Демон моего сердца

Когда Маркус очнулся, он не сразу понял, что происходит. Он стоял прямо, он двигался, слава Богам-Драконам, и, осознав всё это, он запаниковал и споткнулся. Он вытянул руки, чтобы смягчить удар при приземлении, и погрузил ладони в густую хлюпающую грязь. Дождь не прекращался, и ночь бушевала вокруг них. У него болела грудь, но это была не та боль, что раньше, и он снова мог слышать, что было замечательно, но… Что за блядь? Звуки лязгающих мечей значительно стихли по сравнению с тем, что было раньше, и, оглядевшись, он увидел, что находится на самом краю поля боя и направляется в другую сторону. Он поднялся на мокрые колени и обернулся. Битва почти закончилась, по крайней мере, так ему казалось. Он ПОКИДАЛ ее, что было бессмысленно. И почему он передвигался, не осознавая этого? «Кровопотеря», — решил он, встряхнувшись и осторожно поднявшись на ноги. Кровопотеря может привести к самым разным последствиям. Головокружение, галлюцинации, обмороки. Он направился обратно тем же путём, которым, судя по быстро исчезающим в грязи следам, пришёл сюда, отыскивая их в свете нарождающейся луны, которую больше не скрывали тяжёлые облака. Маркус понятия не имел, где он, демоны разбери, находится и что происходит. Всё было бы прекрасно, ему просто нужно было найти… Он остановился, по щиколотку погрузившись в грязь, и пошатнулся. Эшран. Он вспомнил, как что-то шевельнулось внутри него, заинтересовавшись Эшраном. Он вспомнил, как его магия боялась этого. Он положил обе руки на грудь, словно ощупывая то, что могло там быть. Его ладони коснулись пропитанных влагой бинтов, и он почувствовал острую боль, но больше ничего не ощутил. Кроме… чувства, что что-то наблюдало за ним изнутри. — Маркус! — крикнул кто-то впереди. — Маркус, тащи сюда свою задницу. Это был Камил. Маркус судорожно выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Он двинулся к другу, не оглядываясь, чтобы посмотреть, куда он направлялся — на тёмный холм, который таинственно манил его. — Куда ты, побери тебя демоны, делся? — спросил бард, яростно притягивая его к себе и обнимая. Маркус громко взвизгнул, и Камил, поморщившись, отпустил его. — Прости, прости! Демон когтями вспорол мне грудь, трудно такое забыть. — Но где, разбери тебя дракон, ты был? Эшран чуть с ума не сошёл, когда ты убежал! Ты не можешь так с ним поступать! — Я не… я ничего не помню о том, что произошло. — Ты падал? — спросил Камил, окидывая взглядом его перепачканную грязью фигуру. — Ударялся головой? — М-может быть, — отозвался Маркус, слегка стуча зубами от холода или от чего-то ещё, во что сам не осмеливался поверить. — Что происходит? Где все? — Назад, сюда, — сказал Камил и взял его за руку. Взгляд Эшрана ясно дал понять, что Маркус, пусть и непреднамеренно, нарушил своё обещание никогда не позволять Эшрану думать, что он мёртв. Эшран, Тамрана, Рамар и Сайлар были вместе, когда бой прекратился, а битва с демонами и валаскес закончилась под проливным дождём. Они стояли под импровизированным навесом, перед ними был накрыт стол. — Наконец-то! — саркастически и воинственно поприветствовал его Сайлар. — Принимал грязевые ванны? — Маркус, — сказал Рамар, беря его за руку и слегка сжимая её. — Куда ты, разбери тебя Бездна, подевался? Маркус окинул их всех взглядом. На Камиле была кровь, которая, скорее всего, была не его собственной. Брызги походили на те, которые разлетались от тех, в кого вошли его стрелы. Тамрана, казалось, была в хорошей форме, если не считать уже зажившего пореза на шее. Сайлар был мокрым и злился, от него разило выгоревшей маной. И Эшран… — Ты ранен! — выпалил Маркус, уставившись на обнажённое плечо командора, на его грёбаную грудь, теперь, когда его мозг снова заработал. Он и не заметил, что Эшран стоял там совершенно без рубашки и доспехов, и многослойные бинты покрывали его плечо и грудь. Он был весь в крови и синяках, волосы на концах были рыжевао-золотистыми, по боку, который не был перевязан, стекала грязь, а на руке был довольно серьёзный ожог. — Эшран, ты РАНЕН! Все были потрясены, но больше всех Эшран. — Что? Маркус сделал шаг вперёд и потянулся к его руке. Она почернела и выглядела ужасно обожжённой неестественным огнём. Огонь, который эти чудовищные мёртвые драконы извергали из своих анимированных ртов. — Почему ты не исцелил его? — спросил он Сайлара. Глаза Сайлара сузились отчасти с подозрением, отчасти с любопытством. — Он ударился головой, — сказал Камил от имени Маркуса. — Кажется, он ничего не помнит. Снаружи тихие, но настойчивые радостные возгласы солдат становились всё громче по мере того, как они закрепляли свою победу. Эшран быстро осмотрел Маркуса, проведя здоровой рукой по его растрёпанным волосам. — Никаких следов повреждений. Маркус, что последнее ты помнишь? — Я… — он замолчал, задумавшись, пытаясь не обращать внимания на ощущение, что на него смотрит кто-то изнутри. — Я вернулся в лагерь с Шанаром. — Это было по меньшей мере два часа назад, — выдохнула Тамрана, бросив быстрый взгляд на эльфа. — Думаете, это из-за потери крови? Сайлар задумался. — Возможно, хотя он хорошо реагировал на восстанавливающие зелья. Это могло быть связано с отсутствием у него магии. Какой бы ни была причина, мы не можем рисковать и брать его с собой в Храм. — Что?! — закричал Маркус. — Нет, я ИДУ! — МАРКУС, — обратился к нему Эшран, возвращая его внимание туда, где ему было место, с таким беспокойством в своих светло-карих глазах, что на них было больно смотреть. — Ты нездоров. Тебе не следует идти, это слишком опасно. Маркус раздражённо зашипел. Они не понимали! Он чувствовал себя сильным, стремительным и могущественным! Он был нужен им, без него они бы не справились! — Нет, я иду с Рамаром, — сказал он, не оставляя места для сомнений. — И ты прав, это была кровопотеря, но сейчас я в порядке, и никакая сила в мире, в этом или любом другом, меня не остановит! — Ты действительно ничего не помнишь за последние несколько часов? — серьёзно спросил Рамар. — Ничего из допроса валаскес? — Нет, ничего. А что? Он что-то рассказал? — Он многое сказал, — медленно, почти нерешительно отозвался Эшран. — Маркус, как ты можешь не помнить? — Это не имеет значения. Это была кровопотеря! — Он не знал, кого больше хочет убедить, остальных или себя. — Кто-нибудь введёт меня в курс дела? Позади него раздался голос, звавший Рамара. Тамрана и Рамар повернулись и направились туда. — Сайлар, вылечи руку Эшрана теперь, когда Маркус вернулся. Найди нас, когда закончишь. — Что это значит? Куда и откуда я вернулся? — спросил Маркус, снова осматривая обугленную и ужасно изуродованную левую руку Эшрана. Руку, из которой он много веков назад пускал кровь, руку, которой он пользовался, чтобы объединить их магию. МАГИЯ. Маркус почувствовал мрачную, ужасную боль от осознания. Их магия ИСЧЕЗЛА. Он открыл рот, прижав свободную руку к груди, но Эшран поспешил его успокоить. — Тшш! Она внутри меня. Всё в порядке. Маркус разинул рот и только выдохнул: — ЧТО?! — Как я и говорил, прежде чем ты развернулся и убежал, — нетерпеливо протянул Сайлар. — По какой-то причине твоя магия почти полностью сосредоточилась внутри Эшрана. Скорее всего, из-за того, что ты был не в себе, или, возможно, из-за усилий, которые ты приложил, используя магию крови. Пока он объяснял это, и по его тону было ясно, что он объясняет это уже во второй раз, Эшран постоянно прикасался к Маркусу, и на его лбу появилась небольшая морщинка. Беспокойство, тревога, замешательство. Он провёл здоровой рукой по коже Маркуса, по его щеке. Прикосновение было нежным и заботливым, но в нём было ещё и что-то прощупывающее, что-то ищущее. — Твоя магия действует в Эшране и защищает его. Ожог на его руке магический, и поэтому для его исцеления требуется особый вид магии. Все попытки до сих пор не увенчались успехом. Мы пытались заставить тебя отозвать магию после того, как ты закончишь допрашивать валаскес. Он говорил только на эстерском, а мой язык в лучшем случае корявый. — Я ничего этого не помню. — Ты помнишь, почему ты сбежал? — Я… Может быть, мне стало плохо. — Это не имеет значения, — сказал Эшран, когда Сайлар сделал вдох, чтобы, несомненно, изречь набор осуждающих насмешек. — Он уже снова с нами. Маркус заглянул внутрь себя и увидел зияющую пустоту там, где должна была быть его магия. Магия крови была настолько сильной, что почти полностью разорвала его связь с Запредельем, и то немногое, что просачивалось обратно, тут же устремлялось к Эшрану, накапливаясь в нём, как в резервуаре. Связь между ними, обычно плотная, сильная и яркая, была тусклой и тонкой. На другом конце Маркус чувствовал, как их магия прячется внутри Эшрана, словно испуганный зверёк. С губ Маркуса сорвалось несколько эстерских проклятий, прежде чем он взял себя в руки. Не было времени, вообще не было на всё это. — Ну же, — сказал он вслух своей магии. — Всё в порядке, давай. Магия не сдвинулась с места. Беспокойство Эшрана удвоилось. Маркус почти чувствовал его. — Ну что? — спросил Сайлар. — Понимаешь, мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно исцелить и других людей. — Иди исцеляй их, — быстро сказал Эшран, как никогда близко подойдя к тому, чтобы огрызнуться на эльфа. — Я не умру от ожога, мы разберёмся с этим позже. Маркус не смотрел, как уходит Сайлар, но знал, что если бы посмотрел, то увидел бы, как на обычно спокойном лице эльфа появилось мрачное выражение. Как только он ушёл, Эшран отбросил все попытки сдерживаться. Не заботясь о том, что происходит снаружи, он прижался губами к губам Маркуса в горячем, отчаянном поцелуе, на который Маркус был не в силах ответить. Этот поцелуй был точкой опоры, портом в бурю. Маркус изо всех сил цеплялся за Эшрана, не желая тревожить повязки или повреждённую руку, но… — Бездна, я не знаю, что со мной не так, — дрожащим голосом признался он, прижимаясь губами к губам Эшрана. Они столкнулись носами, и он наклонил голову, чтобы прижаться плотнее. — Что со мной происходит?