more than everything - больше, чем все

      На естественные колебания гормонального фона Гермиона из месяца в месяц реагировала по-разному. Если в том месяце предменструального синдрома не ощущалось, то в декабре девичий организм решил самопроизвольно ликвидироваться. Кости таза болели так, словно по ним проехал поезд. Живот тянуло, а непрекращающееся чувство тошноты сводило с ума. Гермиона лежала на своей кровати, свернувшись калачиком и укутавшись в одеяло. Многие волшебницы прибегали во время менструации к бальзамам и настойкам, которые снимали симптомы и болезненность, но в их состав входили некоторые травы, на которые у Гермионы была аллергия. Оставалось принимать маггловские таблетки и спасаться народными средствами. Джинни постучалась в комнату к подруге прежде, чем войти. Рыжеволосая девушка присела на край кровати и положила ладонь на плечо сокурсницы. — Как ты себя чувствуешь?  — Не очень, — хриплый голос Гермионы донесся из-под одеяла.  — Я принесу тебе что-нибудь с завтрака, — Уизли младшая всегда отличалась тактом, в отличие от своих братьев, когда близким было плохо. — Я оставила тебе стакан воды, как ты и просила. Предупредить Слизнорта, что тебя не будет? — Нет, я пойду на занятия.       Джинни Уизли тихо вздохнула и покачала головой. В моменты, когда Гермионе был необходим отдых, она не могла его себе позволить. Грейнджер стянула со своей головы одеяло, когда дверь за младшей гриффиндоркой закрылась. На тумбочке стоял стеклянный бокал с водой и баночка с таблетками «Тайленола». Гермиона перевернулась, схватила упаковку с таблетками и открутила крышку. Выудив маленькую белую таблетку, волшебница положила анальгетик себе на язык и проглотила, не забыв после запить лекарство тремя большими глотками воды. День обещал быть тяжелым и сложным.       Джиневра Уизли, как и обещала, стащила с завтрака для Гермионы булочку с изюмом. Чуть позже, после прихода Джинни, подошла и Лаванда, чтобы провести девчачьи посиделки перед занятиями дополнительных курсов. Пока Лав-Лав заплетала волосы Грейнджер в косу, Джинни перебирала свою сумку, выкидывая черновики и прочий мусор в мусорную корзину, что стояла под рабочим столом Гермионы. Волшебница поблагодарила подруг за то, что они помогли ей собраться на занятия. Девочки только понимающе покивали головами и сочувственно посмотрели на сокурсницу.       Несмотря на то, что у Гермионы отсутствовал аппетит, а желудок подталкивал желчь вверх по пищеводу, она согласилась съесть половину булочки. Все же, пить таблетки обезболивающих на голодный желудок — не самое лучшее решение. Девушка, двигаясь со скоростью слизня, шла по коридорам подземелья. Она периодически останавливалась, держась за стену левой рукой, когда нижнюю часть живота пронзал спазм. Все было плохо, но она должна была, нет, обязана ходить на эти уроки, чтобы не отставать от Малфоя.        Драко был уже в классе, когда Гермиона доползла до нужной двери. Блондин не повернулся ко входу, услышав звук открывшейся двери, продолжая раскладывать принадлежности для зельеварения на рабочей поверхности. Грейнджер, добравшись до своего стола, скинула школьную сумку на пол и села на высокий стул, похожий на барный, облокотившись локтями о столешницу и закрыв ладонями лицо. Девушка сосредоточилась на болезненных ощущениях внизу живота, поясницы и верхней части бедер. Хотелось отрубить нижнюю часть тела, а потом пришить обратно, когда «эти дни» пройдут. — Тебе плохо, Грейнджер? — Нет, — Гермиона вкинула голову, выбравшись из своих мыслей. Сонным взглядом она осмотрела рабочую поверхность и хмыкнула. Слизнорт снова оставил пергамент с инструкциями по приготовлению очередной баланды и куда-то пропал. Создавалось ощущение, что ему и вовсе плевать на выпускников. Главное, что за открытый дополнительный курс капала хорошая доплата к официальному жалованию, а все остальное его не волновало. Грейнджер подхватила пальцами пергамент и стала вчитываться.       Феликс Фелицис. Зелье жидкой удачи было необходимо томить ещё 6 месяцев после приготовления, поэтому можно было сделать вывод о том, что Феликс станет проектной работой для окончания курса Малфоя и Грейнджер. Гермиона помнила свой самый первый урок с профессором Слизнортом, разыгравшим маленький пузырек Феликса между студентами-выпускниками. Она знала, что малейшее отклонение в рецепте или приготовлении может привести к самым неприятным последствиям, в список которых входила даже смерть. Может, именно поэтому Северус никогда не давал детям готовить что-то типа Амортенции и Феликса на своих уроках.  — Он так решил реабилитироваться перед МакГонагалл? — Грейнджер сжала в кулаке рецепт. Драко приподнял правую бровь и обернулся к сокурснице. Гермиона заметила недоумевающий взгляд юноши, но обращать свое внимание на это не стала.  — Перед нами, — Малфоя, очевидно, радовала возможность поговорить с Грейнджер. — Ты чем-то недовольна?       Гермиона не ответила. Внизу живота скрутился тугой узел и завил ей прямо на почки. Дело было дрянь. Волшебница несколько раз моргнула, стараясь задержать свой взгляд на чем-то одном. Но перед глазами все поплыло, от чего гриффиндорка отшатнулась от стола, сделав пару шагов назад. Поясницей девушка почувствовала край рабочей поверхности другой парты и выдохнула, радуясь, что назад падать некуда. Менструация — отвратительная штука. И это только из-за того, что приносила дискомфорт в движениях и ухудшало самочувствие. Гермиона задышала чаще, закрыв глаза, игнорируя расползающуюся боль по бедрам и пояснице. Было очевидно, что таблетка Тайленола перестала действовать. Волшебница почувствовала прикосновение холодной руки к своему левому бедру и выдохнула, едва ли не проронив стон. Как же было приятно на секунду не чувствовать жар. Драко обхватил правой рукой предплечье волшебницы, развернув гриффиндорку к себе. — Тебе нужно присесть, ты вся бледная, — под нос пробормотал юноша и подтолкнул Гермиону двинуться левее, чтобы сесть на нормальный стул со спинкой.        Грейнджер, как податливая мастика в руках опытного кондитера, повиновалась. Драко придержал локоть девушки и, удостоверившись, что Гермиона Грейнджер не соскользнет на пол, двинулся в сторону шкафчика с резными створками, за которыми хранились ингредиенты для зелий. Гермиона подперла кулаком щеку и из-под полуоткрытых век стала наблюдать, как молодой волшебник с помощью волшебной палочки вытаскивает знакомые склянки и мешочки. Девушка сглотнула накопившуюся слюну и прикрыла веки, чтобы немного прийти в себя. Через пару минут на весь класс Зельеварения раздался запах мяты и сушеной клубники. Драко мешал что-то в ступке, периодически бросая взволнованный взгляд в сторону Гермионы. — Что ты делаешь? — Увидишь, — Малфой сморщил нос, когда высыпал из двух пробирок в ступку белые порошки: кальций и резиновую основу.       Гермиона отняла руку от лица и прищурилась, пытаясь понять, зачем Драко понадобились такие странные ингредиенты, которые она в последний раз использовала на первом курсе. С помощью кальция, ксилита, витамина С и карбамида они загустевали зелье для сна без сновидений. Драко активно смешивал все ингредиенты в ступке, работая одной лишь деревянной ложкой, которой студенты отмеряли десять грамм сухих продуктов. Драко поднял волшебную палочку над ступкой, сделал хлесткое движение рукой и прошептал какое-то заклинание. Юноша взял стальную лопаточку, похожую на шпатель, которую использовали врачи-терапевты в маггловских медицинских учреждениях, и аккуратно подцепил розовую резиновую смесь на самый кончик. Когда Малфой поднес шпатель к лицу Грейнджер, девушка поморщилась. — Яд? — Отравить я тебя всегда успею, — Малфой выгнул бровь, но расслабился, когда Гермиона перехватила инструмент и попробовала чудо-смесь на вкус. — Жвачка! — изумилась девушка, перекатывая каучуковое желеобразное вещество по своим зубам. — Клубничная. Где ты научился делать жвачку?  — Я не любил пить зелья, когда болел, и мама делала мне жвачки, которые снижали жар и помогали притупить болевые ощущения. Действует недолго, но это помогало на какое-то время.       Щеки Гермионы вспыхнули. Что ж, наверно, Малфой все-таки знал о женском организме больше, чем ему следовало. А еще он уделил ее здоровью больше внимания, чем следовало. Гриффиндорка перекатывала каучуковый сладкий шарик по своим зубам, чувствуя, как ноющая боль в пояснице начинает утихать. Все это время юноша стоял в одном шаге от ее места, смотря на мускулы лица волшебницы. Драко улыбнулся, когда последняя морщинка на лбу Гермионы Грейнджер разгладилась.  — Я никогда не пробовала чего-то подобного, — выйдя из транса, заговорила Гермиона. — Ты обязан научить меня этому, — них живота все еще тянуло, не уже не причиняло такого дискомфорта, как раньше. Гермиона смогла подняться со стула. — Она обязательно должна быть клубничная? — Нет, — Драко улыбнулся уголками рта и сделал шаг назад прежде, чем развернуться, и отойти к своей рабочей поверхности. — Можно сделать любой вкус, — молодой человек снова направился к шкафу Слизнорта, чтобы взять те же самые ингредиенты, которые использовал десять минут назад, но уже в двойном объеме. — Какой твой любимый? — Черника.       Гермиона Грейнджер радовалась, как маленький ребенок, когда смогла намазать на металлический шпатель новую жвачку со вкусом мятной черники и протянуть ее Малфою. Волшебник принял приготовленное лечебное лакомство от сокурсницы и попробовал. — Ну, как? — Немного отличается от того, что готовит мама, но тоже недурно.       Что ж, пожалуй, Малфой был первым парнем на ее памяти, который при сравнении Грейнджер со способностями своей мамы не попытался ее оскорбить. Может, Рон тоже не пытался оскорбить, но летом, рассуждая о кулинарных способностях Гермионы, которая брала периодически право приготовления завтраков, обедов и ужинов, чтобы помочь Молли по хозяйству, нередко говорил о недостатках еды. 

Я помню, что соль — это яд. Но нельзя же вообще есть несоленое мясо! Мам, скажи!

Мам, ты вообще говорила Гермионе, как готовить лазанью?

Обязательно добавь туда красный перец, а не желтый. Мама всегда делает это.

      Драко, будучи благородным и понимающим, на удивление, джентльменом, предложил Гермионе покинуть класс Зельеварения до возвращения профессора Горация Слизнорта, взяв ответственность за уборку рабочих поверхностей на себя. Гермиона отнекиваться не стала. Девушка собирала свою сумку, когда Малфой, отлеветировав пустые грязные склянки и коблы к раковине, мыл посуду под проточной водой. Волшебница перевесила лямку сумки на свое левое плечо и, стараясь не издавать лишних звуков, двинулась к выходу, путь к которому лежал через Драко, стоящего с закатанными рукавами у умывальника. Сердце Грейнджер пропустило удар, когда волшебница остановила свой взгляд на капельке воды, катящейся по локтевому суставу молодого человека. Драко Малфой был сумасшествием во плоти. Он делал все, чего Гермиона Грейнджер не ждала от него. Драко Малфой был нежным и внимательным. Разговорчивым, открытым. Драко Малфой был нормальным человеком, когда они оставались наедине друг с другом. Гриффиндорка замедлила шаг, поравнявшись с сокурсником по его левую руку. Блондин выкрутил вентили, перекрыв воду, и обернулся к девушке. — Я… — начала было волшебница, но осеклась. Драко развернулся к ней в анфас и вытер влажные ладони о свои брюки. — Спасибо за урок.       Драко лишь приподнял один уголок губ, имитируя улыбку. Гермиона кивнула и вышла из учебного кабинета. Огромная тоска свалилась на плечи девушки, когда она вышла в главных холл перед Большим Залом. Гермиона думала, что Драко Малфой мог бы стать ее другом. Тайным другом, пока никто другой не видит их. И волшебнице стало жаль, что они никогда не смогли бы поговорить об этом. Драко Малфой, обдуманно или нет, показывал невзрачной девушке с параллельного факультета свои светлые стороны. Осознавал ли он это? Вряд ли. Такой сильный волшебник, как Драко Люциус Малфой, вряд ли мог расслабиться с кем-то после всего, что с ним случилось в прошлой жизни. Была ли Гермиона Грейнджер особенной для него? Гриффиндорка не знала, да и боялась думать о таком.       Невилл Долгопупс старался накрыть цветок олеандра, который все еще жил в их общей гостиной факультета, стеклянным куполом. Заостренные листики трепетали, как только молодой человек приближался к растению с стеклянной защитой. Гриффиндорец предпринял последнюю попытку но, увидев, как цветок сжимает свои цветки, стараясь закрутить их обратно в бутоны, цокнул языком и отложил «ловушку» для ядовитого цветка на пол. Гермиона фыркнула, пройдя мимо двух диванов. Девушка скинула сумку рядом с куполом, затем подняла его и резким движением накрыла цветок сверху, обезопасив тем самым младшие курсы, которые еще не начали изучать ядовитые растения. — Нет! — пискнул Невилл и прикусил свой кулак, сдерживая бранную речь. — Зачем ты так, Гермиона? Он же завянет. Посмотри, как ему плохо стало. — Я вчера оттащила от олеандра двух второкурсников, которые хотели понюхать цветки. Я же просила предупредить всех на курсе, чтобы они не трогали этот саженец, — нервно прокомментировала реакцию сокурсника девушка. — Когда профессор его заберет? — Кажется, она забыла о нем. — Если к концу следующей недели ты не отдашь этого «убийцу второкурсников» обратно, я клянусь, я выложу все содержимое горшка прямо на тарелку Стебель за ужином в пятницу.       Невилл только закивал, сведя плечи. Когда Гермиона Грейнджер угрожала, этому стоило верить. После инцидента с зельем неудачи, о котором Гермионе, все-таки, пришлось рассказать свои друзьям, Гермиона стала чаще срываться по поводу и без на малейшие оплошности своих друзей. Если в тот самый день, когда зелье действовало двадцать четыре часа, Гермиона могла оправдать свои поступки перенятыми качествами у Малфоя, то сейчас, к огромному сожалению, она сама не понимала, почему так порой реагировала на, казалось бы, обычные недоразумения. Будь Гермиона на год младше, не обратила бы внимание на бесхарактерность Долгопупса и взяла бы ядовитый цветок к себе в спальню. Но не сейчас, когда ей было девятнадцать, когда она требовала от каждого из своего окружения такой же сознательности, которой обладала сама.        Джинни, одетая во все красное, словно подарок под елкой, спустилась в общую гостиную с девочками пятого курса, щебеча наперебой о том, что же им подарят родители к Рождеству. Гермиона скрестила руки на груди, ожидая, когда подруга обратит на нее внимание. — Джинни! — первым рыжеволосую окликнул Лесли — гриффиндорец с четвертого курса. Мальчишка сидел за общими рабочими столами в гостиной, разгребая папку-скоросшиватель со схемами, исписанными тактиками для игры в квиддич. Джинни Уизли была капитаном команды факультета по квиддичу в новом учебном году. — Я нашел то, что ты просила. — Секунду, Лесли! — Джиневра обернулась на Гермиону и подмигнула подруге, словно извинялась. Уизли младшая подошла к своему игроку и приняла от мальчишки лист с нужной схемой. — Да! Это то, что нам нужно. Гарри предлагал попробовать… — Что Гарри предлагал? — Лаванда Браун хлопнула дверь спален девочек.  — Новая схема для игры с Когтевраном, — Джинни подняла руку вверх, в которой держала пергамент, демонстрируя его Браун. — Завтра я договорилась об утренней тренировке. — В газете писали, что завтра метель, — предостерег сокурсницу Невилл, но был удостоен лишь короткого злостного взгляда рыжей. — Молчу, капитан.       Лаванда только повела плечами, всем своим видом показывая, что это ей не интересно. Гермиона вернула свое внимание к Невиллу, который все еще сидел с расстроенным выражением лица, смотря на накрытый стеклянным куполом олеандр. В общую гостиную стали стекаться все гриффиндорцы, вернувшиеся с предобеденной прогулки в выходной день. Девушка отнесла свою школьную сумку в спальню и переоделась в более удобные вещи, кинув школьную форму в корзину для грязного белья.       Грейнджер пихнула в задний карман джинсовых синих брюк волшебную палочку и поправила тугую резинку на своей талии, чтобы та меньше давила на низ живота. Все же, болезненные ощущения хоть и затихли на время, благодаря жвачке Малфоя, остались с ней. Натянув рукава мягкого джемпера из ангоры молочного цвета на свои запястья, Гермиона спустилась обратно к своим друзьям, чтобы провести время за увлекательной беседой или игрой в шахматы до ужина.        Волшебница считала, что Невиллу не повезло оказаться единственным выпускником Гриффиндора мужского пола в этом году только потому, что сплетни, которые лились из уст Лаванды, могли свести его с ума. Ко всему прочему, Браун, помимо распространения слухов, отличалась неприятной особенностью выпытывать интимные и личные моменты жизни своих друзей, преподнося это как праздное любопытство. Оказавшись в тот день под давлением Лав-Лав, Долгопупс поделился своими переживаниями по поводу бабушки, которая решила, что ее драгоценный внук, как представитель чистокровной семьи волшебников, непременно должен жениться в течении последующего года.  — Варварство, — выплюнула Гермиона, когда Лаванда закивала головой, соглашаясь с бабушкой Невилла. — Почему? — спросила Джинни. — Это обычай, традиция. Как ни крути, Гермиона, это существовало и будет существовать. — Чтобы вступить в наследство, по закону, совершеннолетний чистокровный волшебник обязан найти супругу в течении трех лет. Бабушка просто хочет скорее забросить все дела, переложив ответственность на меня, — Долгопупс пожал плечами, а затем щелкнул пальцами по стеклянной темнице своего олеандра. Цветок снова съежил свои цветки. — Я остаюсь, скажем так, виконтом, пока не обзаведусь семьей. — Но у вас, Джинни, такого в семье нет? — уточнила Гермиона, чувствуя, как ее легкие перестают качать кислород. — Рон, к примеру, не обязан жениться на Лаванде, чтобы быть, как это сказать… — На что ты намекаешь? — Браун, определенно, не понравился вопрос, который поставила Гермиона на обсуждение. — Нет, Рон не обязан жениться, чтобы стать наследником рода. Как минимум, папа в полном здравии, а как максимум, если ты не забыла, мы — предатели крови, — безэмоционально ответила Джинни и постаралась устранить нарастающий конфликт между Лавандой и Гермионой. — Лав-Лав, мы будем только счастливы, если вы с Роном поженитесь когда-нибудь. Это был риторический вопрос. Да, Гермиона?       Грейнджер только кивнула, хотя про себя подумала: «А вот и нет». Лаванда Браун Гермионе нравилась, она отлично подходила для Рональда в качестве спутницы жизни, заботливого друга и любимой жены. Вот только от мысли о венчании Рона Уизли и Лаванды скручивало живот с такой силой, что хотелось тошнить. Возможно, это говорила ее ревность, как подруги. Гермиона нередко признавалась себе в том, что делить Гарри и Рона с двумя девушками было невыносимо тяжело. Борьба за внимание двух взрослых молодых людей была бессмысленна, поэтому Грейнджер предпочла быть не с ними, а рядом с ними. Рон и Лаванда, Гарри и Джинни рядом с Гермионой. Этого было достаточно, чтобы не потеряться. К слову, Грейнджер за последние месяцы сделала все, чтобы оттолкнуть Поттера и Уизли от себя дальше.  — Я не знаю всех законов чистокровных семей, поэтому и спрашиваю, — оправдала себя волшебница, натягивая улыбку. — Ты можешь спросить у Малфоя. Я уверена, он — ходячая энциклопедия свода законов чистокровных семей, — засмеялась Лаванда, хотя больше никто из присутствующих не разделял ее веселье. — Кстати, как вы с ним общаетесь? Он хоть сказал тебе «спасибо» за то, что спасла его шкуру? — Нет, что ты, — отмахнулась Грейнджер, пряча взгляд в пол. — Мы с ним едва ли здороваемся в классе, совсем не говорим друг с другом.       Наглая ложь. Очередная наглая ложь, которую выплеснула Гермиона Джин Грейнджер на своих друзей, посчитав, что им вовсе не обязательно знать то, что знает она. Малфой с ней не просто разговаривал, Малфой вел беседы и, мерлинпомоги, шутил. Это точно должно было остаться тайной. Тайной Малфоя и Грейнджер.       И Малфой сказал ей «спасибо», но в своем стиле, — сделал для нее жвачку на уроке Зельеварения, чтобы Гермиона почувствовала себя лучше.       Домовики на кухне, прознав, что Минерва предпочитала мясо на гриле, нередко готовили такие блюда на ужин. Жареное жирное мясо птицы и свинины лежало на больших позолоченных блюдах и благоухали ароматами прованских трав и чеснока. Картофель, салаты из свежих овощей и зелени  появлялись чаще, чем хотелось бы. Во-первых, Гермиона не любила картошку. Во-вторых, овощи почти не съедались, от чего гриффиндорка делала вывод, что эти продукты просто на просто выбрасываются. Вершиной этого неприглядного, на взгляд девушки, ужина была пирамида из персиков, в качестве полезного десерта. Из-за обострившегося обоняния, которое исказилось из-за снижения гормонов, запахи нелюбимой еды теперь наводили на Гермиону только приступы тошноты. Девушка положила к себе в тарелку только салат с редисом и заправила растительным маслом, пока Невилл и Джинни дрались вилками на тарелке за последний кусок куриной грудки-гриль.       Гермиона отложила столовые приборы и сложила руки на столе, словно и сейчас сидела за партой, внимательно слушая лекцию любимых профессоров школы. Волшебница осматривалась по сторонам, надеясь, что ее друзья как можно быстрее закончат трапезу. Лаванда, Невилл, Джиневра и Гермиона договорились поиграть в волшебные карты перед отбоем. И девушка считала, что такое время провождение должно было ее отвлечь от плохого самочувствия, которое вернулось за час до начала ужина.        Волшебница остановила свой взгляд на волосах Пэнси Паркинсон, потому что слизеринка сидела за столом своего факультета, повернувшись спиной к остальным присутствующим в зале. Пэнси заколола свою челку назад красивой белой заколкой из жемчуга. Гермиона осмотрела украшение и проскользила взглядом по силуэту слизеринки, пока не наткнулась на руку Тео Нотта, что сидел рядом. Теодор обнимал сокурсницу за талию, прижимая ее бедра к своим. Если бы Грейнджер умела свистеть, она непременно сделала бы это. Хоть гриффиндорка и обсуждала сплетни, ей было необходимо в ту же секунду узнать у Лаванды подробности сложившейся пары. Однако, через мгновение это перестало быть таким важным, так как Гермиона Джин Грейнджер встретилась взглядом с Драко Малфоем.       Юноша выгнул левую бровь, заметив, что Грейнджер попалась на его крючок. Молодой человек вытянул руку, снял с фруктовой пирамиды самый верхний персик и приложил к своим губам. Сделав укус, по рту Малфоя потек сладкий сок. От неожиданности парень широко открыл глаза и постарался отвернуться, вытирая ладонями свой подбородок. Гермиона прикрыла глаза и тихо засмеялась, отводя от Драко взгляд. Мальчишка, настоящий мальчишка. Он пытался поесть сладкий фрукт, пользуясь навыками аристократа, но у него ничего не вышло и это забавляло. Могло ли быть что-то смешнее? Ну, к примеру то, что Гермионе захотелось съесть персики, хотя она их ненавидела всей душой. — Эй, — Джинни помахала рукой перед лицом подруги. — Над чем смеешься? — Представила, как вы обе, — Грейнджер указала пальцем сначала на Браун, потом на Уизли. — Проиграли мне в карты и выполняете мое желание. — Что за желание? — Поцеловать профессора Флитвика в нос!       Джинни скривила лицо, а Лаванду передернуло. Невилл же захохотал во весь голос, держась за свой живот. К концу ужина, Гермиона уже не обращала внимание на сладковато-приторный запах персиков, которые оставались стоять на столе прямо перед ее носом. Возможно, она просто привыкла к этому, а возможно они ей чуточки стали нравиться.