Демон моего сердца

Алонзо уехал прежде, чем Маркус успел спуститься по лестнице, прежде, чем маг, чьё сердце подсказывало ему самые безумные и опасные вещи, успел попросить его взять его с собой, выйти за ним в ночь и принять неопределённость, перемены и всё остальное, чем он жаждал. Он услышал, как захлопнулась дверца кареты, услышал цокот копыт и остановился. Алонзо ушёл, а Маркус опоздал. Его отец подошёл к нему, когда он стоял, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, перед закрытой дверью. — Ты подслушивал? — Эридан казался разъярённым, даже преданным. Маркус развернулся, и в его груди вспыхнул старый, угасающий гнев, вспыхнул ярко, как трут в засушливое время года. — Я остался наверху! — выплюнул он, дрожа от ненависти. — Как ты мне и сказал! Эридан был бледен, его глаза слегка покраснели от алкоголя, но он не сводил глаз с Маркуса. — Ты не имел права! — Не имел права слышать, как ты расписываешь по буквам всю мою грёбаную жизнь? — Приватный разговор не зря называется приватным! Приватным! — Ну, он касался не только вас! — закричал Маркус, и по его лицу, к его ужасу, потекли слёзы, но это не остановило его, не погасило бушующее внутри него пламя. — А ты… Ты не имел права отказывать ему! Эридан усмехнулся, его глаза потемнели. — Не обманывай себя, думая, что влюблён в этого мужчину, глупец. Он порочен и коварен. Если он пришёл сюда сегодня вечером, чтобы просить тебя… — ТОГДА ТЕБЕ СЛЕДОВАЛО ОТДАТЬ МЕНЯ ЕМУ! — Ты ещё ребёнок, Маркус, и что бы ты о себе ни думал, я — твой отец, и я не позволю тебе растратить жизнь на кого-то вроде него! — Я не пойду в этот Круг, ты не сможешь меня заставить! — Ты пойдёшь туда, куда я тебе скажу, и так будет, пока ты живёшь под моей крышей! — Я не хочу жить под твоей грёбаной крышей, разве ты не понимаешь? Почему ты не позволил ему забрать меня? Ты бы избавился от меня, как, уверен, давно и мечтаешь! — Что здесь происходит? Голос леди Эларн пронзил воздух комнаты, как удар хлыста, сильный и властный. Маркус вытер глаза и отвернулся. Он зажал рот рукой, чтобы его не стошнило, чтобы удержать внутри всё, что он отчаянно хотел выкрикнуть. — Ничего. Ничего, моя дорогая, возвращайся в постель. — Эридан, — её голос был непреклонен, — прекрати это немедленно. Я не позволю, чтобы меня прогоняли таким образом. Она спустилась по лестнице, на ходу заворачивая одетые в одну только шёлковую ночную сорочку плечи в мягкую шаль. — Любимый, — обратилась она к Маркусу мягче, и теперь её голос был полон беспокойства. — Что случилось? Он не мог не подойти к ней. Ему казалось, что он разваливается на части, глубоко потрясённый сокрушительным разочарованием, к которому к тому же добавилось опустошение от осознания того, что его собираются отослать куда-то, в какой-то очередной по-настоящему ужасный Круг, разбери их всех демоны. Когда она протянула к нему руки, он не смог, просто не смог отстраниться. Она обняла его без колебаний, сразу же заключив в объятья, и хотя теперь он был выше неё, он спрятал лицо у неё на груди, как в детстве. — Расскажи мне, мой дорогой, — прошептала она, успокаивающе поглаживая его по спине своими унизанными кольцами руками. — Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. Ему было плевать на приличия, общество и ожидания. Он должен был… сказать это, хотя бы раз. Маркус не собирался заботиться об Эридане. Эридан не сломал его. Он просто с отвращением оттолкнул его, но он был слаб, чертовски слаб, и не мог заставить себя. — Мама, — выдохнул он, крепче обнимая её, словно пытаясь удержать, чтобы она не ушла, а он знал, что она уйдёт. — Я не… люблю девочек. Её руки не переставали двигаться, рисуя успокаивающие круги именно так, как ему нравилось. — О, мой мальчик, — тихо сказала она. — Так вот в чём дело? Она, чёрт возьми, отодвинулась и улыбнулась ему, улыбнулась и мягко вытерла его слёзы. — Я знаю это, любовь моя. Ты думал, я не знаю? Маркус неловко замолк, внезапно столкнувшись с реальностью, в которую он не мог поверить. — Н-нет, я… Мама, я не… Как давно ты… Она пригладила его волосы и пристально, с любовью посмотрела на него. — Я знаю это много лет, — спокойно сказала она. — Возможно, знала всегда. Голос отца пробил брешь в том зыбком тумане, где плавало его сознание. — Анита, ты знала? — Он мой сын, — она холодно взглянула на мужа. — Я родила его. Я знаю его от и до. В горле Маркуса появился болезненный ком. Он зажмурился и опустил голову. — Ты ненавидишь меня? Анита Эларн издала что-то вроде вздоха, возмущённого вздоха. — Мой дорогой, я никогда не смогла бы тебя ненавидеть. Никогда. Ты такой, какой есть, и я люблю тебя таким. У Маркуса попросту закружилась голова. Он тихо всхлипнул, потому что в тот момент был уверен, что видит сон. Это не могло быть реальностью. Это была уловка, жестокая уловка демона, решившего довести его до отчаяния. Она поднесла большой палец к его подбородку и приподняла его, чтобы он посмотрел на неё своими затуманенными слезами глазами. — Ты слышишь меня, Маркус? Я люблю тебя, несмотря ни на что. Услышь это, если ничего другого не слышишь. Маркус попытался погрузиться в этот момент, убедить себя, что это реально, и постепенно начал верить. В конце концов, вряд ли это был идеальный момент, учитывая, что Эридан стоял рядом, несомненно, хмурясь всё больше и больше с каждым мгновением. — Правда? — выдохнул он, осмелившись наконец заговорить. Она улыбнулась, и, как бы Маркус ни возмущался правилами, ограничениями и тем путём, по которому его вели родители, улыбка матери по-прежнему казалась ему солнцем. — Конечно, люблю. И ничто этого не изменит. Они снова обнялись, и Маркус почувствовал, что если он не прижмётся к ней достаточно крепко, то действительно улетит, настолько он был лёгким. Его страх, многолетний страх и настоящий ужас от того, что любовь в глазах его матери угаснет, когда она поймёт, кто он такой, — всё было напрасно. Он зря беспокоился. Да, отец испытывал к нему отвращение, стыдился его, но мать… Всё ещё любила его. Когда они отстранились, она тихо рассмеялась и поправила шёлковый ворот его ночной рубашки. — Ну и что же это за крики? Скажи мне, чтобы я могла всё исправить. На этот раз магия была более чем готова. В четвёртый раз Маркус пускал кровь и воспламенял её древнейшей и сильнейшей магией, известной магам. Когда она распускалась, это не причиняло боли, не вызывало жжения под кожей. Когда он снова создал молнию, она была сильнее настоящей. Более горячая и белая, она с такой силой ударила в щит, что воздух вокруг него раскололся, а его барабанные перепонки не выдержали грохота. От удара его отбросило назад, и он тяжело упал на землю, а над ним тихо зашумел дождь. Он почти не чувствовал его на своём лице, а полное отсутствие звуков сильно дезориентировало. Он попытался сесть, грудь протестующе заныла, но он стиснул зубы и заставил себя подняться. Сила сбила с ног нескольких демонов. Убила ещё парочку — по крайней мере, он на это надеялся. Шанар всё ещё сражался с ними чуть в стороне. Ритуал валаскес всё ещё продолжался, но теперь у них не было щита. «Мы готовы!» — прорычала его магия, мощная и сосредоточенная. «Дай нам волю!» Маркус так и сделал. Его посох лежал на земле, кровь сочилась сквозь разорванную кожу, стекая по груди, но это было лишь топливо. Он вытянул обе руки, растопырив пальцы. Магия вырвалась из него, как снаряд из пращи. Она врезалась в дюжину магов, бесформенная и бесструктурная, но причиняющая боль, разрывающая и раздирающая. Вспыхнул свет, и магия начала причинять им боль. Их крики были громкими, и Маркус на мгновение прикрыл глаза, откинув голову назад, пока дождь омывал его. Это было, несомненно, хорошо, даже чертовски, невероятно чудесно. Это не было ни заклинанием, ни чарами, ни дисциплиной, усвоенной много лет назад и теперь наконец пригодившейся. Это была просто его магия, его сила, и она была прекрасна. Это не убило их всех, нет. Маркус знал, насколько ценен такой пленник, и поэтому позволил одному валаскес просто рухнуть в кучу трупов, но не погибнуть. От него исходила эта магия, его магия. Интересно, чувствовал ли её Эшран? Эшран. Свет над грудой тел быстро померк и угас, когда последний из магов упал, крича и корчась на влажной травянистой земле. Пронзительный, мерзкий крик пронзил воздух, но Маркус слышал его лишь отдалённо, как будто зажав уши руками. Должно быть, это падали драконы, снова погружаясь в вечный сон. Он отпустил магию, вернул ее обратно в своё тело и прижал руки к ранам на груди, застонав от боли. Демоны вокруг него были мертвы, его магия позаботилась и о них тоже. Шанар смотрел на него широко раскрытыми глазами, а дождь хлестал их обоих. — Нам нужен хотя бы один из них! — прокричал Маркус, хотя для его воспаленных ушей это был едва слышный шёпот. — Возьми его с собой! Когда они вернулись в главный лагерь, драконов в небе больше не было, но битва всё ещё была в самом разгаре. И всё же Маркус чувствовал, что теперь, когда им больше не нужно сражаться с дышащими пламенем и кислотой гигантскими летающими скелетами, их шансы были, по крайней мере, приличными. — Вон там! — Тамрана указала в их сторону сквозь пелену дождя, пока Маркус и Шанар и крайне неохотно идущий за ними валаскес пробирались через силы, оборонявшие периметр. Они неплохо справились, но потери были значительными. Даже без той дюжины валаскес похоже было, что в лагере побывали полчища демонов. — Помогите им! Сильные руки обхватили Маркуса за талию, и он поморщился. — Он ранен! — прокричал офицер Эшрана, поддерживавший его, сквозь шум дождя и приглушённый лязг оружия, а также многоголосые выкрики сражающихся за свою жизнь. — Приведите медика! Маркус знал, что потерял много крови. Возможно, ему стоило приберечь немного магии, чтобы попытаться исцелить себя. Это была забавная мысль. Он начал смеяться, и офицер бросил на него обеспокоенный взгляд, прежде чем взять на себя большую часть веса Маркуса, так что они быстрее двинулись к палаткам. — Как ты? — спросила Тамрана у Шанара, когда по её приказу солдаты забрали у неё пленника. Шанар взглянул на Маркуса с чем-то вроде уважения. — Всю работу сделал он, — быстро ответил эльф. Маркус хотел ответить что-нибудь остроумное, он был уверен, что где-то в его арсенале есть что-товпечатляющее, но… Он снова почувствовал такую усталость… Как будто едва мог держать глаза открытыми. Это было из-за потери крови, но это было похоже на его сон прошлой ночью. Он чувствовал себя погружённым в воду, наблюдающим за окружающим миром сквозь толщу воды, сквозь стекло. — Что это было? — спросил кто-то, кто-то грубый, и Маркус хотел ответить, но его губы снова не слушались. — Демон, да? Эларн, ты меня слышишь? Мужчина, стоявший перед ним, слегка ударил его по лицу, но Маркус не мог заставить себя ответить. Он начал паниковать, задаваясь вопросом, не умирает ли он на этот раз, и не так ли это должно быть. Он замкнулся в себе, застрял внутри, не имея возможности ничего предпринять. — Он в шоке? — спросила Тамрана, когда Маркуса внесли в палатку, огромный огненный шар вылетел и пронёсся у них над головами. — Ты можешь вылечить его? Маркуса уложили на какую-то кровать, шаткую и очень неудобную. Он не мог ничего делать, только смотреть и дышать. Желание уснуть, забыться и отдохнуть было непредолимым, но он чувствовал, что не должен это делать. Он не мог позволить себе роскошь отдыха, особенно если этим отдыхом была смерть. — Всё не так плохо, — сказал медик, хмуро глядя на него и поливая всевозможными зельями обнажённую грудь мага. — У него пробиты барабанные перепонки. Раны на груди не задели внутренние органы. Хотя кровопотеря огромная. Он оглянулся на Тамрану. — Он использовал магию крови. Краем глаза Маркус заметил, что Тамрана поджала губы, но в остальном никак не отреагировала. — Вылечи его, сделай всё, что в твоих силах. Он должен жить. Мы все погибнем, если командующий услышит, что с ним что-то случилось. Эшран. Что-то внутри Маркуса шевельнулось и пробудилось, и его магия, истощённая и иссушенная, отступила. Маркус не понимал, ему было трудно осознать, разбери всех демоны, хоть что-то, когда он так устал. Однако что-то заинтересовало Эшрана. Маркус это чувствовал. Ему это не нравилось. Он знал, что это что-то не он сам. «Спи, маленький маг крови, — прозвучало так непохоже на его магию, что Маркус испугался. Слова звучали злобно, и всё его внимание было сосредоточено на имени мужчины, которого он любил. — Теперь моя очередь». Маркус не хотел спать. Он сопротивлялся и брыкался, но всё было бесполезно. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы, и последнее, что он услышал, было, как его губы произносят имя Эшрана.