more than everything - больше, чем все

       После Рождества целых два дня Драко Малфой буквально занимал себя ничем. И это «ничего» стало настолько сильно давить, что он пошел с Слизнорту и почти умолял на коленях дать ему хоть какое-то задание, будь то варить зелья, чистить котлы или заготавливать вонючий до невозможности фенхель. Гораций пытался отказать своему студенту, ссылаясь на то, что время Новогодних праздников — не подходящее время для труда, но под напором Малфоя волшебник вскоре сдался. Драко был не в восторге от предложения Горация Слизнорта варить за месяц до наступления февраля любовный напиток — амортенцию. И все же, это было лучше, чем изо дня в день сидеть в гостиной, болтая ногами, читая занудные книжки, или выходить в лютый мороз на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Конечно, студентам, которые остались на каникулы в Хогвартсе, было разрешено посещать деревню Хогсмид, но Драко не видел в этом никакого смысла. Лучше уж сидеть одному здесь, в тишине и покое, где его никто не видит, чем быть в полном одиночестве в месте, которое буквально создано для времяпровождения с друзьями.       Пэнси прислала еще одно письмо-кричалку, которую приложила к своему подарку для Драко на Рождество. Наученный горьким опытом, Малфой даже не вскрыл конверт с громовещателем, кинув послание в разожженный камин поздно вечером. Паркинсон прислала в качестве подарка двойную брошь-цепочку, выполненную в стиле барокко, чтобы сделать образ Драко Малфоя в его фирменных пиджаках более привлекательным и эффектным. Элегантная брошь была сделана из чистого серебра и выглядела как геометрическая фигура, состоящая из двух пересекающихся прямоугольников, угол между которыми составлял девяносто градусов. На каждом «лепестке» серебряного креста были вставлены драгоценные камни: изумруд, сапфир, рубин и цитрин. Не сложно было догадаться по цвету камней, что они символизировали факультеты школы Хогвартс. Как ни крути, Пэнси была довольно сентиментальной особой.       Мама писала дважды в день. Не то, чтобы она огорчилась выбором Драко, но, все же, беспокоилась за его душевные переживания, хотела быть рядом в трудную минуту, в то время как сын решил справиться со всем в одиночку. Конечно же Нарцисса спрашивала о Восточном Ветре, которым они оба окрестили Гермиону Джин Грейнджер. Но Драко не мог ничего ответить, так как гриффиндорка не разговаривала с ним, а он и не пытался заводить разговор. Они изредка бросали друг на друга долгие вымученные взгляды в Большом зале, но дальше этого не заходило. Наверно, Грейнджер нужно было время, чтобы все осмыслить. Мерлин всемогущий, да он же выкатил целую тираду, раскрывающую всю его подноготную. Конечно. Грейнджер, определенно нужно было время, чтобы подумать.       Мама все-таки прислала свой подарок, хотя Драко молил ее о том, чтобы она сохранила набалдашник для волшебной палочки до тех пор, пока они не увидятся лично. Посетовав на то, что женщины слишком нетерпеливы, юноша вскрыл подарочную бархатную коробку, присланную Нарциссой и обомлел. Неужели эта женщина, которая была его мамой, смела предположить, что Драко могло не понравится такое чудо? Нарцисса нередко говорила о своих способностях подбирать подарки в плохом ключе. Рукоять для палочки была выполнена из нефрита изумрудно-темного цвета, который опоясывали тонкие нити серебра, складывавшиеся на минерале в виде паутинки. Подвеска, которую Драко заказал для матери из Франции, была по сравнению с ее подарком пустышкой, хотя сама Нарцисса Малфой в каждом письме говорила спасибо за проявленное к ней внимание.        В дверь гостиной комнаты постучали. Драко отвлекся от своей волшебной палочки, которую крутил в руках, сидя на диване в гостиной факультета Слизерин, последние двадцать минут, размышляя о чем-то своем. Молодой человек повернул голову, чтобы посмотреть на вход, ожидая, что войдет профессор Слизнорт, но скрипа двери не было слышно. Стук повторился. Драко нахмурился, направил свою волшебную палочку в сторону двери и прошептал пароль, позволяющий открыть вход в гостиную. Двух звонких ударов каблуков по каменному полу было достаточно, чтобы Малфой узнал своего гостя. — Профессор МакГонагалл, — Драко тут же поднялся на ноги, убрав волшебную палочку в специальную петлю, прикрепленную к поясу брюк.       Минерва МакГонагалл ответила на приветствие кивком головы и сделала два шага в сторону центра гостиной Профессор мерила глазами комнату, сохраняя молчание. В целом, это было лишним, так как Драко прекрасно знал о причине ее появления в гостиной Слизерина. Волшебница посмотрела в потолок, сложила руки за спиной, как обычно делали дамы на балах, ожидая приглашения на танец.  — Мистер Малфой, Вы готовы отбыть домой? — Конечно, профессор, — Молодой человек кивнул, перекинул лежащее на спинке дивана пальто через левую руку, а правой поднял свой черный саквояж. Минерва посмотрела на студента искоса, потерла нос и развернулась к выходу, чтобы сопроводить молодого человека в свой кабинет.        Несмотря на то, что Драко пытался занять себя хоть чем-то в каникулы, его мысли крутились лишь вокруг Грейнджер, которая не оставляла ни единого шанса на разговор. Было решено вернуться домой, к матери, и справить Рождество еще раз. Конечно, просьба Малфоя о переправке через каминную сеть в Малфой-Мэнор вызвала негодование и даже злость со стороны директора, но вскоре женщина сжалилась, узнав от Слизнорта, что «его мальчик» чувствует себя не в своей тарелке, находясь в школе.        На входе в Директорскую башню Минерву и Драко ожидала огромная каменная горгулья, охранявшая проход к винтовой лестнице, ведущей, непосредственно, в кабинет директора уже не первое столетие. Прокашлявшись, Минерва МакГонагалл пробормотала пароль: «Лимонный щербет». Со времени смерти Альбуса Дамблдора пароль так и не был изменен, что говорило только о том, что профессор Трансфигурации отдавала дань памяти погибшему предшественнику. Драко глухо сглотнул, когда каменная статуя тронулась с места и начала подниматься наверх, открывая винтовую лестницу.       Драко бывал в кабинете директора Хогвартса лишь пару раз за все время обучения в школе чародейства и волшебства. Со времен Дамблдора в круглой комнатке мало что изменилось, хотя порядок, который навела профессор МакГонагалл, нельзя было не заметить. Многочисленные окна, представлявшие с собой огромные иллюминаторы, были занавешены темно-синими шторами. По стенам кабинета все так же были развешены многочисленные портреты бывших директоров и директрис школы, которые пополнились портретом Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Старик сидел на кресле, облокотившись правым локтем о его спинку и смотрел на посетителя. Минерва прошла мимо портрета, даже не повернув голову. Бывший директор с ожившей картины беззвучно ухмыльнулся и кивнул головой, приветствуя студента. Драко лишь затаил дыхание, смотря в глаза Альбусу, но не произнес ни слова, и даже не удостоил портрет чести кивнуть в ответ. Все выглядело жутко.        За рабочим столом профессора МакГонагалл располагались высокие шкафы, наполненные толстыми фолиантами и рукописями в свитках, которые, очевидно, имели большую ценность для магического сообщества, но не были предназначены для общего доступа. В книжных стеллажах была сделана ниша, в которую был помещен омут памяти, чаща которого поблескивала приятным белым светом. Минерва встала рядом с камином, стоявшим поодаль от портретной галереи и скрестила руки перед собой. — Вы можете вернуться в школу на экспрессе, мистер Малфой, вместе с остальными студентами. Или же активировать порт-ключ. — Я помню, — Драко кивнул и осмотрел полку над камином. В позолоченном маленьком котелке лежал летучий порох. Жестом руки профессор пригласила юношу, наконец, покинуть школу. Волшебник зачерпнул горсть серого пороха, ступил в незажженный камин и, прежде чем бросить себе под ноги средство, помогающее перемещаться по каминной сети, прошептал: «Малфой-Мэнор».       Нарцисса громко всхлипнула, прикрыла глаза и развела руками, умоляя Драко подарить ей объятия. Молодой человек скинул пальто и саквояж на пол, как только переступил через железное ограждение камина, чтобы скорее прижать маму к себе. Женщина уткнулась лицом в плечо сына, положив руки на его шею. Малфой младший не любил, когда Нарцисса позволяла чувствам и эмоциям выйти наружу, но в тот момент он решил позволить ей быть просто мамой, а не леди Малфой. Через некоторое время волшебница отпустила выпустила юношу из своих оков, вынув из рукава своего платья носовой платок с вышивкой, чтобы промокнуть веки от набежавших слез. — Мама, — Драко выпрямил спину, сложил руки по швам и учтиво склонил голову перед женщиной. Нарцисса мягко улыбнулась, вытянула руку вперед, чтобы коснуться плеча юноши. Драко заметил, что на шее женщины красуется кулон, который он ей подарил на Рождество.  — Ты устал? Хочешь пойти в свою спальню? — Драко прикрыл глаза, наслаждаясь звуками маминого голоса.  — Нет, мама, — волшебник согнул руку в локте, предлагая Нарциссе ухватиться за него. Женщина взяла под руку сына, позволяя тому повести ее туда, куда бы он не захотел. — Пойдем на кухню, попросим чай. — И эклеры? — глаза Нарциссы Малфой были наполнены надеждой. Драко всегда пил чай с эклерами, если был настроен на долгий разговор по душам со своей матерью.  — И эклеры, мама.       Нельзя было не отметить тот факт, что, после заключения Люциуса Малфоя в Азкабан и лишения его всех прав на имущество рода Малфоев, Нарцисса стала более тревожной, чем было до этого. Чаще всего это проявлялось в чрезмерной заботе и материнской любви, которую она дозированно дарила Драко под пристальным вниманием прошлого главы семьи. Страх и разочарование, которое настигло Нарциссу Малфой после падения всех ее верований в элиту чистокровных волшебников, подорвало ее внутренний стержень. С недавних пор мама Драко стала более уязвимой и падкой на эмоции женщиной, но он принимал ее такой, оставаясь для нее поддержкой и опорой. Она, как-никак, потеряла мужа и систему убеждений, которой придерживалась многие годы. Он потерял всего лишь отца, который никогда его не любил, раз позволил злу проникнуть в их семью.  — Спасибо, Винни, — Нарцисса поблагодарила домового эльфа, который поставил на маленький круглый столик для чаепития поднос с фарфоровым чайником и двумя чашками из того же комплекта. В маленький кувшин было налито молоко, а на блюдечке рядом аккуратными дольками был разложен лимон. Эльф Винни сконфуженно улыбнулся и потер руки, силясь не смотреть на молодого лорда, вернувшегося домой. Щелкнув пальцами левой руки, создание волшебного мира испарилось. — Я была удивлена, получив из школы письмо. Неужели директор сама лично писала в Министерство, чтобы запросить разрешение на твое перемещение? Насколько я помню, по уставу Хогвартса студентам запрещено покидать замок, если того не запросят родители. — Это так, но не забывай, что мне уже есть восемнадцать, — ответил юноша, смотря как Нарцисса, держа в трясущихся руках чайник, пыталась наполнить их чашки. Драко прикоснулся пальцами к кистям женщины, заставляя ту поставить на место заварку. — Давай я сам.       Нарцисса снова приложила к своему лицу носовой платок, который не выпускала из рук. Малфой сдержался, чтобы не закатить глаза. Молодой человек налил чай, разбавил его молоком и, подхватив одну из чашек, протянул маме. Женщина с охотой приняла напиток от сына. — Как поживаешь? — Все в порядке, — увы, натянутая улыбка взрослой волшебницы, выдавала ее. Мама, как и слизеринец, была отличным окклюментом, умела скрывать свои эмоции и чувства для других, но, сидя перед сыном, словно забывала о своей магической способности. — А ты? — Мам, — прервал леди Малфой молодой человек. — Давай поговорим по-честному. Я же вижу, что ты не в порядке. В этом виноват я или твои походы в Министерство так сильно расстраивают тебя?       И Нарциссу Малфой прорвало. Она, периодически срываясь на плачь, который душил ее горло, начала рассказывать молодому человеку о всех своих поездках в Министерство, о всех заседаниях суда, на которых ей было приказано присутствовать по решению, выдвинутом судом Визенгамотом на оправдательном слушании. Леди Малфой приходилось чуть ли не каждую неделю являться на новые допросы, делиться своими воспоминаниями, а также общаться с аврорами, которые, увы, не верили в благие намерения женщины, подкреплённые чувством долга перед семьей, которую опорочил Люциус. Все это сильно давило на волшебницу последний месяц, а отказ Драко провести с матерь рождественские праздники просто выбил из колеи. Несмотря на то, что расстройство Нарциссы Малфой было столь огромным, она нашла в себе силы отпраздновать Рождество с семьями Паркинсон и Нотта, куда и была приглашена в качестве почетной гостьи.  — Мне жаль, — только и смог выдавить из себя юноша. — Не нужно извиняться, — Нарцисса наклонилась ближе к столику, отставив чашку с остывшим английским чаем на поднос. Женщина положила свою руку на колено сына, подбадривая. — Я счастлива за то, что ты теперь в праве выбирать, чего хочешь именно ты, — глухой хлопок раздался рядом с чайным столиком, заставив Нарциссу Малфой выпрямиться и сложить руки на своих коленях. Домовой эльф Винни держал в своих тонких ручках блюдо с шоколадными эклерами. — А вот и десерт, — мама Драко нервно улыбнулась, указывая Винни куда лучше поставить лакомство на стол указательным пальцем. Эльф выполнил немую просьбу и снова удалился.  — Он всегда был таким молчаливым? — Несколько недель назад скончалась его сестра — Фифи. Помнишь эту эльфийку, которая готовила тебе завтраки? — Малфой нахмурился и кивнул, утвердительно ответив на вопрос. — Он очень горюет. Я только настояла похоронить Фифи на опушке леса, хотя Винни долго сопротивлялся, — Нарцисса перешла на шепот. — Кричал, что я нарушаю все возможные правила эльфов из-за него, поэтому он должен себя наказать. — Я надеюсь, что ты не позволила сделать это. — Конечно нет! — немного повысила голос Нарцисса. — О, я бы все отдала за то, чтобы избавить этот дом от порядков, которые установились с приходом твоего отца в качестве главы рода. — Еще не вечер, мама, — Драко поднял свою чашку чуть выше, подняв тост за свою мать. — Я уверен, что ты будешь хорошей хозяйкой этого поместья, как только этого захочешь сама. Я поклялся поддерживать любое твое решение, когда уезжал в Хогвартс, но…— Малфой младший выдержал паузу, чтобы понаблюдать, как глаза матери округляются в немом испуге. — Эти шторы на кухне просто ужасны. — Что? — из-за удивленного лица матери с губ Драко сорвался смешок. — Вообще-то, я заказала их в Риме! — волшебница театрально возмутилась, хотя на ее губах заиграла нежная улыбка. — Хоть из самого Мадрида. Они все равно были бы ужасными, на мой вкус.        Никогда прежде Драко не позволял себе подшучивать в таком ключе над матерью, но, с недавних пор, когда сама Нарцисса Малфой начала использовать иронию в адрес сына в своих письмах, юноша решил, что не оставит это просто так. Убедившись, что мать на него не злится, волшебник достал свою волшебную палочку из-за пояса брюк и продемонстрировал рукоять, — подарок на Рождество от Нарциссы, — женщине. Мама смущенно улыбнулась и махнула на лорда Малфоя младшего рукой, словно просила прекратить быть хорошим сыном. Драко обновил их напитки, подлив в чашки горячий чай. Молодой волшебник взял эклер, завернутый в салфетку, и попробовал на вкус. — Драко, — обратилась Нарцисса к сыну. — Расскажи мне теперь о своих делах. — Помнишь, ты в детстве делала для меня жвачку, когда я болел? Так вот, мне удосужилось повторить твой рецепт несколькими неделями ранее. — Ты болел?! — Нет, мам, — юноша цокнул языком. — Я бы написал тебе, если бы заболел. Это было одно из заданий Слизнорта, и я позаимствовал твой рецепт. — Ни за что не поверю, чтобы Гораций позволил своим выпускникам делать что-то невообразимо простое, — Нарцисса прищурилась и сложила руки на груди, подозревая, что сын откровенно лжет. Возможно, эта тема была не лучшей для разговора по душам с мамой, потому что ложь вышла никудышной. — Так зачем ты сделал жвачку, Драко? — Возможно, кто-то другой болел, — уклонился от прямого ответа юноша. — И этот «кто-то» — мисс Грейнджер, я полагаю?       Конечно это была мисс Грейнджер, кто же еще? Драко забарабанил пальцами по своим колням, пряча взгляд. Да, мама всегда знала, куда уколоть Малфоя, чтобы заставить того задуматься о чем-то своем, не делая поспешных выводов. Нарцисса с особой осторожностью подталкивала волшебника к разговору, на который он не решался. Закусив нижнюю губу, юноша коснулся своего лба и потер образовавшиеся морщинки. Нарцисса, внимательно наблюдавшая все это время за сыном, притронулась к своей мочке уха, поправляя жемчужную сережку.  — Она неважно себя чувствовала, — молодой человек поднес руку ко рту и прикусил подушечку большого пальца, стараясь успокоиться. — Как ты провела Рождество? Надеюсь, Пэнси не наговорила глупостей про меня за праздничным столом. Было бы неловко перед родителями Теодора. — Билась в истерике, — Нарцисса закатила глаза, откинувшись на спинку стула. — Я, право, забыла, насколько эта девушка бывает эмоциональной. Хорошо, что Теодор вовремя смог увести ее подальше к рождественскому дереву, пока ее злость на тебя не вылилась через край. К слову, семья Ноттов была щедра на подарки в этом году. Лично мне они вручили часы ручной работы. — Куда ты их поставила? — В свою спальню, конечно же. Может, ближе к вечеру, я смогу показать их тебе. — А что же Паркинсоны? — Каждый получил от мисс, миссис и мистера Паркинсон по ежедневнику с инициалами. Не хочу лукавить, но по прошествии того года, дела их семьи идут не очень хорошо. Драко, — лицо Нарциссы стало серьезным. — Если Пэнси не говорила тебе об этом, не нужно распространяться при ней о том, что я тебе расскажу.  — Ни в коем случае, мама. — И, конечно, твои подарки произвели фурор. Не думала, что ты так внимательно отнесся к выбору презентов для своих друзей. Мисс Паркинсон почти визжала, достав из коробки парадную мантию. Как оказалось, она давно приглядывалась к ней. — А что Теодор? — Нацепил на манжеты запонки, как только они оказались в его руках.       Драко потер подбородок, чувствуя кожей пальцев, что щетина на скулах стала жестче. Молодой человек оставил пустую чашку на поднос и сплел пальцы, оставив руки покоиться на своих коленях. К подаркам в этом году Драко Малфой, действительно, отнесся с большим беспокойством, чем обычно. После тяжелого года, который подкосил не мало его приятелей, юноше захотелось сделать для каждого, кто остался рядом с ним в минуты слабости и горя, что-то особенное. Пэнси Паркинсон всегда была девчонкой, которая любила шикарные наряды, но из-за строгого воспитания родителей редко позволяла излишества. Вся ее одежда была до ужаса строгой и чопорной, словно ее одевала сама Минерва МакГонагалл, которая обзавелась парой лишних тысяч галеонов на своем счету. И, Мерлин милостивый, лорд Малфой младший не смог упустить шанс порадовать свою подругу, приобретя парадную мантию из магазина в Косой аллее, на которую Пэнси пускала слюни перед отправкой в Хогвартс этим августом.       Для Тео он приобрел квадратные запонки, изготовленные из белого золота с покрытием из родия. Элегантный серебристый цвет изделия должен был подчеркнуть строгий орнамент зеленого цвета из углеродного волокна. Драко, в отличие от Нотта, ненавидел французские рубашки, на манжетах которых отсутствуют пуговицы, но с нисхождением и уважением относился к предпочтениям друга, который коллекционировал запонки со всего света. Такие запонки, которые нашел для сокурсника Драко Малфой, Теодор увидел в журнале, рассказывавшем о моде Сербии в начале Сентября.  — Что прислали для тебя друзья?  — О, они тоже постарались с выбором подарков.        Драко продемонстрировал крестообразную брошь с цепочкой, которую носил на своем пиджаке с того самого момента, как открыл подарочную коробку, присланную от лица Пэнси. Тео, видимо, хотел вручить свой подарок лично, поэтому ограничился лишь поздравительным письмом, но маме об этом было знать необязательно.  — Замечательный подарок к Рождеству, — Нарцисса одобрительно покачала головой. — А что получила мисс Грейнджер? — Я не знаю, — пожал плечами Драко и скривил губы. — Мы открывали подарки раздельно.  — Драко, — Нарцисса Малфой встала со стула и подошла ближе к сыну, опустив свои ладони на его плечи. Драко приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза волшебнице. — Мы можем не говорить об этом, если ты не хочешь. Но я хочу помочь тебе разобраться в самом себе, прежде чем ты совершишь большую ошибку в своей жизни. — Ты считаешь Грейнджер ошибкой? — Нет, я говорю не о мисс Грейнджер. — Что ж, — вздохнул Драко. — Я подарил ей кое-что личное.