Ленивые бранчи

– Я буду жаловаться, пока меня не вырвет от чувства уничижительного отвращения, – заявил Драко, забрасывая в рот целую горсть кислых склеившихся мармеладин в виде голубых жаб. – Я буду есть этот мармелад, пока аллергия не покроет моё тело, а сам я не стану обрекшимся и жалким. Джинни хмыкнула, но ничего не сказала – только продолжила левитировать вещи из несуразной огромной кучи в чемоданы, пытаясь разложить всё по приличным стопкам. – Я серьезно, Джин, ты просто не представляешь, чему меня подвергаешь. Ты совсем меня не щадишь. Джинни вздохнула и наконец посмотрела на Драко, пытаясь скрыть лучащиеся смешинки в уголках глаз. Он был её самым близким другом, и она давно привыкла к этой его бестолковой влюблённости в Гарри, которая длилась дольше, чем она себя помнила. Драко провалился на самое дно велюрового кресла и расстегнул верхние пуговицы рубашки, осыпая себя кислой крошкой от мармелада и размахивая ногами. – Кажется, немного представляю. – Нет, не представляешь. Я отвратительно выгляжу, мой язык сжался от переизбытка кислоты, и я… Раздвижные двери с резким звуком отъехали в сторону, впуская в комнату растрепанную и очень злую Панси Паркинсон-Уизли. – Если ты сейчас же не заткнешься, Драко, я заколдую тебя до конца дней. Сколько можно ныть? Поттер то, Поттер сё. И так всю мою чёртову жизнь! – несколько прядок волос выбились из пластиковых бигуди, делая Панси похожей на игрушечную кошку. – Вы отлично проведете время вдвоем. Говорят, дети объединяют. Чем не повод для радости? Драко сокрушенно хмыкнул и облизнул кислые губы. Он ни в коей мере не был согласен с этими самоуверенными и абсолютно бессмысленными по сути своей заявлениями. Панси сколько угодно могла говорить эти глупые вещи, но что она вообще знала? Ей не пришлось бегать за Джинни годами, та сама с превеликой радостью запрыгнула к ней в постель в первый же год после окончания войны. – Он увидит мою нелепость во всей красе и станет меня избегать, как навозных бомб. Кто будет будить меня по утрам? Кого я смогу обзывать из-за идиотских кроссовок? Я останусь совсем один. Начну шарахаться по территории мэнора и однажды ночью повстречаю барсука, который меня затопчет в приступе лунатизма. Панси на эту тираду только нервно отмахнулась. В мире было много стабильных вещей, и каламбурное нытье Драко определенно входило и возглавляло этот список. По правде говоря, его жалобы стали чем-то настолько фундаментальным, что уже сложно было отделить их от его натуры. – Не представляю, как можно быть таким слепым? Он тащится от тебя не меньше. Поттер совсем не умеет держать себя в руках, а рядом с тобой вообще теряет голову. Сто раз тебе говорила, напои его и трахни, – Панси демонстративно отвернулась и начала колдовать над кофейником, пытаясь привести застоявшийся утренний кофе к нужной кондиции. – С другой стороны, если тебе нравится изображать из себя королеву драмы и играть на своей флейте вручную одинокими вечерами, вместо того, чтобы завалить Поттера, – я умываю руки. Джинни хихикнула из своего угла, моментально становясь для Драко пренеприятнейшей персоной. Панси всю жизнь песочила его из-за Поттера, подмывая сделать уже что-нибудь, но Джинни… Была более понимающей. До этого момента, по всей видимости. Драко не мог сделать ничего из того, что предлагала Панси, потому что они с Гарри были друзьями. Им потребовалось так много времени, чтобы простить друг другу старые обиды, этот путь был нифига не лёгким. И Драко был готов терпеть, что его сердце разваливалось на куски каждый раз, когда Гарри с кем-то знакомился, лишь бы сохранить эту дружескую близость, которая была лучше, чем совсем ничего. – Если ты не займешься сексом в ближайшее время, то окончательно превратишься в нудящую ворчливую ерунду. Сними себе кого-нибудь или дай себя снять. Драко отвел хмурый взгляд от своих липких пальцев и решительно принялся прожигать спину Панси взглядом, желая одним намерением поджечь тело. Её спину в очаровательном белом костюме, её поясницу, задницу, ноги… Ха! – Знаешь, твои угрозы сейчас звучат не так свирепо. Ты протекла. И не говори мне, что этот костюм из шахтуши. Он же стоит целое состояние. Панси резко обернулась и зашипела. – Ёбаные месячные! Лениво вздыхая, Драко-таки выбрался из своего кресла и в три шага приблизился к ней, доставая палочку. Сделав пару замысловатых движений, он очистил ткань призрачно-белого костюма от кровавого пятна и мягко отодвинул Панси от стойки, забирая кофейник. – Ты всегда была плоха в бытовых чарах, крошка. Я сделаю тебе кофе, пока ты будешь гневно принимать душ и проклинать менструацию в… – Драко стал загибать пальцы, считая, – сто восемьдесят пятый раз. – Ты действительно считал? – Джинни отбросила несколько пар купальников, скептически рассматривая Драко. Драко высунул голову из холодильника, балансирующими движениями пытаясь удержать сливочник, апельсины и жидкий шоколад в одной руке. – У меня было «Превосходно» по Арифмантике, а ещё я знаю, что месячные у Панси начались в четырнадцать и сбои были только в первые три года. Панси с нежностью уставилась на Драко, моментально сменив гнев на милость, и приложилась напудренной щекой к его лопатке. – Кому бы я ещё могла доверить свою дочь? В своё время ты станешь чудесным отцом, вот увидишь. – Ни за что, дорогуша. Знаю я это. Сначала дети липкие, громкие варвары, а потом они становятся ещё хуже – подростками с месячными, поллюциями, комплексами и полной херней в виде неразделённой любви. И постоянно просят денег. Громко кашляя и постукивая костяшками по двери, Гарри зашел в комнату. На его плечах всё ещё лежали остатки каминного пороха, а волосы завивались от влажности с особым упорством. – Знаете, я даже не буду спрашивать, почему вы обсуждаете месячные Панси так, что слышно на другом конце коридора. Не хочу знать, – Гарри послал Панси крохотную улыбку, приветственно махнул Джинни и уставился на Драко, прищуриваясь. – И почему ты их считал? Малфой развернулся всем корпусом, окидывая Поттера приветственной ухмылкой. Он позволил себе буквально секунду пялиться на обветренные губы Гарри – неужели никто не замечал, какие они манящие?! – чтобы в итоге бросить в его сторону незатейливое очищающее заклинание. – Потому что я хороший друг и стереотипный гей, по всей видимости. А ты так и не научился перемещаться по камину без вот этого безобразия. Джинни закатила глаза. – А ещё Драко вел лекцию по половому созреванию у вас в кафе, ты что, забыл? Странно было бы, если бы он не разбирался в месячных. – Туше. Я лишь хотел, чтобы родители научились коммуницировать со своими чадами не только по переписке. И чтобы у подростков было меньше психологических травм, когда они станут трахаться в нишах Хогвартса, а у какой-нибудь девчонки внезапно начнутся месячные, и парень упадет в обморок, потому что решит, что проткнул своим гигантским членом её матку. Все сморщились. – Ты реально псих. Дети в таком возрасте не… занимаются подобным, – кое-как выдавил Гарри, подходя ближе и бросая куртку на диван. – Как знать, как знать… Это новое поколение полно разврата и вседозволенности. – А ты не полон разврата и вседозволенности? – О, нет, я только лишь дрочил на колдографии Ол… – Хватит! Панси вырвала из рук Драко чашку с кофе, осушая её быстрыми огромными глотками. – Вы просто невыносимы. И минуты не можете помолчать, чтобы не начать трахаться словами. Гарри ахнул. – Мы совсем не… – Цыц. Надеюсь вам хватит мозгов, чтобы не вести подобные разговоры при Паулине. Драко мигом посерьезнел. – Виноват. Каюсь. Исправлюсь. Панси ещё раз фыркнула, словно ставя точку, и направилась в сторону ванной, неразборчиво бубня что-то про адские кровавые облака, мерзких мужчин и раздражающую осень. Джинни проводила её тем самым взглядом и, кряхтя, поднялась с пола. – Она чудо. Знаешь, Драко, я редко это говорю, но я правда счастлива, что ты оказался геем и не заполучил её себе. Драко хмыкнул и потрясённо мотнул головой. – Верно, мы бы поубивали друг друга до предсказуемого быстро. И к тому же Панси совсем не в моём вкусе. Гарри, который к этому времени пробрался в кухонную зону и молча хозяйничал в полках, по всей видимости оценивая продуктовые запасы, посмотрел в его сторону. – А кто в твоём вкусе? И в эту секунду Джинни, пристально наблюдающая за ними со стороны, могла поклясться, что не видела никого более одновременного влюбленного и нелепого, чем эти двое. Ей было видно, как по шее Гарри скользнул лёгкий румянец, и как он нарочито усердно принялся доставать всё из полок, будто его совсем не интересовал ответ. И как Драко закусил губу, пожирая линию талии Гарри глазами. Но они были упрямыми трусливыми идиотами, и ей ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать и ждать, пока один из них не взорвётся от невысказанного напряжения. – Члены, знаешь, – Драко перестал улыбаться и слизнул кристаллик кислой мармеладной посыпки из уголка рта. – Вагины – это моветон. Ну, все эти скользкие складки, на вид как конфета с ягодной начинкой, а на самом деле… – ДРАКО, ДА ЗАТКНЁШЬСЯ ТЫ СЕГОДНЯ ИЛИ НЕТ? – закричала Панси, высовывая голову из двери ванной. – Ты реально ебанутый спермотоксикозник! И Драко заткнулся, с коварной эйфорией наблюдая, как Гарри становится пунцовым, а Джинни беззвучно трясётся от смеха.

***

Следующие два часа Джинни в уже десятый раз показывала им, как правильно гладить вещи Паулины, с каким из трех десятков плюшевых щенков она спит и где отыскать раскраски в два часа ночи, если им захочется порисовать. – Джин, уверяю тебя, в два часа ночи я предпочитаю или обдалбываться в клубах, или спать. Никак не… Использовать раскраски, – Драко чуть поморщился, представляя себя за этим занятием. Гарри, мудак такой, пихнул его в бок. – А мне нравятся раскраски. – Отлично, тогда ты и будешь в два часа ночи рисовать. – Ага, мечтай. Я же должен готовить завтрак перед школой. Драко пожал плечами. – Придется тебе как-то выкручиваться. – А что будешь делать ты? – У меня много других талантов. Уверен, что-нибудь да пригодится. – Если ты считаешь, что сможешь всё свалить на меня, то глубоко ошибаешься. Джинни устало вздохнула и остановилась у плиты. – Вы так и будете препираться всё время? Драко раздраженно зыркнул, но ничего не сказал. Им нужно было научиться находить компромиссы. Только если бы он так сильно не хотел сжать Гарри, чтобы тот поцеловал его… – Напомни, почему мы не можем забрать Паулину ко мне домой или Драко в поместье? – рассеяно уточнил Гарри, что-то записывая в своем вездесущем ежедневнике. – В вашем доме и Волдеморт бы ногу сломил. У вас… Столько всего. Драко засмеялся. – Да у них здесь настоящий хаос, ты видел, сколько у них всего в ванной? – Я уже несколько раз вам говорила, что Паулине сложно менять обстановку. Будет лучше, если вы переедете к нам на эту неделю. Поверьте, вы мне ещё спасибо скажете. Она очень, – Джинни помолчала, рассматривая магниты на холодильнике. Этот, в виде кувшина с вином, они привезли из Греции, а этот, в виде кокоса, Панси выкрала на маленьком кубинском рынке. – Привязывается к вещам, местам, людям. Гарри не оставалось ничего, кроме как покорно кивнуть, гадая, что их ожидает.

***

– Хм. – Хммм… – передразнил Драко, натягивая на лицо вид глубокой неуверенной задумчивости. – Прекрати мычать. Гарри сердито посмотрел на него, но ничего не сказал – только заскользил ручкой по листу ежедневника с новой силой. – Мне скучно. Прекращай делать вид, что умеешь писать. Драко обошел барную стойку и прижался бедром к бедру Гарри, заглядывая из-за плеча. – Фу, что ты там строчишь? Батат? Вареная морковь? ЗАПЕЧЕННЫЕ БРОККОЛИ С УТКОЙ? Гарри, ты полная бестолочь. Ни один ребенок не будет это есть. Гарри свирепо захлопнул свой ежедневник. – Я вкусно готовлю. Мы не будем питаться лапшой, пиццей и молочными коктейлями. – Это был бы лучший исход для нас. Драко бросил Гарри крошечную милую улыбку, такую, какой обмениваются самые близкие друзья. В ней мало смысла, но вся она – это настоящий манифест, возглас: «Не дуйся, я любя!», и Гарри видел её и признавал. Он по привычке закатил глаза, но его скулы уже не выглядели такими напряженными. Драко отошел на безопасное для своего сердца расстояние и достал пачку сигарет, тут же разочарованно цыкая. Паулина, чудо-ребенок, обладала гордым набором аллергий, на запах табака в том числе. А может быть, это всё был хитрый замысел Панси, чтобы не давать ему наслаждаться жизнью и держать в узде. Кто знает… – Что ты на самом деле думаешь о детях? Голос Гарри, спокойный, ровный, как слоистый утренний кофе в стакане, заставил Драко «отвиснуть». – М? – Дети. Мне интересно, что ты о них думаешь? Гарри прекратил расписывать меню на ближайшую неделю и теперь стоял, опираясь на плиту. Драко хотел спросить, не больно ли переключатели впиваются ему в поясницу. Но ничего такого он в итоге не сказал, только задумчиво посмотрел в сторону, куда-то чуть выше глаз Гарри. – Я думаю ровно то, что озвучил Джинни и Панси. Дети липкие и громкие, с ними сложно. Я… – Драко потеребил нижнюю губу пальцами, подбирая слова. – Я думаю, что моих сил явно не хватит, чтобы справиться хотя бы с одним из них. Гарри кивнул. – А ты бы хотел в будущем завести ребенка? – Не знаю. Это немного проблематично, когда ты гей, но в общем-то… Возможно, да. Знаешь, всё это один большой прикол. В конце концов, всегда можно потренироваться на одном ребенке, а после избавиться от него и завести уже чистовую версию. Гарри фыркнул и несильно пихнул Драко в плечо, явно забавлясь. – Ты такой придурок, знаешь? И минуты не протянешь, чтобы не начать свой каламбур. – Знаю. Но я хотя бы честный придурок. Я говорю неприглядную правду, которую думают многие люди. Но они слишком трусливы, чтобы произнести эти же слова вслух. Вообще, моя миссия – нести свет и откровенность в мир. – Ты буквально самый замкнутый человек из всех, кого я знаю. Драко надулся. – Это не мешает моей мессе. Гарри улыбнулся. Если бы Драко не был слепым идиотом, он бы увидел эту улыбку-признание. Улыбку-жажду, улыбку-восторг. Но Драко был слепым идиотом, поэтому ничего такого он не заметил. Только бодро прошествовал мимо и нараспев произнес: – Поттер, возьми мой клетчатый зонт. Нам пора забирать чадо из школы, а там дождь. – О… Сделаем это? – Да мы будем ахуеть какими крутыми. Она потом не захочет возвращаться к Джинни и Панси. Драко ухмыльнулся и поманил Гарри кончиками пальцев. Они могли сделать это. И сделают.