more than everything - больше, чем все

      Драко сделал глоток, смеясь над очередной шуткой Тео. А затем он опрокинула бокал на столешницу, привлекая к себе нежелательное внимание, и высунул язык, стараясь продышаться.  — Что с тобой? — вспыхнула Пэнси и поднялась со своего места.   — Меня опоили, — с ужасом в глазах пробормотал Малфой. Он ни разу не пил это зелье, но в учебниках, после совместного занятия с всезнайкой-Грейнджер, он нашел подробное описание вкуса зелья неудачи. Корица, дуб, мед и, конечно, трава. Малфой продолжал дышать с открытым ртом, ожидая, что вот-вот что-то случится плохое. — Мне нужно к Слизнорту.       Драко развернулся, чтобы направиться к преподавательскому столу, но запнулся о свои ноги и полетел вниз. Ударившись подбородком о скамью, волшебник стесал себе нежную кожу лица и больно приложился правым локтем об пол. Это точно было оно. Точно-точно. Пока Драко Малфой лежал на полу и корчился от боли после двух ударов, Паркинсон побежала до преподавателей. Через несколько секунд Драко почувствовал, как по его лицу течет какая-то жидкость и, приоткрыв один глаз, волшебник увидел, как со стола, под которым оказалась его голова, капал отравленный сок прямо на лоб. Фантастика.       Тео помог подняться и придерживал друга под локоть. Драко чувствовал, как на его ресницах собрались слезы, от чего он сомкнул губы в тонкую линию, стараясь удержать обиду от происходящего в себе. Он делал вид, что ему не больно. Драко Малфой делал уже так однажды, когда его пытали Круциатусом.       Грейнджер стремительно ворвалась в клуб змей, оттолкнув локтями какого-то пятикурсника в сторону. Мальчик хмыкнул, но ничего не сказал, решив, что насмотрелся на рану Малфоя прямо под его нижней губой. Профессор Слизнорт в это время осматривал расплескавшийся бокал волшебника. С помощью волшебной палочки декан факультета Слизерин обвел в воздухе руну и жидкость, которая напоминала овощной сок, вспыхнула фиолетовым цветом на мгновение. — Какой кошмар, мой мальчик! — Гораций был в панике. — Это, действительно, зелье неудачи.        Кто-то подлил Малфою в бокал зелье, которое они приготовили несколькими днями ранее. Гораций продолжал размахивать руками, объясняя Минерве, что его так встревожило. Драко жался ближе к Нотту, перенося свой вес на его руки. Волшебник чувствовал, как его тело накрывала лихорадка. Юноша осмотрел место происшествия и наткнулся серыми глазами на опрокинутый бокал. — Я даже не буду разбираться как из Вашего кабинета, Гораций, могло пропасть зелье неудачи. Уверяю, мы найдем того, кто это сделал, мистер Малфой, — обратилась Минерва к студенту. — Обещаю Вам, что, как только этот проказник будет найден, он снимет с Вас это неприятное колдовство. А пока давайте поместим Драко в Больничное крыло. Ему стоит залечить ссадины в более спокойном месте, где его не будут поджидать неприятности. — Минерва, — Малфой слышал, как голос его преподавателя, дрожит, словно зельевар готов был вот-вот заплакать. — Изоляция не поможет избежать всех напастей, поверьте. Это старинная магия и, увы, даже тогда создатели предусматривали такие методы избегания.       Драко поднял голову, встретившись с испуганными глазами Гермионы Грейнджер, стоявшей в первых рядах тех, кто осмелился ослушаться приказал Минервы об срочном окончании ужина и продолжении десерта, но уже в спальнях. Гриффиндорка вздернул подбородок, сделала шаг вперед, не открывая свой взгляд от Драко, подхватила опрокинутый бокал, в котором все еще оставался сок, и поднесла тот к своим губам. Юноша послал все к Мерлину, наблюдая, как Грейнджер делала спасательный для него глоток. Кадык девушки медленно опустился вниз. Бинго. Еще одно нарушение правил в пользу Гермионы Джин Грейнджер. Пусть они будут связаны целые сутки, чем Малфой погибнет от одного из несчастий, которые его могут постигнуть. Минерва охнула, когда Гермиона с громким стуком поставила позолоченный кубок на стол. Гораций развернулся, чтобы посмотреть на того, кто решился выпить это обреченное зелье еще раз. — Мисс Грейнджер! — завопила Минерва, ожидая, что и волшебница сейчас свалится на ровном месте, как и Драко Малфой. Но женщина устояла на месте, смотря как студентка лишь морщилась, смакуя на своих губах неприятный вкус дуба, корицы и травы. — Что тут происходит? — Моя девочка! — Гораций впервые обратился в своей манере к ученице, а не к ученику. — Как хорошо, что Вы оказались тут! Какое благородство! — затараторил Гораций Слизнорт, похлопав юную волшебницу по плечу.  — Какое «благородство»? — Минерва вот-вот должна была воспламениться от злости, которую испытывала. Женщина сжимала руки в кулаках, а ее ноздри раздувались с каждым выдохом. — Мисс Грейнджер, что за поведение! Это мог быть яд! Запрещенное зелье!  —Простите, я… — наконец-то Грейнджер подала свой голос и, конечно, перестала смотреть на Драко. Молодой человек истерически засмеялся, а жар, который пробирал его до самых костей, начал отступать. — Оба в Лазарет, а завтра я жду Вас, Гораций, и Вас двоих у себя в кабинете после завтрака!       Все, чего хотелось Драко Люциусу Малфою, это смеяться. Долго, звонко, заливисто. Нотт и Пэнси, которые ни на шаг не отходили от своего друга, хранили неловкое молчание, пока провожали сокурсника до Больничного крыла. Гораций Слизнорт, как самый главный виновник сложившейся ситуации, и Грейнджер, выступившая в роли ангела доброты, плелись где-то сзади. Поппи Помфри, благодаря приведениям, которые все еще разгуливали по замку и собирали сплетни обо всем и обо всех, а потом разносили по разным уголкам школы, уже разбирала две больничные койки для пострадавших.       Драко легкой походкой добрался до своей кровати и, сняв туфли, лег поверх одеяла, запрокинув руки себе за голову. Пэнси и Нотт сели по разные стороны койки, наклонившись к другу чуть ближе, чем это было нужно. — Что это было? — Пэнси, как истинная слизеринка, зашипела. — Она что, выпила это, чтобы спасти твою шкуру?       Малфой рассказывал о своих дополнительных занятиях друзьям, поэтому они были в курсе того, как действует это зелье. Теодор Нотт смотрел в одну точку, качая голову в разные стороны, словно не мог поверить в произошедшее. — Ты же не умрешь, так ведь? — продолжала нашептывать свои вопросы прямо в лицо Драко, от чего он веселел еще больше. — Прекрати, — девушка стукнула своего друга по плечу, но тут же отстранилась, когда профессор Слизнорт подошел к своим студентам. — Мой мальчик, простите за такую оплошность. Видимо, я забыл закрыть свой шкаф и кто-то, кто не хотел Вам зла, решил провести эксперимент, — Гораций потупил глаза в пол. Взрослый волшебник выглядел очень виноватым. — Хорошо, что мисс Грейнджер вспомнила, как можно обернуть действие зелье в вашу пользу, хотя я и не оправдываю ее действия.       Драко было хотел увидеть лицо гриффиндорки, когда ее отчитывали за плохое поведение, но за громоздкой мантией зельевара койку напротив не было видно. Профессор Слизнорт жестом руки попросил выйти из Больничного Крыла Пэнси Паркинсон и Тео Нотта. Молодой человек похлопал товарища по плечу и поспешил удалиться, а Пэнси, прежде чем удалиться, не постеснявшись преподавателя, поцеловала Драко в щеку с неприятно громким звуком, в надежде, что чопорной Гермионе Грейнджер станет от этого плохо. Гораций пожал плечами и замялся на некоторое время, не решаясь отойти от кровати своего студента. Поппи Помфри собирала все свои вещи в сумку, чтобы уйти к себе в спальню. Ее успели заверить в том, что она может спокойно готовиться ко сну, но в своей второй комнате, которая располагалась рядом с Лазаретом. Дойдя до койки Драко, Поппи остановилась и направила волшебную палочку прямо в лицо волшебнику. Рана на подбородке затянулась через несколько секунд. — Я буду за соседней дверью, — Поппи указала пальцем на неприметную деревянную дверь. Все, кто хоть раз бывал в Лазарете, знали, что лекарь ночевала именно там, но каждый раз мадам Помфри напоминала каждому о своем местонахождении. — Гораций, Вам пора. — Я навещу вас двоих с самого утра. Доброй ночи, — и Слизнорт, словно пес, который обгадил ковер хозяев, двинулся прочь из Больничного Крыла.        Как только за мужчиной закрылась дверь, Помфри с помощью волшебной палочку занавесила все окна и ушла в свою спальню, готовиться ко сну. Только тогда Драко решился взглянуть на свою соседку по несчастью. Грейнджер, в отличие от самого слизеринца, не разлеглась на кровати, довольствуясь отдыхом. Девушка сидела на больничной койке, обращенная правым боком к слизеринцу и рассматривала что-то на своих ладонях. Драко сложил руки на своем солнечном сплетении, сцепив пальцы в крепкий замок. — Как ощущения, Грейнджер? — вопрос прозвучал с издевкой, от чего Малфою в мгновение стало стыдно. — Прости, я не это имел в виду, — молодой человек сел, оперевшись руками об матрац. — Грейнджер? — Я думаю, — отчеканила волшебница, стараясь прервать их разговор. Драко захотелось снова пошутить, спросить, уверена ли она в своих словах, ведь гриффиндорцы не умеют думать, по его мнению, но промолчал.  — О том, кто бы это мог сделать? — И об этом тоже.       Драко решил не продолжать разговор. Юноша снова откинулся на подушку, положил руки за голову и прикрыл глаза, прислушиваясь к стуку настенных часов, располагавшихся прямо над выходом из лазарета. Волшебник даже не слышал, как Грейнджер дышит, но открывать глаза не спешил, решив дождаться, когда девушка первая сдаст позиции. Но не через пять, ни через тридцать минут, гриффиндорка не заговорила. Руки затекли, поэтому Малфой перевернулся на правый бок и открыл глаза, чтобы посмотреть на сокурсницу. Она сидела в той же позе, что и получасом ранее, рассматривая свои руки.       Малфой перевел свой взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежала его волшебная палочка. Видимо, во время падения, она выпала из его кармана, а Нотт, будучи наблюдательным человеком, поднял ее. Так же там находилась фарфоровая чашка и кувшин с водой, если вдруг ему бы захотелось пить ночью. Молодой человек приподнялся на локте, взял левой рукой чашку и повернулся к девушке. — Грейнджер! — повысил голос Малфой, Гермиона повела бровью и, все же, обернулась к нему. Драко занес руку, в которой держал посуду, над головой и швырнул чашку в сторону девушки. — Лови!       Гермиона, не двигаясь с места, выставила руку перед собой, поймав чашку в нескольких сантиметрах от своего лица. Резко отложив фарфоровую тару на свою кровать, Гермиона с ненавистью посмотрел на Драко Малфоя. — Совсем с ума сошел? — Проверял навыки ловца, — самодовольно произнес Драко. — Слизнорт говорил, что может произойти обмен и хорошими качествами.  — Серьезно? — Гермиона не стала повышать голос, чтобы не будить волшебницу, что уже спала за стенкой. Но ее слова сочились настоящим змеиным ядом, от которого по телу Драко пробежали мурашки. — Годрик, а если бы… — Грейнджер сдерживала себя. — Все, ничего. Давай просто потерпим еще двадцать три часа с новыми особенностями, но не будем их проверять. — Ты такая скучная, — вздохнул Драко. — Почему тебе не передался мой дух авантюризма? — Почему тебе не передалось мое чувство такта и умение вовремя заткнуться? — Что ж, — Драко в очередной раз улыбнулся. — Зато мастерство сарказма ты освоила на все сто процентов.       Гермиона Грейнджер закатила глаза, скинула туфли и залезла на кровать с ногами, поджав их под себя. Слизеринец снова закрыл глаза, надеясь, что он уснет. Но часы пробили полночь, а волшебный сон все никак не приходил. После полуночи Луна перестала светить в окна лазарета, и Больничное крыло погрузилось во мрак. Кровать Грейнджер скрипнула, юноша слышал, как зашелестел ее пиджак. Было очевидно, что Гермиона решила подготовиться ко сну, удостоверившись, что ее сосед, которого она не жаловала, уснул. Драко лежал на левом боку и, даже если бы открыл глаза, все равно не смог бы увидеть гриффиндорку. — Почему не спишь? — шепотом спросил Малфой, чтобы не напугать девушку. — По той же причине, что и ты, — по ее тону Драко понял, что не застал волшебницу врасплох.  — И какие мысли мучают тебя? — Тебе ли не знать, — устало вздохнула девушка. Ее кровать снова скрипнула и, выждав несколько секунд, Драко Малфой все же развернулся, подложив под спину свою подушку, и открыл глаза.  — Грейнджер, я же говорил тебе, что я… — Окклюмент. Я помню, — перебила его девушка, сидевшая напротив него точно в такой же позе. Волшебница мягко улыбнулась. — В данный момент я думаю о том, почему мы вообще разговариваем. — Ну, у нас неплохо складываются диалоги в последнее время. Разве нет? — Возможно, — Грейнджер отказывалась давать прямой ответ. — Знаешь, о чем думаю я? — спросил волшебник. Гриффиндорка мотнула головой, ожидая его ответ. — О том уроке зельеварения, когда ты… — Нет! — … обняла меня.       Очевидно, Гермиона Грейнджер ожидала услышать его воспоминания о ее руках, о той злосчастной щетке с железной щетиной и ее саморазрушении. Драко смотрел на девушку пытливым взглядом, ловя каждую эмоцию, которая отображалась на лице волшебницы. Грейнджер удивилась, затем нахмурила брови, прикусила нижнюю губу, отвела взгляд и, прежде чем посмотреть на Драко, выдохнула, расслабив мышцы лица. — Никому не рассказывай об этом, Малфой. — Поздравляю с пополнением списка общих секретов, Грейнджер.       Гермиона только махнула рукой на сокурсника, а затем вытащила из-под себя одеяло, чтобы укрыться. Через несколько минут дыхание девушки выровнялось, и Драко понял, что ночные разговоры с Гермионой Грейнджер закончились. Молодой человек повернулся на правый бок, положил руку под голову и закрыл глаза, прислушиваясь к звуку часов лазарета и ровному дыханию гриффиндорки.       На утро профессор Слизнорт не навестил пострадавших, хоть и обещал обратное. Малфой проснулся позже, чем обычно, поэтому не застал Грейнджер в койке напротив. Девушка убежала в свою спальню, чтобы переодеться и отправиться со своими друзьями на завтрак. Драко завязывал свои туфли, когда двери Больничного крыла открылись. — Драко! — высокий голос Пэнси поразил пустующий зал. Драко вскинул голову, смотря как Паркинсон семимильными шагами идет к нему по коридорчику между кроватей, а за ней плетется Нотт, вышагивая медленно, насколько это было вообще возможно.  — Я же говорил, что он в порядке, — Теодор повел плечами, явно гордясь тем, что оказался прав. Драко Малфой прикусил щеку изнутри, подумав, что только ссор Пэнси и Тео по поводу него ему не хватало. Все-таки минусов из-за их сложившейся пары было больше, чем плюсов. — Что я должна была подумать?! — Драко стиснул зубы, стараясь успокоиться. Когда Пэнси переходила на визг, ему хотелось просто стукнуть девчонку по лицу, чтобы привести в чувства. Визжала Паркинсон редко, но этот визг — наполовину девичий, наполовину поросячий — сбивал Малфоя с толку. — Она явилась из Больничного крыла одна! — Кто? — Драко напрямую обратился к Теодору, который все еще шел до кровати друга. Пэнси в это время присела у ног слизеринца на корточки и положила свои ладони на колени юноши.  — Как «кто»? Грейнджер! — Паркинсон поджала губы, не скрывая свое раздражение. — Да ты налетела на нее ни за что, Пэнс.  — Я хотела спросить про Драко, — отнекивалась слизеринка. — Так спросила бы, а не накидывалась, как собака на брошенную кость! — Знаешь, что… — Стоп! — Драко вклинился в разговор, поняв, что их взаимные упреки ни к чему хорошему не приведут. Пэнси и так была на взводе, но, если бы это докатилось до истерики, остановить экспресс под названием «Я-Пэнси-Паркинсон-убью-любого-кто-ко-мне-подойдет» было бы невозможно. — Я просто долго не мог уснуть ночью, поэтому проспал. — Да, — фыркнула девушка Теодора. — Рядом с этой я бы тоже не уснула. Она всю ночь читала тебе лекции?       Тео закатил глаза и сложил руки на груди, силясь не прокомментировать подколку слизеринки. Драко Малфой так же не решился продолжить разговор. Завязав, наконец, шнурки обуви, Малфой попросил подождать друзей еще пару минут, пока он будет приводить себя в порядок в туалетной комнате мальчиков на этаже. Волшебник умылся холодной водой и с помощью волшебства и палочки освежил вчерашнюю одежду.  — Извинись перед Грейнджер, — полушепотом сказал Малфой, когда пропустил вперед себя Пэнси, входя в большой зал. Брюнетка резко повернула голову на друга, выгибая левую бровь. — Если ты действительно обидела ее, я имею в виду. — С чего бы мне это делать? — Как минимум, она спасла мою шкуру. И именно благодаря ее глупости я проживу с активным зельем внутри моего организма всего лишь сутки, а не умру от череды нелепых неудач. —Ладно, — Пэнси бросила это через свое плечо. Конечно же, она не собиралась ни перед кем извиняться, тем более не перед гриффиндоркой, но Малфою хватило и того, что Пэнси не стала спорить с ним, признав свою неправоту.        После завтрака МакГонагалл и Слизнорт стояли у выхода из Большого Зала и ждали Драко и Гермиону. К удивлению слизеринца, Гермиона Грейнджер совсем не выглядела виноватой. Девушка шла за преподавателями в кабинет директора с прямой спиной, не прятала глаза. Драко настолько был увлечен ее поведением на дисциплинарной беседе, что совсем прослушал то, о чем говорила профессор Трансфигурации. Гермиона на все вопросы отвечала сдержанно, смотря взрослой волшебнице в глаза, подробно описывая все детали, которые могли бы помочь для дальнейшего разбирательства. Малфоя не отчитывали, к счастью, так как он был лишь жертвой обстоятельств. Горацию влетело больше всего. Если Гермиону отчитали за то, что она пренебрегла мерами своей безопасности, то профессору Зельеварения выкатили больше трех обвинений за случившийся инцидент.        После всех нравоучений и разноса, Минерва отпустила всех на занятия, попросив Малфоя и Грейнджер держаться друг от друга подальше и провести оставшиеся часы под действием зелья, не занимаясь ничем, что могло причинить вред.        Весь учебный день для Малфоя прошел незаметно. Он ходил на уроки со своим факультетом, выполнял задания на автомате и, Мерлинпомоги, вскидывал руку на каждом предмете, желая ответить как можно быстрее остальных студентов. Вот какая черта Грейнджер ему передалась. Нумерология, к которой Малфой относился предвзято и настороженно, выходила лучше всего. Серьезно, поменяться с Грейнджер «особенностями» не входило в его планы, однако предрасположенность Гермионы к точным наукам волшебного мира была только на руку Малфою.       Под предводительством Теодора Нотта обед было решено прогулять. Трое слизеринцев, — Драко, Пэнси и Тео, — украли со школьной кухни сэндвичи с ветчиной, которые готовились к обеду, и отправились во внутренний двор школы, чтобы посидеть на заснеженных лавочках, обязательно заколдовав друг друга согревающим заклятием. Малфой взял из рук Пэнси ее обед, пока девушка выводила в воздухе руну, направив кончик своей волшебной палочки на Нотта.  — Если бы не домашнее задание от Бинса, я бы просидел тут до вечера, — Тео откусил свой сэндвич и от удовольствия прикрыл глаза. Драко мимолетно улыбнулся и передал бутерброд своей однокласснице. — Спасибо, — Паркинсон присела на край скамейки, не сводя глаз с Нотта. — Ты так и не написал сочинение? — Я тоже о нем забыл, — Драко пожал плечами. — Знаете, был вчера занят, — Паркинсон пихнула ногой ботинок Драко. — За что? — Не напоминай! Ты из-за нее попал в эту ситуацию. — Хватит, Паркинсон, — взмолился Теодор и присел рядом со своей девушкой. — Мы же уже все обсудили. — Не все такие отходчивые, как ты, Тео, — в подтверждение своих же слов Малфой несколько раз кивнул.       Пэнси громко засмеялась, выронила сэндвич из рук. Нотт, как благородный рыцарь, поделился своим обедом с девушкой. Драко смотрел на своих друзей и улыбался. Наверно, мама имела в виду именно это, когда рассказывала о счастье. «Мне с ними повезло» — думал Малфой, улыбаясь. И даже Грейнджер, — ходячее несчастье, — не портила тот день.