты тоже, — парировала гриффиндорка. Какого черта он делал в коридорах после отбоя? — Я подменяю старосту, вот официальная бумага, — Драко достал из заднего кармана брюк сложенный листочек с печатью школы, на котором Минерва МакГонагалл своей рукой подписала замену старосты на одно дежурство. Юноша показал волшебнице разрешение и, убедившись, что та прочла все, убрал обратно. — Где старосты Гриффиндора? Я просил ее позвать старост, а не тебя, Грейнджер. — Говори, что нужно, я им передам, — Драко выгнул бровь, с недоверием посмотрев на девушку. Гермиона закатила глаза. — Серьезно, Малфой, я передам им всю информацию. Но сейчас они спят. — Я не знаю сколько баллов отнимают за прогулки после отбоя и попытку воровства из кабинета Филча. — Что?! — Гермиона была в шоке. — Джессика пыталась украсть что-то у Филча? — Малфой кивнул и скрестил руки на груди. — Она была одна? — Нет, но я успел поймать только ее, — хмыкнул Малфой, хотя гордиться было тут нечем. — Её счастье, что я был рядом с его коморкой, а не он сам. — Действительно, — задумчиво произнесла волшебница, но тут же встрепенулась. — За нахождение в коридорах после отбоя десять баллов, а попытка воровства тянет на все двадцать, я считаю. — Минус тридцать очков Гриффиндору, Грейнджер, — отчеканил волшебник, а потом усмехнулся. Конечно, это забавляло больше, чем называть девушку грязнокровкой.       Гермиона только кивнула, понимая, что ей придется отчитываться перед старостами своего факультета с самого утра. Они будут точно недовольны тому, что их не разбудили. Волшебница сделала шаг в сторону, но юноша отзеркалил ее, перегородив проход. Девушка подняла глаза, на веках которых уже стояли слезы. Она очень сильно боялась Малфоя в данную минуту. — Что-то еще? — уточнила гриффиндорка дрожащим голосом. — Я все еще жду от тебя благодарности, Грейнджер. — За что? — За то, что спас твой зад уже в третий раз. — Что ты сделал? — девушка перешла на шепот.       Драко схватил девчонку за рукав свитера и потащил в сторону, подальше от портретов. Они сделали несколько шагов к противоположной стене, где располагались ширмы-купели со скамейками. Резким движением Малфой усадил на одну из них старшекурсницу и встал напротив нее. — Ты стер им память? — сделала девушка самое страшное предположение. Если Драко бы подтвердил эту информацию, то она незамедлительно бы понеслась к МакГонагалл, так как заклинание Забвения было запрещено применять в школе. — Немного скорректировал восприятие действительности, — юноша приподнял брови, ожидая бурной реакции волшебницы. — Какой кошмар, — Гермиона все еще продолжала говорить шепотом. Она схватилась за голову. — Малфой, если кто-то узнает… — Я сделал это со всеми в классе. — Мерлин, я не об этом. Если кто-то узнает, что ты использовал Обливейт, тогда… — А кто-то узнает, Грейнджер? — его голос проникал под подкорки сознания. Грейнджер была уверена в том, что Драко пришел ее шантажировать, вот только с девушки взять-то нечего было. — Я был удивлен, что Уизли не знала об этом. — Годрик, — вспыхнула, наконец, Гермиона и встала, оказываясь нос к носу с Драко Малфоем. — Если бы у меня палочка, я бы стерла память и тебе. Драко отступил на шаг, выудил свою волшебную палочку из внутреннего кармана пиджака и протянул девушке. Он не шутил над ней, он делал это с серьезным лицом. Гермиона перехватила рукоять палочки слизеринца и направила ее кончик прямо тому в лицо. Малфой оставался спокоен, в то время как руки Гермионы тряслись от гнева и обиды. — Даже если ты сделаешь это, Грейнджер, я буду помнить. — Почему? — Потому что я уже видел их. Но, раз ты этого не помнишь, ты не сможешь стереть такое из моей памяти.       Через мгновение ее рука опустилась, словно ей и не принадлежала. Волшебник усмехнулся, отобрал свое оружие и снова спрятал. Девушка стояла, опустив голову вниз. Это все было похоже на какую-то смешную шутку. Будто Малфой поспорил со своими друзьями, что ему удастся заставить Гермиону Грейнджер плясать, как собачка, если тот того захочет. — Зачем ты пришел, Малфой? — она говорила так, словно находилась на похоронах. — Сказать, что сохраню это втайне. — Ты шутишь, — Гермиона нервно улыбнулась, перемялась с ноги на ногу и, наконец, встретилась взглядом с Драко снова, не боясь последствий. — Нет, — Малфой мотнул головой. — И чтобы тебе жилось спокойнее, открою свою маленькую тайну, — юноша перешел на шепот и немного наклонился вперед, чтобы прошептать девчонке, стоящей перед ним, кое-что важное. — У меня тоже есть шрамы, которые я скрываю.       Драко выпрямился и, не сказав ни слова больше, ушел в другую сторону коридора, оставляя Гермиону Грейнджер стоять в одиночку. Гермиона в тот момент подумала, что лучше бы Малфой решил ее шантажировать, чем раскрывал секреты, которые ей нельзя было с кем-то обсудить.