Ленивые бранчи

Драко спал, укрывшись с головой, под тяжелым одеялом и подушкой, когда раздался неуверенный стук. Он завозился, кутаясь поплотнее, и неразборчиво промычал что-то вроде: «Не надо». Но стук только усилился – казалось, что кто-то пытается содрать с двери слой краски. Тревожно дёрнувшись, Драко поднялся в своей постели, слепо глядя по сторонам. На часах было три ночи, но стук не прекращался. Сунув ноги в тапочки, Драко доковылял до двери. Открыв её, он был готов заорать самым глупым, высоким, испуганным криком. За дверью стояла Паулина – её волосы запутались после сна, а на пижаму она натянула белое платьице и выглядела как самое настоящее приведение. Драко поморгал. – Привет. Э, заходи? Паулина зашла и тут же забралась на кровать, кутаясь в одеяло так, словно пыталась создать вокруг себя палатку. Она поджала губы и принялась рассматривать мелкую крошку узора на простынях. Драко слышал о таком. И как бы он мог не слышать, если Джинни и Панси то и дело рассказывали, как Паулине приснился кошмар и она снова пришла к ним в постель посреди ночи. Видимо, сейчас она была вынуждена стучать, потому что Драко приходился ей всё же «дядей», а не кем-то настолько близким, чтобы можно было врываться в его постель без слов. Драко осторожно прикрыл дверь, надеясь, что они не разбудили Гарри в соседней комнате, и зажег лампу на столе. Паулина дождалась, пока он сядет рядом, и подняла руку, прямо как на уроке. – Ты спал? Наверное, да. Я проснулась, потому что вспомнила, что завтра нам нужно принести поделку в школу – сделать из пластилина эко-позицию животных. – Экспозицию, – рассеяно поправил её Драко, всё еще не веря, что он проснулся и это правда происходило с ним. – Да. Экспозицию животных, которые обитают в Африке. Я забыла вам рассказать, а теперь вспомнила. Только я не помню, какие животные нужны. И… – Паулина помялась, подбирая слова. – У меня нет пластилина. Вчера я смешала все, что у меня осталось, и размазала по ковру. Я видела, что ты пытался очистить его. Но вряд ли он подойдет? Если в него попали ворсинки. Было что-то настолько нереалистичное в этом диалоге, что Драко был готов просто закрыть глаза и лечь на свою подушку, чтобы благополучно досмотреть свой сон про огненных крапов. Может быть, Паулина его разыгрывала? Дети любили всякие такие фокусы. – Это… Неожиданно. А что будет, если не сделать домашнее задание? Паулина посерьезнела и сжала края подушки, напрягаясь. – Мне поставят E – Вам ставят оценки? – Ага. Мама тоже очень недовольна, она говорит, что наше творчество не должно оцениваться. Но отсутствие домашнего задания – это ведь не творчество? Или это творчество отсутствующего искусства? Драко помассировал виски. Последним, с чем он был готов столкнуться в эту милую осеннюю ночь, было домашние задания для магловской школы! Он знал, что Джинни не одобряла его «поразительно узколобого подхода», но он продолжал считать, что дети волшебников должны были обучаться на дому со специальными преподавателями. – Я знаю, что ты злишься. Но я не могу получить ещё одну E, тогда меня не допустят в кружок по изучению птиц. Отыскав в себе остатки мужества и силы, Драко поднялся на ноги и протянул Паулине руку. – Я не злюсь. Просто немного сонный. И немного шокирован от порядков в вашей школе. Думаю, тебе стоит вернуться в свою постель, а я подумаю, что мы можем сделать. Паулина ухватила его за пальцы и с улыбкой покачала их туда-сюда. – Но тогда ты не выспишься. – Это не так страшно. А если не выспишься ты, будешь клевать завтра носом весь день. Паулина задумчиво нахмурилась. – Как птица клюет дерево? – Нет, не как птица. Это значит, что тебя будет клонить к парте и ты будешь хотеть уснуть на уроках. – А, понятно. Ну ладно, я тогда пойду. Спасибо, Драко. Она протопала по всей комнате и вышла в коридор, а Драко побрел в ванную: ему срочно нужно было умыться.

***

Когда Гарри спустился по лестнице, Драко уже заварил кофе и пытался отрегулировать его температуру, подливая сливки и раскалывая лед хлебным ножом на досточке. – Утречка! Гарри закатил глаза, усаживаясь за стол и с благодарностью принимая кружку в виде усатого яблока. – Итак, что мы имеем. Ты думал об этом? – он отхлебнул кофе, и маленькая жидкая пенка осела на верхней губе. Драко чувствовал, что теряет терпение: до того хотелось провести языком по тому месту и попробовать его на вкус. Это было словно жажда отчаяния, когда кажется, что ты разорвешься на кусочки, если не сделаешь этого. Он не знал, что с ним творилось. Они дружили уже десять лет, и все эти годы он сходил по Гарри с ума. Иногда удавалось держать себя в руках чуть лучше, иногда чуть хуже, но это никогда не было таким сумасшедшим ощущением, от которого хотелось кричать, рычать, может быть даже драться. С другой стороны, он никогда и не видел Гарри в домашней, ламповой, естественной атмосфере бытия так долго. Иногда они ночевали вместе, иногда ездили куда-то на уикэнд, но это было не то. Потому что оба знали, что это не настоящая, естественная жизнь, а всегда немного праздник, немного чуть больше, чем в обычный день. Отвернувшись к доске, он доколол лёд, резкими движениями отрезая от одной особенно большой глыбы пару кривых кубиков. – Думал ли я о том, что у нас осталось пять часов до того момента, когда мы с Паулиной отправимся в школу? О да, думал. Я плясал от радости в ванной, и мои соски радостно прыгали на груди. Гарри застонал. – Я тебя умоляю, давай без этого. Нам нужно раздобыть пластилин и… Ты вообще умеешь лепить? – Конечно нет, – то, какой фыркающий звук издал рот Драко, поразило даже его самого. Чуть мягче он прибавил: – Я думал, ты разбираешься в этом. Без обид, но это ты жил среди маглов и ходил в магловскую школу. Теплый свет от софитов по периметру всей кухни ласковым нимбом стелился над головой Гарри, когда он помотал ей. – Ты же знаешь, какие условия у меня были, когда я учился в школе. Дурсли не покупали мне пластилин. Блять, да когда бы я из него мог лепить? Трудновато совмещать творчество и адскую работу по дому. Холодные, мокроватые после льда пальцы Драко как-то бездумно легли на спину Гарри. Он осторожно погладил его в попытках расслабить напряженные мышцы. – Я знаю. Знаю. Гарри допил кофе одним глотком и поднялся, не смотря на Драко. – Сделаем так: я аппарирую к «HLD», они работают круглосуточно и у них есть какой-то паршивый отдел с канцелярией. А ты пока посмотри её учебники, может быть, там написано, каких животных они проходят, – пальцы Гарри пропахали волосы, чтобы, и без того лохматые, они встали на голове как после удара током в мультфильмах. – Хорошо, как скажешь. И кончай дуться, я недоволен ещё больше, чем ты.

***

Новое сообщение в чате «Клуб по чайным интересам»

За папочку: Да, вы, конечно же, спите и видите пятый сон, а вот мы с Поттером – нихера. Вы когда-либо лепили из пластилина диких животных Африки?

пользователь Покоритель ДРАКОнов отправил фотографию*

НеиРОНично Рон: вы там живы? Розу тошнит уже два часа и я сменил Гермиону на этом посту hehe Лу: Ребят, я не могу вам помочь, но очень сочувствую. Мы с Лавандой выбрались за город ^__^

пользователь Лу отправила фотографию**

Покоритель ДРАКОнов: Тусуйтесь, пока не обзавелись собственными чертями, которые размазывают оставшийся пластилин по ковру За папочку: Хватит торчать в толчке и отлынивать, я не справляюсь с головой льва Покоритель ДРАКОнов: видите, какой он абьюзер? даже отлить спокойно не даст За папочку: Голова льва ждет тебя! :-D

***

В шесть утра Гарри закутывался в свой пушистый шарф, готовый аппарировать на работу, а Драко околачивался рядом и беспрестанно вздыхал. – Ну чего ты? – Я устал. Мои руки буквально прилипают ко всему, а под ногтями остался синий пластилин, – Драко придирчиво осмотрел пальцы и снова усиленно заныл. – А теперь я даже не могу лечь спать, потому что мне нужно как-то упаковать эту ебучую конструкцию, чтобы она не развалилась нахер, и особенно эта голова льва. Ты уверен, что закрепил её на зубочистку? Теплые смешинки в глазах Гарри усилились. Он чувствовал себя абсолютно изнуренным, но и счастливым: видеть такого Драко, растрепанного, сонного и капельку взбудораженного, было самым настоящим подарком судьбы. По правде говоря, он бы лично оторвал этому льву голову, если бы это помогло провести ещё одну такую ночь вместе. – Уверен. А ещё тебе нужно приготовить завтрак, собрать Паулине обед в школу, заплести косички, помочь собраться и доставить её туда вовремя. Если бы Драко мог закатить глаза ещё больше, он бы непременно это сделал. Но даже у глаз Драко Малфоя был свой предел. – Катись немедленно, пока я не проклял твою задницу!! Гарри потянулся к нему – это было крошечное колебание руки, но Драко его тут же отметил и потянулся в ответ. Они были словно два магнита, которые просто не могли не притягиваться. Действие одного побуждало другого тут же откликнуться, и небеса были свидетелями, какими они были глупцами, если не замечали одинаковые влюбленно-испуганные улыбки на лицах друг друга. В итоге Гарри капельку приобнял Драко и шепнул в самое ухо: – Кажется, ты слишком много говоришь о моей заднице. Нравится? Драко залился румянцем и пнул его по ноге. – Уйди! Сгорая от смущения, наглого, словно украденного у жизни, и удовольствия, Гарри аппарировал на работу.

***

На улице лил дождь. Гарри вышел из «Кареты желаний» ровно в ту секунду, когда Драко заворачивал из-за угла. В руках он сжимал телефон, что-то остервенело печатая, а над его головой красовался в порхающем великолепии зонт «Золотой дракон». Гарри знал, что это значило. Классификация зонтов ещё ни разу его не подводила. Драко хотел прогуляться после бранча, и зонт был знаком, который он всегда понимал без слов. Это стало их негласной традицией. Оторвавшись от телефона, Драко увидел Гарри – на его голову лились бешеные потоки дождя, но он ничего не делал, только стоял, всем телом повернувшись в его сторону. И, даже не понимая, не планируя, не соображая, что и зачем, Драко ускорил шаг, чтобы уже через десять секунд укрыть глупую, глупую, глупую голову Поттера зонтом. – Будешь стоять под дождем – заболеешь. Гарри улыбнулся, придвигаясь ближе, чтобы полностью укрыться от воды. Что ж, возможно, не только для этих целей, но кто бы мог его осудить? – Тогда хорошо, что у меня есть ты. Я в безопасности. В сущности, это была простая фраза. Наверняка люди говорили её друг другу время от времени, даже не задумываясь. Но для сердца Драко… Это было чем-то, что творило кружащиеся кувырки внутри. Он опустил взгляд, чтобы скрыть румянец, и кивнул. – Вот именно, если бы не я, ты бы уже давно заболел воспалением легких и издох. – Конечно-конечно, без тебя – никуда! Так и продолжая препираться, они добрели до «Бесовского дворца» – эпатажного ресторана, где они обедали, когда у кого-то было настроение построить или обсудить глобальные планы. Драко заказал себе тыквенный суп с креветками, салат с орешками и апельсином, телятину под сливочной шапкой и крем-брюле. Гарри приподнял бровь, когда официант отошел от их столика. – А ты не лопнешь? Вяло отпихиваясь, Драко развалился на диване, нетерпеливо стягивая пиджак и прижимаясь лодыжкой к лодыжке Гарри под столом. В этот раз он не стал его пинать: только медленно покачивал ногой, сводя Гарри с ума. Особенно сводящим с ума в этой жаркой медленной пытке было то, что лицо Драко не выражало никаких особых эмоций. Он дразнился! Дразнился так нагло и бесцеремонно, что у Гарри захватывало дух. – Я всё утро носился, словно проклятая в зад пикси. Жрать охота – не объяснить. Драко уже начал улыбаться, собираясь продолжить свою жалостливую тираду, но тут его телефон издал мерзкое «Бррррынь», и он снова уткнулся в него, моментально поглощенный и заинтересованный. Какое-то время, пока они ждали свой бранч, Драко продолжал активно переписываться с кем-то, кого Гарри заранее невзлюбил. Он старался не обращать на это внимание и изучал меню, которое знал вдоль и поперек, но каждый тихий смешок, который Драко издавал себе под нос, делал сердце Гарри по-настоящему встревоженным. Он знал, что Драко ни с кем не встречался, но… Разве такие вещи не происходили в один миг? Разве это не было так, что утром ты просыпался абсолютно одиноким, а вечером дурел и несся к кому-то, взлетая от пожирающего тебя счастья? Это была опасная дорожка, так что Гарри только и оставалось, что молить все небеса, чтобы у Драко ничего не срослось, кем бы ни был его избранник. Потому что на месте ТОГО, неизвестного, должен был быть Гарри, будь он хоть на капельку посмелее. – Итак, о чем ты хотел со мной поговорить? Гарри дернулся, отвисая. – С чего ты взял? – Придурок, мы буквально в «Бесовском дворце». – Ах, это… Им принесли бранч. На какое-то время Драко снова отвлекся, жадно поглощая розоватые кусочки телятины и тем самым давая Гарри крохотную отсрочку. – Я знаю, что тебе это не понравится. Драко многозначительно хмыкнул, жадно отпивая от бокала с шампанским. – Мне вообще мало что нравится, это ещё ни о чем не говорит. – Я хотел бы попросить тебя выступить в «Карете» в эту субботу. С темой «Как взрослость меняет наше восприятие действительности». Драко закашлялся, мигом отодвигая от себя бокал, словно прокаженный. – Ты рехнулся? Что я могу об этом знать? Гарри ожидал эту реакцию. Он знал её, взрывную и бешеную, которая всегда растекалась по скулам Драко хаотичным румянцем. Он знал всё о реакциях Драко, но такие, нервные, он любил меньше прочих. – А что тут не знать? Любой взрослый смог бы рассказать об этом при желании. – Я не хочу, Гарри, – Драко постучал костяшками пальцев по столу, хмурясь. – Я не люблю выступления. Точнее, люблю, но не все. Я выставлю себя посмешищем. Почему вообще я, неужели у тебя нет других кандидатов? Многие запрыгнули бы на это место с огромным удовольствием. Дождь колотил за окном, серый, колючий, как триллион маленьких игл. Вокруг сновали люди: они шумели стульями, громко смеялись и спорили, кто-то уронил тарелку. Но Гарри не слышал, не желал замечать ничего – он всегда смотрел только на Драко, и в этот раз тоже. Как можно было видеть хоть кого-то, когда в мире был он? Белоликий, прямой, с морщинками у рта, шелушениями под носом и таким желанным острым ртом? Гарри смотрел на него, по-настоящему смотрел, и никак не мог понять, почему все люди не хотели Драко для себя? Разве они не чувствовали того же? Разве им не хотелось заползти ему в грудь и окольцеваться вокруг сердца? Драко был совершенен, вот почему он должен был выступать! Если бы Гарри только мог, он бы подарил ему все минуты славы, все звездные часы, какие только можно было отыскать. – Гарри, не молчи, это тебя не спасет. Почему я? – Драко нетерпеливо заерзал. – Потому что я знаю, что могу доверять тебе. Ты всегда всё делаешь в лучшем виде. Ты… Ты невероятно умный, хоть и саркастичный придурок. У тебя прекрасные ораторские навыки, ты умеешь веселить публику, и тебе пришлось повзрослеть чуть ли не раньше нас всех. Да и на сцене ты смотришься просто восхитительно во всех этих своих рубашках с закатанными рукавами и галстуками на середине груди. Гарри замер, прерываясь. Он сказал лишнего. Он… много лишнего. Слишком много! Готовый провалиться под землю от смущения, он силой заставил себя не отводить взгляда от Драко. Он знал, что Драко умный человек, – он бы раскусил его в один миг, в тот самый, когда он отвел бы свой испуганный взгляд. – Ты что… хвалишь меня? Гарри вызывающе выпрямился. – Ну да, и что в этом такого? – Мне показалось, или ты подкатываешь ко мне? ТУК-ТУК-ТУК. Именно так билось сердце, готовое выбраться если не через рот, так хотя бы через глаза или уши. Гарри сглотнул и неестественно-нейтральным голосом произнес: – А какой ответ ты бы хотел услышать? Драко умолк, уставившись в свою тарелку. Размазанные капли соуса и немного салата. Всё внутри него кричало «АЛАРМ, АЛАРМ, АЛАРМ». Нет, этого не могло быть. Ему просто показалось. Но если ему показалось, почему Гарри был таким несчастным и ожидающим? Драко поймал вилкой орешек и вздохнул, уходя от опасной темы: – Я выступлю на вашем долбаном вечере, но ты дорого заплатишь за это.

***

После бранча Гарри и Драко бродили у Темзы, обсуждая предстоящее выступление и споря до хрипоты. Драко то и дело порывался столкнуть Гарри за ограждение, но в итоге они пришли к подобию компромисса и разошлись: Драко отправился за покупками, а Гарри вернулся в кофейню. Ещё один изнуряющий день подходил к концу. Паулина получила свою честную B, о чем радостно сообщила, накалывая копченную сардельку на нож. Когда Гарри спросил, за что ей снизили балл, она невозмутимо передразнила учительницу, пародируя низкий бас: «Голова льва у тебя получилась какой-то невообразимой». Драко был в шаге от убийства – на эту долбаную голову с гривой он потратил больше всего времени! Не то чтобы он мечтал, чтобы его старания оценили. – Не обращай на неё внимание, она ничего не понимает в искусстве. Паулина выбралась из-за стола, кивая Гарри в знак благодарности за ужин, и погладила Драко по локтю. – Ты говоришь так, потому что ощущаешь, что твои чувства задеты. Но это ничего. Мне вот очень понравился лев. Фырча, Драко одними губами произнес: «Дети – ужасныыыы!», но, к счастью, она ничего не заметила.

***

Осенью темнело быстро. Паулина развлекала себя игрой на зачарованном барабане, доводя Драко до белого каления, пока он пытался набросать тезисы для своего так называемого выступления. Честное слово, иногда он хотел придушить Поттера. Придушить, а потом поцеловать, чтобы он, как та принцесса из сказки, ожил, конечно. Потому что жизнь без Поттера была бы до безумия скучная. Он просто пользовался его расположением, их дружбой и той искоркой, которая витала между ними и в последнее время разгоралась всё сильнее. Драко правда не знал, сколько он ещё сможет держать себя в руках. Он погрыз кончик ручки и записал первый пункт: 1. Какие маркеры в восприятии ребенка делают наш мир отличным от восприятия взрослого? Не пафосно ли это звучало? Наверное, чрезмерно. Он аккуратно зачеркнул строчку и переписал: 1. Чем особенен наш мир в глазах ребенка? Нет, что-то в этом всём было не так. Паулина подергала его за штанину, прекращая долбить в барабан. – Как считаешь, могли мы завтра после школы с тобой и Гарри пойти в парк аттракционов? – Да, это отличная идея, – Гарри отбросил на диван выпуск «Пророка», заходя в комнату. – Панси говорила, что ты обожаешь кататься на машинках. – Так и есть. Я люблю машинки, потому что всегда можно врезаться в кого-нибудь. Драко захохотал, с любовью глядя на маленькую ведьму. – На какой факультет ты хочешь попасть? Паулина упала на спину, принимаясь изображать морскую звезду. Драко в который раз ломал голову, почему иногда дети начинали так странно себя вести? – Думаю, Когтевран. – Не Слизерин? – Когтевран – тот же Слизерин, но сдержанность ума дает студентам больше преимуществ для маневров. Драко задумался. В этом что-то было, поэтому он кивнул. – Тогда обязательно нужно сходить в парк. Только если ты не собираешься свернуть нам шеи. – Как можно свернуть шеи? Они же приделаны к телу. Драко принялся объяснять смысл этой идиомы, пока Гарри тихой мышкой обходил комнату, собирая разбросанные игрушки. В этом вечере, в этой картине было столько упоительной целебной силы. Он поднимал деревянного жирафа, но думал о ногах Драко, обтянутых тканью спортивных штанов. Он складывал маркеры для рисования, но мог смотреть только на то, как Драко перезаплетал косу Паулины. Он тушил игрушечные свечи, но все его мысли крутились вокруг того, что здесь был ДРАКО. Во всем. Он расставил предметы по-своему, в ванной валялся его пиджак, а у выхода стояла его дурацкая коллекция зонтов. Это было бы глупо, не будь оно таким очаровательным. Это было бы глупо, если бы сердце Гарри не щебетало каждую секунду. Это было бы глупо, но единственное, чего Гарри хотел, это такого Драко – рядом. Всегда.

***

– И тогда единорог встал на дыбы и заявил, что он свободное магическое существо с особым типом разума, а не какой-то вам пони! Драко скептически ухмыльнулся, силясь разглядеть обложку в полумраке. – Это точно детская книга? Напоминает выдержки из эссе Гермионы. Гарри прыснул, но тут Паулина тихонько засопела, и он приложил палец к губам, шикая. Они поднялись с пола и подоткнули ей одеяло, чтобы ни один кусочек кожи не остался неприкрытым, а после осторожно прокрались к выходу, оставляя крошечный Люмос гореть в лампе-луне. Когда они спустились на кухню, Гарри засунул руки в карманы и замялся. То, что он хотел предложить, казалось ему отчего-то слишком интимным, и в то же время, раззадоренный, распаленный событиями последних дней, с открытым нараспашку сердцем, он чувствовал потерю контроля, с которой срочно нужно было что-то делать. – Поттер, ты до безумия предсказуемый, когда вот так мнешься. Драко никогда не мог удержаться, серьезно. Подкалывать Гарри было чем-то таким же естественным, как дыхание. – Ты никогда не даешь мне собраться с мыслями и перебиваешь! – А ты бесишь меня тем, что долго думаешь. – А ты много ещё чего! Я просто хотел предложить тебе пока не ложиться спать, а посидеть в гостиной. Драко напрягся. До этого уклад их маленькой жизни был понятен, и он не то чтобы хотел его сбивать. Говоря откровенно, Драко боялся – всего, что могло пойти не по сценарию, выйти из-под контроля. И в этом он бы никогда-никогда не признался, и особенно Гарри. – Разве ты не хочешь спать? Мы всю ночь мастерили пластилиновых зверей, если ты не забыл. Гарри покусал губу, но в итоге мотнул головой. Черт, это не должно было быть таким сложным – в конце концов, он предлагал самую малость. Но даже это было больше, чем он мог вынести. – Мы могли бы посмотреть кино. У Панси и Джинни большая коллекция. И устроить что-то типа вина. Драко медленно покачался на месте и осторожно, как будто его руки лизал огонь, приложился кончиками пальцев к плечу Гарри. Он игриво попетлял, поглаживая, и выдохнул: – Хочешь напоить меня, Гарри? – его рука мягко сжала ткань свитера в районе лопаток. – Тогда я стану совсем слабым. К тому же я боюсь один спать в своей постели. Думаешь, ты сможешь меня утешить в страшную ночь? Гарри сжал губы в тонкую линию и сбросил руку Малфоя. Шутки Драко были смешными, но когда дело касалось его сердца, пушистого и кровавого, слушать их было попросту невыносимо. – В общем, не знаю, что ты думаешь, а я собираюсь выпить вина и посмотреть хороший фильм, как цивильный человек, который это заслужил. И почти не гневно протопал мимо.

***

Собственно, вряд ли бы кто-то удивился, если бы узнал, что одной бутылкой вина дело не ограничилось. Ни Гарри, ни Драко не были заядлыми выпивохами, но хорошее вино, снимающее напряжение от безумных деньков, которые тогда происходили, было хорошим вином, как ни крути. Его можно было и пить, и лакать, и даже дышать им – хуже оно от этого не стало бы. Экран телевизора заполнился титрами, когда они допивали вторую. В комнате стоял полумрак, нарушаемый светом одного слабого торшера, повсюду валялись вещи – игрушки Паулины (когда она успевала их разбрасывать?), какая-то блестящая косметика Джинни или Панси, акварельные краски, пачка с открытым просыпавшимся рисом (Ты не понимаешь, я строю крепость!), носки Драко и исчерканный сканворд «Рыбья жизнь». Мягкий, с легкими, как пух, ворсинками ковер грел оголенные ступни, которыми Драко скользил туда-сюда на месте, а диван тихо поскрипывал, когда кто-нибудь предпринимал попытки подвигаться. Голова Гарри лежала у Драко на коленях, а сам он смотрел на него из-под прикрытых век. Его ресницы были похожи на лапки птичек – и в этом было столько щемящей нежности, что Драко боялся, боялся, боялся не выдержать. Он хотел прикоснуться губами к этим ресницам, ощутить их легкость на подбородке. Интересно, как бы ощущались веки Гарри под его губами? Дрожали бы они, как опаленные, или он бы застыл неподвижно? Взбесился бы Гарри, если бы Драко попробовал его поцеловать? Или отдался бы со всей душой, как в любом другом деле? Драко не знал, но был почти готов проверить. Что могло бы случиться? Было бы это так ужасно, если бы Гарри вскочил, отталкивая его? Сердце Драко переживало времена и похуже, он бы справился. Прикусив губу, он покачал головой и улыбнулся в ответ на улыбку Гарри. Улыбка-леденец, улыбка-узор, улыбка-половинка луны, которую хотелось рассмотреть под лупой, чтобы узнать каждую трещинку. И когда он стал таким сентиментальным придурком? Пальцы Драко осторожно, почти невесомо заскользили по темным волосам, лаская их шелковую мягкость. Он обожал играть с волосами Гарри, но эта возможность выпадала ему так несправедливо редко. Они практически не выпивали вместе – то ли дело касалось взаимной боязни остаться со своими слабыми сердцами наедине, то ли они просто боялись сорваться… Так или иначе, чуть выпивший, раскрасневшийся, тактильный Гарри был одной из самых любимых версий для Драко. Он всегда с трудом сдерживался рядом с ним, а сейчас и подавно. Драко хотел обласкать его руками, всем своим телом, всем своим сердцем. Золотистая кожа Гарри так и просила коснуться её языком и слизать медовую сливочность. Он был совершенен и совсем об этом не знал. Драко бездумно накрутил одну тёмную прядь на палец на манер колечка и шепнул: – У тебя очень красивые волосы. Ничего не могу с собой поделать. Он на пробу защекотал кожу головы кончиками пальцев, тем временем другой рукой придерживая Гарри за плечо, просто потому что это плечо было слишком манящим, чтобы он мог сдержаться и не коснуться. Как он вообще мог так долго не касаться Гарри до этого? Как он мог жить, когда Гарри не лежал у него на коленях? Как он выносил это каждый день, словно одиночество было нормальным? Как, как, как? – Неужели? Обычно ты говоришь, что мои волосы – это проклятье. Тихое фырчание вырвалось из носа Драко. – Значит, ты совсем дурак. Его рука напряглась (самую малость) и он захотел отстраниться – всё-таки это был опасный, скользкий путь. Но Гарри неожиданно бодро схватил его за запястье и надавил на свою голову. – Продолжай. – Такой ты требовательный. Гарри облизнул губы, отклоняя голову назад. Его шея… Что ж, даже у Драко не было достаточных слов, чтобы описать, какая опаляющая дрожь скользила по его телу, когда он фантазировал, как однажды сможет укусить её и оставить свою метку. Сколько вечеров он провел, толкаясь в свою руку, думая о том, будет ли у Гарри кровь сладкой, если он прокусит кожу? – Скажи, Драко, какие ещё вещи мне стоит знать? Если все твои ухмылки про мои волосы ненастоящие, значит, есть что-то ещё. Драко застыл, готовый закричать. Пару секунд он помедлил, чтобы выдать огромную, катастрофическую, чуть ли не самую большую в своей жизни ложь с невинным выражением на бледном лице: – Ты знаешь всё, что тебе положено знать. Но Гарри словно оглох. Он коснулся руки Драко, медленно проводя раскосую линию и задевая его полупрозрачные волоски большим пальцем. – Ты жалеешь о том, что выпил со мной сегодня? Драко помотал головой. – Нет. Как я могу жалеть об этом? – он рассеяно провел руками вокруг. – Но меня бесит-бесит-бесит, что я никогда не могу отказаться ни от чего, что касается тебя. Это ты хочешь услышать, да? Так слушай. Это правда. Теперь Гарри полностью открыл глаза и стал разглядывать Драко с задумчивым выражением на лице. Его голова сама подставлялась под прикосновения, вырывая из рта тихие удовлетворенные звуки. Его губы поблескивали от вина, а дыхание, глубокое, с виноградным оттенком, доводило Драко до исступления. Он был готов завопить от напряжения и безнадежности, которые колко цвели в самой сердцевине груди. – Тогда, может быть, есть ещё одна вещь, от которой ты не сможешь отказаться? – Какая… Гарри резко поднялся и прильнул ко рту Драко. Это произошло за какую-то долю секунды и вовсе не так, как показывали в фильмах или описывали в книгах. Драко ни к чему не был готов! Он ничего не успел понять, заподозрить. Вот одна фраза – и вот губы Гарри уже скользили по его. Не позволяя себе задуматься, кто об этом пожалеет первым, Драко раскрыл рот и издал маленький нуждающийся звук. Если у него была всего одна попытка, одна возможность, он не собирался её упускать. Может быть, кто-то и поступил иначе, но Драко жаждал Гарри так долго, что уже и сам не помнил, когда это точно началось. Он оторвался только на мгновение, чтобы шепнуть: – Я никогда не могу отказаться ни от чего, что касается тебя. Я ждал целую вечность, идиот. И снова нырнул в поцелуй, как в озеро с водой, где вода разогрелась от солнца и щекотала нежную кожу. Они целовались так, словно в любую секунду могли умереть, – Драко даже не понял, в какой момент Гарри пересел к нему на колени, но его тяжесть была самым приятным осязаемым фактом в мире. Он посасывал его губы, они сталкивались зубами, и это был не самый удобный поцелуй, не самый искусный, не самый эротичный, но определенно самый желанный, а потому – лучший. – Я схожу по тебе с ума… Тихий жар коснулся уха, когда Гарри прошептал эти слова, слепо тычась носом в небритую щеку. Не в силах сдерживаться, Драко дернул бедрами вверх, упираясь моментально вставшим членом в бедра Гарри. Ему не было стыдно или неловко – всё это не имело никакого значения. Важным было лишь то, что Гарри сам, САМ, поцеловал его. Что руки Гарри гладили его заднюю часть шеи, а сердце под ладонью билось с сумасшедшей скоростью. Драко застонал тихим глубоким звуком и на пробу коснулся языком уголка рта Гарри. Этот уголок, где часто зарождалась улыбка Гарри, был удивительно сладким в своем виноградном послевкусии. Черт, не было никакого варианта, в котором Драко был готов отказываться от этого интимного касания. Подрагивая, Гарри отстранился. Его глаза горели зеленым пламенем, кожа покрылась блеском, а припухшие губы словно еле шевелились, когда он произнес: – Ты пьян? – Нет, а ты? – И я нет. И снова – столкновение. Снова губы, зубы, языки. Снова сердце, которое кувыркалось, прыгало, взлетало до горла, сжимало кадык и просто растекалось счастливыми потоками вокруг. И если бы кто-то предложил Драко в тот момент Аваду в грудь – он бы согласился, только бы Гарри Поттер продолжил его целовать. Потому что в этом был смысл всего мира.