more than everything - больше, чем все

      Гермиона поглядывала на огромные деревянные часы с маятником, висящие на стене в классе Истории Магии. Они были очень старые, и, на первый взгляд, было сложно определить сколько им лет. Возможно, эта вещь была старше самого профессора Бинса и его жизни в бестелесной форме. Но они до сих пор показывали точное время. Мама Рона, — Молли, — рассказывала, что эти часы были с боем, когда она училась в Хогвартсе. Теперь прибор для измерения времени только бесшумно качал маятником. Из года в год стрелки часов исправно бежали по кругу циферблата. Когда профессор Бинс ненадолго замолкал, давая возможность студентам записать последнее сказанное им предложение в своих лекциях, можно было услышать цоканье секундной стрелки, которое убаюкивало Гермиону. Если бы не ее желание учиться, то девушка непременно могла заснуть прямо за партой.        Закончив урок, Бинс просочился сквозь левую стену, оставляя студентов в одиночестве. Гермиона быстро собрала свои вещи в школьную сумку и вышла в коридор пятого этажа, встречаясь с плотным потоком студентов. Девушка вытянула шею, пытаясь разобраться в причинах такого большого скопления людей.  — Ты чего застыла? — Лаванда встала позади гриффиндорки, не в силах обойти ту со стороны. — Гермиона, за тобой очередь.       Волшебница тихо вздохнула и отошла в сторону, пропуская других студентов старших курсов, которые слушали лекцию профессора-призрака о «немой» магической войне 1920 года с Францией. Лаванда взяла под руку Лайзу Турпин — единственную когтевранку, вернувшуюся в школу на последний год обучения. Девушки о чем-то бодро заговорили, скрываясь в толпе других студентов. Из класса вышла Пэнси, двигаясь спиной. Девушка столкнулась с мальчиком из Пуффендуя и тут же повернулась к нему. — Не ушибся? — Нет, — мальчишка мотнул головой и поспешил по своим делам дальше. Грейнджер отметила про себя, что обеспокоенность Пэнси Паркинсон была к лицу. Слизеринка выпрямилась и посмотрела через свое плечо на Драко, который следовал за ней. — Драко, пойдем быстрее. Скоро начнется матч!       Точно, сегодня был матч. Острый интерес к игре Слизерин — Когтевран обуял всю школу, — игра определяла чемпиона этого семестра, назвать которого наверняка пока было невозможно. Если Слизерин побьет Когтевран с минимальным преимуществом в сто очков, то именно он и попадет в чемпионы семестра. Если первым окажется Когтевран, тогда змеи займут второе место. Третье достанется Гриффиндору, а четвертое Пуффендую. Волшебница улыбнулась, вспомнив как капитан команды Пуффундуя, чтобы поднять боевой настрой своей команды, однажды сказал им: «Мы не последние! Мы первые с конца!». — Грейнджер, — перед девушкой возник Теодор Нотт. Парень держал в своих руках конспекты по истории. — Можешь показать свой конспект? Я уснул, пока писал лекцию. — Конечно, — согласилась Гермиона, улыбнувшись. С Ноттом они время от времени сверяли конспекты по Истории с начала года, так как оба рассчитывали получить высший бал на экзамене ЖАБА. Волшебница достала из своей сумки тетрадь и протянула слизеринцу. — Спасибо, — принял конспект волшебник из рук гриффиндорки и начал его пролистывать. — Так, получается, что у нас всего три предпосылки?  — Да. Главная из них — экономический кризис во Франции. Я его подчеркнула, — Грейнджер указала пальцем на нужную строчку в своем конспекте. — Если тебе нужно переписать конспект, бери. Отдашь, как закончишь. — Уверена? У меня матч, так что я задержу тетрадь у себя. — Уверена, — подтвердила девушка. — Ты сегодня играешь в основном составе? — Нотт кивнул и убрал оба конспекта в свою сумку. — Здорово. Желаю удачи. — Спасибо, Грейнджер. — А, и еще, — Тео уже развернулся, чтобы уйти, но притормозил. — У нового ловца Когтеврана все плохо с разворотом на сто восемьдесят градусов.       Гермиона подмигнула слизеринцу, а потом пошла прочь в другом направлении, оставив Теодора Нотта стоять с открытым ртом около класса истории. Во-первых, Нотт был хорошим парнем, поэтому Гермионе хотелось чем-то помочь. Во-вторых, новый охотник Когтеврана, — Тимоти Ганс, — был тупым придурком, по словам Джинни, и очень часто оскорблял девчонок. В-третьих, у Нотта был дебютный матч в качестве ловца. И, в-четвертых, Слизеринцы как никогда нуждались в победе на квиддичном поле, ведь по оценкам и баллам этот факультет давно скатился вниз. Гермиона не понимала, в чем дело, ведь змеиный факультет из года в год шел плечо к плечу со львами. Может, в этом была виновата война, которая ослабила их дух соперничества, а, может, виноваты были учителя, которые не видели заслуг студентов и относились к ним предвзято. Гермиона не могла ничего утверждать, так как на последнем году обучения редко сталкивалась с факультетом Слизерин на общих занятиях.        Джинни Уизли ждала подругу возле гостиной комнаты своего факультета. Девушка ходила от стены к стене, меряя ширину коридора шагами. Гермиона виновато опустила глаза, поправила лямку сумки на правом плече и ускорила шаг, чтобы быстрее начать разговор. Уизли мягко улыбнулась, раскинула руки в разные стороны для объятий. Грейнджер, конечно, не могла отказаться от такого радушного приветствия, поэтому, как только подошла к сокурснице, обняла ту в ответ.  — Как занятие по истории? — спросила Джиневра. — Чуть не уснула, — Гермиона все еще смотрела в пол, когда заходила в гостиную. — Вы не собираетесь на матч? — Собираемся, конечно! Мы хотели подождать тебя, чтобы пойти вместе! — в гостиной комнате Невилл и пятикурсники размахивали маленькими флажками факультета Когтевран. Грейнджер закатила глаза. Уизли радостно заулюлюкала, а этот гомон подхватили и остальные. — Когтевран победит! — Только не говорите, что вы сделали ставки, — устало взмолилась Гермиона и все же посмотрела на Невилла Долгопупса. Джиневра скривила лицо и виновато улыбнулся. Конечно же все мальчишки, в прочем, и не только мальчишки, не упустили шанс поучаствовать в денежном споре. На место букмекеров в этом году вышли Алиса Доун и Мартин Хариш, — пятикурсники с Пуффендуя, — сменив на посту так полюбившимся всем братьям-близнецам Уизли. — Джинни Уизли, я поверить не могу! — Ну, что за зануда! — из общей толпы в гостиной вышел Долгопупс, чтобы приблизиться к друзьям. — Одевайся теплее, мы ждем только тебя.        Гермиона еще раз окинула взглядом весь факультет: несмотря на то, что они болели за Когтевран, многие посчитали важным надеть шапки и шарфы с цветами Гриффиндор: бордовый и желтый. Но Грейнджер давно для себя решила, что показательное ношение основных цветов факультета, к которому она принадлежала, больше не имело для нее значение. Ко всему прочему, в этом матче ей, определенно, хотелось поддержать Слизерин.        На улице был настоящий ураган. Гермиона Грейнджер в который раз удивилась тому, как быстро погода меняет теплоту и красочность дней на промозглую сырость со сносящими с ног ветряными потоками. Девушка проверила застежку-молнию на своем удлиненном стеганном черном пальто, поправила отложенный воротник и застегнула его на пуговицу, чтобы прикрыть раскрытую грудь. Кашемировый палантин цвета охра, который девушке подарила мама на пятнадцатый день рождения, Гермиона благополучно забыла в своей спальне.       К четырем часам стадион был забит битком: казалось, здесь собралась не только вся школа, но все жители Хогсмида. У многих в руках были бинокли, а в руках пестрили зеленые и синие флаги двух факультетов: Когтевран и Слизерин. Синих эмблем, флажков и плакатов, конечно, было в разы больше. Гермиона ссутулилась, осматривая высокие трибуны, на которые ей и ее друзьям вот-вот предстояло подняться. Мальчишки с четвертого курса Когтеврана, которых назначили ответственными за посадочные места, жестами рук указали направление Невиллу, Джинни и Гермионе на северную трибуну, под которой располагались раздевалки для команд. Пока Уизли и Долгопупс вели веселые беседы с другими гриффиндорцами, Грейнджер немного затормозила перед началом лестницы трибуны. Из раздевалок выходила команда факультета Слизерин.        Теодор улыбался, словно уже поймал золотой снитч и выиграл матч. Гермиона вынула правую руку из кармана пальто и неловко помахала слизеринцу, приветствуя его. Нотт довольно кивнул в ответ, а затем, предупредив капитана своей команды, что отлучится на пару мгновений, подошел к девушке.  — Привет, — хоть они уже и виделись, Нотт все же поздоровался.  — Привет, — сконфуженно отозвалась волшебница и опустила глаза.  — Сегодня болеешь за когтевранцев, а, Грейнджер? — Теодор, очевидно, пытался подколоть сокурсницу, но, когда услышал ее ответ, в миг стал серьезным. — Вообще-то, нет. — Да ну?! — Надеюсь, вы победите. Удачи, Нотт, — и Гермиона, не дожидаясь ответа, пошла по ступенькам наверх.       Зрители встретили когтевранцев восторженными криками: за них болела добрая половина школы. Кажется, Гермиона заметила и среди трибун факультета Слизерин тех, кто махал над головами сине-серыми шарфами. Мадам Трюк, как обычно, стояла в центре поля и держала в руках метлу, закусив свой серебряный свисток зубами. Синяя и зеленая команды выстроились друг напротив друга, а капитаны вышли вперед и обменялись рукопожатиями. Джинни и Невилл, сидевшие справа от Гермионы, довольно заулюлюкали и засвистели. С высокой трибуны Грейнджер не видела выражения лиц участников команд, но была уверена, что настроены мальчики и девочки были враждебно друг к другу. Волшебники оседлали свои метла и взмыли вверх с Мадам Трюк, которая дала сигнал к началу матча. Стадион взревел. — Ты чего молчишь? — перекрикивал толпу Невилл, размахивая над своей головой флажком. Глаза Долгопупса слезились от сильного ветра. Гермиона пожала плечами, решив не отвечать. — Давай с нами! Ког-тев-ран! Ког-тев-ран!        Крик Невилла подхватила вся трибуна. Студенты скандировали название факультета, за который болели. Волшебница вернула свое внимание на поле: Нотт парил над полем и, прищурив глаза, скользил взглядом по небу, пытаясь уловить дребезжание или золотой блеск снитча. Удивительно было то, что такой же тактики придерживался некогда и сам Гарри Поттер. Гарри всегда выжидал.       Слизерин открыл счет на пятой минуте. Квоффл переходил от одного участника команды Слизерин к другому. Молодые люди не давали ни малейшего шанса Когтеврану заполучить мяч. Охотники ловко маневрировали по небу, избегая бладжеров, которые сновали туда-сюда между соперниками. В этом матче, к сожалению, загонщики словно отсутствовали на поле, ведь к двадцать второй минуте матча на счету Слизерина было 40 очков, а на счету Когтеврана всего 10. И ни одно попадания бладжера по игроку.        От того, что все собравшиеся на матч сильно кричали, Гермиона даже не слышала того, кто комментировал матч. Не было слышно ничего, кроме неумолкаемого ора трибун. Вратарь Когтеврана начал злиться, когда охотники змей в очередной раз попали Квоффлом в нижнее кольцо. Было очевидно, что тот угол был не защищенным. Где-то внутри себя Гермиона ликовала, хоть и не показывала этого. После получаса непрерывной голосовой поддержки их трибуна утихла, но все так же внимательно продолжала следить за матчем.        — О, нет! — почти взвизгнула Джинни, когда бладжер, посланный загонщиком команды Слизерин зацепил рукоять метлы Тимоти Ганса. Гермиона довольно хмыкнула, хотя по словам Гарри, Рона и Джинни знала, что над таким грешно смеяться. — Нотт заметил снитч!       Вся трибуна, наконец, замолчала, смотря, как Теодор Нотт мягко повернул метлу на разворот и понесся мимо восточных трибун, вытянув руку вперед. Аплодисменты болельщиков сборной Слизерин заполнили холодный воздух, своими эмоциями повышая его температуру. Все остальные молча наблюдали за Ноттом и догоняющим его Тимоти, который, наконец, смог выровнять свою метлу после удара. Пока все смотрели за ловцами двух команд, игра на поле продолжалась, и охотники Когтеврана сравняли счет с соперниками.        Охваченный возбуждением, Теодор резко спикировал вниз. Ловец сборной Когтеврана Тимоти повторил маневр. Нотт и Ганс одновременно устремились к снитчу, который развернулся на сто восемьдесят градусов и просвистел мимо ловцов в обратном направлении. Так как Нотт был впереди, после разворота он оказался дальше от мячика, чем хотел бы. Все охотники и загонщики остановились на поле, застыв в воздухе, когда увидели, как руки Ганса соскользнули с рукоятки метлы при развороте. Казалось, все забыли о матче. Гермиона схватилась за ладонь Невилла, крепко сжав ее пальцами. Стало страшно за того, кто вызывал у Гермионы неприязнь. Нотт сбавил скорость, подлетев к сопернику, схватил ловца Когтеврана за ворот амуниции и подтянул Тимоти наверх. Трибуна Слизеринцев недовольно завыла.  — Какого… — Невилл Долгопупс не успел договорить, ведь заметил летящий на ловцов со скоростью пушечного ядра бладжер. — Нет!       Теодор ногой оттолкнул метлу Тимоти в сторону и ушел от удрала черного мяча куда-то вниз. Стадион снова завопил, а загонщики, которые забыли про свои обязанности, снова вернулись к игре, держа свои дубинки наготове. По очкам Когтевран вырвался вперед на двадцать пунктов. Стало очевидно, что после «благотворительного выступления» Теодора Нотта запал Слизеринцев пропал. — Что за добродетель! — с сарказмом восхитилась Джиневра Уизли и яростнее замахал своим флагом, подначивая остальных с факультета Гриффиндор присоединиться к нему. — Когтевран вперед!       Снитч то появлялся на поле, то исчезал, но никак не поддавался. Когда счет вновь стал равным, по сто очков у каждой команды, капитан команды Когтеврана попросил тайм-аут. — А где Лаванда? — Гермиона только в перерыве заметила, что среди ее факультета не наблюдает подругу. Джинни на мгновение нахмурилась, а это означало только одно — девчонки поссорились.  — На трибуне Когтеврана. С Лайзой. — О, ладно.       Гермиона почувствовала, как вокруг ее ноги что-то обвивается. Затаив дыхание, она медленно перевела свой взгляд с поля на ботинки. Черный шарф, словно змея, вился вокруг ее лодыжки и икры, умоляя его поднять. Грейнджер нахмурилась, согнула колени, чтобы присесть и вытянула левую руку вниз. Черный шарфик засуетился около нее еще сильнее, мягко ударив девушку по пальцам своим кончиком несколько раз, имитируя укусы змеи. В тот момент Гермиона расслабилась, присела ниже и подхватила черный шерстяной аксессуар, после намотав его на свою голую шею. Она видела этот шарф вчера — на шее Малфоя. Прищурив глаза, она посмотрела на трибуну факультета Слизерина, по лестнице которой вниз спускалась одинокая фигура в черном. Малфой позаботился о ней.       Когда матч возобновился, Теодор Нотт парил над полем и оглядывался по сторонам. Через десять минут волшебник с видом победителя устремился вниз. В полуметре над газоном сверкал крошечный золотой мячик. Тимоти Ганс был в другой стороне поля, когда Теодор схватил свой победный снитч. Раздался свисток и Гермиона впервые за весь матч позволила себе порадоваться — она громко захлопала, подхватив радостные эмоции слизеринцев с другой трибуны. Невилл и Джинни недовольно покосились на девушку, но не стали комментировать. Грейнджер же никогда не разбиралась в квиддиче, вот и сейчас перепутала момент, когда нужно радоваться, а когда грустить. Но волшебница ничего не напутала, она радовалась победе слизеринцев.       Когтевранцы, как гриффиндорцы и пуффендуйцы, ходили с такими лицами, словно профессор Слизнорт заставил их понюхать секрецию скунса. Гермиона только закатывала глаза и цокала языком, когда в коридорах школы вновь и вновь слышала скулеж по поводу проигрыша вороньего факультета. Она не отрицала тот факт, что любое поражение в квиддиче сопровождалось расстроенными взглядами проигравших и разговорами о неудачно выбранной тактике, но тогда это не переходило границы. Гермиона Грейнджер вошла в общую гостиную комнату. Джинни и Лаванда обнимались, стоя у камина. Невилл сидел рядом с ними на диване и читал газету, которую взял у кого-то гриффиндорца с младшего курса.        На низком столе стоял белый керамический горшок с олеандром — одним из самых смертоносных и ядовитых декоративных растений. Этот необыкновенно красивый цветок выглядел таким нежным и невинным. Но это именно тот случай, когда внешность обманчива: растение настолько токсично, что даже мед, полученный из его нектара, может вызвать симптомы отравления и даже привести к смерти. Колесовидные розовые цветки были широко распахнуты.  — Это подарила профессор Стебель? — Ну, — Невилл был немного расстроен. — Не подарила, а добровольно-принудительно попросила приютить у себя. — Ему нужен купол. Собираетесь на ужин? — Гермиона подошла к Невиллу и положила руку на его плечо. Лаванда и Джинни, наконец, отлипли друг от друга. Волшебница подавила улыбку, радуясь тому, что ее подруги помирились. — Да, пойдемте, не будем задерживать других студентов.        Старшие курсы Гриффиндора спустились в главный холл. Лаванда буквально висела на плече Джинни, рассказывая сплетни, которые узнала, сидя на трибуне Когтеврана. Грейнджер держалась все время, пока они шли до Большого зала, ближе к Невиллу, потому что знала, Джиневра и Лав-Лав были ближе друг другу, чем она с кем-либо из них. В такие моменты ее сердце сжималось и хотелось плакать. В такие моменты Гермиона чувствовала себя лишней. После окончания войны больше не было Гарри, Рона и Гермионы. Волшебнице казалось, что она больше не умела дружить. Большой Зал еще не открылся, поэтому все студенты, спустившиеся на ужин, стояли в холле.       Девушка осмотрела стоявших неподалеку слизеринцев из старших курсов. Пэнси, Драко и Тео разговаривали друг с другом о чем-то веселом, потому что все они улыбались. Паркинсон поправляла и без того идеально завязанный галстук цветов Слизерина на шее Теодора Нотта, смотря на свои пальцы и что-то говорила ему. Тео только кивал и улыбался, соглашаясь с собеседницей. А Малфой корчил смешные рожицы. Грейнджер чуть не прыснула от смеха, отметив, что забавные гримасы, которые строил Малфой, напоминали саму Паркинсон. Гермиона пыталась скрыть свою улыбку, когда повернулась обратно к своим друзьям.        Кто бы мог подумать, Драко Малфой мог быть веселым парнем, когда хотел этого. При чем, важным фактом было то, что Малфой смеялся над Пэнси по-детски невинно, а не с раздражением, с которым раньше подшучивал над Гарри, Роном и самой Гермионой.        Пэнси громко смеялась и размахивала руками, рассказывая двум молодым людям о своих впечатлениях во время матча. Нотт победно улыбался, а Драко, как всегда, был слишком угрюм. Иногда складывалось впечатление, что Малфою было скучно с сокурсниками и мотался он рядом с ними только по причине того, что ему больше не с кем было водиться. Тео, будучи джентльменом, что не раз отмечала Гермиона, придержал дверь своим друзьям, когда те заходили в большой зал. Увидев боковым зрением, что группа гриффиндорцев следует за ними, Нотт задержался, уступив им дорогу. Гермиона заходила последней.   — Нотт, — Гермиона улыбнулась. — Поздравляю с победой! — Спасибо, Грейнджер! — Драко и Пэнси возмущенно смотрели на друга. — Хорошо, что ты сказала мне о... — Я так горжусь твоим поступком, — сказала девушка, смотря слизеринцу прямо в глаза. Молодой человек кивнул, и Грейнджер прошла вперед.          Домовики, работающие на кухне, устроили студентам и преподавателям Хогвартса красивый ужин, накрыв рыбные столы. Рыбные стейки, картошка, пироги с тунцом и многие другие блюда стояли на трапезных столах факультетов и преподавателей. Невилл со скучающим видом ковырялся вилкой в кусочке своего пирога, поглядывая на позолоченный кубок с налитым доверху яблочным соком. Гермиона посчитала, что не стоит узнавать у Долгопупса, что произошло, отвлекая себя и других от вкусного ужина. Девушка подняла свой бокал с своим любимым овощным соком и сделала глоток.        Гермиона рукой остановила разговор Джинни и Лаванды, вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть толпу, собравшуюся около стола Слизерина. По проходу к столпившимся слизеринцам спешили Минерва МакГонагалл и Гораций Слизнорт. Уизли обернулась, чтобы посмотреть, на что так пристально смотрела Грейнджер. Долгопупс и Браун повторили те же действия за девушкой. Гораций подоспел первым и присел на колени, заставив Гермиону привстать, чтобы обзор на происходящие был лучше. Она буквально секунду назад видела, как Малфой строил какие-то гримасы своим друзьям, будто они играли в «Угадай слово», по правилам такой игры нужно было жестами объяснить загаданный термин. Минерва окликнула всех старост факультетов, призывая их отвести младшие курсы по спальням, куда доставят десерт, до которого не успели добраться студенты. — Что там происходит? — Лав-Лав взволнованно поправила свой галстук и тоже привстала со скамьи. — Студенты седьмых курсов так же должны проследовать в свои спальни, — приказной тон МакГонагалл вывел Грейнджер из себя. Гермиона перешагнула скамью, на которой только что сидела и довольствовалась филе тилапии на гриле за трапезой со своими однокурсниками.  — Ты куда? — Джинни нахмурилась, вернув свое внимание на подругу. — Малфою стало плохо, — без какого-либо стеснения ответила Гермиона.        Гермионе на мгновение стало плевать на то, что о нем или ней подумает Джинни Уизли. В любом случае, она могла откреститься от ее колких слов тем, что они, все-таки, с Малфоем были партнерами по дополнительному курсу. Но Джинни Уизли тактично промолчала, заметив вздутую венку на лбу Грейнджер. Она надувалась только тогда, когда та нервничала. Лаванда кивнула своей подруге, чтобы та тоже поднялась. Невилл взял двух девушек под локоть, наблюдая, как Гермиона Грейнджер, обогнув гриффиндорский стол, направилась прямиком в кучу слизеринцев.