Глава 15. Красный, как любовь
13 декабря 2022 г., 01:30
Драко заметил, что, за неделю до отъезда студентов на Новогодние каникулы перед Рождеством, Гермиона Грейнджер сидит за общим столом Гриффиндора дальше ото всех. Джинни, Лаванда и Невилл, как и всегда, занимали за трапезой места рядом друг с другом, в то время как несносная Грейнджер периодически опаздывала в Большой зал. Если не опаздывала, то нарочито садилась дальше от Уизли. Драко сделал вывод о том, что они поссорились.
Если бы раньше Малфой ликовал при виде расстроенного лица Гермионы, то сейчас ему было не по себе. Это сказывалось, вообще-то, на их совместных уроках по дополнительному курсу Зельеварения. На последнем занятии Гермиона Грейнджер проиграла «соревнование» по приготовлению напитка живой смерти, получив оценку «Выше ожидаемого», которая шла в зачет.
А еще, к слову, Гермиона Грейнджер избегала разговоров с волшебником, которых могло состояться за прошедшую неделю около десяти. Хоть Драко и не признавался самому себе, он считал количество сорванных ей же диалогов. Злость на смену настроения сокурсницы начинала захлестывать, а в этом он винил не только Грейнджер, но и ее подружек. Малфой знал, что Джинни Уизли обладала взрывным характером и нередко слышал от Пэнси, что младшая Уизли встревала в словесную перепалку с кем-либо, но это никогда не распространялось на друзей. Юноша считал, что Джинни и Гермиона были близкими подругами, но, очевидно, ошибался. Лаванда Браун стала девушкой родного брата рыжеволосой и, скорее всего, это значило что-то большее, чем он предполагал.
После завтрака все студенты, начиная с первого курса, носились по всему замку со своими сумками и чемоданами — вот-вот должны были быть поданы кареты, которые отвозили студентов в Хогсмид, на станцию, с которой дети возвращались в Лондон, откуда их забирали родители домой в канун Рождества.
Мой милый сын, здравствуй!
Я взволнована твоим приездом. Я рада сообщить, что это Рождество мы проведем в кругу близких друзей — семьи Пэнси Паркинсон и семьи Теодора Нотта. Я знаю, как ты хотел справить главный праздник уходящего года со своими друзьями, поэтому не смогла отказать их приглашению присоединиться в доме Паркинсонов на торжество.
Спешу сообщить, что твои костюмы, о которых ты просил, готовы. Вилли и Крудж подготовили их вчера вечером и оставили в твой спальне.
Я знаю, что ты просил ничего не дарить тебе на Рождество, но что я буду за мать, если не подготовлю для своего сына подарок. Во избежание лицезрения твоего недовольного лица, сообщаю, что приобрела для тебя рукоятку для твоей волшебной палочки. Сделай вид, что она тебе понравилась, не расстраивай меня. Будет волшебно, если ты будешь пользоваться ей все каникулы, пока гостишь дома. Позже сними, если она тебе окажется не по вкусу.
Все предыдущие письма я воздерживалась от комментариев о Восточном ветре, так как подбирала слова для письма. Навряд ли ты захочешь поговорить со мной об этом лично, поэтому решилась написать в последнем письме, которое посылаю тебе в уходящем году.
Эвр переменчив и суров, сын. Твоя бабушка рассказывала, что, только если разрешить Восточному ветру быть, он ляжет смиренно, как пес, у твоих ног. Но он будет готов сорваться в любую секунду.
Я не знаю, Драко, готов ли ты к этому. Я приму любое твое решение. Если ты готов быть с Восточным Ветром, я встану с тобой. Не против тебя, а рядом.
С любовью,
Твоя мама
Драко скомкал письмо в руке, а потом сунул во внутренний карман пиджака, чтобы выходящие из спален сокурсники ничего не заметили. Малфой сидел на диване, дожидаясь своих друзей. Для отправки из школы к своим родным он приготовил дорожную сумку заранее, взяв с собой только самое необходимое: свой ежедневник, пару книг в дорогу, кошелек и волшебную палочку. Тео Нотт выкатил в гостиную факультета саквояж. Огромная сумка покатилась по полу, как огромный шар, и ударилась о подлокотник дивана, на котором отдыхал блондин. Драко недовольно скосил глаза, смотря на то, как лицо Тео меняется со счастливого на озадаченное. После удара из сумки донесся звук падающих коробок. Нотт обожал заклятие незримого расширения и обязательно возил с собой весь хлам, который только мог найти в своих личных вещах. — Подарки? — осведомился слизеринец. — Да, — Тео смахнул рукой пот со лба. — Нужно было отлевитировать это, но… — Зачем нам магия, да, Тео? — Паркинсон с помощью магии и своей волшебной палочки вела за собой аккуратную черную сумку из кожи. — Мы же обычные магглы, справимся и так. Драко закатил глаза и незаметно для своих друзей завел руку под пиджак, чтобы проверить на месте ли письмо матери. Комок пергамента приятно зашуршал под его пальцами и Малфой немного успокоился. Мама была на его стороне, всегда была на его стороне. Это придавало сил и почему-то подталкивало к каким-то необдуманным поступкам, которые Драко силился изгнать из своих мыслей. Нарцисса сказала, что будет рядом, и это было самое важное в жизни, что мог услышать сын от своей матери. — Ты чего такой кислый? Ел слизней? — подколола сокурсника Пэнси, напоминая ему о том случае с Рональдом на втором курсе. Хоть Уизли и не удалось заколдовать слизеринца во внутреннем дворе школы, так как палочка рыжего была сломана, Драко решил попробовать это заклинание на себе тем же вечером. Ощущения были не самые приятные. Драко усмехнулся, вспоминая свои детские годы. Все было по-другому, когда он был ребенком. Все было просто и безболезненно: он отлично учился, играл в квиддич, задирал Поттера и Уизли, ненавидел Грейнджер. И если первые три пункта он с удовольствием повторял бы из года в год, пока не скончается где-нибудь от старости, то про последний ему было больно даже думать. Ненавидеть Грейнджер. Но за что? За то, что она… — Драко! — взвизгнула Пэнси Паркинсон. Драко встрепенулся, повернул голову и заметил, что подруга и ее молодой человек уже выходили из общей гостиной. Наверно, она что-то ему говорила, возможно, даже поторапливала, но Драко Малфой погряз в своих мыслях. Юноша встал, поправил брюки, стянув штанины чуть ниже, застегнул зимнее пальто на все пуговицы, поднял дорожную сумку за короткий ремешок-ручку и поспешил за своими друзьями. В главном холле, как и всегда перед отъездом на каникулы, была толпа. Малыши обнимались друг с другом, старшие стояли в обособленных группах, желая друг другу хороших каникул вместе с семьями. Блондин вытянул шею, чтобы найти среди отбывавших в Хогсмид одного единственного человека. Спустя пару мгновений на Драко Малфоя напала паника. Грейнджер стояла рядом с Невиллом, аккуратно завязывая сокурснику шарф, поддерживающий капюшон зимней куртки. Сама же Гермиона к отъезду готова не была. Под брючный джинсовый комбинезон с бретелями Гермиона надела уродский красно-зеленый рождественский свитер, из-за которого на нее многие оборачивались. Во рту юноши пересохло, Драко закашлялся. Пэнси и Тео стояли у самого выхода, поправляя слизеринцам с младших курсов шапки и шарфы перед тем, как выпустить выводок змеенышей на улицу. Волшебник заставил себя отвернуться от красно-зеленого пятна и пойти к друзьям. Грейнджер оставалась в школе. Могла ли ссора с Уизли и Браун повлиять на такое решение? Скорее всего, так и было, ведь Грейнджер никогда не упускала возможность провести каникулы со своими дружками-болванами. В прошлые годы, когда Малфой узнал, что Поттер, Уизли и Грейнджер даже в праздничные дни не расставались друг с другом, юноша подумал, что от такой привязанности можно сойти с ума. Сейчас же он был готов проводить с Пэнси и Тео ровно столько же времени. — Первый курс, — слизеринка подняла правую руку вверх, открыв ладонь, чтобы привлечь внимание младших. Первокурсники развернулись к Пэнси. — По одному входим в кареты, мистер Филч каждого отметит в списке. Малфой только сейчас заметил, что старый злобный Аргус Филч притаился с большим списком и пером около дверного косяка. Малыши заторопились выйти из замка, а сквиб, которого Дамблдор пожалел и оставил работать в школе, стал черкать имена детей на пергаменте. Пэнси пропустила вперед первый, второй, третий и четвертые курсы. Девушка считала, что детям до четырнадцати лет необходима ее опека. — Со всеми попрощались? — усмехнулся Тео. Он знал, что все, с кем они хоть как-то общались, так же едут на поезде в Лондон и в прощании не было никакого смысла. Драко глухо сглотнул. — Пойдем, успеем занять купе, а не общий вагон. — Идите, — Драко закашлялся и, увидев, как обеспокоенно на юношу посмотрела Паркинсон, выставил перед собой руку, чтобы показать, что он в порядке. — Я забыл кое-что в спальне. — Да мы подождем тебя. Правда, Тео? — Пэнси при жалась ближе к своему молодому человеку. Драко был готов рвать на себе волосы. — Нет, везите малышню, а то они по станции разбегутся. Встретимся в поезде. Волшебник развернулся и поспешил в подземелья. В спину ударил сильный поток холодного ветра, а это означало, что Паркинсон и Нотт все-таки решили уехать на станцию. Черт бы побрал эту Пэнси и ее желание стать новым Серебряным Трио, беря пример с неразлучных Поттера, Уизли и Грейнджер. Драко расстегнул верхнюю пуговицу своего пальто, когда завернул в правый коридор, к кабинету, где преподавали Зельеварение. По счастливой случайности из класса как раз выходил декан факультета Слизерина. Мужчина закрыл за собой дверь, развернулся и почти подпрыгнул на месте, схватившись за свою грудь двумя руками. — Ох, мой мальчик! Напугали меня. Я иду, да-да, — Гораций суетился. Оно было понятно, ведь он был единственным, кто опаздывал на отправку своих студентов. МакГонагалл, Стебель и Флитвик были в главном холле и проверяли списки детей вместе с Аргусом Филчем. — Спасибо, что зашли за мной. Пойдемте. — Профессор, — теперь Драко шел за Горацием в обратном направлении. — Я хотел спросить. Много ли студентов остается на Рождество в школе? — К чему вопросы, мистер Малфой? — с ноткой тревожности осведомился у своего студента взрослый волшебник. Юноша вздохнул. — Я бы хотел остаться на каникулы в школе, но не хотел бы быть единственным подростком, кто испортит праздничный вечер преподавателям. — Вздор! — рассмеялся Слизнорт и сбавил шаг. — Если Вы хотите остаться, тогда оставайтесь. Я буду только рад, что лучший студент моего курса разделит со мной Рождественский ужин. — Профессор, — Малфой остановился на очередной развилке коридоров, заставляя и Горация Слизнорта притормозить. — Не говорите об этом Нотту и Паркинсон, если будут спрашивать. Я сообщу о своем решении сам. Гораций кивнул, улыбнувшись, и повернул в левый коридор, чтобы выйти к Большому залу. Дорогая мама!Пожалуйста, прости меня за то, что пишу тебе в последнюю минуту. Я решил остаться в школе на эти каникулы. Я знаю, что ты ждала меня в праздники дома, чтобы провести время в кругу семьи, но я подумал, что так будет лучше.
Не отказывайся от ужина с друзьями. Я уверен, что Нотты и Паркинсоны будут рады тебя видеть и без моего сопровождения. Подарок для тебя я вышлю сегодня же. И, пожалуйста, сделай вид, что тебе понравилось. Возможно, тебе стоит использовать подарок пару дней, когда я приеду на весенних каникулах, чтобы сделать мне приятно.
Я хочу попробовать встретиться с Восточным ветром.
С Рождеством.
С любовью,
Твой сын
Драко Люциус Малфой
Волшебник пожалел, что не имел способности видеть то, что происходило через расстояние. Получив от Пэнси заколдованную кричалку, которые она научилась создавать еще на пятом курсе, Малфой рассмеялся. Наверно, она устроила целую истерику в поезде, когда слизеринец не явился в их купе. А когда поезд тронулся, скорее всего, Паркинсон совсем вышла из себя. Посочувствовав Нотту, которому пришлось выслушать все лестные слова о Малфое, юноша вскрыл красный конверт, чтобы послушать послание. — Драко Люциус Малфой! — завопил пергамент голос Пэнси, а Драко, откинувшись на спинку кресла в гостиной Слизерина, усмехнулся и прикрыл глаза ладонью. — Я убью тебя, если ты не соизволишь объясниться сегодня же! Признайся в том, что солгал! Почему я должна искать тебя по всему поезду и спрашивать у каждого, даже у гриффиндорцев, по какой причине тебя нет в нашем купе!? Я не потерплю такой наглости, Малфой! Пэнси Паркинсон кричала в сто раз громче, чем обычно. Громовещатель, от которого Пэнси просто была в восторге, усиливал громкость звука в несколько раз, от чего окружающие получателя предметы под звуковой волной и магией начинали подпрыгивать и сдвигаться с места. Хорошо, что все Слизеринцы додумались уехать на каникулы, иначе бы у всех заболели уши от ужасного шума и вопля, доносящегося из письма. — Твоя бедная мама! — продолжало орать письмо. — Мне придется сообщить ей о твоем поступке. Ты хоть представляешь, что это разобьет ей сердце?! Бесчувственный идиот! Имей храбрость, Драко Малфой, чтобы признаться в причине твоего решения остаться в школе и не предупредить своих лучших друзей! На этом письмо кончилось, и в гостиной воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, который Драко оставил визжать на столе перед диванами, вспыхнул, и от него осталась горстка пепла. Драко в очередной раз улыбнулся, достал свою волшебную палочку и стер пепел, использовав очищающие заклинание. Все-таки Пэнси была истеричкой в некоторых вопросах, от чего Малфою, который не чувствовал своей вины, будет нужно объясниться перед слизеринкой и ее парнем. Наконец семестр завершился, и все студенты отбыли из школы. Замок погрузился в тишину. Драко развел огонь в гостиной комнате, взял книгу из своей дорожной сумки, которую так и не разобрал, и устроился на диване, чтобы развлечь себя чем-то на ближайшие три часа. Минута за минутой напряжение в теле юноши нарастало. Он не понимал, чем вызвано его беспокойство, но вскоре читать у него перестало получаться. Строчки путались, глазами он перескакивал с первого предложения на третье, поэтому приходилось перечитывать абзац написанного текста по несколько раз. Захлопнув книгу, волшебник вернул ее обратно в сумку. Малфой не любил свободное время, так как большая его часть уходила на то, чтобы придумать забавы для себя. Обычно, в учебные дни, генератором идей были Пэнси и Тео, но они уехали к своим родителям. Подумав об этом, Драко Малфой на секунду решил, что его выбор остаться в школе оказался неправильным. В гостиную Слизерина открылась дверь. — А я Вас и искал, — добродушно улыбнулся Гораций Слизнорт. На его зимней мантии все еще виднелся снег. Наверно, профессор выходил на улицу, чтобы помочь Филчу с воротами замка. — Скоро обед, а Вы еще не разобрали вещи. Все-таки думаете уехать? — Нет, профессор, — опомнился Драко, смотря на то, как стоит его сумка, а рядом лежит сложенное пальто. — Увлекся книгой. Вы что-то хотели? — Да, точно, — Гораций всплеснул руками6 а затем убрал их в карманы. — Я знаю, что подарки к Рождеству вы должны будете открыть завтрашним утром, но не могу побороть желание отдать Ваш подарок сейчас же. Гораций выудил из правого кармана мантии пузырек. Флакончик приятно блестел в ладони взрослого волшебника, пока он подходил к своему студенту. Драко зачарованно смотрел на зелье цвета расплавленного золота. Горло флакончика было перевязано красно-зеленой подарочной лентой. — Думаю, что Вы заслужили капельку удачи в Рождество, — Малфой сунул крошечный пузырек с золотистой жидкостью во внутренний карман пиджака. Юношу переисполнили чувства радости и упоения. Что уж говорить о том, что Драко Малфой был ошарашен таким подарком. — Спасибо, профессор. Это очень ценно для меня, — слизеринец улыбнулся. — Что ж, — Гораций перевел свой взгляд на потолок гостиной, делая вид, что ничего не произошло. — Я пойду готовиться к обеду, буду ждать Вас там. Несмотря на то, что Малфой не любил свободное время, ему нравилось то, что он сам может выбирать распорядок дня. Обед снова было решено прогулять. Заглянув на кухню и сославшись на больной живот, Драко выпросил у домовиков стакан сока и слойку с сыром, чтобы пообедать у себя в спальне. Государственная почтовая сова доставила подарки для Малфоя двумя часами позднее. Птица оставила подарочные коробки перед входом в гостиную Слизерина, не забыв постучаться клювом в дверь. Драко угостил ночную птицу орешком и забрал свои вещи к себе в спальню. Завтрашним рождественским утром он откроет каждый из них и, непременно, напишет ответные письма с благодарностью. Аккуратно расставив коробки, Драко переоделся из строгого костюма в теплые повседневные брюки, мягкую футболку с длинным рукавом черного цвета и пиджак. Все-таки аристократизм, в котором он рос, не давал юноше носить что-то более простое. Но это был Сочельник — последний день перед Рождеством, поэтому волшебник позволил себе немного выдохнуть. Драко знал, что прогулянный обед не пройдет мимо внимания преподавателей. На ужин явиться было необходимо. Оставшееся свободное время он занял себя книгами, которые так и не успел сдать в библиотеку Хогвартса до начала Новогодних каникул. На все каникулы мадам Пинс, заведующая библиотекой, уезжала к своим родным в Шотландию, поэтому за книжками особо не следили. Приняв решение подделать читательские билеты и подписи в журналах посещений, Драко Малфой со спокойной душой наслаждался чтивом старых фолиантов о магических существах. Настенные часы в его спальне тихо стукнули. Пэнси рассказывала, что в семье Паркинсонов Сочельник был особенным днем. Чета Паркинсон проводила время вместе за последними приготовлениями к Рождеству, распуская на целый вечер ораву домовиков, которые хотели помочь. Пэнси и ее родители украшали елку, ходили в театр, где смотрели представления артистов или пантомимы для детей и взрослых, а также слушали рождественские песнопения. Миссис Паркинсон лично готовила горячий шоколад для мужа и дочери, чтобы они могли посидеть в уютной зале своего поместья, где повсюду горели свечи, а огни елочной гирлянды непременно переливались ярким холодным белым цветом. У Драко такого не было. Для празднования Рождества всегда украшались только два зала: столовая и бальный зал, где непременно каждый год собирались взрослые, соратники и коллеги отца со своими парами, чтобы обсуждать важные дела, а не наслаждаться праздниками. Драко в такие праздничные дни выступал самым главным украшением для семьи — гордостью отца. — Малфой? — тихий голос Гермионы заставил Драко поднять голову. Юноша, взяв себя в руки, вышел из коридора подземелий в главный холл. — Привет, — здороваться было не обязательно, но волшебник увидел, как гриффиндорка сжала кулаки, от чего ее костяшки побелели. Гермиона стояла около закрытых дверей в Большой Зал, держать за большую кованую ручку, но не спешила толкать створку двери, чтобы пройти дальше. Очевидно, что присутствие Драко в школе было сюрпризом. — Я не… — Драко двинулся к девушке навстречу и почти навис над ней, когда ее дыхание прервалось. Юноша толкнул дверь, приглашаю сокурсницу пройти внутрь. Задержав на молодом человеке своей взгляд, Гермиона поджала губы, но прошла вперед. Когда-нибудь Драко скажет спасибо отцу и матери за то, что они были из высшего общества и привили ему манеры джентльмена. Когда Грейнджер прошла вперед и ни на секунду не остановилась, чтобы подождать сокурсника, взгляд Драко Малфоя упал на ее силует. Гермиона надела полуприталенное платье с фактурой замши темно-бордового цвета. Застёжка-капля на спинке приятно поблескивала золотым цветом. Малфой очерчивал своим взглядом каждую деталь, до которой только мог добраться: острую линию плеча, тонкую талию, отвратительно-привлекательные бедра и неприкрытые колени. Она выглядело хорошо. Больше, чем хорошо. И, славамерлину, Малфой был еще в своем уме, чтобы не застрять на входе, поэтому юноша продолжил движение к праздничному столу. Увидев, что, помимо него и Грейнджер, в зале собрались порядка десяти студентов с других курсов, Драко пришел в себя. Это было хорошо, потому что, если бы он остался с Гермионой тет-а тет, случилось что-то плохое. Для кого именно — неизвестно, но обязательно бы случилось. Драко никогда не оставался на Рождество в Хогвартсе, поэтому не мог насладиться духом Рождества в школе. Теперь же его взгляд не мог оторваться от красоты Большого зала, в котором он бывал, если не прогуливал трапезу, трижды раз на дню. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными пустыми столами. С самого начала учебного года свечи оставались не зажженными, но, видимо, в честь праздника преподаватели решили вернуть эту традицию. Единственный стол, — стол факультета Пуффендуй, — был заставлен сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл, конечно, сидела во главе, а рядом с ней с хмельной улыбкой восседал профессор Слизнорт. В замке так же остались преподаватели по Травологии, Прорицанию, Нумерологии и… — Гермиона! — пробасил Хагрид, который все еще ютился перед преподавательским столом. Хрупкая девушка ускорила шаг и обняла преподавателя. Чтобы собраться с мыслями, Малфой посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами, с которого падал снег, растворявшийся, едва ли успевал коснуться какой-либо поверхности. Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояла высоченна пихта, которую принес Хагрид из запретного леса. Рождественское дерево. Очевидно, наряжал профессор Флитвик. На мягких зеленых ветках медленно покачивались серебряные шары и звезды, нетающие сосульки и наледи, а мишура и гирлянды приятно переливались красно-зелеными цветами. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. Минерва хлопнула в ладоши, и все стали рассаживаться по местам. Драко, чтобы не привлекать к себе внимание, занял самое дальнее место, подальше от преподавателей, за столом пуффендуйцев и придвинул к себе еще пустующую тарелку ближе. В каждом доме за день до Рождества обязательно готовилось что-то особенное, такая традиция настигла и школу Хогвартс. По запахам, которые доносились с кухни с самого утра, можно было догадаться, что Домовики готовили праздничный ужин. Когда Малфой забежал в обед за слойкой и соком, молодой человек изумился большому количеству сковородок с картофелем, маринованных индеек, которые должны были начать томить в духовке, дымящихся кастрюлек с соусами, фруктовыми начинками для пирогов. Через мгновение на столе появились блюда. Венцом праздничного стола стал Рождественский пуддинг, который до восемнадцатого века представлял собой особую овсяную кашу плум-порридж. Хорошо, что эта традиция давно была забыта. Отведя свой взгляд от праздничного десерта, Драко взглянул на студента, сидящего напротив. Ну, конечно! Грейнджер сидела в своем дурацком бордовом платье минималистичного кроя, а кончики ее волос, завитые заклинанием, красиво ниспадали на ее плечи. Минерва МакГонагалл встала со своего места и взяла в руки бокал, чтобы произнести тост. Малфой повторил за директором жест, как и остальные ученики, однако все поздравительные слова волшебницы пронеслись мимо ушей. Гермиона обхватила золотой кубок тонкими пальцами с красным маникюром. Малфою показалось, что он помешался на этом. Молодой человек прикрыл веки и тяжело вздохнул, стараясь отвлечься от мыслей про красный лак на ногтях сокурсницы. Красный лак. Кто бы мог подумать, что красный цвет для Драко Малфоя станет триггером. О его коленку что-то ударилось, юноша открыл глаза. Гермиона с непонимающим взглядом смотрела на слизеринца, выгнув бровь, протягивая сой бокал к нему. Точно, нужно было поднять бокалы в сочельник. Малфой опустил глаза, поднес свой кубок к кубку девушки. Дзынь. Все заскрипели столовыми приборами, бросившись обсуждать все на свете. Драко по инстинкту начал повторять за всеми. На протяжении основного ужина, ни он, ни Гермиона Грейнджер не проронили ни слова. Занимательно, что Драко, принявший решение обуздать Восточный ветер, не продвинулся ни на шаг по своему плану. К слову, плана-то и не было, был лишь запал, но и тот куда-то испарялся из головы, стоило слизеринцу лишь взглянуть на рельефные швы бордового платья и золотые пуговицы на груди гриффиндорки. Драко Малфой ненавидел себя больше, чем когда-либо. Стоявший подле пихты старый граммофон тихо заиграл новогодние мелодии. Устройство для прослушивания грампластинок было предоставлено самим Аргусом Филчем. Драко вспомнилось, как этот самый граммофон использовался при подготовке к Святочному балу. Декан Гриффиндора, профессор МакГонагалл, обучала учеников танцам, а смотритель мистер Филч устанавливал пластинки и включал музыку. Из конусообразного рупора для увеличения звука лилась не только мелодия, но и вылетали маленькие блестящие конфетти. — Я думала, что ты уехал, — Гермиона надавила десертной вилкой на кусочек пуддинга в своей тарелке и поморщилась. Девушка делала вид, что ее совсем не интересовал ответ сокурсника. — Не уехал. — Ты никогда не оставался в школе на Рождество, — теперь Грейнджер давила на Малфоя, но уже не ложкой. — Давно стала такой наблюдательной? — Давно. Малфой улыбнулся. Ему вспомнилось, что похожий диалог у них уже когда-то состоялся. Гермиона повела плечами, а потом отвлеклась от десерта, заметив, что некоторые студенты встали из-за стола, чтобы немного потанцевать в парах возле украшенной пихты. Танцы были неотъемлемой часть Сочельника, помимо зажженных свечей и вкусного ужина. Слизеринец посмотрел в ту же сторону, что и девушка. Сочельник в Хогвартсе с людьми, с которыми Малфой никогда бы в жизни не пожелал бы справить Рождество, стал эталоном семейного праздника для волшебника. До конца праздничного ужина они не разговаривали. Когда часы пробили полночь, все присутствующие в зале волшебники вновь подняли бокалы и отсалютовали друг другу поздравления. — Хочешь потанцевать? — музыка, доносящаяся из граммофона, стала медленной. Три пары студентов, обнявшись, танцевали около рождественского дерева. Грейнджер, сидевшая в пол оборота на скамье, повернула голову на сокурсника и поджала губы. — Я не помню, когда танцевала в последний раз. Боюсь, что отдавлю партнеру ноги. — Это было на четвертом курсе? — Драко тонко намекнул на появление Грейнджер в паре с Виктором Крамом на Святочном балу. Щеки девушки налились краской. — Типа того, — горько усмехнулась гриффиндорка, но Драко, который в последнее время слишком пристально наблюдал за сокурсницей, уловил ее лукавство. — Брось, — Малфой отложил салфетку со своих коленей на стол и встал. Грейнджер выпрямила спину и, не моргая, наблюдала, как Драко Малфой обходил стол, чтобы подойти к ней. Встав напротив девушки, волшебник протянул ей раскрытую ладонь. Взгляд Гермионы метался от его лица, к пальцам и обратно. На сомнения ушло больше времени, чем ожидал слизеринец, но его ожидания оправдались. Задержав дыхание, девушка вложила свою руку в его и встала с места. Драко придержал свою партнершу за спину, положив правую руку под ее левую лопатку. Любой другой, кто не был обучен танцам, непременно бы прижал девушку к себе, но Малфой, во-первых, был обучен, а, во-вторых, понимал, что Гермиону лучше держать как можно дальше от себя. Грейнджер не знала, куда себя деть, однако положила левую руку чуть ниже правого плеча сокурсника. Драко вытянул левую руку в сторону, все еще держа Гермиону Грейнджер за ее кисть. Драко сделал крохотный шаг назад, увлекая гриффиндорку за собой и, славамерлину, она поддалась. Пара небрежных движений превратились в правильный шаг медленного танца, который едва ли можно было окрестить вальсом. Грейнджер молча следовала за Малфоем, доверившись ему, сделав Драко ведущим в танце. Игра граммофона скрипнула ,и музыка тихо сошла на нет, от чего пара остановилась. Волшебница тут же убрала руку с плеча слизеринца и сделала шаг назад. Сердце Драко пропустило удар и, прежде чем отпустить кисть Гермионы Грейнджер, поднес ее ладонь к свои губам и быстро коснулся губами костяшек ее пальцем.
