Замкнутая

Первое, что я услышала, когда зашла в дом и закрыла за собой дверь, был плачь младенца. На секунду меня это шокировало, но затем вызвало цунами радости и счастья — значит, план сработал! Вскоре на лестнице появилась Эмили. Она, чуть ли не спотыкаясь, с растрёпанными волосами побежала ко мне: — Натали… Натали! — она с разбегу сразу обняла меня, — Это свершилось! У нас получилось!!! Адриан, он… Он теперь у нас есть! У нас есть малыш! — её последние слова были обращены, скорее, к небесам, чем ко мне, и рассеялись где-то высоко над потолком, создав эхо. — Габриэль мне рассказал, что это была твоя идея. Я не знаю, как тебя благодарить… Ты… Как ты узнала… Как такое возможно? — О, Эмили… Это долго объяснять. Я сама не могла поверить до того, пока за долгие месяцы не изучила тщательно всю имеющуюся информацию. После этого она ещё раз крепко меня обняла. Я чувствовала через свой чёрный пиджак тепло её щёк, которые были горячие от слёз. Слёз счастья, конечно же. На лестничной площадке я заметила Габриэля. Он с улыбкой наблюдал за нами. Заметив его, мы с ним с улыбкой кивнули друг другу. Что же было дальше? А дальше были четырнадцать лет формирования доброй, крепкой, заботливой семьи. Появление Адриана залечило те раны, что были между Эмили и Габриэлем Агрестами. Теперь у них появился новый смысл жизни — их родной сын. И пусть он был создан с помощью магии, но их это вполне устраивало. Самое главное, что он был создан ими. Их силами, желанием, любовью. Таким, каким они хотели бы его видеть… Когда они задумывали, как будет выглядеть их будущий сын, Эмили решила, что будет здо́рово, если он будет похож на Феликса — сына Амели и Майкла. Тем более, их семьи были «близнецами». В случае, если бы у общественности возникли вопросы, почему Феликс и Адриан так похожи, это можно было бы легко объяснить. Как и предполагалось, Адриан рос, как и все дети. За несколько месяцев после его появления в доме срочно была сделана детская комната, накопились детские игрушки, появилась колыбельная, возле которой каждый вечер, любуясь своим чадом, стояли его родители. Эмили часто пела Адриану колыбельные. У неё был невероятно нежный дивный голос… Когда Агресту младшему исполнилось три года, и я начала искать для него детский сад, Эмили начала беспокоиться: она очень боялась его куда-то отпускать. Не раз между нами проходили разговоры подобного рода: — Эмили, пойми, он такой же человек, как и все остальные: ему важно быть не только с родителями, но и знакомиться с его окружением, насколько это возможно. — Натали, я понимаю, но… Что, если ему там не понравится? Или его будут обижать? А что, если воспитатели окажутся слишком строгими? — Не беспокойся: я уже нашла и лично ездила для проверки в несколько учреждений — они отлично подходят. Но тогда она меня неожиданно спросила: — Натали, а что если ты будешь его воспитательницей? — она подняла на меня взгляд, полный надежды и просьбы, — Помнишь, как ты в университете подрабатывала, присматривая и преподавая у детей в детских садах и школах? — Да, но… Лучше мне не поручать это. Ведь речь идёт о твоём сыне. — Ты единственная, кому я ещё могу доверить своего его. И я уверена в твоей образованности: из тебя будет отличный преподаватель! — Ох, Эмили… Я знаю, как сильно ты его любишь. Но ты слишком к нему привязана. — Прости, но… Боюсь, я пока что не смогу его отпустить. В конечном итоге, я согласилась. Но «пока что длилось» ещё долго. До того момента, пока… Что-ж, и об этом мне следует рассказать чуть позже. Агрест младший рос на наших глазах красивым, золотоволосым, голубоглазым мальчиком, с активной жизнью и прекрасным умом. Последним двум его качествам я уделяла особое внимание. Он был окружён любовью и вниманием родителей, насколько это было возможно. Но в какой-то момент я стала замечать, как его это тяготит. Конечно, особняк Агрестов не редко посещали такие известные личности, как семьи Буржуа, Цуруги и многие другие деловые партнёры мсье Агреста. Но общение с одними и теми же детьми, Кагами, Хлоей и Феликсом, которые слишком отличались от него желаниями и умом, ему со временем перестали доставлять радость. А вскоре его подруга Кагами, которая ему нравилась больше всех, и вовсе перестала к нам приезжать. Однажды во время урока истории, сидя за столом, уже четырнадцатилетний Адриан устало спросил: — Натали, а когда я смогу ходить в школу и общаться с другими сверстниками? — Это не я решаю, Адриан, а твои родители. — я старалась держать себя с ним спокойно и строго. — Мои друзья важны для меня, но… — он грустно опустил глаза, сидя за учебником, — я бы хотел завести новых друзей… Я устал быть всё время дома. Тогда я отвлеклась от записи основных предпосылок войны между Южной и Северной Америкой на доске и повернулась в его сторону. Нет, я должна была что-то сделать, чтобы Адриан пошёл в школу, оторвался от родителей, стал больше познавать этот мир… Увы, судьба решила эту проблему за меня. Но почему так внезапно, больно и жестоко?..