Kitsune no yomeiri

«С треском лопнул кувшин:

Ночью вода в нем замерзла.

Я пробудился вдруг.»

Мацуо Басё©

Сердце Ёнбока заговорчески застряло в горле. Его стук, такой противный и перебивающий своим импульсом всё вокруг мешал нормально думать. Звук тяжёлых ботинок по мягкому оранжевому паласу вторил сердцу и совсем немного повышал уровень тревоги. Он шел быстрым шагом к своему номеру в конце коридора, но этот самый быстрый шаг казался до ужаса медленным. Настолько медленным, что единственное окно на этаже возле двери его комнаты, казалось, только сильнее от него отдаляется. Все его цели и мечты просто разбивались о собственные слабости. Он соврёт, если скажет, что ему не сложно сохранять здравомыслие в компании Хванов. В их компании мозги начинают плавиться, тошнота подкатывает к горлу, а сердце по привычке останавливается раз в полчаса. Если Йеджи просто иногда раздражала - то Хёнджин доводил до белой горячки абсолютно везде, всегда и где угодно. Он мог молчать, никак не взаимодействовать с Ли, но Ёнбоку одного только существования Хвана старшего хватало по горло и больше. “...мы его взяли с собой только потому, что он когда-то трахался с тобой…” Ком в горле скатился вниз по дыхательным путям прямо в лёгкие, давая зелёный свет солёным каплям, что уже успели скопиться в белке глаз. Щёки предательски намокли, сам же кумихо через силу подавил уставший всхлип. Не сгибающиеся ноги еле держали парня в равновесии. Мир в глазах слегка пошатнулся, заставив Ли опереться на ближайшую стену. Бесконечные коридоры ковров неприятно гудели, а стены с отвратительно-узорчатыми обоями продолжали сужаться. Мерзкое чувство, словно бы в этом тёмном месте Ёнбок был не один. Вытянутая тень за углом криво изогнулась, подав признаки жизни. Волоски на загривке встали дыбом, по телу пробежался табун мурашек, а влага остановилась тонким стёклышком в глазах. Он зажмурил глаза. Крепко, так, чтобы от темноты на внутренней стороне века появились фиолетовые пятна, похожие на телевизионные помехи. Сердечная мышца резко застыла, пуская волну адреналина по всему телу, когда плеча коснулось что-то. – Эй, ты в порядке? – Хёнджин наклонился к парню, всё ещё держащемуся за корешок обоев. – Ты выглядишь напуганным, что-то случилось? Хван просто придерживал его за плечо. Только плечо, ничего более, но реакция кумихо распорядилась так, что весь раннее испытываемый страх превратился в нечто иное. Сначала гнев начал покалывать неприятной крапивой на кончиках пальцев, поднялся холодным потом к шее и разлился горькой отравой по всему горлу. – Убери от меня руки! – Парень грубо откинул руку Хвана со своего плеча, скалясь на того в своей привычной манере. Опираясь на одно колено, он с трудом поднялся, не отрывая взгляда от óни, дабы держать всё под контролем. Но контроль у Ли Ёнбока всегда выходил из рук вон ужасно. Он никогда не был тем, кто сдерживает эмоции, отчего дома часто получал по ушам от отчима. Иногда он задумывался отчего его мать в качестве любовного интереса выбрала такое мерзкое создание, да ещё и с прицепом в виде трёх щенят. Он уже и не хотел думать о том, что помимо него самого у мамы были ещё две собственные дочери. Всего их выходило пятеро, не считая родителей. Две родные сестры и трое сводных братьев. К двум младшим он проникся недоверием сразу и убедился в собственных выводах, когда услышал, как те между собой, мерзко, по-гиеньи смеялись над его младшей, приговаривая что-то о “грязных пятнах на её лице”. С самым старшим всё сразу сложилось как-то… иначе. При самой первой встречи Ёнбока и его сестёр с господином Чхве кумихо сильно нервничал, что выражалось в потеющих ладонях, бегающих глазах и прижатых к макушке ушах. По большей части это скорее походило на собеседование, какую-то официальную встречу, но никак не на знакомство с новой семьёй. Мама с сёстрами господин Чхве сидели за столом на просторной кухне, сильно напоминающей прошлые столетия своей обстановкой. Самому же Ёнбоку, как и его новым братьям было велено стоять, пока взрослые люди решали вопросы (сёстрам было наказано сидеть по признаку слабого пола). Атмосфера не то, чтобы была слишком уж напряжённой, но, пока его новый отчим говорил - остальные присутствующие в комнате старались не дышать. И кажется единственным, кому было абсолютно до лампочки на весь официоз мероприятия - был Чхве Ёнджун. Пока Ёнбок стоял за деревянной спинкой стула, на котором восседала его мать в роскошном ханбоке, его взгляд зацепился за яркую физиономию парня напротив, что стоял за спиной своего отца. Тот, заметив на себе испуганный взгляд младшего, высунул язык и свёл зрачку в центр, кривя забавную рожицу. Может со стороны это могло и выглядеть странно, но для Ли это тогда стало небольшим, но спасением от напряжённой атмосферы вечера. Его мать была сосредоточена исключительно на разговоре и никого, кроме Господина Чхве он тогда не замечала, что отличным образом легло на руку старшему из братьев, что на протяжении всего оставшегося разговора кривлялся для Ёнбока, то иногда закатывая глаза на реплики отца, то пародируя его мимику. Пару раз он конечно получил толчки в рёбра от братьев, что стояли рядом и наблюдали за всем этим цирком, но ни к чему серьёзному это не привело. Несмотря на тотальный контроль всего происходящего со стороны господина Чхве, в том числе и на выражение собственных эмоций, (тот не любил, когда кто-то открыто смеялся или уж тем более плакал) новый старший брат Ёнбока быстро объяснил что к чему. Объяснил, что отца можно слушать не всегда и иногда например делать запрещённые вещи, пока тот не видит. Пока господин Чхве не уделял сыновьям должного внимания - взрослением Ёнбока по большей части занимался Ёнджун. Готовка, домашние обязанности, социализация, общение - всем этим вещам Ли научил старший сводный, но кажется совсем как родной брат. Именно из-за их крепкой связи Ёнбок тяжелее всех воспринял его уход. Сначала уход из семьи, а затем и уход из жизни. Ли просто всё ещё верит в то, что их связь потерялась по другим причинам. Ёнбок никогда не был скуп на эмоциональность и контроля над самим собой у него никогда не было вовсе. Отсюда и проблемы с гневом, отсюда и его какое-никакое с Хёнджином прошлое. – Эй, потише, я просто переживаю, ты выглядишь нервным, – Хван тут же запнулся о свои слова. – Ей стоило замолчать раньше, тут спорить не стоит, но ты ведь понимаешь, что она тоже устала. Её не радует общество посторонних – Раньше она ко мне почему-то так не относилась, не находишь странным? – Раньше - это, когда ты никому не рассказывал о том, что ты корейский кумихо? Да, действительно, очень странно, что наши отношения испортились, не находишь? – Хван закатил глаза. – Ты ведь и сам нихрена не лучше меня. Если бы я первый не прокололся - то ты бы так и молчал в тряпочку до конца своих дней. – Силясь подавить тошнотворное головокружение, Ёнбок выпрямился становясь в более устойчивое положение. Хван снова закатил глаза. – Думаешь, что сейчас самое подходящее время обсуждать наши отношения? Сейчас лучше всего будет засунут свою импульсивность куда подальше и сосредоточиться на более важных вещах. Я скажу Йеджи о том, чтобы она тоже подбирала выражения, но и ты перестань вести себя как пубертатный школьник. – Катись к чёрту. Просто иди нахер. Все наши с тобой разговоры заканчиваются тем, что мы якобы не должны фокусироваться на наших отношениях сейчас, что мы должны думать о том, что сейчас действительно важно, – по рукам пробежали мурашки от собственной смелости. – Сначала ты идёшь за мной, делаешь вид, что пытаешься как-то успокоить меня, а потом снова всё сворачиваешь своим “сосредоточимся на главном”. Нихрена для меня сейчас этот Сынмин не главный, ты и так должен был давно это понять. Я просто выйду на Бана через Сынмина, поспрашиваю немного самого Кима, а дальше можете делать с ним, что хотите. Сейчас третий час ночи и неужели ты так блять занят, чтобы поговорить о нас? – Он сделал глубокий вдох. – Мне плевать на слова Йеджи, я не маленький ребёнок, чтобы вестись на её провокации. Меня расстраивает вовсе не она, придурок. И коню блять понятно, что мы с тобой не трахались, так зачем мне по-твоему обижаться на её выдумки? – Его голос дрогнул. Глаза обожглись солёной влагой. – Меня просто выводит из себя то, как спокойно ты делаешь вид будто бы всё нормально. Как будто с того момента, как мы с тобой по-идиотски разошлись всё идёт отлично. Ты всё время делаешь вид, что не замечаешь ни моего отношения к тебе, ни своих собственных мыслей, – Ли сглотнул плотный ком в горле, стараясь заглотнуть как можно больше воздуха. – И не говори мне что я ошибаюсь на твой счёт. Тебя можно читать как открытую книгу и книга эта даже не сраный роман Мураками и ни разу не Достоевский, – от переполняющих душу и тело эмоций, руки, словно сами по себе, начали активно жестикулировать. Нервозность и отчаяние выдавал с потрохами уже ставший привычным тремор. – Ты читаем также, как читаема азбука, но ты никогда этого не признаешь, ведь Ёнбок ведёт себя как “пубертатный школьник” и все его претензии просто взяты из воздуха, да? – Тыльная сторона ладони неприятно покрылась влагой, когда он попытался быстрым движением избавиться от слёз, что уже катились по щекам. Ёнбок уже не сдерживал дрожь в голосе, потому что, откровенно говоря, уже было всё равно. Его мир потерял всякую сущность ещё несколько лет назад, так что поводов для беспокойства уже просто не осталось. Коридор погрузился в молчание. Стены снова неприятно загудели, по трубам потекли сточные воды. Ёнбок тяжело дышал, сердце его из спокойного состояния снова пришло в бешеный ритм, грозясь сломать грудную клетку. Хёнджин молчал, но это не значит, что ему нечего было сказать. Сказать определённо было что и от этого становилось только хуже. Хван и сам не один раз задумывался о таком разговоре, но чувство собственного достоинства и панический страх сделать что-то не так и обречь их отношения (в любой их форме) на окончательный провал - всё это держало словно бы на железном поводке, всё время появляясь тревожащими мыслями перед сном. – Послушай… – Хёнджин напряжённо вздохнул, готовясь к худшему. – Ты сейчас очень вымотан и очевидно, что этот душный коридор совсем не то место, где мы с тобой должны обсуждать такие вещи. – Хван перебил уже готовящегося что-то возразить Ёнбока. – Я это говорю не потому что опять хочу избежать этой темы, а потому что я действительно считаю, что здесь и сейчас - не то, что нам нужно, – он зачесал длинные пряди назад, словно пытаясь снять головную боль. – Сделаем это в ближайшем будущем. Сейчас лучше всего будет, если ты просто отправишься в свой номер и хорошо отдохнёшь до завтрашнего дня, согласен? Ёнбок, пусть эго и было велико, пусть гордость и давила на плечи, но всё-таки нашёл в себе силы кивнуть парню, соглашаясь с его выводом. Возможно в нём действительно говорила просто усталость, а может дело было и в том, что он просто устал от бесконечных ссор, длящихся уже чёрт знает сколько. Выходило довольно забавно, особенно учитывая то, что у него действительно был чёрт, который знал, как долго это всё было.

***

Неприятная вибрация будильника открыла Сынмину глаза на холодное раннее утро. В семь часов на улице до сих пор стоит темень, но ждать позднего утра, когда проснётся Джисон он не собирался. Его друг скорее всего снова будет болтать без умолку и задавать множество вопросов, на которые Ким и сам не знает ответов. Умывшись и осушив чашку с кофе он решил, что купит сэндвичи по дороге в офис и обойдётся только им примерно до обеда. Сынмин стянул с вешалки, висевшей на двери заранее приготовленную рубашку и пиджак, которые он взял с собой в город, как сказала мама: "на всякий случай". Над брюками он заморачиваться не стал, решил что синие джинсы не сильно повредит его официальному образу. Собрав личные вещи в рюкзак он удивился тишине. Домашнего любимца Хана нигде не видно, а это значит, что ближайшие минуты три перед выходом пройдут спокойно и никто не подумает вынести ему мозг. Пройдя арку, соединяющую коридор и кухню совмещённую с гостиной, он пробрался в темноту, где должны были находится его зимние берцы. Однако, наклонился к ботинками не дали. На плечо легла тяжеловатая рука, останавливая его движение. Сынмин устало вздохнул, не забыв закатить глаза. – Ты издеваешься? – Дно кошачьих глаз отразило приглушённый свет на кухне, который Ким забыл выключить. Приятный аромат благовоний и чего-то по-домашнему вкусного тут же окружил парня. – Я думал ты куда более сообразительный, – хриплый после сна голос не дружественно зацепил нервную систему Кима, заставляя ладони сжаться в кулак. – Я по-твоему шутки шутил, когда вчера утром говорил тебе оставить эту идею? – Какую идею? – Вовремя притвориться дураком Сынмин. – Ты и так знаешь о чём я говорю, не прикидывайся шваброй. – Минхо отпустил уже начавшее неприятно нагревается плечо Кима. – Там, – он указал на дверью ведущую в подъезд. – Тебя ничего хорошего не ждёт. Перестань строить из себя героя и сиди смирно дома. – И давно ты мне в старшие братья записался, кретин? – Как бы невзначай спросил Сынмин уже натягивая берцы на ноги. – Может это не я строю из себя героя, а ты возомнил себя до фига умником? – Он снова выпрямился, смотря ёкаю прямо в глаза. – Откуда столько переживаний по поводу того места куда я иду? Ты уже начинаешь выглядеть подозрительно, хватит фигнёй маяться, лучше продолжай делать свои кошачьи дела. Пойди может обдери все обои Джисону помяукай там ему под дверью, чтобы жизнь в семь утра малиной не казалась. Сделай хоть что-нибудь полезное, ну, – Он снял куртку с крючка, собираясь уже выходить. – Я говорю об этом, потому что я в курсе того, что там происходит, – Минхо повысил голос, желая остановить волну сарказма и недоверия по имени “Ким Сынмин”. – Чего? – Тот повременил с тем, чтобы надеть куртку. – Того. Мой близкий друг работал там раньше, пока не начал делать неудобные для начальства вещи. Он проработал там достаточно, года два может. Но с того момента, как сбежал оттуда прошло лет семь, не меньше. – Сбежал? – Не тихо удивился парень. – Что ты имеешь ввиду? Сердце Кима слегка вздрогнуло, когда он услышал как ручка двери комнаты Джисона стукнулась о стену, свидетельствуя о том, что эту самую дверь только что нараспашку открыл. Глаза двоих в коридоре с ужасом округлились и встретились на секунду, передавая друг другу тревожные сигналы. Минхо быстрым, но тихим шагом двинулся в ванную, почти сбивая Сынмина с ног. Дверь за ним захлопнулась и Ким, повернувшись ровно на сто восемьдесят с видом загнанного в угол зверька столкнулся с сонными, но от того не менее круглыми глазами Хана. – Ким Сынмин, ты чё шумишь, все адекватные люди спят в это время, – он мельком глянул в сторону ванной, потирая уставшие глаза. – Все адекватные люди, Хан Джисон, в семь утра буднего дня едут на работу или идут на учёбу. Тебя это, я так понимаю, не касается? – Постарался уйти от темы парень. Хан невольно поморщился, вспоминая про университет. – Я написал старосте, чтобы она отметила меня в бланке посещаемости… – Зевнув, он продолжил. – Сегодня снова эта история сраная, а мы вчера ещё не всё прошли… – “Повторили” ты хотел сказать? – Не-а, в моём случае выучили… , – Парень принюхался. – У тебя новые духи? Очень приятный аромат. Как-будто в магазин с выпечкой зашёл, – Хан тихо усмехнулся своим мыслям и продолжил: – С кем ты тут разговаривал? – Репетировал речь перед новыми коллегами, ничего такого, – наконец надев куртку, он закинул рюкзак с личными вещами на одно плечо, как бы показывая, что разговор подошёл к концу. Но перед самым выходом добавил: – Приготовь сегодня что-нибудь на ужин. Не спорю с тем, что фастфуд весьма и весьма хорош, но его влияние на организм меня не то, чтобы радует. – Чё? Приготовить? Это очень плохая идея, из меня ужасный повар, Сынмин… – Постарайся что-нибудь придумать, – и как бы по-дружески подмигнув, выскочил за дверь. – Ну и придурок же… – Тяжело вздохнул Хан. До офиса можно было доехать с помощью метро, но Ким не видел смысла им пользоваться только лишь из-за одной станции. По дороге он решил заскочить в свой уже полюбившийся магазин, где он обычно покупал разного рода сласти для лучшего друга. В этот раз его выбор остановился на готовых сэндвичах. Самое то, чтобы перекусить ими на обед. Волнение совсем лишь немного пощекотало холодом затылок парня, когда он достаточно быстро оказался у дверей офиса. Он уже было собирался подойти к стойке регистрации, чтобы спросить о том где он может найти Кристофера, как вдруг на его плечо уже второй раз за день опустилась чья-то ладонь. – Идём за мной, – спокойно проговорил Юнги. – Босс дал нам план действий, на случай, если ты всё-таки вернёшься сюда. Просто провожу тебя к этажу Чанбина, а дальше он сам тебе всё объяснит. Ким молчал всю дорогу до цокольного этажа. План действий? Неужели было так очевидно то, что он захочет вернуться? И причём здесь вообще Со Чанбин? Разве Кристофер не говорил о совместной работе с Юнги и Кариной? – Взял с собой обед? – Неожиданно спросил мужчина, когда они с Сынмином доехали до нужного этажа на лифте. – Взял… А что, это имеет какое-то значение? – Неуверенно спросил Ким. – Поделись немного с Бином в перерыве, он будет рад. Запах этажа было ни с чем не спутать. Ярко-выраженный запах резинового оборудования и тренажёров как будто слишком хорошо гармонировал с ароматами еды быстрого приготовления. Здешние лампы периодически мигали, но совсем не как в фильмах ужаса. Было в этом что-то родное, может немного напоминающее мигание старых ламп в древних классах, не менее древней школы, в которой учился Сынмин. От мыслей об учёбе стало дурно. Не хотелось даже думать о том, сколько тем и заданий для подготовки к экзамену он пропустил. Дольше месяца он здесь задерживаться не планировал, но с каждым днём ощущение того, что у жизни на Ким Сынмина имеются свои планы, только усиливалось. – Ты что-то рановато, – мягко помог отпустить все мысли голос Чанбина. – Я думал ты часам к двенадцати подойдёшь. Значит ты у нас жаворонок, птичка ранняя, да? – Со словно бы всё это время был перед глазами, но мозг отчего-то не улавливал его силуэта. Он сидел за своим письменным столом, заваленным какими-то журналами и картонными стаканчиками из под кофе и лапши. – Можешь передать Крису, что пацан у меня. Спасибо, что проводил его. – Обратил внимание на Юнги спортсмен. Тот, лишь коротко поклонившись для формальности, развернулся и проследовал в сторону лифта. – Здравствуйте, – почти вопросительно произнёс Ким, кланяясь старшему. – Оставь это, малой. Дяде Со кланяться не надо, я и так вижу, что ты парень приличный, так что давай оставим эти формальности другим моим коллегам, – он широко улыбнулся и поднялся со своего места, отодвигая от себя стол. Журналы, находящиеся в положении Пизанской башни почти покатились вниз, но Чанбин ловко затормозил их двумя руками, кажется произнося что-то не совсем хорошее себе под нос. – Тебе ещё не сказали зачем сюда привели? Сынмин отрицательно покачал головой. – Ащ-щ-щ, не очень хорошо. Ты наверное думал, что будет что-то связанное с офисной ерундой, поэтому и пришёл как на школьную линейку в рубашке и пиджаке? – Быстро проговорил мужчина. – Но джинсы у тебя правда хороши, слава богу хоть не в брюках пришёл… В любом случае, в ближайшее время тебе понадобится только удобная спортивная одежда, – он огляделся по сторонам, сделал вокруг себя два полноценных круга и куда-то направился. – Были у меня тут где-то старые спортивные шмотки… – Он забубнил себе под нос. – Могут быть велики.. Подкатишь рукава и штанины, если что, – крикнул он, пробираясь к кладовой, спрятанной за купе-дверью в стене. – Чёрт, куда я его запихнул… – Снова пробубнил себе под нос Со. Сынмин ещё раз окинул взглядом помещение, стараясь присмотреться к деталям. Вдоль стены, что была прямо перед ковром-циновкой для восточных единоборств, внушительным пластом висели различные грамоты и документы, подтверждающие квалификации Чанбина. Словно фары, своим блеском ослепили кубки и медали, все расположенные в стеклянном стеллаже. Ким чуть не ослеп. Двигаясь дальше, взор парня переключился на изолированную железной дверью комнату, всю устланную крепкими на вид окнами. За этими окнами и виднелось оружие. Кажется, что при первом разе, как ему показывали тренажёрный зал, Карина говорила что-то о тренировках по стрельбе, что здесь проходят. Ким принял решение пока обходить эту комнату стороной и поспрашивать у Большого Со о нормализации стрельбы в городе со стороны коллег чуть позже. Стараясь не обращать внимания на эту комнату и как можно естественнее игнорировать её существование, парень решил чуть поближе рассмотреть большую циновку посреди зала и может совсем немного сравнить её с той, что была в его школе в клубе единоборств. Сынмин присел на корточки прямо перед ковром и, решив оценить качество материала из которого она сделана, аккуратно, словно боясь обжечься, прикоснулся к ней кончиками пальцев. В глазах потемнело. Киму казалось, что он вот-вот потеряет сознание, но этого не происходило. По затылку прошёлся холодок, пробираясь сначала под одежду, а затем и под кожу. Всё тело как будто перестало чувствоваться вовсе, словно бы во все вены вкачали хорошую дозу анестезии. Перед лицом поплыли образы, странные, но вроде бы знакомые. Из туманной дымки проявился образ невысокого мужчины с широкими плечами. Он с кем-то дрался. Сынмин сразу же подумал о Чанбине, проводившем для кого-то тренировку. Но он, кажется, по большей части защищался, ставя блок перед собой, пока оппонент наносил новые и новые удары. Во втором человеке узнавалась высокая худая фигура в спортивном костюме. Спустя пару ударов, фигура ловко обошла оббежала Чанбина со спины и запрыгнула ему на спину, хрипло смеясь и пытаясь сделать удушающий. – Ну тебя, чудище, мы такое не разучивали, слезай давай! – Звонко рассмеялся Со, пытаясь опрокинуть кого-то с плеч. – Сколько бы я не приносил тебе свой фирменный пибимпаб - ты всё равно продолжаешь меня звать чудищем, разве так поступают настоящие друзья, хён? – Ухмыльнулся высокий парень, даже не пытаясь изобразить обиду. Высокий, со странной улыбкой, в не менее странном фиолетовом спортивном костюме. Сынмин узнал это лицо. Бывший сотрудник с фотографии в кабинете Кристофера Бана, Чхве Ёнджун стоял перед ним почти как настоящий. Пытаясь остаться в этом видении чуть подольше, Ким вцепился руками в циновку, как дикий, стараясь собственными силами улучшить картинку того, что он сейчас видел. Старался запомнить детали, лицо Чхве, но всё напрасно. Видение словно бы просто сдуло ветром, разнося его частички, как комнатную пыль. Последнее, что Ким услышал - был хриплый, но до одури счастливый смех Ёнджуна. Уже в третий раз за день Сынмин чувствует на своём плече чужую ладонь. На этот раз наиболее сильную и такую, что вытягивает словно из кошмара. Большой Со дёргает его за плечо назад, что-то громко спрашивая. Сынмин едва его слышит, но поднимается с коленей. Он рассеянно смотрит перед собой, видя встревоженного тренера. Он щёлкает перед его лицом пальцами, словно перед заядлым алкоголиком в белой горячке. – Малой? Мало-о-о-ой? – Снова щёлкает. – Тебе хреново? – Наконец слышит его Ким. – Что болит? Сознание вот-вот потеряешь… – Мужчина провёл парня к большому креслу у рабочего стола, держа его под локи. Сынмин садиться и хватается за голову от сильной боли, словно током, стреляющей где-то за затылком. Со протягивает ему бутылку с водой с командой “пей” пристально, словно воспитатель наблюдает. – Что случилось? Говорить можешь? Сынмин слабо кивает, через силу продумывая предложение у себя в голове. – У тебя очень душно, просто кошмар… Ещё немного и меня бы вырвало на циновку. Спасибо за воду, – сделав несколько больших глотков он задумался. В этот раз видение появилось не от соприкосновения с кем-то. Ему хватило просто аккуратно дотронуться до коврика, чтобы увидеть прошлое? Он и сам до конца не был уверен в том, что видит, но судя по тому, что здесь был бывший сотрудник, то скорее всего дело он всё-такие имел с видением из прошлого. В отличие от прошлого раза оно не было таким размытым. В этот раз всё было последовательно и даже логично, чётко и ясно. Наверное оттого он и воспринял его хуже. – Сегодня обойдёмся без тренировок, тебе в таком состоянии будет тяжело заниматься, да и я насилием тут заниматься не хочу. Тебе лучше сейчас прогуляться-подышать свежим воздухом, а потом пойти и просто хорошо отдохнуть дома. Будешь завтра чувствовать себя лучше-приходи. – Он прошёлся к ближайшему тренажёру, беря с него что-то. – Она может действительно тебе велика, но ты посмотри какая ткань хорошая! Фирма, сто процентов тебе говорю! Такой вельвет только в Бенеттоне и есть! – Мужчина положил спортивную фиолетовую форму на стол прямо перед Сынмином. – Возьмёшь как раз домой постирать, а то она пыльная вся. – Ким сглотнул ком в горле, прекрасно понимая то чья форма перед ним сейчас лежит. – Спасибо. – Коротко ответил он.

***

Сынмин вышел из офиса с приятным чувством облегчения, ибо свежий воздух действительно был ему нужен. Расстраивало лишь то, что он так ничего полезного и не сделал за весь, так сказать, рабочий день. Он потянулся, похрустывая суставами плеч и потянулся за телефоном, чтобы написать Хану о том, что сегодня он будет дома намного раньше чем планировал. Как только он отправил нужное сообщение другу возникло странное ощущение. Чувство того, что за ним кто-то наблюдает просто невозможно было игнорировать. Его ладони коснулась чужая. Более холодная, большая, но мягкая. Ким дёрнулся в сторону, уже зная кого он увидит перед собой. – Я тебя напугал? – Виновато спросил Чонин. – Нет. – Сынмин устало выдохнул горячий воздух, что был хорошо заметен на морозе. – Но ты выглядишь напуганным, – возразил Чонин. Сынмин не стал ничего отвечать. Он просто развернулся и пешком зашагал в сторону дома Хана, неожиданно для себя ожидая, что Ян пойдёт за ним. Когда тот так и остался на своём месте, Ким остановился, поворачиваясь к нему. – Чего встал? Ты идёшь там или нет? Чонин оживился, быстро нагнал чем-то расстроенного или скорее встревоженного Сынмина, ровняясь с ним на одинаковое расстояние. – Так что случилось? – Он аккуратно продолжил начатую тему. – Я… – Ким не очень понимал как с ним начать говорить о том, что он видел. Скорее даже не “видел”, а чувствовал. Он определённо не привык с кем-то говорить о себе, его вполне устраивала позиция слушателя в дружбе с Ханом. Он не был таким же эмоционально-открытым как Джисон, поэтому ему было трудно говорить о своих мечтах и собственных мыслях даже с родителями. А тут даже не перспектива на будущее, а простой анализ собственных чувств… – Я опять что-то видел. Как в прошлый раз, когда мы с тобой столкнулись в магазине. – Он мельком глянул на Чонина. Тот внимательно слушал. – Короче, в этот раз всё было по-другому. Всё более насыщенное и яркое, не такое размытое. Лица все хорошо видны и длилось это где-то на минуту дольше. – Он сделал глубокий вдох, продолжая идти. – Но мне стало так хреново после всего этого… Я чуть не потерял сознание и голова так разболелась, просто кошмар… Так должно быть или такая дребедень только у меня происходит? – По идее, это нормально, – Чонин задумался. – У тебя это всё началось недавно, так что я думаю у всех, таких как ты на начальном этапе было примерно то же самое, – почесав нос, продолжил. – Надо просто поговорить со специалистом об этом. С тем, кто в этом разбирается… – Из таких знаю только Бана, но знаешь ли, пока я не проверил всё до конца, поэтому не хочу так торопиться говорить с ним об этом. – Что это значит? – Я… – Он поглубже вдохнул воздуха, задыхаясь от морозной ветра. – Хочу посмотреть как у них всё устроено изнутри. Мне вроде как кажется, что у Криса много скелетов в шкафу, но разбираться с этим никто не хочет. Все просто позволяют ему делать то, что он делает, понимаешь? – Хочешь мы обсудим это где-нибудь в кафе? Тебе холодно и… так будет спокойнее, не думаешь? Сынмин включил телефон, собираясь глянуть время. На экране блокировки висело сообщение от Хана “У нас уже почти всё готово”. – Можем пообедать у нас дома. Обсудить странных людей мы всегда успеем, нет?