Демон моего сердца

      Следующую ночь они провели в пустыне, и она была ужасно холодной. Эшран запретил Маркусу согревать стоянку магией, сославшись на то, что у валаскес будет меньше шансов её обнаружить.       — Я тебя умоляю, — бурчал Маркус. —Мы здесь в любом случае как бельмо на глазу. И я не думаю, что у валаскес так уж много шансов нас убить.       — Дневной бой был трудным, — возразил Эшран. И прежде чем он успел продолжить, Маркус издал многозначительное:       — Ха!       Эшран приподнял бровь.       — Что бы это значило?       — Днём мы были ужасны. Ты был ужасен.       — Вот как? — в глазах Эшрана расцветали тёмные лепестки гнева, но голос звучал на удивление дружелюбно.       — Ты абсолютно не ожидал, что маги станут ударной силой, да?       — По-твоему, я плохо умею сражаться с магами?       — Ну, если только называть «магами» тех перепуганных кроликов, к которым ты привык.       — Ты опять начинаешь, — теперь уже в голосе Эшрана читалась явственная угроза.       — Я говорю, что думаю, — отозвался Маркус и демонстративно задрал нос. — Ты знаешь, что я не собираюсь бояться тебя только потому что ты был Стражем и не собираюсь потакать твоим иллюзиям.       — Ну так просвети меня, — старательно сдерживая желание зарычать, процедил Эшран.       Маркус посмотрел на небо, тяжело вздохнул и отозвался:       — Хорошо. Ты должен иметь в виду, что с валаскес большое значение имеет точный расчёт. Они не допустят ошибки и не превратятся в демонов. Возможно, ты привык, что это главная опасность, которая может исходить от магов, но — нет. Демоны глупы, они следуют инстинктам как дикие звери, разумеется они не умеют атаковать группой и защищать друг друга, а большинство демонов даже не использует дистанционные атаки. Валаскес могут призвать демонов, но мы будем надеяться, что нашей удачи хватит, чтобы обойтись без этого. Однако любых боевых магов в Эстере обучают действовать вместе. Одна из наших проблем сегодня состояла в том, что они могли втроём нанести тебе одновременный удар, и я не мог рисковать, призывая слишком мощное и долгое заклинание.       — То есть, это была твоя ошибка, — вклинился Эшран, но Маркус лишь обжёг его высокомерным взглядом.       — Ты не мог пробиться сквозь линию их защиты. Это не твоя вина, — поспешил добавить Маркус, не столько из-за растущего раздражения на лице Эшрана, сколько потому, что сам посчитал свои слова слишком обидными. — Эшран, мы с тобой были в бою уже много раз, и я знаю, что ты отлично работаешь в паре с магом. Но тебя всегда ослабляло твоё пренебрежение доспехом и щитом. Я безмерно рад, что вижу на тебе в этом путешествии латный доспех. Но тебе нужен хороший ростовой щит, к которому ты привык.       — Ты хочешь заставить меня драться как эти громилы на побегушках, — резюмировал Эшран.       — Но ты привык биться со щитом! — Маркус взвыл. — И я не знаю другого способа пробить их защиту, кроме как ударить со спины. А это создаёт для нас такой же риск…       — Способ есть, — мрачно отрезал Эшран. — Ты им пренебрегаешь.       — Ох! Ну просвети!       Эшран, вопреки ожиданиям Маркуса, долго молчал, только подёргивалась его раненая губа.       Потом, наконец, он вздохнул.       — Хорошо. Взрыв разума. Это очень неприятно и дезориентирует на несколько секунд. Концентрация слабеет и многие опускают щит.       Маркус моргнул.       — Поверить не могу, ты что, только что признался мне в своей слабости?       — Не в своей! — отрезал Эшран. — Я делюсь информацией с союзником по Братству.       — В котором ты больше не состоишь, — поддел Маркус и тут же прикусил язык.       Эшран ощутимо помрачнел.       — Верно, — после долгой паузы отозвался он. — Я просто веду себя как идиот.       Маркус открыл рот, чувствуя, что должен смягчить сказанное, но из горла вырвался только невнятный писк.       Он сделал глубокий вдох и попробовал ещё раз.       — Взрыв разума заберёт у меня десять драгоценных секунд, — он сам удивился тому, что покинуло его рот, но решил не останавливаться на полпути. — За это время я мог бы нанести хороший урон по магам. Но вместо этого буду стоять и смотреть, как они убивают тебя.       Эшран лишь едва заметно поджал губы, мрачное выражение так и не покинуло его лица.       — Ты всегда был таким упрямым, — коротко отозвался он. — Как хорошо, что скоро это перестанет быть моей проблемой.       Не обращая внимания на ошарашенный взгляд Маркуса, он отвернулся и принялся закутываться в одеяло. Он заснул почти мгновенно, хотя ещё какое-то время чувствовал, что Маркус за его спиной просто сидит и смотрит в костёр.       А когда проснулся среди ночи и почувствовал чьи-то руки у себя на животе, на несколько долгих секунд замер, дезориентированный.       Дыхание Маркуса было ровным. Грудь плотно прижималась к его спине. Голова практически лежала у Эшрана на плече, а волосы пеленой накрыли его руку.       Эшран подавил ненавидящий стон. Его разрывали на части десятки противоречивых чувств. Он больше не хотел быть к Маркусу добрым. Он не хотел, чтобы Маркус прикасался к нему. Всё это было слишком больно, чтобы подпустить его на расстояние вытянутой руки ещё раз.       Рука Эшрана легла на пальцы Маркуса, чтобы убрать их со своей груди, и замерла. Пальцы были ледяными. И это была его вина.       Эшран глубоко вздохнул. Ненавидя себя ещё сильнее, чем эстерца, потёр его пальцы своими, пытаясь хоть чуточку согреть. Потом, когда это не помогло, просто накрыл их ладонью и снова погрузился в сон.       Эшран очень надеялся, что он, как всегда, проснётся первым и успеет отодвинуть Маркуса от себя, прежде чем тот поймёт, что произошло ночью, потому что веры в то, что они просто раскатятся в разные стороны сами собой не было никакой — Маркус по ночам катился всегда в одну и ту же сторону.       Маркус проснулся раньше него.       Видимо, его разбудил холод, или яркое утреннее солнце, озарившее пустыню пронзительным белым светом.       Когда Эшран зашевелился под одеялом и приоткрыл один глаз, он увидел, что Маркус уже снова сидит перед костром как ни в чём не бывало. В руках его была книга, и Эшран хотел было выразить надежду, что это какой-то свод данных по повадкам валаскес, но едва ли успел привести в порядок голосовые связки, когда его взгляд упал на до боли знакомую фиолетовую обложку.       Эшран невольно кашлянул.       Маркус лишь на мгновение скосил на него глаза и снова уставился в книгу.       — Если ты собираешься готовить завтрак, то самое время, — заметил маг. — Потому что у меня есть основания полагать, что ближайший патруль будет поблизости примерно через час.       Эшран не стал спрашивать, откуда у Маркуса такие познания. Он молча сел, с силой потёр глаза. Поправил одеяло на плечах и пододвинувшись к костру стал приводить в порядок огонь и укладывать в золу корнеплоды. Крем глаза он поймал внимательный и определённо голодный взгляд мага.       Маркус никогда не готовил. Эшран подозревал, что маг настолько никогда не пробовал это делать, что искренне не знал, умеет он это делать или нет.       — Зачем ты таскаешь её с собой? — глухо спросил Эшран, наполняя глиняную кружку горячей водой из котелка. Воды у них было в достатке, хоть они и шли через пустыню уже пару дней, потому что в случае необходимости Маркус легко мог пополнить запас магией.       — Потому что это моя любимая книга, идиот, — фыркнул Маркус. Последнее слово прозвучало достаточно ласково, чтобы не пробудить в Эшране едва задремавшую злость. — Если ты не заметил, — продолжал Маркус, — я брал её с собой и в прошлый раз.       Эшран поджал губы и промолчал.       Понимание того, что Маркус всё ещё читает его книгу, даже если теперь он сам не имел к этой книге никакого отношения… Было странным. Он постарался убедить себя, что Маркус стащил её не просто так, и что, наверное, это действительно достаточно редкий экземпляр, чтобы благородный и богатый маг, в чьём распоряжении были все поставки Рамара, не смог раздобыть себе другой.       Маркус, тем временем, помолчал. Когда он заговорил, его голос звучал совсем тихо.       — Почему ты её не забрал?       В ночь ухода Эшран полностью опустошил тот ящик комода, в котором хранилась его одежда. Но книга осталась лежать там же, где и была. Маркус не хотел думать, что Эшран о ней попросту забыл.       Эшран не ответил. Он молча шевелил прутиком угли в костре. И сколько бы Маркус не смотрел на него испытующим взглядом, это никак не могло помочь.       Эшран просто не хотел отвечать на этот вопрос.