more than everything - больше, чем все

      Малфой не мог успокоиться, так как его легкие сдавило невыносимой болью. Юноша жадно глотал воздух ртом, согнувшись пополам и удерживая вес своего корпуса на руках, опиравшись на свои колени. Волшебник в тысячный раз поклялся себе, что больше никогда и ни за что не согласится помогать Пэнси в ее затеях. Но Нотта все устраивало. Слизеринец бегал вокруг фонтана на заднем дворе, поскальзываясь на наледи и тонком слое первого выпавшего снега, и старался не сбивать столпившихся зрителей. Драко, увидев, как заколдованный камушек приближается к его ноге, разогнулся и прыгнул в сторону.        Пэнси Паркинсон заставила старшие курсы пойти и поиграть с малышней в догоняй-камни после обеда, когда увидела первый падающий снег за окном. Ей нельзя было отказать, точно не в день первого снега, который она любила больше, чем Рождество. Сама Пэнси, конечно, в детских забавах не участвовала: девушка стояла в первой линии образовавшегося круга других студентов школы по периметру заднего двора. Кто-то подтрунивал над участниками, а кто-то подбадривающе свистел. За спиной Пэнси собралась огромная толпа детей с других факультетов, которые хотели поиграть после завершения раунда. Драко засмотрелся на щеки сокурсницы, покрытые румянцем, и не заметил, как об его ботинок стукнулся камушек. Малфой тут же поджал одну ногу и попытался сдвинуться с места прыжками, но поскользнулся на припорошенной скользкой дорожке и рухнул. Камень тут же нашел его второй ботинок и стукнулся о подошву. Малфой проиграл, заняв третье место. Через несколько секунд толпа, собравшаяся на улице, захлопала. Победил второкурсник Слизерина Алистер Комли. Это Драко понял, когда увидел располагавшегося неподалеку от него Теодора на земле. Блондин встал и подошёл к другу, подав тому руку. Тео с охотой принял помощь слизеринца.  — Так, народ! — крикнула Паркинсон так громко, как только могла. Толпа чуть стихла. — Сейчас играют только младшие курсы, затем старшие. Потом расходимся!        Нотт довольно улыбнулся и похлопал Драко по плечу. Молодые люди поплелись ближе к Пэнси, которая уже наколдовывала для каждого нового участника свой волшебный камень. Один участник — один камешек, который пытался догнать того самого участника. К игре присоединились малолетки с других факультетов. Глаза детей горели, а на лицах сияли сумасшедшие улыбки. Юноша перевел свой взгляд на выпускницу Слизерина, отмечая про себя, что Пэнси шла та наивная детская беззаботность, о которой она забывала внутри школы. И почему ей всегда приходилось быть стервой с ровесниками? Сейчас ее щеки и нос покрывал приятный румянец, а на лбу не было ни единой морщинки. Тонкие губы темноволосой девушки приятно двигались и растягивались в улыбке, когда она умолкала. Такая Пэнси была хорошей и приятной. Началась новая игра. Камни стали полосовать падающий снег на земле. Дети визжали и прыгали, а кто-то даже смог сделать колесо. Нотт нежно приобнял Паркинсон за талию, стараясь согреться. Они с Драко выбежали с обеда, даже не успев накинуть на себя шарфы и перчатки.  — Они не разобьют головы? — женский голос отвлек Драко от представления в снегу. Юноша повернулся, чтобы посмотреть на ту, кто, очевидно, был помешан на контроле.  — Пэнси все контролирует, — ответил Драко Гвиневре, — старосте с Когтеврана.— Потом пойдут играть старшие курсы. Присоединишься?  — Нет.       Девчонка отвела взгляд от фонтана, а потом, не прощаясь, поспешила вернуться в школу. Наверно, она увидела их развлечения через витражное окно и решила выяснить, что происходит. Через пять минут игра младших курсов была окончена. Драко вспомнил, как он и его друзья играли в догоняй-камни на четвертом курсе, и их раунды могли длиться от пятнадцати минут и больше. Именно поэтому с середины ноября они опаздывали на уроки, приходя в классы все взмыленные, потные и взъерошенные. Пэнси начала создавать новые камни для тех, кто собрался потягаться в состязании старших курсов. Нотт было дело двинулся вперед, но Драко остановил его рукой, предложив пропустить других в первую очередь.       Пэнси наколдовала камень для Феликса Трэнта, потом для Аманды Винс, Джофри Хэнкса и Ричарда Рокка со Слизерина. Следующими пошли Пуффендуйцы с шестого курса: трое мальчишек, которые, Драко мог поклясться, напоминали один другого, словно были братьями-близнецами. С Когтеврана, как и ожидалось, никто не присоединился. Драко подумал, что этим заучкам никогда не доводилось развлекаться по-настоящему. От Гриффиндора пошли Невилл Долгопупс и Джинни Уизли. Малфой огляделся по сторонам, когда подошел к Пэнси после своего друга, позволяя девушке наколдовать камушек прямо около его ботинок.  — Гермиона, пошли! — справа от юноши пискнула Уизли младшая, обращаясь к подруге, стоящей в толпе.        Гермиона, улыбаясь, отрицательно покачала головой. Ее пальто было распахнуто, а тонкий черный шарф, овившийся вокруг шеи гриффиндорки, едва ли спасал от ветра и снегопада. Драко прищурился, осматривая ее ботинки — сапоги на высоком каблуке. Так вот, что было не так. Никогда прежде Малфой не видел Гермиону такой высокой, поэтому и обратил на это внимание.        Паркинсон закончила с волшебством, подняла правую руку, в которой держала палочку, вверх и выпустила сноп желтых искр, которые оповещали о начале раунда. Малфой тут же посмотрел себе под ноги, ожидая «нападения» от очередного камня. Для старших курсов Пэнси Паркинсон потрудилась куда лучше: камни двигались быстрее обычного, а били по ботинкам куда сильнее. Из-за такого сложного уровня игры Драко даже не мог посмотреть по сторонам, чтобы посчитать всех соперников. Боковым зрением волшебник заметил, что Нотт скакал на одной ноге, а двое других слизеринцев валялись в снегу около ног Пэнси. Через мгновение два камня одновременно ударили Драко по ботинкам. Блондин вскинул руки наверх и пошёл в толпу, показывая, что он выбыл. Он оказался рядом с Невиллом Долгопупсом, который отряхивал со своих коленей прилипший снег.  — Первым выбыл? — спросил Драко, смотря на тех, кто остался в игре. — Вторым, — гордо произнес гриффиндорец и шмыгнул носом.        Драко это позабавило. Возможно, Невилл был хорошим шутником в своих кругах, раз умел посмеяться над собой. Младшая Уизли рухнула на землю, повалив за собой двух парней с Пуффендуя. Через минуту рухнул третий, поскользнувшись. Теодор Нотт выиграл этот раунд. Парень поднял руки вверх и стал хлопать сам себе. Паркинсон, естественно, как паровоз, понеслась к сокурснику, чтобы поздравить. Девчонка пробивалась сквозь толпу, которая все еще была возбуждена из-за игры, но спешила зайти в школу. Драко двинулся вперед, обходя других школьников так, чтобы оказаться за спиной слизеринки. Достигнув своей цели и убедившись, что она в двух шагах от Нотта, Драко Малфой с силой толкнул девушку в спину, от чего та не удержалась на ногах и полетела прямиком вперед лицом. Однако лицом на землю она не упала, впечаталась губами куда-то в скулу Нотта, который как кстати подоспел вовремя. Драко Малфой не стал останавливаться и смотреть, чем закончился его коварный план, но по вздохам за его спиной, когда он входил в школу, стало понятно, что план сработал. — Ты точно не против? — Паркинсон спрашивала с такой неуверенностью, что Драко хотелось блевать. Девушка будто отпрашивалась у него в туалет с урока Зелий.  — Пэнси, я же сказал, — Малфой закатил глаза. — Все в порядке. И нет, — прервал девушку слизеринец, когда увидел, что Пэнси снова приоткрыла свои губы для очередного писка испуганного щенка. — Я не буду чувствовать себя лишним в вашей с Ноттом компании. — Драко, я… — Твою мать, Паркинсон, — волшебник в редких случаях переходил к использованию ее фамилии, чаще всего, когда раздражался. — На каком языке мне еще тебе повторить, что все нормально? — Ладно, извини, — студентка потупила взгляд. — Ты помнишь, что сегодня профессор Синистра собирает всех в Астрономической башне?       Драко только кивнул и поиграл желваками. Ему это не нравилось. Причиной сбора было очередное небесное явление, которым можно было полюбоваться с высокой башни замка. Полное лунное затмение бывало часто, но было способно преподносить сюрпризы. Например, цвет Луны во время полной фазы затмения мог варьироваться от темно-красного до оранжевого или от коричневого до темно-серого. Заранее предсказать цвет Луны было довольно трудно. Драко любил красную луну, так как многие называли ее появление кровавым возмездием. Почему-то это звучало устрашающе привлекательно.       Пэнси знала, что Драко Малфой не пойдет в Астрономическую башню на представление, но все равно спросила. Для себя, удостовериться, что Драко все еще испытывал сложности с этой частью замка. Малфоя, на удивление, это не бесило. Волшебник, наоборот, чувствовал себя чуть более живым, чуть более нужным и важным для своих друзей, потому что они, хотя бы, помнили о его проблемах. Собрание всей школы в классе Астрономии должно было начаться в шесть часов вечера, а закончиться к ужину. У волшебника еще оставалось время, чтобы сделать домашнее задание по Травологии и Защите от Темных Искусств. МакГонагалл, которая взяла на себя обязанность исполнять роль не только директора школы, но и профессоров Трансфигурации и ЗОТИ, должны были поставить памятник при жизни. Малфою, в кои-то веки, стал нравиться этот предмет.       Драко Малфой предполагал, что, поработав Купидоном, ему предстоит на некоторое время потерять Пэнси и Тео из виду, но не предполагал, что это произойдет так скоро. На общее собрание в Астрономической башне он пошел в компании всего первого курса. Паркинсон, которая играла роль заботливой мамы-утки, убежала со своим ненаглядным Ноттом в первых рядах, чтобы успеть занять выгодное место. Перед тем, как вывести детей из подземелий, он проверил на каждом ребенке надетую шапку и застегнутую верхнюю одежду. Все же, как-никак, в башне, где восседала профессор Синистра, при открытом куполе гулял невыносимый ветер. Свой шарф Драко не нашел в спальне, подумал, что Тео, — тот еще растеряшка, — одолжил этот предмет одежды у друга, зная, что тот не пойдет в класс Астрономии.        Волшебник придержал дверь для каждого младшекурсника своего факультета, а потом на посту «портье» его сменили старосты Пуффендуя, загоняя на винтовую лестницу весь свой факультет. Малфой отошел в сторону, чтобы подняться самым последним, чтобы не втиснуться в забитый людьми класс, чтобы сослаться на головную боль и уйти в спальню. Через пару минут поток студентов, жаждущих увидеть полное лунное затмение, закончился и, оглядевшись по сторонам, Малфой зашел в Астрономическую башню, приготовившись считать ступени. 

Пять.

Двадцать два.

Сорок семь. 

Пятьдесят три.

Шестьдесят шесть.

      Дверь в класс была открыта. В дверном проеме толпились старшие курсы. Студенты вставали на носочки, силились увидеть за головами впереди стоящих хоть что-то. Драко оперся спиной о стену и закрыл глаза. Пытаться проникнуть в класс не имело никакого смысла: он не хотел, а если бы и хотел, у него все равно бы ничего не получилось. На лестнице где-то внизу послышался глухой стук каблуков. Неохотно открыв один глаз, волшебник покосился в сторону, куда заворачивали ступени, ведущие вниз.        Грейнджер поднялась на шестьдесят пятую ступеньку и тяжело вздохнула. Девушка укуталась в свой кашемировый палантин, подаренный мамой на пятнадцатый день рождения. Она нахмурилась, глядя на столпотворение в дверном проеме класса Астрономии, а потом отзеркалила позу Малфоя, прислонившись к противоположной стене. Драко открыл второй глаз, откровенно пялясь на грустное лицо сокурсницы. Внутри класса послышался гомон. Гермиона отстранилась от стены, поднялась еще на несколько ступеней и положила ладошки на спину волшебника, который стоял самым последним. Филл Грейс с недовольным лицом повернулся назад, заставляя Гермиону отступить на ступень вниз. — Чего тебе? — Там совсем нет места? — Гермиона подняла брови, умоляюще посмотрев на высокого юношу. Тот распрямил плечи и нахмурился еще больше. — Совсем. Прости, Гермиона.       Драко все это время, почти не моргая, смотрел на попытки девушки не выйти из себя. После того, как Филл отвернулся, гриффиндорка скривила губы в манере Малфоя-младшего, затем сжала кулаки и медленно выдохнула, стараясь успокоиться. Как же! Гермионе Джин Грейнджер, — лучшей ученице факультета Гриффиндор, — не дали посмотреть на лунное затмение! Драко занимало то, что, вопреки всеобщему убеждению, что Грейнджер боготворит каждый, ее, мягко сказать, продолжали недолюбливать и ни во что не ставить. Да, она — героиня войны, но это не отменяло того факта, что девчонка была ходячей занозой в заднице. Она, действительно, думала, что ей уступят место? Что ж, как бы не так. Она не была Избранной и не имела «золотого билета» в первые ряды на все мероприятия. Волшебница развернулась на пятках и медленно стала спускаться вниз, смотря под свои ноги, чтобы не упасть: все-таки лестница в Астрономической башне была довольно крутой. — Пошла плакать? — ядовито поинтересовался молодой человек у Грейнджер.  — А что? — ответив вопросом на вопрос, гриффиндорка выгнула бровь, словно спрашивая юношу: «Что ты вообще тут делаешь, Малфой?». Драко скривил рот и отвел взгляд от девушки. Она вообще понимала, о чем решила поговорить с Драко Малфоем? — Хочешь пойти со мной? — Ты серьезно думаешь, что я куда-то с тобой пойду? — Малфой рассмеялся, вот только его смех никак не был прокомментирован.        Грейнджер продолжила свой путь, решив не заострять внимание на сокурснике. Драко смотрел на ступеньки, где мгновение назад стояла гриффиндорка с лицом, будто бы ее обидели Поттер и Уизли, — очень расстроенным. Малфой повернул голову и посмотрел на Филла, что продолжал стоять и перекрывать проход в Астрономическую башню. Грейнджер серьезно думала, что Малфой готов пойти за ней, если та только пригласит. И была полностью права. Драко чертыхнулся себе под нос, оторвался от стены и спешным шагом стал спускаться по лестнице, чтобы нагнать сокурсницу. Гермиона даже не повернула голову, когда Драко Малфой поравнялся с девушкой в левом коридоре. Он небрежно схватил гриффиндорку за левое предплечье и развернул, указав путь в сторону Западной башни.        В полном молчании они проскользнули в узкий проем и поспешили вверх по тесной винтовой лестнице. Дойдя до верхней ступеньки, друзья услышали довольное уханье птиц — на верхушке Западной башни располагалась совятня, откуда все студенты отправляли письма родителям, друзьям или кому-то еще. Гермиона нырнула в правый проход, перед этим, наконец, посмотрев через плечо, дабы убедиться, что Малфой не отстал где-то сзади. Молодые люди вышли на площадку, окруженную зубчатой стеной. Драко, вышедшего на открытую площадку без верхней одежды, тут же обдал поток холодного ветра. Он не планировал на что-то смотреть, поэтому не оделся, но сейчас возвращаться в теплые коридоры школы не было желания. Юноша остался стоять у стены, пока Грейнджер, — сумасшедшая девчонка, — подошла ближе к ограждению.        Через несколько долгих минут, которые Малфой провел за тем, что неотрывно смотрел на подрагивающие плечи Гермионы Грейнджер, Луна полностью погрузилась в тень Земли. Спутник приобрел чёрно-красный оттенок. Несмотря на то, что молодые люди находились с другой стороны совятни, птиц практически не было слышно. Грейнджер вздохнула и обернулась к молодому волшебнику. Блондин тут же нахмурился, но глаза не отвел. Пристальный взгляд Грейнджер больше не пугал, скорее настораживал и вызывал непонятную боль в животе.        Через несколько минут после полного затмения тень должна была сползти, а это означало, что Грейнджер скоро покинет совятню и оставит слизеринца одного. Малфой не признавался себе в том, что боится этого момента, хотя по его рукам и шее бежали мурашки совсем не от холода. Юноша списывал это на холодный ветер и мелкие крупинки снежинок, бьющих по лицу. Но Грейнджер не уходила и вместо того, чтобы смотреть на красоту спутника, смотрела бывшему Пожирателю Смерти в глаза. Драко вспомнил, что Нарцисса говорила о Лунном затмении: «Оно может влиять на стечение обстоятельств и даже на судьбу. Если твоя жизнь идет не так в день Лунного затмения, тогда тебе не стоит противиться».       Драко двинулся вперед, отведя свой взгляд, пока Луна медленно начинала светлеть. Поравнявшись с Грейнджер, молодой человек опустил свои руки на зубчатую стену. Девушка развернулась, стянула с правого плеча шарф и неуверенно протянула один конец аксессуара сокурснику. Малфой не двигался, юноша стоял и смотрел на небо, пока Гермиона укрывала его своим шарфом и встала к молодому человеку чуть ближе, чем это было нужно. — Грейнджер? — от его голоса гриффиндорка вздрогнула. — Да? — Никому не рассказывай об этом.       Гермиона только кивнула. Они простояли бок о бок еще три минуты, пока Малфой не ушел первым, побоявшись остаться одному на верхушке Западной башни. Он контролировал свой шаг на лестнице, но, после выхода в коридор, пустился бежать в подземелья. Парень бежал, словно трусливый пес, словно его хотели убить. Но чем? Нежностью и заботой, которую, по странным обстоятельствам, проявляла к нему самая ненавистная им девчонка в школе. Гермиона Грейнджер, наверно, сошла с ума, раз перестала вздрагивать, как Малфой находился в опасной близости, раз доверила своему врагу самую сокровенную тайну. — Драко? — Пэнси увидела, как взъерошенный Малфой ворвался в гостиную комнату, и вскочила с дивана. Тео на горизонте не было. — Ты откуда такой… — Не сейчас, Пэнси! — рявкнул слизеринец и пошел в свою спальню.        Он пообещал себе извиниться перед подругой позже, после того как напишет матери письмо и успокоится.

Привет, мам.

Я соврал, когда написал тебе, что мне не нужны твои комментарии по поводу Восточного ветра.

Ты можешь что-то сказать мне?

С любовью,

Драко

      Пусть это вышло не письмо, а простая записка, но Драко в тот момент почувствовал себя защищенным. Мама никогда не позволяла высказываться резко в его сторону, отвечая на его вопросы, которые должны были вызывать у других чистокровных магов лишь злость. Нарцисса говорила обо всех сложных вопросах с некоторой отстраненностью, рассматривая каждую деталь с нескольких сторон. Мама Драко Малфоя была очень умной и мудрой женщиной, и юноше было жаль, что Нарцисса не смогла применить свои навыки убеждения, пока жила с отцом. Слизеринец отправил письмо тем же вечером, а с Пэнси поговорил после обеда, на который, к слову, Грейнджер не пришла. За час до ужина Малфой заскучал. Молодой человек успел выполнить все домашние задания, а идти в библиотеку не хотелось. Ему казалось, что он прочитал все возможные интересные книги, которые берегла для любознательных студентов Мадам Пинс. Надев пальто, шарф и перчатки, Драко решил прогуляться во внутреннем дворе школы пару десятков минут, чтобы нагулять аппетит. Пэнси и Тео, будучи влюбленными друг в друга по уши, от прогулки отказались, конечно же. На их отказ Драко лишь закатил глаза.       Когда выпадал первый снег, во внутреннем дворе школы фонари, стоящие прямо над лавочками, светили ярче. Малфой вышел с парадного входа и обогнул Хогвартс по периметру, чтобы выйти на задний двор и затаиться на углу замка, где ветер, который к вечеру только усилился, не так сильно пронизывал тело. Малфой сунул руки в карманы пальто и остановился, осматривая внутренний двор не с самого удачного ракурса. Только было молодой человек подумал о скрывающих красоту дворика пихтах, по велению чьей-то волшебной палочки, лёгкий кашемировый шарф проплыл на потоке ветра прямо перед ним. Навыки ловца, которые Драко Малфой приобрел за долгие годы игры в Квиддич, сослужили хорошую службу. Слизеринец схватил правой рукой женский аксессуар и прижал к груди, осматриваясь по сторонам.       Грейнджер держала свою волшебную палочку в правой руке, когда перешагнула декоративный бордюр газона, чтобы поймать свой аксессуар. Гермиона подняла глаза и остановилась с вытянутой рукой, в которой сжимала древко. Драко Малфой закатил глаза, словно не удивился такой встрече, и двинулся вперед. Грейнджер округлила глаза и глухо сглотнула накопившуюся слюну. Ну, только этого не хватало.  — Грейнджер! — такой тон Малфоя Гермиона знала лучше, чем кто-либо. Драко Малфой был раздражен до предела. — Какого хера? — Прости, — пискнула девушка, делая пару шагов навстречу. Юноша впихнул в руки волшебницы ее вещь и оскалился. — Сегодня настоящий ураган, я не уследила.  — Ты нахваталась этого от Гойла? — Гермиона подняла брови, делая невинное лицо. Она понятия не имела, о чем вообще говорит слизеринец. Волшебник цокнул языков. — Разбрасывать свои вещи.        О, конечно, о «способности» Грегори Гойла разбрасывать свои вещи по всей парте, да что уж, по всему классу, знали все. Однажды Грейнджер нашла его часы в своей сумке, после совместного урока по Истории Магии. Гойл, тем временем, всегда возмущался и негодовал, как его вещи попадали к чужим людям, забывая о том, что он был тем еще барахольщиком и абсолютно невнимательным человеком.  — Нет, — ответила студентка, прижимая палантин к себе. Малфой стоял напротив нее и смотрел прямо в глаза, не решаясь вновь заговорить, так как тем для общей беседы не было от слова «совсем». Рассерженное выражение лица Малфоя сменилось обеспокоенным, когда он заметил, что Грейнджер до крови прикусила нижнюю губу. — Спасибо, что вернул мне его.  — Идешь на ужин?  — Собиралась. — Тогда пойдем, — Драко кивнул головой в сторону входа в школу.        Гермиона затаила дыхание, когда слизеринец двинулся к дверям заднего входа, а она засеменила за ним. Драко Малфой только что предложил (а предложил ли?) пойти вместе с ним в школу. Такое поведение юноши было чем-то новым для нее, хотя буквально несколько часов назад он проделал тоже самое, только не обмолвившись с ней ни словом. Обычно Малфой, после их столкновений, уходил первым и прерывал любой контакт. А если не уходил первым, то в обязательном порядке делал все, чтобы Гермиона удалилась. — Что ты делала тут в такое время? — Малфой потянул дверь школы на себя за огромное чугунное кольцо. Драко придержал дверную створку, пропуская девушку вперед, чтобы та толкнула следующие двери, ведшие в главный холл. — Решила подышать свежим воздухом. — Я думал, что ты вместе с Браун прихорашиваешься перед ужином. — С чего бы мне делать это с Лавандой? — удивленно спросила Гермиона. — Так, все же, ты прихорашиваешься перед ужином, — хмыкнул слизеринец. — Интересно для кого. — Малфой, — девушка резко развернулась, заставляя и молодого человека остановиться в темном предбаннике, освещаемом только двумя свечками. — Ты что, только что пытался пошутить? — Грейнджер, — устало выдохнул Драко и наклонился вперед, чтобы встретиться с Гермионой лицом к лицу. От такой близости сердце Малфоя пропустило удар. — Я не пытался. Я действительно пошутил.       Гермиона сделала шаг назад, не скрывая смущенную и глупую улыбку. Гриффиндорка толкнула следующие двери, врываясь в главный холл, не дождавшись, когда Драко распрямит спину, чтобы пройти за ней. Малфой задержался в предбаннике специально, чтобы перевести дух. Что ж, это было легче, чем ему представлялось. Шутка, которая больше выглядела как сарказм, смешенный с неуверенностью, вышла сносной и не обидной. Драко Малфой мысленно аплодировал самому себе, пока стягивал с шеи свой шарф.