more than everything - больше, чем все

      Все происходящее было похоже на кошмар. Нет, на худший кошмар, который когда-либо мог произойти с Гермионой. Тем не менее, обстановку спасало то, что она, Джинни, Лаванда и Гарри с Роном заперлись в самой дальней теплице профессора Стебель, во избежание ненавистных Грейнджер зевак, которые, конечно, разнесли слухи о скандале гриффиндорцев по всей школе. Несмотря на то, что теплицы были созданы, чтобы ограждать растения от холодов или жары, поддерживая внутри определенную температуру, Джинни завела всю ораву своих друзей в самую холодную теплицу в оранжерее Травологии. Гермиона тихо застонала, обняв себя руками. Девушка скользнула глазами вниз, чтобы удостовериться, что ее запястья точно закрыты тугими манжетами легкой синей блузки. По телу пробежался холодок.       Джиневра Уизли с красными щеками, наклонившись вперед, орала, как мандрагора, смотря прямо в лицо Рональда, указывая пальцем на Лаванду Браун, притаившуюся в самом дальнем углу за партой. ЛавЛав тихо плакала, периодически смахивая слезы со своих щек носовым платком, который любезно одолжил ей Гарри. Поттер же стоял за спиной своей девушки, ближе к Гермионе. На его лбу сложилась глубокая морщина, потому что он только и хмурил брови. Во время развернувшегося скандала Гарри предпринял минимум четыре попытки открыть свой рот, чтобы вставить комментарий, однако в те самые моменты голос подавал Рон и Гарри Поттер отступал.        Рональд Уизли бушевал с такой же силой, что и его младшая сестра. Они кричали друг на друга с тех самых пор, как Гарри наложил на теплицу заклинание, скрывающие посторонние звуки. Упаси Мерлин, если профессор Стебель вздумалось пройтись по своим владениям. Посещать теплицы было запрещено без разрешения учителя Травологии или декана факультета, к которым принадлежали студенты. Уизли старший громко стукнул кулаком по одному из рабочих столов. Браун встрепенулась и из ее глаз полились слезы с новой силой. Гарри закатил глаза и попытался отвернуться в сторону, чтобы занять себя чем-то более интересным, чем ругань и бранные слова, доносящиеся изо рта Джинни. — Заткнись! — свободный глиняный поддон из-под горшка полетел прямо под ноги Рональду. Рыжий шарахнулся в сторону, багровея. О, если дело дошло до кидания вещей, Гермионе пора было вмешаться. Девушка сделала попытку шагнуть вперед, но Гарри остановил ее рукой. — Ты с ума сошла!? — Почему ты орешь на меня?! — Джинни визжала, словно ее резали. Последнее слово она выделила по-особенному невинно, указав на себя пальцем. Затем ее рука метнулась в сторону Лаванды, призывая дорого ей сердцу брата обратить на притихшую гриффиндорку в углу. — Ори на нее!       Гермиона, последовав примеру своего лучшего друга, отвела взгляд. В маленьком горшочке с желтой окантовкой рос львиный зев. Ярко-желтые лепестки львиного зева выглядели очень по-летнему, но сам цветок любил холодную погоду и с радостью проводил зиму теплице. Наверно, Помона Стебель растила их для себя, раз в теплице был оставлен лишь один цветочный горшок этих прекрасных цветов. Гарри покачнулся на пятках и выставил свою палочку перед собой. Гермиона перевела взгляд обратно на брата и сестру Уизли, чтобы удостовериться в происходящем. Рон и Джинни целились друг в друга своими волшебными палочками. Грейнджер тихо застонала. — С ней я разберусь позже, но сейчас я говорю с тобой! — Гермиона вздрогнула от голоса Рона. Они и раньше ругались, но Уизли никогда не доходил до такой ярости, даже когда дело касалось Малфоя. — Я просил тебя присмотреть за ней, пока меня не будет рядом! Вот, где ты ошиблась! — Я ей не мать! — Ты моя сестра! — Я вовсе не обязана следить за тем, с кем трахается твоя девушка! — Она твоя лучшая подруга! — Гермиона моя лучшая подруга! — О, ну конечно! — Рон немного опустил палочку и Джинни отзеркалила этот жест. С губ Грейнджер сорвался вздох облегчения, однако Поттер, почему-то, сделал еще один неуверенный шаг вперед. — Еще пару недель назад Вы обе рассказывали о том, что Гермиона вам двоим не подруга и ты больше не хочешь с ней иметь ничего общего!       Это было больно и неприятно. Гриффиндорка поморщилась, услышав такую неприятную правду из уст своего друга. Жаль, что она вскрылась при таких неприятных обстоятельствам, усугубив ситуацию. Сейчас они оба — Джинни и Рональд — старались задеть друг друга за живое, сковырнуть неприятные подробности любых тем, которые никак не относились к изначальной причине их сбора. Несмотря на то, что Гермиону вновь обидели, напомнив довольно продолжительную ссору с Джинни Уизли, волшебница решила промолчать. Все же они собрались, чтобы обсудить похождения Лаванды Браун на сторону, а не ковыряться в девичьей дружбе. Гарри занес палочку над своей головой и пролепетал себе под нос заклинание. Палочки двух представителей семейства Уизли выскользнули из их рук и покатились по полу, куда-то под рабочие столы. Конечно, это не означало, что двое рыжих прекратили кричать друг на друга.       У Гермионы заломило шею, и пульсация прошла по всему позвоночнику и костям, доходя до головы. Виски заболели от непрекращающегося крика ее друзей. Нацепив на себя самое несчастное выражение лица, Гермиона посмотрела на Лаванду, которая успела к тому моменту успокоиться и с нескрываемой опаской смотрела на Рона. От щек парня отхлынула кровь, красные пятна уже были не на его лице, а на шее. От таких громких звуков, наверно, он мог бы потерять голос на неделю-две, если бы волшебники не придумали специальное зелье.  — Все, — наконец, Уизли старший сбавил громкость. Гермиона подняла брови вверх, удивившись. — Ты мне надоела. Одна просьба, — юноша показал сестре указательный палец левой руки. — Была одна просьба, Джинни. Позаботиться о ЛавЛав, — от чего-то Гермиону замутило, когда она услышала, что гриффиндорец по-прежнему называет свою бывшую девушку ласковым именем. Ну, может, она еще не была бывшей, так как про расставание никто не заикался до сих пор. — И ты умудрилась все пустить на самотек.  — Я повторю для особо тупых: я не ее мать, чтобы указывать, где, с кем и когда водиться, — огрызнулась девушка и, скрестив руки на груди, повернулась спиной к брату.        Наверно, им нужно было покричать прежде, чем разбираться в происходящем. Гермиона прикусила нижнюю губу, наблюдая со спины Гарри, как тот убрал свою волшебную палочку в карман пиджака. Поттер подошел к своей девушке и обнял ее за плечи, нежно проведя пальцами по ее предплечьям. Джиневра устало выдохнула и покосилась на Гермиону. Гриффиндорка попыталась снисходительно улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Дрогнул лишь один уголок губ. Джинни снова вздохнула и отвела взгляд, понимая, что ей чуть позже придется объясниться перед подругой. Еще одного серьезного разговора было не избежать.  Рон некоторое время смотрел на то, как лучший друг обнимал его сестру. Минутой позже он повернулся в сторону Лаванды и сжал кулаки. Грейнджер видела, как юноша играл желваками, силясь не повысить голос на бывшую/нынешнюю девушку.  — Как давно это началось? — шепотом спросил Рональд Лаванду. — Рон, я… — Я спросил: как давно это началось? — С ноября, — Браун опустила голову. — И как долго ты планировала смеяться надо мной? — голос Рональда стал еще мрачнее, чем прежде. Несмотря на то, что в руке Уизли старшего уже не было оружия, Гермиона потянулась к своей волшебной палочке. Она и подумать не могла, что может случиться, зная каким вспыльчивым бывал ее друг. — Лаванда, ответь, — злость на мгновение стихла. — Я пытаюсь поговорить с тобой нормально, пока у меня есть на это силы. — Я не смеялась над тобой, — Браун сделала шаг вперед, протягивая руки к своего нынешнему/бывшему парню. Грейнджер схватила древко своей волшебной палочки и пустила руки вниз, готовясь невесть к чему. — Я клянусь, Рон, это было каким-то помутнением. Я не хотела, правда. — Ты спала с ним? — Нет! — Лаванда, казалось, вот-вот была готова упасть в обморок. Настолько ее шокировало предположение Рона. Гермиона была готова засмеяться. Девушке подумалось, что Малфой непременно бы разразился заливистым хохотом, услышав это. — Мерлин, конечно нет! — Отлично, — протянул Рон. — Мне очень жаль, ЛавЛав, что ты решила не оставаться честной перед самой собой так долго. Я… Мне больно слышать это сейчас, но спасибо, что нашла в себе силы ответить на мои вопросы. — Рон, я… — Лаванда сделала еще один шаг ближе к Рональду, но тот отшатнулся, отвернувшись от нее. Гермиона глухо сглотнула. — Я тебя люблю и… — Замолчи, ЛавЛав. О твоей любви и речи быть не может, — грустно пробормотал Рон. — Если ты еще не поняла, то наши отношения закончены.       Гермионе захотелось аплодировать. Зная Рона, зная каков он бывает, — сентиментальный, податливый, уступчивый, — она гордилась его выбором в тот момент. Грейнджер не терпелось рассказать Малфою, что все же, вопреки его предположениям, у Рона были мозги. Но пока Грейнджер представляла вытянутое лицо Драко Малфоя в своей голове, взгляд Рона достиг ее фигуры. Гриффиндорка поджала губы, приготовившись встретиться с пламенными речами друга в свой адрес. — А ты? — Что ты хочешь услышать, Рон? — внутри девушки все похолодело. — Ты всегда совала нос в чужие дела, — друг Гермионы осуждающе покачал головой. — И если раньше тебе сходило все с рук, Гермиона, потому что мы плыли в одной лодке, прикрывая Гарри, то сейчас это вышло из-под контроля.  — Серьезно, Рональд? — Гермиона от удивления даже поперхнулась своей слюной. — Я поступила так, как должна была поступить настоящая подруга — сказала всем правду. Или ты уже не считаешь меня подругой? Не считаешь, что мы все еще в одной лодке?       Положа руку на сердце, Гермиона и сама могла сказать, что они определенно и уже давно не плыли в одной лодке. Вся их дружба, которая держалась на Гарри, просто сошла на «нет». Их связывали великолепные воспоминания из детства, светлые, радостные моменты и минуты страха и разочарований где-то в далеких годах, ведь в настоящее время им нечем было похвастаться. Они давно уже друг друга не понимали, как это было прежде. Возможно, это было только потому, что кроме победы над Темным Лордом, их не интересовало ничего. Но когда злой волшебник был побежден, молодые люди выяснили, что им, собственно, больше и не чем разговаривать друг с другом.  — Мы не в одной лодке, Грейнджер, — впервые Рон назвал Гермиону по фамилии. Девушка прикусила нижнюю губу и свободной рукой схватила сквозь ткань блузы кулон, подаренный Драко. — И я определенно не считаю тебя подругой очень и очень давно.  — Отлично, Рональд, — повторила гриффиндорка полное имя собеседника, зная, как он бесился из-за этого звучания. — Причину ты, наверно, не назовешь?       Только сейчас Гермиона поняла, что ее тело потряхивало. Она вслушалась в свои слова, которые оттолкнулись от стенок теплицы и пронзили барабанные перепонки. Ее голос дрожал. Еще мгновение, и волшебница была готова сорваться на громкий и душераздирающий плач, который бы не шел в сравнение с глупыми всхлипами Лаванды, которая, ко всему прочему, уже не плакала и даже не супилась, а с поднятой бровью довольно наблюдала за диалогом своего бывшего парня и бывшей подруги.  — Их несколько, если тебе интересно, — Рон нарочито растягивал слова, показывая свое превосходство. Он делал вид, что управлял ситуацией. — Во-первых, ты причастна к тому, что у нас с Лавандой ничего не сложилось. Если бы ты могла придержать свой язык за зубами, подтолкнуть ее к разговору со мной, а не трубить об измене всем, кому не попадя, я бы ни слова тебе не сказал. Во-вторых, ты лицемерная дрянь. Тут даже объяснять не буду, ты догадываешься. О чем я говорю, — Грейнджер было приоткрыла рот, чтобы возразить, чтобы прокричать: «Я не знаю о чем ты!», но промолчала. — И, в-третьих, ты совсем забыла, что Драко Малфой, с которым ты время от времени остаешься наедине, тебе точно не друг. Ты и раньше казалась мне двуличной, но сейчас… Мерлин, ты завела дружбу с Пожирателем Смерти. — Он не такой! — собралась с силами Гермиона и повысила голос. — О, — Рон зло рассмеялся и всплеснул руками. — Из всей моей речи тебя задело только это? Браво, Грейнджер. Водишься со слизеринцем. И чем же ты лучше Браун?       Рон махнул на подругу рукой, показывая всем своим видом, что больше не намерен продолжать разговор. Гермиона потупила взгляд в пол. Чем она лучше Браун? Ну, пожалуй, всем. Как минимум, она не была глупой блондинкой, а как максимум — не изменяла своему парню с кем-то еще. Было не удивительно, что Рона до сих пор задевал вопрос о принадлежности к факультетам. Уизли, к сожалению, не дорос умом, что распределение первокурсников было ничем, кроме простой формальности. Увы, Малфой учился именно на Слизерине, поэтому ненависть Рональда касалась не только юноши, но и его однокурсников.  — По крайне мере, я честна перед тобой, — Грейнджер убрала свою волшебную палочку в задний карман брюк. Она совсем продрогла. — И сделала это в благих целях, — Гермиона снова обняла себя за плечи. — Она изменила тебе. Неважно с какого он факультета, дурья твоя голова! Что касается Малфоя, который до сих пор не дает тебе покоя, это правда. Я с ним дружу. И знаешь почему, Рональд? — рыжий развел руками, но в его глазах снова начала скапливаться ярость. — Потому что он хотя бы пытается быть лучше. Потому что он рядом, пока тебя нет. Потому что он не делает вид, что дружит со мной. Он делает это без притворства! Вот этим мы лучше тебя, Лаванды и всех, вместе взятых! — Да пошла ты! — С удовольствием, — хмыкнув, Гермиона развернулась на каблуках, и поспешила выйти из теплицы.        Рон прокричал что-то ей в спину. Будь то «катись» или более грубые слова, Грейнджер это не задело. Но почему-то предательские слезы покатились по ее щекам. Наверно, это была обида. Обида на Рона, который высказал все, что о ней думает, пока другие находились рядом. Обида на Джинни, которая говорила ужасные вещи за ее спиной. Обида на Гарри, который даже не попробовал вступиться за нее и Джинни в разгар ссоры. Обида на Лаванду, которая просто была Лавандой. И угораздило же Грейнджер вписаться в столь неподобающее общество…       Толкнув двери заднего выхода в школу, Грейнджер остановилась в предбаннике. Девушка несколько раз сжала и разжала кулаки, чтобы к замёрзшим пальцам, снова прилила кровь. Когда еще одна дверь осталась позади, девушка позволила себе всхлипнуть, не в силах больше сдерживать плачь. Хорошо, что все студенты были на уроках, иначе бы ее заметили.  — Грейнджер, — тихо позвал женский голос. Гермиона резко вскинула голову, обращаясь лицом к источнику звука. Пэнси Паркинсон встала со ступеней центральной лестницы, отложив на одну из них ежедневник. Кажется, с утра она слышала, что Пэнси Паркинсон немного приболела, поэтому ей разрешили не посещать занятия один день. — Пойдем, я отведу тебя в Больничное крыло. Ты окоченела! — Нет, — еле выдавила из себя слово Гермиона. Оказалось, ее губы так замерзли, что она не могла открыть рта. — Все нормально, — Грейнджер обогнула перила лестницы и начала подниматься вверх по ступеням мимо Пэнси, которая стояла с таким лицом, словно увидела своего боггарта.  — Вот упрямая девчонка, — слизеринка подхватила свой ежедневник и поспешила поравняться с волшебницей. — Ты… Мерлин, да ты вся дрожишь! Давай я отведу тебя в свою спальню, ты же не дойдёшь даже до второго этажа.       Действительно, идея Пэнси была куда заманчивее, чем идея Гермионы — запереться в своей спальне и проспать весь день. Однако Грейнджер не была бы Грейнджер, если позволила Пэнси Паркинсон оказать ей такую услугу. Волшебница тряхнула головой, чем вызвала стон сожаления другой девушки. Паркинсон подхватила пальцами резинку своей юбки и уместила туда свою книгу, чтобы не потерять записи. Слизеринка неловко взяла Грейнджер за талию со спины, придерживая еле идущую по ступенькам студентку. Ситуация сюр — слизеринка Пэнси Паркинсон заботится о гриффиндорке Гермионе Грейнджер.        Гермиона пришла в себя только тогда, когда часы пробили девять вечера, а на ее прикроватной тумбе оказался поднос с едой и напитком, который любезно доставили гриффиндорке в комнату. Волшебница неохотно открыла глаза и осмотрелась. За ее письменным столом сидела Пэнси Паркинсон, а прямо на столе расположилась книга «Маленькая принцесса» 1905 года из личной библиотеки Гермионы. Девушка сидела на стуле, сняв свои туфли, и с умным видом вчитывалась в каждую строчку, напечатанную на листах. Грейнджер охнула, попытавшись присесть в кровати. — Ты пришла в себя, — не отрывая взгляда от книги, пролепетала слизеринка. — Мне пришлось сказать МакГонагалл, что тебе нездоровиться, но ты отказалась от помощи Помфри.  Твой декан ждет объяснений, между прочим.  — Мерлин, что ты тут делаешь? — простонала Гермиона, ощутив при повороте на бок как болит голова.  — Хотела посмотреть на твою смерть, но увы и ах, этого не случилось, — Паркинсон захлопнула книгу и, наконец, повернулась лицом к волшебнице.              Выражение лица Пэнси больше походило на выражение сочувствия, нежели злобы и насмешки. — Чтобы избежать твоих глупых вопросов, я объясню причину своего нахождения в твоей… — Пэнси обвела рукой пространство над своей головой. — Комнате. Тебе было плохо, поэтому я довела тебя до спальни, уложила в кровать, — Гермиона дернулась и посмотрела на свои руки, чтобы убедиться в наличие своей одежды. Этот жест не остался незамеченным. — Да не стала я тебя раздевать! — фыркнула слизеринка. — Потом, как оказалось, никому до тебя нет дела, поэтому, по доброте душевной, я осталась здесь. И взяла пару твоих книг.  — И как тебе? — Как мне что? Комната, книги или ты без сознания? — Все. — Комната дерьмо, — губы Пэнси изогнулись, а Гермиона усмехнулась. — Ты тоже. Но книги приятны. Особенно эта, — брюнетка взяла маленький томик в руки и покрутила в руке. — Не думала, что ты фанатка детских сказок.  — Любимая с детства, — Грейнджер уперлась руками о матрац и, наконец, села. — Я должна тебе что-то? Помимо благодарности, конечно, — поправила свою речь гриффиндорка. Паркинсон уже надела свои туфли обратно и встала со стула, намереваясь уйти, Очевидно, ее план по спасению Гермионы Грейнджер, был перевыполнен на все двести процентов.  — Один вопрос.  — Все, что угодно. Ты спасла мне жизнь, — устало промямлила Гермиона. Ей точно не хотелось отвечать на какие-либо вопросы в ту минуту, но Пэнси заслужила все, что угодно.  — Это, — Пэнси указала пальцем на грудь Грейнджер. Гриффиндорка охнула, смотря в то место, куда указывала слизеринка. Кулончик с воспоминаниями Драко красиво лежал на ее груди и поблескивал. — Это подарил Малфой? — Мерлин, — Грейнджер прикрыла кулон ладонью. — Это не то, о чем ты подумала, это… — Я все знаю. — Что ты знаешь?! — вскрикнула Гермиона и дернулась в сторону.  — Драко признался мне, — брюнетка скрестила руки на груди и выставила бедро в сторону. — Признался, что влюблен.       Нет. Нет, нет, и еще раз нет. Этого просто не могло быть. Мерлин всемогущий, Грейнджер была готова мириться с влюбленностью Драко, но не могла поверить, что об этом он признался не ей, в первую очередь, а какой-то Пэнси Паркинсон, которая, определенно, как и Джиневра Уизли, не умела держать язык за зубами.  — Ты вообще в курсе, что такое давным-давно никто не дарит, да? — Гермиона нечленораздельно застонала в ответ. — Впервые вижу такое, но это… восхитительно. — Паркинсон, прошу, никому не говори об этом. — О, не переживай, — махнула волшебница рукой. — Мне вообще нет никакого дела до тебя.       Пэнси даже не хлопнула дверью, когда выходила из комнаты Гермионы. Наверно. Она пожалела гриффиндорку. Стараясь не думать ни о чем, Грейнджер поужинала и переоделась. Кулон, который все это время прижимался холодным металлом к ее разгоряченной коже, мешал. Волшебница сняла украшение, которое не снимала с тех самых пор, как впервые надела, и повестила в свою шкатулку с драгоценностями. Наверно, будет лучше, если кулон и цепочка полежат немного в стороне, пока Грейнджер не разберется со всем, что происходило в ее жизни.  Первоочередной задачей стояла Джинни. Несмотря на ломоту в костях, на головную боль и прочие симптомы простуды и депрессии, Гермиона точно планировала посетить спальню подруги, чтобы поговорить. На втором месте стоял, конечно, разговор с Лавандой. То, что произошло в теплице, нельзя было оставлять. Путь разговор обещал быть долгим и не самым приятным, девушкам было необходимо установить рамки общения после всего произошедшего. Ко всему прочему, гриффиндорка планировала извиниться перед Лавандой Браун за свой эмоциональный всплеск и необдуманные действия. Конечно, такого рода извинениями, Гермиона вряд ли чего-то могла добиться, но попробовать стоило.        На третьем месте, конечно, были Гарри и Рон. Если с Гарри еще была возможность наладить контакт, то с Роном все было кончено. Во всех направлениях и отношениях. Рыжий ублюдок наговорил с три короба всего, что могло огорчить Грейнджер и она не собиралась прощать Уизли. Никогда и ни за что. В целом, если хорошо подумать, Рональд Уизли был не из тех, кто мог бы извиниться. Вспомнив даже ту историю, когда он пропал из леса во время поисков крестражей. Он не сказал ни одно «прости», а только оправдывался, оправдывался и оправдывался, вешая Гермионе лапшу на уши о том, как скучал. Тьфу!       Четвертое место занимал, конечно, Драко Малфой. Который, как оказалось, был влюблен. Не в кого-то другого, а именно в Гермиону Грейнджер. Она, кажется, тоже была влюблена в Драко Малфоя, с которым она чуть не переспала в ванной старост вчерашним вечером, которого она защищала перед своими друзьями, который почему-то в одночасье стал для нее всем. От своих собственных мыслей Гермиона снова застонала. Это было невыносимо и болезненно — думать о многих вещах одновременно. Последний раз, когда она мучалась в загадках и разгадках, она жила в палатке с Гарри и Роном, перечитывая книжку «Сказок Барда Бидля» от корки до корки.  — Можно? — дверь в комнату тихо распахнулась. Джинни с покрасневшим носом показалась в проеме двери. Гермиона, которая все еще лежала в кровати, немного приподнялась на локтях. — Конечно, — жестом руки пригласила студентка подругу в свою обитель. — Ты в порядке? — Да, конечно, — Джинни неуклюже остановилась у самого выхода, сцепив руки в замок. Гермиона выгнула бровь и похлопала ладонью по кровати, призывая Джиневру, наконец, сесть. Уизли младшая кивнула и, убедившись, что закрыла за собой дверь, подчинилась приглашению подруги. Что же, похоже, что пункт номер один в прекрасном плане Грейнджер, сам пришел исполняться.  — Выглядишь неважно, — скривила губы старшая волшебница. — Дать бодроперцовой настойки?  — Я пришла поговорить.  — Я знаю, — Грейнджер склонила голову на бок. Ей ничего не оставалось, как выслушать первой прежде, чем говорить самой. — Мне очень жаль, что так получилось, — Джинни было настолько стыдно, что она не поднимала глаз. — Жаль, что все вылилось в… Когда я говорила Рону, что не хочу с тобой дружить, я была вне себя. Мы так крупно поссорились и моя злость… Я не знаю, как все это объяснить. Просто хочу сказать, что я так не думаю. И не думала. Ты моя самая близкая подруга, и я бы никогда, честное слово, никогда бы не отказалась от тебя. — Я знаю, Джинни, — ласково обратилась в гриффиндорке Гермиона и положила свою ладонь на сцепленные в крепкий замок руки Уизли. — И ты моя самая близкая подруга. — Я не знаю, что будет делать Рон, но мы с Гарри, безусловно, на твоей стороне. Ты поступила как настоящий друг, и я поступила, как настоящий друг. Если ты можешь, прости меня за все, чем я тебя обидела в последний месяц. Мне безумно грустно и… — Джинни поджала губы. — Больно от того, что мы все выместили друг на друга злость.  — Только не плачь, — взмолилась Грейнджер. — Это все такая чепуха! Как я рада, что мы смогли поговорить, — после своих слов Гермиона замолчала, наблюдая как плечи Джиневры расслабляются. Младшая волшебница, наконец, подняла голову и смущенно улыбнулась. — Но не думай, что впредь я буду отмалчиваться по поводу Трелони. Я все так же думаю, что она шарлатанка.        Джинни прыснула со смеху и перехватила ладонь Грейнджер своими руками. Пусть это не было похоже на извинения, но девушки поняли друг друга. Минимум два пункта из плана можно было вычеркнуть. Джинни и Гарри были с ней, несмотря ни на что. Гермиона смогла выдохнуть с облегчением. Оказалось, ругаться с друзьями — это нормально. Нормально, когда сдавали нервы. Нормально, когда нет сил больше терпеть чье-то поведение. Нормально, когда ты извиняешься и прощаешь кого-то.  — То, что ты сказала про Малфоя… — Джинни осеклась. — Кажется, я пропустила много времени в твоей жизни, пока мы не общались. И ты вовсе не обязана рассказывать! — Ты хотела спросить, правда ли все то, что я сказала про Малфоя в теплице? — Джиневра кивнула. — К несчастью для всех, это правда.  — Отказываюсь верить в то, что Малфой твой друг! — Ну, — Гермиона поерзала в кровати, а потом взяла шкатулку с украшениями со своей прикроватной тумбочки. Гриффиндорка пальцами поддела замок, открыла коробочку и протянула ее подруге, демонстрируя кулон, лежавший на синем бархате средь других побрякушек, которые Гермиона надевала только по праздникам. — Наверно, это не совсем дружеский подарок. — Воспоминания? — ахнула младшая Уизли и прикрыла рот рукой. — О, Мерлин, ты хоть понимаешь, что это такое? — Перечитала кучу книг, — пожала плечами Грейнджер. — Интимный подарок. — Нет, нет, — запротестовала рыжеволосая волшебница. — Это… Как же там говорилось… «Что сон, что сердце и мысли навечно связаны с тобой, я повинуюсь им и отдаю часть себя во имя первой любви», — Джинни расправила плечи, пока читала ту восхитительную строчку, которую Гермиона Грейнджер слышала в первый раз. Гермиона глупо хлопала ресницами, перенимая шкатулку с украшением обратно. — Это старинный обряд, когда влюбленные волшебники обменивались своими воспоминаниями друг с другом. Отец рассказывал об этом, когда мама читала какой-то роман и наткнулась на подобные строки. — Что твой отец рассказывал? — интерес Гермионы возрос до предела. — Во-первых, если воспоминания подарит один, это считалось признанием в любви, но если обменялись двое, то они клялись друг другу в вечном покаянии друг перед другом. Это одна из разновидностей Непреложного обета. — Я не знала этого! — Конечно, ты не знала! Почти все упоминания об этом обряде были стерты или изменены, чтобы никто больше не касался магии любви. В нашем мире и Амортенции достаточно, ты не находишь? — Малфой совсем сошел с ума, — пробормотала Гермиона себе под нос, но была услышана. — Это любовь. Любовь всегда толкает людей совершать необдуманные поступки, ты не находишь? Как жаль, что это не взаимно, ведь ты видишь в нем только друга, — Джиневра почти спрашивала, поэтому Гермиона Грейнджер, набрав в легкие побольше воздуха, вздумала ответить. — Проблема в том, что это взаимно.